Часть 36

Задумчивость на лице Вари привлекла внимание Абрикосова. — О чём думаешь? — спросил он с самым безобидным выражением лица, будто между прочим. Девушка слегка нахмурилась. — Странно это, — проговорила она, запуская руки в карманы куртки. — Слишком много шума для приезда кого-то незначительного. У меня плохое предчувствие. — Ты слишком напряжена, — улыбнулся Саша, опуская на подругу взгляд. — Если кто-то внезапно приезжает, то это не всегда означает катастрофу. — Да, но только не к нам. Смотри, — командир указала в сторону, откуда ровной шеренгой тянулся поток охотников, — они настолько увлечены, что даже нас не замечают. До наступления остаётся 5 дней, а к нам внезапно кто-то решил приехать? Это точно неспроста. — Ну, может, кто-то из правительства приехал объявить об эвакуации? Не зря же ты ездила в штабы. — Я только вернулась. Никто бы так быстро не среагировал. — Медлить сейчас тоже ни у кого нет права, — шатен вздохнул. — Надеюсь на то, чтобы это оказалось правдой. Если мы начнём эвакуацию в ближайшие дни, то управимся до начала наступления. Но нет никакой гарантии, что всё пройдёт гладко. Нужно было поднимать этот вопрос раньше. — Раньше у Кощея не было веских причин идти против правительства. Я и сама этому недовольна: три недели пролетели, как один миг, а никаких изменений я не вижу. Охотники как были беспечны, так и остались. Только и могут, что языком попусту чесать, а нам-то с тобой что делать? Всё пытаемся прыгнуть выше головы, но какой в этом толк, если люди, ради которых мы стараемся, видят лишь результат наших сражений, а не то, что кроется за ними? — Саша слегка напрягся, как только разговор завернул к этим откровениям. — История помнит не героев, а победителей, и зачем тогда прикладывать силы, которых никогда не будет достаточно для победы? Да и нужна ли такая победа, если ради неё мы готовы даже невинного ребёнка превратить в орудие для убийства, сами того не замечая, как утопаем в бесчеловечии, против которого сражаемся? И, знаешь, больше всего в этом всём меня пугает то, что единственное, что сейчас меня волнует: лишь бы никто не встал у нас для этого на пути. Взгляд шатена ненадолго задержался на лице подруги. В тот момент на нём отражалась огненная смесь самых неприятных и тяжёлых эмоций, что только переживала Ветрова. Её голос дрожал от раздражения и скрытой обиды, заставляя командира задуматься: а точно ли девушка никого не подразумевал под своим словами? — Видно, командировка у тебя выдалась что надо… — тихо проговорил парень, уводя в сторону взгляд. Варя отмолчалась. Оставшийся путь до внутреннего двора штаба двое командиров прошли в довольно напряжённой атмосфере. Казалось, тишина резала собой пространство между ними, отдаляя друзей всё дальше и дальше друг от друга. Варя шла, опустив голову, и не хотела признаваться, что слова Саши были как никогда правдивы. То, что ему было известно о случившемся в Восточном штабе, не могло значить ничего другого, кроме как того, что и остальные охотники уже были осведомлены. Ветрову это совсем не волновало. Что такого в том, что охотники хохочут над ней, если при этом всё ещё остаются у неё в подчинении? Если так подумать, одного слова девушки уже было достаточно, чтобы прекратить их пустые разговоры. В этой ситуации куда более тревожным было осознание того, что если молва о командировке Ветровой уже распространилась по штабу, то, скорее всего, дошла и до ушей одного вампира. «В последнее время он только и делает, что отсиживается. Скорее всего, мне стоит ожидать подвоха». С этой мыслей девушка остановилась напротив массивных дверей, отделяющих их с Сашей от места, где к тому моменту уже были собраны все охотники штаба и, кажется, ожидали только их двоих. Три недели назад Варя приветствовала там новичков, четверть которых, наверное, уже никогда не сможет подняться и, положа руку на сердце, произнести клятву верности этому штабу. — Пришли, — констатировал факт Саша и потянулся двери, собираясь её толкнуть. Варя схватила его за рукав прежде, чем его рука успела коснуться двери. Парень опустил на подругу через плечо свой взгляд: она выглядела мрачной. — Если я внезапно выкину что-то безбашенное… Например, обвиню Князева в убийствах и лишу его охотничьей нашивки, — Саша вздрогнул от её стального голоса. — Встанешь ли ты на мою сторону? Девушка медленно подняла на него свой взгляд, и командиру вдруг стало не по себе: глаза шатенки переполняла жажда крови. «Похоже, всё довольно серьёзно», — понеслось у Абрикосова в одночасье в мыслях. Варя продолжила ждать ответа. Казалось, своим взглядом Ветрова словно упрашивала друга сделать ей уступку. Даже понимая, что тот не может без оснований принять её сторону и поддержать её решение, ведь он командир. Так же, как и Варя. Положение сковало их по рукам и ногам: им нельзя было ошибаться, действовать импульсивно, — и всё же девушка надеялась, что в нужный момент их с Сашей дружба будет выше устава и правил. По крайней мере, ей очень хотелось в это верить. Ведь при тех обстоятельствах, что сгущались вокруг Вари каждый день всё сильнее, шатен был чуть ли не единственным лучиком света, за который она ещё была способна ухватиться. И сейчас ей было очень важно услышать от него ответ. Немного помедлив, парень увёл свой взгляд в сторону, избегая с Варей зрительного контакта. На его лбу выступила крошечная испарина — он сглотнул. Эти детали всё сказали лучше слов. Что-то внутри шатенки надломилось. — Варя, я… — Саша внезапно замолчал, стараясь подобрать более удачные слова. А после долгого молчания, словно сдавшись, вздохнул и опустил на подругу серьёзный взгляд, с болью в сердце замечая на её лице разочарование. — Это безнадёжное дело, — проговорил он, проглатывая свою жалость. Она была не тем, что нужно было Ветровой. — По справедливости ты, конечно, будешь права, но по уставу у тебя нет доказательств его нарушения и полномочий для увольнения, ведь тогда он ещё не числился охотником. Вся ответственность, хочешь не хочешь, падёт на тебя. Это не то дело, в котором кто-то захочет разбираться, ведь прошло уже достаточно времени. У Князева хорошая репутация, он пользуется доверием у начальства, и нет никаких весомых причин обвинять его в убийствах. Ты скорее сама допрыгаешься, чем посадишь его за решётку. Безнадёжное дело. — Безнадёжное дело — это единственное, за которое нужно бороться, — проговорила Варя и, обойдя шатена, встала напротив двери. В последний момент она повернула к командиру голову и посмотрела на него со стальной решимостью в глазах. — Дай мне три, нет, четыре дня. Я покончу со всем в этот срок. Дождись этого момента и, когда он настанет, просто смотри. Больше ничего не сказав, девушка отвернулась от друга и толкнула дверь, выходя из штаба во внутренний двор. Солнечные лучи упали ей на волосы, ненадолго ослепив застывшего на месте Абрикосова. С появлением во дворе командира Ветровой все разговоры охотников сразу прекратились. Молодые лица новичков исказились в молчаливом изумлении произведённым командиром эффектом. Охотники быстро расступились, освободив Варе и Саше дорогу. Глядя на спину подруги и наблюдая за тем, как уверенно она промчалась мимо своих подчинённых, не останавливаясь, не прося освободить дорогу или обращая внимание на привлеченные к своей фигуре взгляды, Саша невольно усмехнулся. «Да, эта девушка точно на своём месте, — подумал он, двигаясь за ней следом. В голове вспомнились недавние слова Ветровой и её решительный взгляд. На лице шатена заиграла таинственная улыбка, напугавшая своей внезапностью стоявших в этот момент рядом охотников. — Думаю, у неё всё точно выйдет. И без моей помощи». — Ну наконец-то вы пришли, — с явным недовольством в голосе проговорил Кощей, наблюдая за тем, как медленно оба командира становятся в ряд рядом с уже какое-то время послушно стоящим в стороне от главы Шиканом. Варя кинула на него быстрый взгляд. Парень не то что не повернулся, даже не глянул в её сторону, что было довольно странно: Шикан, которого она знала, постоянно старался привлечь к себе её внимание, причём иногда самыми смелыми и необычными способами. Сейчас же его взгляд был словно затуманен, он смотрел прямо, будто кто-то стоял перед ним, и не опускал взгляда, застыв. Тем не менее, Варя сразу же заметила, как напряглись его мышцы лица, когда она встала рядом, — что-то сдерживало командира, будто мешало ему повернуться к шатенке и кивнуть ей в знак приветствия. Это необычное для него послушание и примерная серьёзность показались Варе странными, но, с другой стороны: может, он просто не хотел терять лицо перед таким количеством охотников? Как только все командиры были на месте, Кощей вышел вперёд и, слегка откашлявшись перед началом, строго произнёс: — Приветствую всех собравшихся здесь в этот час, — охотники штаба отдали честь. — Вам, скорее всего, любопытно узнать, для чего я собрал здесь и вас, и троих наших командиров. Тянуть не буду. Чтобы вы поскорее вернулись к тренировкам, я попрошу сейчас выйти сюда нашего гостя. Охотники замерли в молчаливом ожидании. Казалось, даже Варя ненароком задержала дыхание, внимательно сверля дверной проём взглядом в ожидании того, когда оттуда выйдет скрытый гость. Ненадолго все даже самые малейшие звуки, вроде шелеста листьев или шёпота травы от дуновения ветра, стали ощущаться чересчур громко. Охотники мигом повернули головы назад, где внезапно поднялась какая-то суматоха. Варя пригляделась: через задние ряды кто-то упорно проталкивался вперёд. После между расступившимися для прохода особого гостя охотниками, прямо на дороге, по которой ещё не так давно шагали Варя с Сашей, вышел из толпы Влад. Варя проследила, как он, не торопясь, вальяжной походкой, будто по ковровой дорожке, прошёл через всю площадь и остановился в первом ряду, растолкав стоявших там охотников. — Эй, а ты ничего не попутал?! — возмутился кто-то из старших. Варе захотелось провалиться сквозь землю. — Спокойно, Эя здесь нет, — ответил брюнет, как будто ничего не замечая. — У меня медицинские показания не дальше 3 парты. Я сзади ничего не увижу. На удивление никто больше не стал возражать. Лишь на одно мгновение Варе показалось, что какой-то парень собирался сказать вампиру пару ласковых, однако, стоило тому на него посмотреть, как тот мигом замолчал и опустил голову, будто потеряв всякое желание с ним ругаться. Наблюдая за этим цирком, командир сильно отвлеклась от своих переживаний. Настолько, что, когда со стороны Кощея послышались шаги, а затем и молодой звонкий голос, её сердце вмиг упало в пятки. — Я приветствую охотников головного штаба нашей организации. Моё имя Ветерок, я один из старших охотников Восточного штаба и с этого дня ваш новый товарищ! Приятно познакомиться! Он ярко улыбнулся. Его лиловые глаза, искрящиеся лучами добра и света, чуть прищурились, будто тоже улыбаясь. На этом юном, свежем лице, казалось, ещё не отпечаталась тяжёлая печать сломленной души, как у многих из охотников, служивших в организации хотя бы месяц. Его фигура казалась настолько слабой и беззащитной, что вызывала смех, и многих охотников это наполненное радостью лицо только раздражало. И вот их взгляды встретились. Земля провалилась под ногами Вари. «Охотник Восточного штаба? Так это был он?» Звон крепких хлопковое ненадолго девушку оглушил. Можно описать эмоции, что она испытывала в тот момент. Растерянность? Счастье? Обиду? Злость? Как бы то ни было, а одно Варя знала точно: ей хотелось исчезнуть. Её сердце не могло вынести этой встречи. Казалось, все те детские чувства привязанности, переживание и страх потерять единственного друга — всё это смешалось в один ком, который в то же мгновение подступил к горлу шатенки, мешая ей вымолвить и слово. Взгляд сам собой зацепился за ухмыляющегося Влада в первом ряду. Он знал о Ветерке? Это его рук дело? Или он только искренне наслаждался растерянностью шатенки, наблюдая за всем со стороны? — Ветерок был прислан нам главой Восточного штаба, — говорил Кощей, пока обрывки его фраз еле долетали до ушей Ветровой. — Это наш первый опыт обмена кадрами. Так как до наступления осталось немного времени, будет полезно обменяться знаниями и опытом с нашими дорогими соседями. Ветерок в Восточном штабе занимал довольно высокую должность, поэтому, надеюсь, его умения будут нам полезны. А теперь, — мужчина развернулся вместе с Ветерком направо, — командиры, представьтесь своему новому охотнику. Варя сглотнула. Шикан выступил вперёд первым. — Старший командир охотников главного штаба АСБ Шикан, — Ветерок отдал честь. Его взгляд переместился на Сашу. — Командир охотников главного штаба организации Александр Абрикосов. Очередь дошла до Вари. Как только взгляд лиловых глаз коснулся её лица, девушка поняла: спрятаться уже точно не получится. Она сделала шаг на ватных ногах и, стиснув кулаки, громко произнесла: — Командир охотников главного штаба Антивампирской службы безопасности Варвара Ветрова, — в глазах Ветерка блеснул еле заметный огонь от произнесённого девушкой имени. Варя слегка помедлила, а после, с явной запинкой, будто неуверенно признесла: — Добро пожаловать… Эта встреча была неизбежна. Варя это всегда прекрасно понимала и, честно говоря, когда-то даже ждала. Ей хотелось верить, что старый друг о ней не забыл, что хоть иногда вспоминал о их играх с улыбкой на лице, надеясь когда-то встретиться вновь… В её глазах отражалась одновременно и грусть, и надежда, и радость этой встрече. Она застыла перед ним, словно перед чудом, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть. Действительно ли всё это происходило наяву? Варя уже не была в этом уверена. Воспоминания давно прошедших дней застлали ей глаза: игры в библиотеке, страшилки на ночь друг другу, придуманные смешные прозвища, долгая разлука на целых 18 лет… И сейчас он предстал перед ней таким, каким она его помнила: простым, улыбающимся Ветерком с блестящими глазами и умным взглядом. Он сильно повзрослел: вытянулся в росте, стал шире в плечах, его голос стал чуть ниже и глубже, — но взгляд остался тот же. И именно он, наполненный теплом и лаской, давал Варе надежду на то, что парень её не забыл. Словно кричал: «Я всё помню», — и старался напомнить о том же Варе. — Ветерок, — горько произнесла девушка, пробуя на вкус это обращение, которое, казалось, застряло у неё на кончике языка. «Так ты его всё-таки оставил», — словно читалось у неё на лице. — Я хотел назначить Ветерка вашим заместителем, командир Шикан, — продолжал глава, — однако наш уважаемый гость сам изъявил желание стать заместителем командира Ветровой. Варя подняла на мужчину затуманенный взгляд. — Моим?.. — Вашим, командир Ветрова, — в подтверждение кивнул шатенке Дмитрий Филиппович. — Каждому начальнику нужно доверенное лицо. Вон у командира Абрикосова это долго была охотник Рыжова. И вам хватит работать одной. Ветерок парень толковый, думаю, вы быстро сработаетесь. Я верно говорю? — глава обратился к Ветерку. Тот кивнул. — Непременно. Дальше всё было, как в тумане. Варя будто провалилась под лёд, не в силах осознать, что происходит вокруг или разобрать, кто ей что говорит. Она просто шла за всеми, поддавшись этому течению, абсолютно пустая и потрясённая. Казалось, даже радость воссоединения после долгой разлуки не способна была её приободрить. И, хотя Варя не ждала трогательной и нежной встречи, обстоятельства, в которых им пришлось встретиться вновь, её сильно огорчили. «Если Ветерок прибыл из Восточного штаба и сходу заделался ко мне заместителем, это значит только то, что Василиса мне не доверяет и надеется, что через своего охотника сможет контролировать мои действия, — думала Варя, и на душе от этого становилось горько. — Но почему именно Ветерок? Неужели ей известно о наших…отношениях?» Думать об этом было невыносимо. Варя постаралась избавиться от навязчивые мыслей и придти в себя: в конце концов, разве это позволительно для командира терять самообладание от одной только встречи с давним другом? Быть может, он её даже не помнит, а она уже так волнуется! Остановившись рядом с входом в командирский кабинет, девушка вздохнула и повела плечом. — Это наше рабочее место, — сухо произнесла она, зайдя в помещение. — Вот мой стол. Взгляд лиловых глаз упал на стопки разбросанных по столу бумаг. Всё, даже неровно лежащие под папками карандаши, указывало на то, что уезжала Ветрова в большой спешке. Ветерок обошёл её стол и слегка наклонил голову, всматриваясь в выведенные на бумаге узоры. После снова посмотрел на Варю: она куда-то увела взгляд и что-то бормотала себе под нос, словно не понимая, что происходит. — Всё основное время между тренировками и патрулями я провожу здесь, — говорила девушка, стараясь не смотреть на парня. Того, кажется, это не устроило. — Варя, — резко произнёс он, прекращая непонятное бормотсние шатенки в одночасье. От взгляда лиловых глаз не укрылось то, как в моменте тело командира пробила дрожь. Она застыла, прекратив экскурс, но так и не повернулась к своему заместителю лицом. Словно боялась того, что произойдёт, стоит только встретиться с ним взглядом. Вывести её из транса помог подоспевший вскоре командир Абрикосов. Открыв дверь, он с порога окликнул шатенку, подозвав её к себе. Заместитель командира проследил за тем, как она быстро, словно только и ожидая всё это время момента, чтобы слинять, подскочила к коллеге. — Всё в порядке? — доносился со стороны дверей тихий голос Абрикосова. — Мне показалась, ты выглядела растерянной… Ветерок прислушался. Краешком глаза он заметил движение со стороны Вари. Она вздохнула. — Всё в порядке, Саш, — произнесла она усталым голосом. — Я просто… Немного удивлена увидеть здесь… В общем, неважно. Всё хорошо. Шатен слегка наклонился к подруге, чтобы лучше разглядеть её лицо. Варя постаралась спрятать свой взгляд, боясь, что в нём отразиться то, что она боялась показать даже Саше. Однако, тот, видно, понял всё без слов. — Это из-за твоего заместителя? — тихо произнёс он, стараясь спокойным тоном успокоить дрожь подруги. — Он и есть тот Ветерок, твой первый друг? Варя сглотнула, подняв наполненный скрытой болью взгляд. Она качнула в сторону головой и прикусила губу, как бы стараясь совладать со стремительно слабеющим голосом. Саша молчал, ожидая от неё ответа. Он не требовал объяснений и был готов к любому исходу: даже если девушка его оттолкнет, решив справиться со своими эмоциями в одиночку, он поймёт. Его дело — только предложить. Ведь он её друг. И, возможно, после недавно произошедшего между ними разговора, это слово заиграло для него новыми красками. Варя ощутила его искреннее желание помочь и колебалась: могла ли она грузить шатена своими переживаниями, если ещё совсем недавно сказала ему не вмешиваться в её расследование, а просто ждать? Не будет ли это странно, если сейчас она ему раскроется? Взглянув Абрикосову в глаза, девушка поняла: он не считает это странным. Ведь сейчас он обращается к ней, отбросив все формальности, и ждёт такого же ответа. Варя вздохнула, тронутая этой искренностью. После огляделась по сторонам: они стояли в коридоре одни, охотники были на тренировке и Варя, наверное, только задерживала Абрикосова своим молчанием. Ей нечего было стесняться. — Ты прав, — тихо произнесла она, склонив виновато голову. — Ты прав, это действительно он. Девушка ненадолго замолкла. Саша не прервал её даже тогда, когда казалось, что никаких слов больше с её стороны не последует. — Он был моим первым другом в детстве. Единственным лучиком света, который помогал мне не унывать даже тогда, когда я была одна. Ветерок первый человек, который посмотрел на меня без предубеждений, который не имел ко мне никаких ожиданий и требований и которого я не боялась разочаровать. С ним я впервые почувствовала, что значит быть собой, что значит жить. Меня восхищали его мечты, его цели, то, насколько сильно он жаждал свободы и жил одним лишь предвкушением. Иногда, когда он настолько погружался в рассказы о далёких краях, что не замечал того, как быстро уходило время, я задавалась вопросом: а что его держит здесь, в нашей библиотеке, рядом со мной? — шатенка тихо вздохнула. — Как оказалось, ничего. Он был сыном нашей горничной, потому уехал вместе с ней, как только о наших с ним играх стало известно родителям. Перед отъездом он сказал, что отправляется в путешествие… Я, конечно, думала, он позовёт меня с собой, но правда была в том, что он был обречён скитаться по миру вслед за матерью в поисках работы. Однако, тогда я этого не понимала, — Варя горько усмехнулась. — Даже была готова броситься вслед за ним, лишь бы посмотреть, что находится за пределами большого города. Из-за работы родителей нам редко удавалось выехать куда-то за границу, поэтому мечта Ветерка плавно переросла в мою. И, знаешь, пусть мы и были тогда детьми, если то, что испытывала я каждый раз после нашей встречи, можно назвать первой любовью, думаю, это была именно она. Саша проследил, как по мере рассказа Ветровой тускнеет её взгляд, под конец становясь будто бы стеклянным. События тех дней ветром пролетали в её воспоминаниях, и парень понимал, что эти раны ковырять не стоило, однако слова потоком лились из уст Ветровой и Саша боялся её прерывать. Может, это был первый раз, когда она была с ним по-настоящему откровенной? Когда девушка замолкла, погрузившись в раздумья, Саша аккуратно притянул её к себе, не проронив ни слова. Его действия не нуждались в объяснении. Чувства, что он испытывал, не были похожи на жалость — нет, он знал, что это последнее, в чём нуждается Варя. Однако другого значения своему поступку он найти никак не мог. Шатенка, слегка помедлив, спустя время всё же скрестила на спине друга руки, принимая его поддержку. — Вам нужно поговорить, — негромко проговорил шатен, успокаивая свои голосом Ветрову, пока та прижималась к нему всё крепче. — Ты не сможешь с ним нормально работать, пока не покончишь с этой неловкостью. Теперь, когда он стал твоим заместителем, разговора вам всё равно не избежать. Будет лучше, если он произойдёт как можно раньше, — командир чуть отодвинулся от подруги, оставив между ними расстояние вытянутой руки, чтобы заглянуть в аметистовые глаза. — Ты ведь и сама этого хочешь? Варя улыбнулась. На душе после внезапных объятий стало как никогда легко. Казалось, именно этого ей не хватало всё это время — откровенной беседы, где бы она не боялась быть честной. — Ты прав, — проговорила девушка, мягко улыбнувшись. — Спасибо. — Всегда пожалуйста, — подмигнул ей Абрикосов. Он снова запустил руки в карманы и, напоследок стукнув Варю кулаком в плечо, как когда-то любила она делать до того, как они оба перестали быть обычными охотниками, развернулся, собираясь уходить. Варя схватилась за дверную ручку. — Кстати, — парень внезапно остановился, — а зайди-ка ты на обед в столовую. — Но я должна успеть к Кощею, он же ждёт. — Думаю, будет ничего страшного, если он подождёт ещё немного. В конце концов, ты забыла кое о чём более важном. — «Кое о чём более важном»? — повторила шатенка, глядя медленно уходящему командиру в спину. — И о чём же? — Увидишь, когда придёшь, — как всегда спокойно проговорил он, прикрыв глаза. — Только ты обязательно приди. Тебя там ждут. Больше ничего не сказав и ни на что не ответив, Саша быстро скрылся в коридоре штаба, оставив Варе неприятно загадочное послевкусие от их разговора. Что могли значить его слова? Неужели Варя забыла о какой-то встрече? И что могло быть важнее отчёта начальнику об итогах специального задания? Долго думать над этим девушка не стала. Развернувшись на носочках к кабинету, она плавно потянула дверь на себя, и заметила смирно стоявшего около её стола Ветерка. — А ты всё так же красиво рисуешь, — проговорил он, рассматривая у себя в руках лист белой бумаги. Сердце в то же мгновение в волнении дрогнуло. Варя быстро подскочила к своему заместителю, выхватывая из его рук рисунок. Нет, не просто рисунок. Портрет. И, что самое ужасное, судя по словам Ветерка, неплохой. «Черт, я совсем забыла, что оставила его здесь! — подумала девушка, ощущая, как от стыда краснеют её уши. — Как он его нашёл?! Боги, вдруг он не то подумал?!» Подумать действительно можно было всякое. Не у каждого же командира такой авторитетной организации среди отчётов и прочих документов на столе будет валяться портрет молодого человека! Последние ночи Варя проводила в большой суете то в кабинете, то в собственной комнате, где никто не видел её затяжных расследований, в которых девушка практиковала составление фото роботов. Конкретно этот портрет, на котором довольно симпатично был изображён уже знакомый нам вампир, Варя нарисовала, когда в памяти постепенно начал всплывать истинный образ Влада в гараже в лесу: с когтями и клыками, ушами и безумным взглядом… «Хорошо, что Ветерок не видел его в лицо», — тихо даже в собственных мыслях вздохнула командир, пряча портрет, что называется, «в тёмный ящик». В глазах Ветерка мелькнула заинтересованность этой реакцией. — Значит, ты всё помнишь? — спросила девушка, на мгновение уведя в сторону взгляд. — О чём ты? Конечно, я помню. Я всегда вспоминал о тебе в своих путешествиях, — сердце Вари пропустило удар. — Я даже собирался вручить тебе при встрече коробку с сувенирами из каждого места, где я бывал, но наша разлука, кажется затянулась… Я, признаться, даже не сразу тебя узнал. Ты очень изменилась. Варя чуть усмехнулась. — А ты вот совсем не изменился. Ветерок виновато почесал затылок: — Я должен за это извиниться? — на его лице выскочила невинная улыбка. И сейчас, глядя ему в лицо, Варя начала замечать, как волнение постепенно отступает, а вместе с ним приходит осознание: причин бояться не было. Это всё ещё её Ветерок. — Хотя, если так подумать, благодаря тому, что я ни капельки не изменился, тебе удалось меня сразу же узнать. Поэтому в этом есть свои плюсы, не думаешь? — Возможно, — согласилась девушка, а после её лицо резко приобрело серьёзное выражение. — Это ты был там, в толпе? — М? Где? — Там, в Восточном штабе. Кто-то окликнул меня в толпе. Это мог быть только ты. Я права? Ветерок изобразил удивление на лице. — Даа, ха-ха, ты настоящий следопыт, — проговорил он, посмеиваясь, пока его рука чесала затылок. Нависшая в воздухе атмосфера неловкости заставила Варю чувствовать себя дискомфортно. — В обще-то, ты права. Я был удивлён, увидев тебя там. Не знаю, как объяснить это чувство, но мне показалось что, если не остановлю тебя, уже никогда больше не встречу. Странно, да? Варя промолчала. Она хотела задать ему много вопросов: как он стал охотником? Как попал в Мышкин? Где был все эти 18 лет? Скучал ли он по ней, а, если скучал, почему не пытался найти? Эти вопросы терзали душу шатенки и готовы были вот-вот соскочить с её языка, но вместо них вылетело другое: — Тебя отправила Василиса следить за мной? Казалось, вся приятная, дружеская атмосфера между ними рухнула в одночасье. Варя поняла, что натворила, только тогда, когда взгляд Ветерка слегка потускнел, а на лицо вновь опустилась пелена серьёзности. — Это моё секретное задание от штаба, — произнёс он на удивление Вари без каких-либо сомнений. — Я говорю тебе это, потому что всё ещё считаю своим другом. Василиса Васильевна обеспокоена тем, что ты знаешь слишком много, и не хочет распространения нелепых слухов. Она поручила мне стать приближенным к тебе охотником и каждые два дня посылать отчёты с наблюдениями. Не думай, что это слежка, хоть именно так всё и выглядит… — «Нелепых» слухов? — девушка усмехнулась. — Насколько нелепо для главы главного штаба организации будет узнать о том, что на окраинах города наши коллеги неделю держали у себя дампира без его ведома? Даже если Восточный штаб территория автономная, Василиса обязана была об этом сообщить! Ветерок не нашёл, что на это ответить. Он потупил взгляд, с сожалением глядя на подругу детства. В его глазах плескалось сожаление, в её — огорчение всем только что услышанным. Каждому из этих двоих было неприятно это признавать, но за эти годы между ними выросла довольно крепкая стена. И пробить её, чтобы достигнуть взаимопонимания, было крайне трудно. Особенного, когда били только с одной стороны. — Я пойму, если ты не захочешь меня больше слушать, — опуская голову, неловко проговорил парень. — Что сказать? Оправдываться я не имею права! Мне было известно, что Василиса поручила мне втереться в доверие именно к тебе. В тот момент я не думал о том, что это может тебя задеть: я был опьянён возможностью увидеть тебя и действовал бездумно. Просто, увидев тебя в толпе, я почувствовал, что мои прежние к тебе чувства никуда не ушли. Я подумал… — Что можно продать нашу дружбу ради одной встречи? — в голосе Ветровой прозвучала сталь. — Из-за тебя я теперь и шагу ступить нормально не смогу, ведь буду знать, что ты, как собачонка, побежишь всё докладывать Василисе. Не знаю, от чего больнее: от этого недоверия или от того, что она поручила это именно тебе! — Варя, Василиса Васильевна не знает о том, что мы знакомы! — обречённо проговорил охотник, следя за тем, как девушка быстро собирает со стола все нужные ей папки, собираясь уходить. — Василиса Васильевна не глупа! — воскликнула девушка, громко ударив по столу. Ветерок сразу же замолчал. Он отступил, глядя на то, как неистово пылал взгляд командира. Варя выпрямилась и заправила выбившиеся пряди за ухо, возвращая себе слегка надменный вид. — Она не стала бы посылать кого попало. Для внедрения ко мне в подчинённые ей выгодно было выбрать кого-то, с кем я хорошо знакома и кому доверяю. Не знаю, как она о тебе узнала, но это уже и неважно. Важно то, что, судя по тому, что ты сознался только после моего вопроса, ты и впрямь был готов за мной шпионить, — Ветерок открыл было рот, попытавшись возразить, но Варя его перебила: — Я тебя понимаю. Я тоже готова на многое ради успешного выполнения задания. — Варя, я не хотел тебе сознаваться в этом, потому что боялся окончательно потерять твоё доверие! — Так могу я доверять тебе после этого? Тело охотника вздрогнуло, словно поражённое молнией. Взгляд Вари, направленный на него в тот момент, был полон обиды и разочарования, отчего последние крупицы надежды на радостное воссоединение постепенно растворялись в этом море безразличия и тишины, нависшей между ними. Варя чувствовала себя виноватой так же, как и Ветерок. Ведь, чтобы она ни испытывала сейчас, обвиняя его в безразличии и предательстве, она тоже была той, кто все эти годы не спешил делать шаг, чтобы его найти. «Но я была занята! Сначала спецназ, затем АСБ — я полностью погрузилась в службу! Я бы, может, и пыталась бы его найти, да ведь он ни одной весточки за эти годы не подал! Прекрасно же знал, что я в Штормграде и мне оттуда не выбраться! А теперь вдруг заявился!» — Если так жаждал со мной увидеться, то мог сделать это раньше, — сухо проговорила девушка, словно вонзая своими словами тысячу кольев в сердце друга. — Хотя бы раз за 18 лет. Может быть, тогда бы и обстоятельства нашей встречи были другими, и я была бы не так растеряна. Она развернулась и направилась к двери, прижимая к себе большую стопку документов, словно желая за ней спрятаться. Варя не чувствовала сожаления или особой печали: она переживала эти эмоции на протяжении всей их затяжной разлуки и теперь не знала, что чувствовала. Наверное, встретились бы они ещё пять лет назад, Варя, как маленькая, девочка, кинулась бы ему с объятиями на шею. Она много раз представляла момент их встречи. В нём они оба были счастливы и всё так же дружны, как в детстве. Вместе бежали по полю, держась за руки, ходили по паркам, смотрели за тем, как один сезон сменяется другим и вместе встречали все закаты и рассветы. Варя бы с замиранием сердца слушала его рассказы из путешествий и всё так же сильно мечтала когда-нибудь отправиться на поиски своего счастья. Рядом с ним, вместе. Сейчас же все мечты развеялись и из долгожданной встречи не вышло ничего. Ветрова и сама не понимала, почему так себя вела. Где была та прежняя Варя, что смотрела на своего друга глазами, полными восхищения и привязанности? Что теперь делать с тем огорчением внутри неё? Как объяснить это всё маленькой девочке внутри? Отступая к двери, Варя с каждым шагом становилась от Ветерка всё дальше. И это нельзя было ощутить или измерить расстоянием. Словно давно похороненная девушкой часть старой себя окончательно отрывалась от неё, словно последняя ниточка, связывающая её со своим прошлым, окончательно на этом моменте обрывалась. Казалось, Ветерок тоже это почувствовал. Может, поэтому он, сам того не понимая, бросился за ней и, стоило Варе только открыть дверь, как он прижался к ней всем телом, заключил девушку в кольцо своих рук. Варя замерла, чувствуя на затылке его обрывистое дыхание. Одной рукой она держалась за дверную ручку, второй прижимала к груди стопку бумаг, которая словно скрывала то, как часто теперь билось её сердце. Девушка смотрела перед собой, следя за тем, как пустой коридор постепенно наполняется людьми. Это было неправильно. Ветерок должен был её отпустить, пока никто не увидел. Но, даже осознавая это, никто из них двоих не двигался. — Прости, — тихо проговорил парень, чувствуя в носу запах её волос, пока стоял позади. — Я знаю, что не имею права просить прощения, но, всё же, прости меня, Варя. Прости. Девушка молчала, безэмоционально глядя в стену напротив себя. Казалось, все слова внезапно вылетели у неё из головы. Она просто слушала, как дрожал голос Ветерка, чувствовала его волнение, то, как крепко он сжимал в своих руках её плечи, боясь отпустить, будто понимая, что, если сделает это, упустит шатенку на этот раз навсегда. Он так и говорил: — Я хотел прийти к тебе, поверь. Каждый день думал о том, как возвращаюсь в Штормград не маленьким мальчиком, а достойным молодым человеком! Достойным того, чтобы быть с тобой… Я терпел разлуку только мыслью о том, что, когда придёт время, я вернусь к тебе и никогда не отпущу. Я не отправлял тебе писем, потому что знал, что они будут перехвачены твоими родителями. Мне хотелось, чтобы ты помнила обо мне, верила в меня, чтобы хоть иногда вспоминала, когда тебе будет грустно. Ты бы знала, как разрывалось моё сердце каждый раз, когда я, видя что-то прекрасное, думал о том, как ты бы улыбалась, если бы смогла видеть то же. Мне казалось, своим отъездом я избавляю тебя от проблем, которые бы были у тебя, если бы мы продолжили быть вместе. Мне хотелось, чтобы ты продолжила жить, думая о том, что у меня всё хорошо, хотелось быть тебе ориентиром. Кто знает, может, в глубине души я надеялся, что ты последуешь за мной. Глупо, да? Эгоистично? Я знаю. Но проблема в том, что я хотел этого, даже понимая, что это неправильно. Даже зная, что мир, который я построил для тебя, мечты, в которые заставил верить, — ложь. Моя жизнь ничем не отличалась от затяжной ссылки. Хоть я и увидел многое из того, о чём читал в книжках и рассказывал тебе, однако это не принесло мне особого удовольствия. Не только потому, что рядом со мной не было тебя, той, кому я дал обещание взглянуть на эти чудеса вместе, а потому что я понял, что те представления, которые я поместил тебе в голову о горах, беспросветных лесах, бескрайнем океане, ледниках… Все они были некорректны. Когда я это понял, я начал вести дневник и записывать туда свои впечатления. Я думал вручить тебе его, когда вернусь. Но, когда я приехал в Штормград, новая горничная вашего дома сказала мне, что ты ушла на службу в спецназ. Когда я случайно увидел тебя на полигоне, понял, что наши дороги окончательно разошлись. И всё же я попытался бы с тобой связаться, правда… Но вскоре после того ты стала охотником и все связи обрубились. Тогда-то я и почувствовал внутри такую пустоту, что судорожно начал хвататься за те последние канаты, что связывали нас когда-то. Прошёл подготовку, подал заявку в охотники, попал в Восточный штаб, но и там тебя не оказалось. До меня лишь изредка долетали слухи о некой умелой охотнице из главного штаба, о том, как она хладнокровно борется против вампиров, о том, как в свои юные годы уже превосходит по силе многих парней и наконец о том, как становится уважаемым командиром. Ты бы знала, насколько меня переполняла гордость, когда я слушал эти рассказы о «Командире Ветровой» и как хотел тебя поддержать, когда среди охотников начала распространяться молва о твоём сумасшествии. Не знаю почему, но меня это очень злило. Я даже пару раз отхватил от Василисы Васильевны за драку с инициаторами этих слухов. Возможно, именно тогда она и узнала о нашей с тобой… Связи, — он вздохнул, опустив голову шатенке на плечо. — Прости меня, Варя. Я правда хотел с тобой увидеться. Но сама понимаешь, что в тех обстоятельствах, в которых мы живём сейчас, это очень тяжело. Да и я боялся, что ты не захочешь меня видеть. Поэтому решил не вмешиваться, а наблюдать за тем, как ты сияешь, из тени, чтобы потом, когда я стану сильнее, быть достойным того, чтобы стоять с тобой рядом. И, как я вижу, боялся не зря… Мне стоило объявиться раньше, знаю. Тогда бы и не было этой глупой ситуации, этого недопонимания между нами! Но… — он плавно отодвинулся, аккуратно разворачивая голову шатенки к себе, чтобы заглянуть ей в глаза. — Но я правда рад, что могу тебя вот так обнять. На его лице засияла улыбка. Варя чувствовала: он пытался скрыть за ней свою печаль. Его слова комом застряли у неё в горле, но должного эффекта не оказали. Простить его? Разве он был виноват в том, что родители Вари выгнали его с матерью из дома? Если так подумать, шатенка — вот, кто должен просить прощения. Из-за неё парень был обречён, сначала лишившись в страшном пожаре родного дома, а после и единственного места, где его с матерью приняли на работу без документов, скитаться по миру в мелком заработке, чтобы как-то выживать. Нечего здесь было романтизировать его путешествия. Варя должна была быть благодарна родителям за то, что выросла в тепле. Но откуда тогда взялась эта обида? И почему она никак не хотела проходить? «Вот бы сейчас кто-то пришёл и забрал меня от этой неловко ситуации!» — Ветерок, — глухо произнесла девушка, впервые за долгое время прямо обратившись к нему по этому прозвищу. Он символично оставил его себе даже в этом сознательном возрасте, даже на такой серьёзной службе, будто надеялся, что так Варе будет проще его узнать. Парень затаил дыхание, ожидая, когда шатенка продолжит. На мгновение время в коридоре остановилось. — Я… Сбоку послышались звуки торопливого бега, и вскоре коридорную тишину пронзил взволнованный голос: — Милая, ну нельзя же так! Влад молниеносно подскочил к Варе и, словно ненарочно вырывая её у Ветерка, выхватил из рук девушки внушительную стопку документов, становясь рядом. Его неряшливый, взбалмошный вид создавал впечатление крайней взволнованности и тревоги. — Я понимаю, что срок ещё слишком маленький, чтобы сильно ограничивать себя от работы, но это же не повод так издеваться над нашим будущим ребёнком! Где-то послышался треск чего-то разбитого. Ноги Вари внезапно подкосились. «ДА ЧТО ЗА?..»