Глава 24

"Вэл." — начал я. "Каждый легионер, каждый пёс тьмы, каждый добровольцев из Протектората Зебр должен отправиться на север. В гарнизонах должно остаться лишь необходимое количество." "Ваша воля, мой принц." — ответил он. "Принц." — осторожно начала бэтпони. "Ваш план слишком безумный, чтобы говорить о его успехе." Мой взгляд упал на кобылку из рода бэтпони, стоящую перед нами. Несмотря на свой полный рост, она казалась миниатюрной на фоне Вэла. Его презрение к ней было очевидным, он даже не пытался этого скрыть. Но я сдерживал свою злость и ненависть, которые бушевали внутри меня, желая вырваться наружу и уничтожить все на своем пути. Кобыла продолжила, её голос был полон осторожности и сомнения. "Ваш план слишком рискован, принц. Мы не знаем, с чем нам придется столкнуться. Количество врагов может быть гораздо больше, чем мы ожидаем." Вэл бросил на кобылу презрительный взгляд. "Капитан ночной стражи помог Селестии похитить принцессу Луну. Ночная стража больше не заслуживает доверия и уже точно права голоса." Она открыла рот, чтобы возразить, но я поднял руку, останавливая ее. Ее глаза расширились от удивления, но она замолчала. Я медленно повернулся к ней, мое выражение лица было угрожающим, но мне было все равно. Я не потерплю неповиновения в армии. "Вы забываетесь, капитан" — сказал я, мой голос был тихим и опасным. "Мое решение окончательно, и я не потерплю никаких споров." Кобыла сглотнула, но не ответила. Она знала, что шаг в сторону может привести к тому, что всю ночную стражу признают предателями и дезертирами. И она не хотела рисковать положением своей семьи и всех, кто служил под ее командованием. Я повернулся к Вэлу, который наблюдал за нашим разговором с интересом. "Приведите всех в движение." — сказал я. "Мы отправляемся на север сегодня же." "Ноктюрн" — безэмоциональным голосом, сказал я Я увидел, как она вздрогнула, когда я произнес ее имя. "Будущее положения всех бэтпони зависит от здоровья принцессы Луны и от помощи ночной стражи в предстоящем сражении. Я надеюсь, что вы понимаете важность своей роли в этом." — продолжил я Ноктюрн кивнула, ее лицо было серьезным. "Мы отправим максимальное количество пони на север, принц." — ответила она. "Ночная стража будет стоять за вас и за принцессу Луну." Я кивнул, довольный ее ответом. "Не стоит забывать и про «Бесправных»." — сказал я "Они должны быть вооружены простейшим оружием для лобовой атаки." "Скольких снабдить?" — спросил Вэл. "Всё мужское население от 12 лет." — холодным голосом ответил я. Лагерь "Норгейт" был создан на северной границе Новой Эквестрии, вдали от основных городов и деревень. Лагерь был защищен высокими деревянными стенами, на которых стояли часовые, следящие за подступами к лагерю. Для высшего командования были построены небольшие, но уютные однокомнатные дома, где они могли отдыхать и планировать военные операции. Для обычных воинов же были установлены просторные палатки, частично зарытые в землю и укрытые брёвнами в форме крыши, чтобы защитить от ветра и снегопада. В каждой палатке стояла небольшая печка для обогрева в холодные ночи. Питание готовилось на больших кострах, где пони варили кашу из злаков, жарили мясо или рыбу. Еда раздавалась порциями в специально отведенных местах, где пони стояли в очереди с мисками и ложками. Для тренировок и боевой подготовки были отведены специальные площадки, где легионеры занимались метанием копий, фехтованием и другими видами воинских искусств. Также были построены тиры для тренировки меткости из арбалета. Для лечения раненых и больных в лагере была построена большая палатка, где работали лекари и травники. Врачи использовали травы, мази и настойки, чтобы лечить раны и болезни. Лагерь "Норгейт" был настоящим военным городом, где жили и тренировались десятки тысяч пони. Погода начала меняться к вечеру. Небо, которое было ясным и голубым весь день, стало серым и тусклым. Ветер начал усиливаться, и температура начала падать. Сначала это было еле заметно, но вскоре холод стал ощутимым. Первые снежные хлопья начали падать с неба, медленно кружась в воздухе. Но вскоре они стали падать все быстрее и быстрее, пока не превратились в настоящий снегопад. Снег ложился на землю толстым слоем, покрывая все вокруг белым одеялом. Холодный ветер продолжал дуть, сохраняя свою силу и не давая снегу растаять. Он пронизывал до костей, и даже самые тепло одетые пони начали дрожать от холода. Но несмотря на это, жизнь в лагере продолжалась. Пони продолжали тренироваться и готовиться к предстоящему сражению, несмотря на ухудшающуюся погоду. Положение "Бесправных" было плачевным. Для них были вырыты землянки, которые ничем не отапливались. Землянки были абсолютно пусты, лишь у входа в землянку висела плотная ткань, чтобы хоть немного защититься от холода. Когда наступала ночь, бизоны заходили туда и пытались согреться, прижавшись друг к другу. Но даже это не могло защитить их от лютой стужи, и многие "Бесправные" болели и страдали от простуд. Днем "Бесправные" были скованны в цепи и работали перед лагерем. Они расчищали местность вокруг, таскали деревья вместе с камнями, строили укрепления и выполняли любую другую тяжелую работу, которую находили для них надзиратели. За ними следили пони из числа девятого легиона, а также псы тьмы, которые иногда подставляли "Бесправного" чтобы поиздеваться над ним из-за скуки. Никто не думал о том, чтобы сделать их жизнь хоть немного комфортнее или обеспечить им нормальные условия для работы. Единственное, что волновало командование, это то, чтобы "Бесправные" были готовы к лобовой атаке на позиции врага, когда придет время. Так что они получали минимальное количество еды и воды, чтобы оставаться в живых и быть готовыми к бою. В лагере царило натянутое отношение к бэтпони. Большинство легионов относились к ним крайне прохладно из-за предательства их бывшего капитана, который помог похитить принцессу Луну и сбежал на север с почти тысячей бэтпони. Это вызвало недоверие и подозрительность среди других легионов, которые теперь смотрели на бэтпони с подозрением и недоверием. Нынешний капитан ночной стражи, Ноктюрн, старалась пресекать все возможные конфликты между легионерами и ночной стражей на корню. Она понимала, что ситуация была сложной, и делала все возможное, чтобы сохранить доверие и уважение среди других легионов. Сержанты легионов были заняты обучением молодого пополнения, а у лейтенантов хватало и других проблем, поэтому они не обращали особого внимания на конфликты с бэтпони. Но несмотря на это, атмосфера в лагере была напряженной, и каждый пони был начеку, готовясь к возможным проблемам. Положение добровольцев из Протектората Зебр было достаточно стабильным. Командиры добровольцев сохранили свои места в этом походе, чему были крайне признательны. Они продолжали командовать своими отрядами и готовились к предстоящему сражению наравне со всеми остальными легионерами. Сами же зебры отказались жить как обычные легионеры, чем заслужили малое презрение со стороны некоторых легионеров. Вместо этого, они стали возводить деревянные чумы, обделанные тканью, в которых располагался костер, служащий отоплением всего укрытия. Внутри этих чумов зебры спали и готовили еду, создавая уютное и домашнее пространство в самом сердце военного лагеря. Хотя некоторые легионеры посмеивались над их странным выбором жилья, большинство уважали решение зебр жить по-своему. Ведь в конце концов, они были добровольцами и имели право на определенную автономию. Некоторые легионеры были так одержимы верой в принца, что стали яро пропагандировать его идеи среди других. Они считали его настоящим спасителем, который должен привести их к победе над врагами и установить новый порядок в Эквусе. Эти легионеры стали известны как "жрецы", так как они почтительно восхваляли принца и пытались распространить свою веру вне легионов. Культисты, заметившие это движение, стали почти в открытую восхвалять принца и его деяния. Они видели в нем настоящее божество, которое должно быть почитаемо и которому должны быть принесены жертвы. Некоторые культисты даже пришли к мысли, что принести в жертву одного из "Бесправных" будет отличным способом почтить принца и показать свою преданность ему. Однако, когда легионеры узнали об этом плане, они сразу же доложили об этом своим сержантам. Те, в свою очередь, быстро приняли меры и отправили культистов на трудовые работы, чтобы они "искупили свою вину перед тёмным богом". Этот инцидент заставил культистов задуматься о том, что они, возможно, не так поняли волю принца и что им нужно быть более осторожными в своих действиях, чтобы не оскорбить его снова. В лагере находилось около 2500 големов, созданных для поддержки армии в предстоящих сражениях. Эти массивные существа, высотой около двух метров, были изготовлены из прочных материалов, таких как камень и металл, и были облачены в тяжёлый латный доспех, который защищал их от ударов и стрел. Каждый голем был уникален, с различными узорами и символами, вырезанными на их поверхности, что придавало им не только боевую мощь, но и определённую эстетику. Вооружение големов варьировалось: одни были оснащены мечами и щитами, другие — копьями, полуторными мечами или двуручными булавами. Это разнообразие позволяло им выполнять различные тактические роли на поле боя. Некоторые големы были предназначены для фронтальных атак, в то время как другие могли выполнять функции поддержки, прикрывая своих союзников или нанося мощные удары по врагам. Големы содержались под открытым небом, выстроенные в аккуратные ряды, готовые к немедленному действию. Их неподвижные тела создавали устрашающее зрелище, и многие легионеры чувствовали себя более уверенно, зная, что у них есть такая мощная поддержка. Они не знали страха и не испытывали сомнений, что делало их идеальными бойцами в условиях войны. Управлял големами только принц, который использовал свои магические способности для активации и контроля их действий. Это единоличное управление придавало големам особую ценность, так как они были связаны с волей принца и выполняли только его приказы. Каждый голем был результатом сложного процесса создания, который включал в себя не только физическую работу, но и магические ритуалы, что делало их не просто боевыми машинами, а уникальными созданиями, обладающими силой и мощью. В условиях войны, где каждая жизнь имела значение, големы стали важным элементом стратегии. Их присутствие в лагере "Норгейт" говорило о том, что принц готов пойти на всё ради достижения победы. В то время как легионеры готовились к сражению, големы оставались неподвижными, ожидая своего часа, когда они смогут продемонстрировать всю свою мощь и силу на поле боя, под управлением единственного владельца — принца. "Тартаров холод." — укутываясь плотнее в одеяло, сказал Сайрус. Грим, дрожа, поднял свой взгляд на Сайруса, который сидел напротив него на импровизированной кровати. В укрытие по мимо них находилось ещё несколько легионеров, которые пытались согреться. "Сайрус, а ты... ты не допьешь свой чай?" — спросил Грим, указывая на чашку с горячим напитком, которую Сайрус поставил на столик возле кровати. Сайрус посмотрел на Грима и усмехнулся. "А что, Грим, уже замёрз? Я думал, мы только что согрелись." — сказал он, подхватывая чашку и сделав глоток обжигающего напитка. Грим фыркнул и накинул одеяло себе на голову, скрывая свою гримасу разочарования. "Ну ладно, ладно, шучу я." — сказал Сайрус, смеясь над реакцией Грима. "Если ты так хочешь, можешь допить мой чай. Но только если ты не против того, что он уже почти остыл." Грим немного замялся, но все же высунул голову из-под одеяла и взял чашку из копыт Сайруса. Он сделал глоток и поморщился от чувства лёгкой прохлады, но все же допил чай до конца. "Спасибо, Сайрус." — сказал он, возвращая пустую чашку. Сайрус лишь усмехнулся и похлопал Грима по плечу. "Всегда пожалуйста, дружище." — сказал он. В палатке воцарилась тишина, нарушаемая только тихими перешептываниями других легионеров. Они старались не нарушать спокойствие, чтобы не мешать другим отдыхать. Спустя час Сайрус и Грим смогли нормально согреться, и теперь Сайрус занялся тренировкой в палатке. Он отжимался от пола, стараясь не сделать слишком много шума. Грим лежал на кровати и читал книгу, время от времени переворачивая страницы. Другие легионеры также занялись своими делами. Некоторые из них спали, другие читали или просто сидели в тишине, а некоторые играли в карты. "Грим." — сказал Сайрус не переставая отжиматься. Грим устало оторвал взгляд от строк своей книги и посмотрел на Сайруса. "Что?" — спросил Грим, закрывая книгу и кладя ее рядом с собой на кровать. "Моя харизма сработала, дружище!" — сказал он, гордо поднимая подбородок. "Я нашел себе кобылу из пятого легиона." "Это служебный роман или нет?" — спросил Грим, с интересом глядя на своего друга. Сайрус пожал плечами, все еще ухмыляясь. "Пока не знаю" — сказал он. "По крайней мере, у меня будет кто-то, с кем можно погреться в эти холодные ночи." "А братья легионеры тебя уже не устраивают?" — слегка грустным голосом, сказал один из легионеров за столом, удерживая магией карты и перемешивая их. "Ну, братья легионеры, конечно, хороши, но все же не могут сравниться с теплом и уютом, которые дает настоящая кобыла." — сказал Сайрус, подмигивая Гриму. "А ты посмотри на Кирка." — сказал другой легионер за столом. "Может он и не красавица, но его можно переодеть и накрасить. И вуаля. Не отличить от кобылки." "Да пошёл ты!" — крикнул Кирк, с ударом положив карту на стол. "Ну а что я такого сказал?" — улыбнувшись, сказал легионер. "Отрастишь гриву и слегка изменишь походку и вот ты кобыла. Сможешь охмурять других легионеров направо и налево." "Вейн, я щас тебя переодену в кобылу и ты…" — сказал Кирк. "Голубизна то какая." — вмешался в разговор сержант, незаметно войдя в палатку. Легионеры тут же подскочили и повернулись к сержанту, отдавая честь. Все разговоры и смешки моментально стихли, и в палатке воцарилась тишина. Сержант устало вздохнул, бросив взгляд на Вейна и Кирака. Он строго посмотрел на них и сказал: "Вейн, Кирк, на раздачу. Замените тех, кто там сейчас стоит." Вейн и Кирк тут же прекратили спор, натянули шинели и выбежали из палатки, стараясь не сделать лишнего шума. Сержант последовал за ними, оставив остальных легионеров заниматься своими делами. "А как давно он стоял?" — спустя пару секунд тишины, спросил легионер рядом со столом, который остался теперь там единственным. "Я думаю достаточно." — ответил Грим. Вейн и Кирк шли по заснеженной земле лагеря, их копыта оставляли глубокие следы на свежем снегу. Вокруг них кипела жизнь лагеря: легионеры бегали с поручениями, надзиратели гнали "Бесправных" к местам работы, стрелки на башнях внимательно следили за территорией, а пегасы патрулировали небо, несмотря на плохую погоду. Кирк бросил взгляд на небо, где парочка пегасов кружила над лагерем, и покачал головой. "Как вообще возможно летать в такую погоду?" — спросил он Вейна, который шел рядом с ним. Вейн бросил взгляд на крылья Кирка, которые заметно выступали под его шинелью, и затем посмотрел на небо. "Ну, они же пегасы, Кирк. Для них это нормально. Они привыкли к таким условиям." Кирк фыркнул. "Ну да, я привык спать в теплой постели, а не в этой палатке на жесткой соломе. Но вот приходится мириться с тем, что есть." Вейн улыбнулся. "Да, жизнь в армии не сахар. Но мы же легионеры, верно? Мы должны быть готовы ко всему." Через пару минут, когда они уже почти дошли до места, где им предстояло стоять на раздаче, Кирк нарушил молчание. "Вейн." — начал он "Как там твоя семья? Жена как поживает?" Вейн немного помолчал, но затем ответил: "Она в порядке, Кирк. Спасибо за вопрос. Она сейчас дома с нашей дочерью." "А как зовут твою дочь?" — продолжил расспросы Кирк. Вейн немного удивился, но все же ответил: "Ее зовут Лайла." "Лайла... Лайла..." — повторил Кирк, пытаясь вспомнить это имя. "Извини, Вейн, но я не помню, чтобы ты когда-то говорил мне о ней. А как давно она у тебя появилась?" "Она родилась всего несколько месяцев назад" — сказал Вейн, гордость прозвучала в его голосе. "Я все еще не могу поверить, что стал отцом." Кирк улыбнулся, но затем его лицо стало серьезным. "Вейн, а ты не боишься... того, что может произойти?" — спросил он, глядя на падающий снег. Вейн посмотрел на Кирка и понял, что тот имеет в виду. "Боишься остаться здесь, в этом снегу?" — уточнил он. Кирк кивнул, опустив голову. "Да, боюсь." — признался он. "Я боюсь будущего. Я боюсь, что мое крыло не сможет захватить превосходство в воздухе. Боюсь, что крыло будет уничтожено в первую минуту боя. " Вейн молча кивнул, понимая страхи своего друга. Он сам испытывал подобные чувства, но не показывал их никому. "Если хочешь вернуться живым, то сражайся и убивай." — раздался холодный голос сбоку. "Даже если ты погибнешь, то убитые тобой враги уже не смогут навредить твои товарищам." Через пару дней после того, как армия собралась в лагере "Норгейт", настал день отбытия. Утро выдалось морозным и ясным, солнце светило ярко, но не грело. Всю ночь легионеры готовились к маршу, проверяя снаряжение и оружие, укладывая вещи в рюкзаки и готовясь к долгому пути. Когда солнце поднялось над горизонтом, армия начала выстраиваться в колонны. Легионеры выходили из своих палаток, выстраиваясь в стройные ряды. Каждый легион выстраивался отдельно, а затем все колонны соединялись в одну большую армию. Впереди шли легионеры, за ними следовали "Бесправные" в цепях, а за ними уже зебры из Протектората Зебр. Командиры легионов и добровольцев из Протектората Зебр стояли на своих местах, проверяя готовность своих подчиненных. Вэл, как всегда, стоял рядом с принцем, его глаза горели решимостью и преданностью. Ноктюрн, капитан ночной стражи, стояла во главе своей мтражи, готовая к приказу. Принц взошел на импровизированный пьедестал, установленный перед армией, и взглянул на своих воинов. Его доспехи сверкали под лучами утреннего солнца, ноги стучали по деревянному настилу, а глаза горели пламенем неистовой решимости. Он поднял армия, и армия замерла, ожидая его слов. "Сегодня мы отправляемся на север, чтобы вернуть нашу страну к былой славе и величию!" — провозгласил он, голос его гремел подобно раскатам грома. "Я, ваш повелитель и бог, поведу вас в это священное путешествие. Мы идем против тех, кто хочет лишить нас нашей свободы и нашей гордости! Но мы не позволим им это сделать! Мы сразимся за нашу страну, за наше будущее и за нашу честь! Селестия думает, что сможет укрыться за своими стражниками! Она считает, что ей ничего не угрожает! Но это не так! Легионы сметут это жалкое сопротивление! Ваши копыта втопчут в грязь их тела вместе с знамёнами, их кровь окрасит заснеженные просторы в алый! Помните! Никто из них не заслужил жалости или сострадания, они все предатели!" Армия взревела в ответ, легионеры подняли свои копья и щиты в воздух, показывая свою поддержку и готовность к бою. Даже "Бесправные" подняли свои цепи, готовые идти до конца. Принц повернулся к Вэлу и кивнул. Вэл поднял копыто и крикнул: "Марш!". Армия начала движение, колонны легионов зашагали вперед, направляясь на север. Сотни пегасов поднялись в воздух, кружась над маршем армии, тщательно высматривая силы врага. Отдельные отряды из седьмого легиона обследовали местность перед армией, обеспечивая безопасность пути. Армия численностью 375 000 существ двинулась на север. Легионеры шли вперед, их шаги были твердыми и решительными, их глаза горели преданностью своему богу и повелителю. Они были готовы к бою, они были готовы к победе. И ничто не могло их остановить. Сегодня они писали историю, сегодня они шли навстречу своей славе. Армия продолжала свой марш на север, двигаясь уверенно и решительно. На их пути попадались отдельные отряды сопротивления, но они были быстро и жестоко уничтожены легионами. Через несколько часов марша, армия достигла небольшой деревушки, которая казалась покинутой. Но следы от копыт и тележек указывали на то, что здесь недавно прошли пони. Легионеры быстро обыскали деревню, но не нашли никого, кроме нескольких испуганных жителей, которые прятались в своих домах. После того, как все оставшиеся жители были собраны, принц приказал повесить каждого из них в центре деревни, а на груди повесить табличку с надписью "Сторонник Селестии". Это должно было служить предупреждением для всех, кто осмелится подняться против принца и его армии. "Мой принц." — подойдя ко мне, сказал Вэл. "Это действительно так необходимо?" Я стоял перед повешенными пони, мое сердце не испытывало никакой жалости к ним. Я смотрел на их лица, на их синие языки, которые высовывались изо рта, на их выпученные глаза, которые, казалось, вот-вот выпадут из орбит. Я чувствовал их страх, их ужас перед смертью, но я также чувствовал и их ненависть ко мне. И это было превосходно. "Конечно." — не отрывая взгляда за сей процессией, проговорил я. "Это меньшее, что они заслужили." "Любопытно." — тихо пробормотал Найкор, что-то записывая в блокнот. Найкор резко захлопнул блокнот и, используя магию, убрал его в свою седельную сумку. Он посмотрел на меня с серьезным выражением лица, которое выдавало его намерения. "Принц." — начал он, откашлявшись. "Не могли бы вы позволить паре легионеров забрать жеребенка этой семьи?" Я замер, не сразу осознавая, что он имеет в виду. Моя молчаливая реакция не осталась незамеченной, и Найкор продолжил: "Я всю жизнь исцеляю пони всех возрастов, но в академии мы ни разу не вскрывали никого. Это очень бесит меня. А тут, передо мной, превосходный образец, который выглядит абсолютно здоровым." Вэл, стоящий рядом, тут же спросил: "Неужели ты хочешь прооперировать жеребенка?" Найкор, не дожидаясь моего ответа, возразил: "Нет, я собираюсь его вскрыть и изучить органы более тщательно." Я тяжело вздохнул, пытаясь прогнать прочь нарастающее раздражение. Мой взгляд упал на жеребенка, которого крепко сжимала кобыла, вероятно, его мать. Она прижимала его к себе, словно пыталась защитить от всего мира, который внезапно стал таким жестоким. На фоне продолжающегося процесса казни, это зрелище вызывало во мне лишь легкое недовольство. Я не собирался терять время на эмоции, когда вокруг происходило столько важного. Легионеры продолжали ставить новый столб и вешать нового пони. Осталось всего четыре столба, и мне не терпелось закончить это дело. Я повернулся к Найкору и, не скрывая своего безразличия, спросил: "Сколько времени тебе понадобится для вскрытия?" Найкор, не отрываясь от своих заметок, ответил: "Не более 30 минут. Я сделаю все быстро и аккуратно." "Хорошо" — сказал я, отмахнувшись от его слов. "Убедись, что ты не задерживаешься." Я снова посмотрел на кобылу, которая сжимала жеребенка в своих объятиях. Она выглядела подавленной, и в ее глазах читалось отчаяние. Но это не трогало меня. В конце концов, в нашем мире были гораздо более серьезные проблемы, чем судьба одного жеребёнка. Я не собирался отвлекаться на такие мелочи. "Вэл" — обратился я к своему правой руке. "Убедись, что никто не мешает Найкору. Если он будет работать, пусть это будет в тишине." "Как прикажете, мой принц," — ответил Вэл, кивая головой и направляясь к группе легионеров, которые продолжали выполнять свою работу. Я снова перевел взгляд на жеребенка и кобылу. Они были частью этой войны, частью большого механизма, который двигался вперед, не останавливаясь ни на мгновение. "Скоро все будет кончено" — произнес я тихо, обращаясь скорее к себе, чем к окружающим. Я знал, что это решение может вызвать споры, но мне было все равно. Трое легионеров, подчиняясь моему приказу, подошли к кобыле. Два из них пытались удержать её на месте, в то время как третий, с явным пренебрежением, тянулся к жеребёнку. Я видел, как кобыла в панике металась, пытаясь защитить своего сына, её крики разрывали тишину вокруг, но это не трогало легионеров. "Не трогайте его!" — кричала она, её голос был полон ужаса. Я смотрел на это зрелище с безразличием. В конце концов, в мире не было места слабости. Один из легионеров, не желая тратить время на уговоры, ударил кобылу копытом по морде. Я услышал треск, когда её нос сломался, и она вскрикнула от боли. Кровь потекла из её носа, окрашивая снег в яркий алый цвет. Это зрелище, хотя и жестокое, вызывало во мне лишь удовлетворение. "Держите её!" — приказал один из легионеров, когда кобыла попыталась вырваться. Я видел, как её глаза наполнились слезами, и в этот момент мне стало ясно, что она понимает, что теряет своего сына. Жеребёнок, испуганный и беззащитный, издавал тонкие, жалобные звуки, когда его начали вытаскивать из объятий матери. Я чувствовал, как вокруг меня нарастает напряжение, но не собирался вмешиваться. Это была часть процесса, часть того, что я считал необходимым для достижения своих целей. "Не бойся, всё будет хорошо." — произнес легионер, пытаясь успокоить жеребёнка, но его слова звучали фальшиво. Но вдруг один из легионеров, не выдержав сопротивления кобылы, схватил зубами меч и, в порыве ярости, воткнул его в её тело. Кровь хлынула из её груди и спины, заливая жеребёнка и снег алым цветом. Я почувствовал, как во мне нарастает холод, но это было не от жалости — это было от осознания, что ситуация вышла из-под контроля. Крики кобылы, полные боли и страха, разорвали воздух, и я увидел, как её глаза наполнились ужасом. "Аккуратней, вы можете повредить образец!" — закричал Найкор, его голос звучал истерично. Он явно был шокирован тем, что произошло, и это меня немного удивило. Я повернулся к нему, но не успел ничего сказать, как один из жеребцов, видя, что его жена подверглась жестокому нападению, ударил задними копытами легионера, отбросив его на метр назад. Я услышал хруст, и в этот момент понял, что его шея дала трещину. Рядом стоящий легионер, не ожидая такого поворота событий, получил удар по морде передним копытом и отшатнулся назад, теряя равновесие. Я чувствовал, как напряжение в воздухе нарастает, и в этот момент жеребец, полный ярости, закричал: "Ублюдки!" Он бросился на троих легионеров, стоявших около кобылы. Но не успел он приблизиться, как двое пегасов налетели на него сверху, проткнув его тело копьями. Трое легионеров, стоящие рядом, с недоумением следили за происходящим. Я видел, как тело кобылки начало обмякать. Крики её страха затихали, и мир вокруг становился всё более мрачным. Третий легионер, осознав, что происходит, быстро подхватил жеребёнка и усадил его на спину, его маленькое тело дрожало от страха и холода. Я не мог отвести взгляд от этого зрелища — беззащитный жеребёнок, потерявший мать, был теперь в копытах легионера, который, казалось, не понимал, что делает. Тем временем, к первому пострадавшему легионеру подбежали другие два легионера. Они пытались привести его в чувства, но он не отвечал. Я взглянул на него и понял, что он уже мёртв. Я почувствовал что-то странное — связь с этим легионером, которая должна была оборваться после его смерти, стала ещё сильнее и отчётливее. Это было как невидимая нить, соединяющая нас, и я ощущал её, как никогда ранее. Я попытался следовать по этой связи, но она тянулась и тянулась, словно бесконечная, уходя во мрак. Это было странное ощущение, как будто я погружался в бездну, где разум легионера продолжал жить, несмотря на его физическую смерть. Я чувствовал его страх, его гнев, его недоумение. Он не понимал, что произошло, и это чувство меня тревожило. Не желая терять время на попытки разобраться в этой странной связи, я бросил взгляд на Найкора. Он, с улыбкой на морде, чем-то напаивал жеребёнка, его копыта работали быстро и уверенно. "Ты должен всё это выпить." — добродушным голосом, проговорил Найкор. "Это волшебное зелье, которое поможет тебе" Жеребёнок, испуганный и дрожащий, с трудом держался на ногах, когда Найкор заставлял его пить зелье. Его маленькое тело ослабевало и начинало шататься. "Вот так малыш. Теперь ты ничего не почувствуешь." — произнес Найкор, его голос был полон доброты, когда он подхватил жеребёнка и уложил его на ткань, животом вверх. "Принц!" — воскликнул Вэл, подбегая ко мне. "У нас один погибший." "Я прекрасно это знаю." — ответил я холодно. Каждый легионер, каждый пони, который падал на поле боя, был просто частью жертвы, которую я готов был принести ради достижения своей цели. "Снимите с него доспехи и оружие." — приказал я, не меняя интонации. Вэл кивнул и быстро передал команду другим легионерам, которые находились поблизости. Я наблюдал, как они начали снимать доспехи с мёртвого тела. "Когда с телом будет покончено, деревня должна будет предаться огню." — добавил я, переведя взгляд на дома. Селестия стояла на стене, её величественная фигура вырисовывалась на фоне серого неба. Она смотрела вдаль, где черные столбы дыма поднимались в воздух, словно мрачные предвестники беды. Каждый из этих столбов был напоминанием о страданиях, происходящих в Новой Эквестрии, и её сердце сжималось от боли. Она чувствовала, как нарастает тяжесть, и, хотя она старалась оставаться сильной, её мысли были полны беспокойства. Каждый столб дыма казался ей криком о помощи, эхом умирающих пони, которые не могли найти спасения. Селестия закрыла глаза, и в её сознании вновь возникли образы тех, кто страдал, тех, кто терял своих близких в этом безумии. Холодный ветер, пронизывая её, вернул её к реальности, и она глубоко вздохнула, стараясь прогнать мрачные мысли. Рядом с ней стоял капитан ордена "Рассвет", грифон, который, несмотря на свою неприметную внешность, обладал стойкостью и решимостью. Он тоже смотрел вдаль, на дым, и в его глазах читалось понимание и готовность к действию. Селестия знала его имя, но грифон настаивал, чтобы его звали просто капитан. Это имя стало для него символом, отражающим его преданность делу и готовность защищать тех, кто нуждался в защите. "Не нужно винить себя или сожалеть о погибших." — произнёс капитан, прерван тишину. "Скоро армия тьмы подойдёт к стенам города" Селестия переместила свой взгляд на укрепления перед стеной. Сотни пони, грифонов, оленей и яков трудились не покладая сил, возводя защитные сооружения из дерева. Их движения были быстрыми и слаженными, но в каждом из них чувствовалась усталость и тревога. Каждый гвоздь, вбитый в доску, каждый брус, поднятый на плечи, был шагом к защите их дома, но в то же время они знали, что это может быть недостаточно. "Сколько же погибнет жизней?" — тихо произнесла Селестия, её голос был полон печали. Она знала, что впереди их ждёт жестокая битва, и каждый из этих трудолюбивых существ мог стать жертвой безумия, которое принёс принц. Капитан, облокотившись на ящик с арбалетными болтами, посмотрел на неё с пониманием. "Если вы хотите предотвратить как можно больше жертв, ваша светлость." — начал он, его голос был спокойным, но полным решимости. "Вам необходимо убить принца." Селестия встретила его взгляд, и в её сердце на мгновение затрепетала надежда. "Убить его?" — повторила она, как будто это было нечто немыслимое. "Но он — муж моей сестры, даже если его разум затуманен тьмой." "Он стал олицетворением этого безумия." — ответил капитан, его глаза горели решимостью. "Каждый день, когда он остаётся в живых, он приносит всё больше страданий. Если вы хотите спасти своих подданных, вам придётся сделать это. Я знаю, что это тяжело, но это единственный способ остановить его." Селестия закрыла глаза, её мысли метались. Она понимала, что капитан прав, но мысль о том, чтобы убить кого-то, кого она когда-то считала частью своей семьи, была невыносимой. В её сознании всё ещё жила надежда, что принц сможет вернуться к своему истинному "я", что он сможет понять, как сильно он заблуждается. Но с каждым мгновением, когда она смотрела на укрепления, на трудящихся пони, на дым, поднимающийся в небо, она понимала, что надежда может не спасти их. "Я не могу просто убить его," — произнесла она, её голос дрожал от эмоций. "Я должна найти другой способ. Я должна попытаться вернуть его." Капитан вздохнул, его выражение лица стало более серьезным. "Ваша светлость, я понимаю ваши чувства, но время на исходе. Если вы не примете решение, многие из тех, кто сейчас трудится, могут стать жертвами. Вам нужно действовать, и действовать быстро." Селестия снова посмотрела на укрепления, её сердце сжималось от страха за своих подданных. Она знала, что капитан говорит правду, но в глубине души она не могла смириться с мыслью о насилии. "Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы спасти их," — тихо произнесла она, полная решимости. "Я не позволю этому безумию поглотить наш мир." Капитан кивнул, его глаза полны уважения. "Я буду рядом с вами, ваша светлость. Мы сделаем всё возможное, чтобы остановить это зло, но помните, что иногда самые трудные решения — это те, которые могут спасти больше всего жизней." Селестия продолжала наблюдать за укреплениями, когда внезапно рядом с ней раздался знакомый треск, и в воздухе возникла яркая вспышка. В тот же миг перед ней появился Дискорд, Дух Хаоса, с его характерной ухмылкой и игривым взглядом. Его появление было столь внезапным, что Селестия на мгновение отвлеклась от своих мыслей. "Привет, Селестия!" — произнёс он, расправляя свои крылья и обводя взглядом лагерь. "Как же здесь скучно! Все эти серьёзные лица, все эти заботы о войне. Почему бы не развлечься?" Капитан, заметив Дискорда, бросил на него усталый взгляд. "Я больше не выдержу разговоров с Духом Хаоса." — произнёс он, его голос полон раздражения. Он развернулся и направился к штабу, оставляя Селестию наедине с Дискордом. Селестия вздохнула, обдумывая, как лучше реагировать на неожиданное появление Дискорда. "Дискорд." — начала она, стараясь сохранить спокойствие. "Это не время для шуток. У нас серьёзные проблемы." "О, я вижу, вижу!" — ответил Дискорд, его голос звучал игриво. "Серьёзные проблемы, как всегда. Но разве не весело наблюдать за тем, как все эти пони готовятся к войне? Как будто они собираются на пикник!" "Это не пикник." — напомнила ему Селестия, её голос был строгим. "Это война. И каждая жизнь на кону. Я не могу позволить себе отвлекаться на твои проделки." "О, но именно это и делает жизнь интересной!" — сказал Дискорд, подмигнув. "Без небольшого хаоса, без веселья, жизнь становится такой скучной. Ты не думаешь?" Селестия покачала головой, её выражение лица оставалось серьёзным. "Дискорд, я ценю твою точку зрения, но сейчас я должна сосредоточиться на том, как защитить своих подданных. Принц стал угрозой, и я должна найти способ остановить его." "О, принц, принц!" — воскликнул Дискорд, закатывая глаза. "Ты всё ещё надеешься на то, что он вернётся к своему истинному 'я'? Это так мило, но, как по мне, он уже стал настоящим произведением искусства! Тёмный бог, как-никак!" "Это не искусство, Дискорд." — ответила Селестия, её голос стал более настойчивым. "Это безумие, и оно приводит к страданиям. Я не могу просто сидеть и смотреть, как он уничтожает всё вокруг." "Но ты же знаешь, что иногда хаос — это единственный путь к порядку." — произнёс Дискорд, его голос стал более серьёзным. "Иногда, чтобы создать что-то новое, нужно разрушить старое. Может быть, это именно то, что нужно твоему принцу?" Селестия задумалась на мгновение, её мысли метались между надеждой и отчаянием. "Может быть, ты прав, но я не могу позволить себе терять надежду. Я должна попытаться вернуть его, даже если это кажется безумным." "Надежда — это прекрасно, но иногда она может быть опасной," — сказал Дискорд, его тон стал более задумчивым. "Ты должна быть готова к тому, что не всё может закончиться так, как ты хочешь." Селестия посмотрела на него, её глаза полны решимости. "Я готова к любому исходу, но я не могу сдаться. Я должна сражаться за своих подданных и за тех, кто потерян." Дискорд улыбнулся, его выражение лица стало более мягким. "Ты всегда была сильной, Селестия. Я восхищаюсь твоей решимостью. Но помни, что иногда хаос может быть союзником. Возможно, тебе стоит подумать о том, как использовать его в своих интересах." "Я подумаю об этом." — ответила она, её голос стал более спокойным. "Но сейчас мне нужно сосредоточиться на том, что действительно важно." "Как скажешь, моя дорогая солнечная леди." — произнёс Дискорд, делая театральный поклон. "Но если ты когда-нибудь захочешь немного развлечься, ты знаешь, где меня найти!" С этими словами он вновь распался на частицы света и исчез, оставив Селестию наедине с её мыслями. Сделав глубокий вдох, Селестия направилась по стене, её шаги были уверенными. Холодный ветер пронизывал её, но это не могло затушить огонь, горевший в её душе. Она чувствовала, что, несмотря на все трудности, в их борьбе всё ещё оставалась надежда. Дискорд, даже с его непредсказуемостью, был союзником в это тяжёлое время. Но затем, как тень, налетела на её мысли угрызения совести. Она вспомнила тот день, когда вошла в покои своей сестры. Луна, полная решимости и гордости, отказалась слушать её. Селестия пыталась уговорить её сбежать из Кантерлота, но Луна была непреклонна, её глаза светились яростью и решимостью. Это было так сложно — видеть свою сестру, которую она любила, отвергающей её помощь. Селестия знала, что её действия были вынужденными. Когда Луна не желала слушать, ей пришлось прибегнуть к силе. Сильный поток магии, и они телепортировались в другое место, но этот момент оставил шрам на её сердце. Она корила себя за то, что не смогла найти другой способ, за то, что не смогла убедить Луну остаться с ней. "Я должна была сделать больше," — прошептала она, ощущая тяжесть своей вины. Селестия остановилась на мгновение, глядя на горизонт, где серые облака медленно собирались, предвещая бурю. "Залп!" — прокричал сержант. Словно в ответ на приказ сержанта, десятки требушетов, выстроенных в ряд на пригорке, начали слаженно действовать. Сначала послышался глухой звук, когда механизмы были приведены в движение. Затем, с оглушительным грохотом, снаряды, подобные огромным каменным шарам, были выпущены в сторону города. Они летели в воздухе, описывая дугу, и, казалось, время замедлилось, когда легионеры затаили дыхание, наблюдая за их полетом. Но, как только снаряды достигли границы золотого щита, они с глухим ударом разбились о невидимую преграду, оставляя за собой лишь облака пыли и искры. Щит, созданный с помощью магии, сверкал на солнце, отражая свет, как будто сам по себе был живым существом, защищая город от натиска тьмы. Армия замерла, глядя на это зрелище — мрачный символ их безнадежной попытки пробить защиту. "Перезарядка!" — крикнул сержант, и легионеры, как единое целое, начали приводить требушеты в боевую готовность. Они работали быстро и слаженно, поднимая новые снаряды и устанавливая их на механизм. Солнце уже начинало опускаться за горизонт, окрашивая небо в алые и пурпурные тона, создавая контраст с мрачной атмосферой на поле боя. В это время принц, стоя на возвышении, наблюдал за процессом с безразличием. Его глаза горели решимостью, но в них также читалось нечто более темное — жажда разрушения и крови. "Скоро они не смогут больше сопротивляться." — произнес он, глядя на золотой щит, который, казалось, был единственным препятствием на их пути к победе. "Мы сломаем их дух. Мы покажем им, что их защита бессильна перед нашей мощью." Легионеры, услышав его слова, вновь ощутили прилив уверенности. Они были готовы продолжать, несмотря на неудачи. С каждым новым запуском требушетов они надеялись, что снаряды всё-таки пробьют щит, что они смогут добиться хоть какого-то успеха. "Залп!" — снова крикнул сержант, и механизмы вновь заработали. Снаряды полетели в небо, и на этот раз легионеры, казалось, верили, что их усилия не будут напрасными. Они наблюдали, как снаряды снова разбиваются о щит, оставляя за собой лишь звуки, которые отголоском разносились по полю. "Не останавливайтесь!" — закричал Вэл, подбадривая солдат. "Давайте, парни! Мы должны продолжать! Каждый залп приближает нас к победе!" Псы тьмы, с их мощными телами, копали землю с неумолимой решимостью. Их острые когти легко разрывали землю. Они выкапывали большие камни, которые можно было использовать в качестве снарядов для требушетов. Каждый из них работал с полной отдачей, не обращая внимания на холод и снег, который начал оседать на их мехе. "Быстрее! Нам нужно больше камней!" — скомандовал один из командиров псов тьмы, его голос гремел над шумом копаний. Он следил за процессом, его глаза были полны злобы и нетерпения. Тем временем "Бесправные" работали рядом, перетаскивая тяжелые камни к осадным орудиям. Их цепи звенели, когда они пытались сдвинуть грузы с места, и хотя их лица выражали страх и отчаяние, они понимали, что их жизнь зависит от успеха этой осады. Легионеры, наблюдая за ними, иногда бросали презрительные взгляды, но никто не осмеливался вмешиваться в их работу. "Давай, поднажми!" — крикнул один из легионеров, подгоняя "Бесправных". "Не хотите, чтобы вас оставили без еды, верно?" Это было не столько угроза, сколько напоминание о том, что они находятся в цепях и не имеют права на выбор. Стрелки, стоящие на страже вокруг осадных орудий, внимательно следили за небом. Их взгляды были устремлены ввысь, ожидая любого признака приближающейся угрозы. Хотя бэтпони в данный момент контролировали небо, они знали, что враг мог в любой момент совершить контратаку на их позиции. Каждый шорох, каждый звук, доносящийся издалека, вызывал у них настороженность. Стрелки были готовы к действию, их арбалеты были заряжены, и они стояли наготове, ожидая в любой момент выпустить смертоносные болты в сторону врага. "Смотрите в оба!" — произнес один из стрелков, поднимая арбалет, чтобы лучше рассмотреть горизонт. "Если враг решит атаковать, мы должны быть готовы." Линия соприкосновения с укреплениями вне стен пылала огнём. Сопротивление отчаянно сражалось за каждый метр земли перед стеной, их храбрые сердца не желали сдаваться, даже когда тьма окружала их. В воздухе витал запах горелого дерева и крови, а звуки сражения перекрывали крики командиров и глухие удары копыт о землю. Сотни единорогов, укрываясь за наспех созданными баррикадами и магическими щитами, стремились к победе в этой кровопролитной битве. Их копыта стучали по земле, создавая ритм, который сливался с гулом сражения. Каждый единорог знал, что его магия — это оружие, способное изменить ход боя. Они сосредоточились, собирая магическую энергию, готовясь выпустить заклинания, которые могли бы сокрушить противника. Заклинания вырывались из их рогов, как молнии, разрывая воздух. Огненные шары, ледяные стрелы и молнии летели в сторону укреплений, где защитники пытались удержать свои позиции. Каждый раз, когда заклинание достигало цели, раздавался глухой звук, и защитники, осознавая, что их силы истощаются, пытались ответить, поднимая свои щиты и создавая барьеры. Но в этот момент в воздухе раздался резкий свист, и несколько единорогов, находившихся слишком близко к краю магического щита, не успели укрыться. Сердце сержанта, наблюдавшего за ситуацией, забилось быстрее, когда он увидел, что два единорога, которые должны были сменить позицию, остались на месте. "Давайте, смените позицию!" — закричал он, его голос был полон безотлагательности. Но единороги не успели отреагировать на его приказ. В тот же миг, когда они попытались покинуть укрытие, в них врезались сразу несколько магических лучей, пробивая защитный щит и обжигая их тела. Крики агонии раздались, разрывая тишину, когда магия сжигала их заживо. Эти мучительные звуки, полные страха и боли, эхом разнеслись по полю боя, но почти сразу же были заглушены гулом сражения и криками о помощи. Сержант, стоя в ужасе, наблюдал за тем, как его подчиненные падали на землю, их тела искривлялись от боли. Он почувствовал, как внутри него нарастает гнев и отчаяние. "Нет!" — закричал он, пытаясь пробиться сквозь хаос, но его голос был потерян в какофонии звуков. Он знал, что это было лишь начало, что их потери будут расти, если они не изменят тактику. Вдруг сержант заметил, как к нему стремительно приближается другой сержант. Это был его старый товарищ, Грейв, который всегда отличался храбростью и решимостью. Но сейчас, когда он подбежал, было видно, что он пережил настоящую катастрофу. Грейв выглядел ужасающе. У него отсутствовало одно копыто, и вместо него красовался лишь обрубок мяса, обмотанный грязной тканью. Большая часть его тела была обожжена, а доспехи были помяты и местами отсутствовали. Он выглядел так, словно только что вышел из тартара, и его дыхание было тяжелым. "Грейв, что произошло?" — спросил сержант, его голос дрожал от волнения. "Мы... мы попытались сместить защитников." — ответил Грейв, его голос был слабым, но в нем ощущалась решимость. "Враги были готовы. Они... они открыли массированный огонь, и я... я не успел укрыться." "Ты должен был держаться подальше от линии огня!" — закричал сержант, чувствуя, как его сердце сжимается от страха за друга. "Ты не должен был рисковать!" "Я не мог оставить своих легионеров." — ответил Грейв, его глаза наполнились слезами. "Я не мог... Не мог позволить им погибнуть." Сержант закрыл глаза, понимая, что их шансы на выживание стремительно уменьшаются. Он посмотрел на Грейва, его друг выглядел изможденным и истощенным. Его дыхание становилось всё тяжелее, а глаза теряли блеск. Внезапно, над полем боя раздался оглушительный треск — магический заряд, готовящийся к выплеску. Сержант, инстинктивно поднимая голову, увидел, как над ними образовалась яркая, зловещая сфера, наполненная сверкающими молниями. Время словно замедлилось, когда он осознал, что эта сфера направляется прямо на них. "Грейв!" — закричал он, но было слишком поздно. Сфера, наполненная яркими вспышками электричества, стремительно приближалась, и в следующий миг раздался оглушительный взрыв. Силы, заключенные внутри заклинания, разорвались, подобно ярости природы, и волна разрушительной энергии накрыла их. Сержант почувствовал, как его тело подбрасывает в воздух, и в тот же миг его мир погрузился в яркий свет. Он не успел осознать, что произошло, как его тело ударилось о землю. Тишина охватила его, и он не чувствовал боли — лишь холод. Вокруг продолжали раздаваться звуки боя, но они постепенно затихали, как будто он оказался в другом мире. Грейв, стоя рядом, тоже был охвачен этой волной. Его тело, израненное и ослабленное, не смогло противостоять силе заклинания. Он почувствовал, как его сбивает с ног, и, падая, увидел, как все вокруг него размывается в ярком свете молний. В последний миг он увидел лицо своего друга, и в его глазах отразилось то же ужасное осознание — они оба были обречены с самого начала. Тем временем, врач, тащивший по земле раненого легионера, увидел, как над полем боя разразилась магическая буря. Он замер и упал на колени, его сердце замерло от страха, когда увидел, как двое сержантов, были поглощены взрывом молний. Врач, с трудом поднимаясь на копыта, сплюнул кровь, которая запеклась на его губах, оставляя горький привкус в рту. Он знал, что время не ждет, и, несмотря на боль, продолжал тащить тело по земле, стараясь не обращать внимания на хаос вокруг. Каждый шаг давался ему с трудом, ноги подгибались от усталости, а сердце колотилось в груди, словно предупреждая о надвигающейся опасности. Он сконцентрировался на своем товарище, который нуждался в помощи. Но в этот момент, когда он сделал несколько шагов, раздался резкий свист — и два арбалетных болта, словно черные молнии, вонзились в его тело. Один из них пронзил грудь, другой — шею. Врач застыл на месте, его глаза расширились от шока, когда он почувствовал, как холодная сталь проникает в его плоть. Сильная боль пронзила его, и он упал на землю, схватившись за шею. Кровь хлынула из раны, заливая его копыта и землю вокруг. Он захлебывался, пытаясь сделать вдох, но воздух, наполненный запахом дыма и крови, лишь усугублял его страдания. Врач осознал, что его время истекает, и в последние мгновения жизни его мысли метались между страхом и гневом. "Нет... не так..." — прошептал он, его голос был почти неслышен на фоне звуков сражения. Но в этот момент его сознание заполнили образы, которые он так старательно пытался сохранить. Он вспомнил о своей жене, которая ждала его в Кантерлоте. Ее нежная улыбка, теплый взгляд, когда она говорила о том, как они вместе мечтали о будущем, о том, как они будут строить свою жизнь. Он видел, как она готовит их дом к его возвращению, наполняя его светом и уютом. Но теперь он сам стал жертвой этого безумия. "Я обещал вернуться..." — произнес он, его голос дрожал от горечи. Он чувствовал, как его мечты, его надежды и все, что он любил, ускользают от него, как песок. Он так хотел увидеть ее снова, услышать ее смех, ощутить тепло её тела. Но теперь это казалось недостижимой мечтой. Собрав последние силы, он попытался приподняться, но его тело не слушалось. Вокруг него мир начал расплываться, и он осознал, что уходит. Он чувствовал, как холод проникает в его тело. "Прости меня..." — произнес он, его голос едва доносился до слуха. Он закрыл глаза, и в его сознании вновь возникли образы его жены, ее улыбка, ее голос, полный любви и поддержки. В этот момент он понял, что война забрала у него не только жизнь, но и надежду на будущее, которое они могли бы разделить. Небо над полем битвы стало ареной для жестокого сражения, когда оставшиеся грифоны, пробившись сквозь осаждающие войска, начали свою отчаянную атаку. Их крылья, расправленные в полете, казались черными силуэтами на фоне серого неба, а их крики сливались с гулом сражения внизу. Грифоны, полные решимости и ярости, стремились отомстить за своих павших товарищей, но вскоре поняли, что противостоят не просто легионерам, а свирепым пегасам и бэтпони, готовым сражаться до последнего. Крыло, состоящее всего из 34 пегасов, выжило после первых жестоких столкновений. Их сердца были полны решимости, но каждый из них понимал, что шансы на выживание уменьшаются с каждой минутой. Когда они поднялись в воздух, их взгляды зафиксировались на приближающихся грифонах — около трёх дюжин, летящих в сторону осадных орудий. Это были их враги, и они знали, что сейчас — время действовать, время убивать. Сержант крыла, его голос гремел над шумом битвы, сразу отдал приказ: "В бой! Защищайте наши позиции!" Его слова прозвучали как сигнал к атаке. Пегасы, сжимая в копытах копья и мечи, стремительно устремились вниз, как молнии, направляясь к грифонам, которые, казалось, не замечали их приближения. Но грифоны, обладая острым чутьем, быстро заметили надвигающуюся угрозу. Их крылья расправились, и они начали маневрировать, готовясь к встрече с пегасами. Словно хищники, они выстраивались в боевую формацию, выставляя вперед свои копья и клинки, готовые к атаке. В воздухе повисло напряжение, когда обе стороны стремительно сближались. Пегасы, осознавая, что их атака не будет неожиданной, начали нацеливать свои копья на грифонов, которые уже готовились к ответному удару. Крики, полные ярости и решимости, раздавались, когда они сближались. В этот момент время казалось замедленным — каждый из них знал, что на кону стоят не только их жизни, но и судьбы их товарищей. Сражение разразилось с оглушительным грохотом. Пегасы обрушились на грифонов, как смерч, но те не остались в стороне. Яркие вспышки стали результатом столкновения стали, когда копья и клинки встретились в воздухе. Грифоны, с их мощными телами и острыми когтями, стремились нанести удары по пегасам, пытаясь сбить их с курса. Первый удар пришёлся на одного из пегасов, его копьё вонзилось в грудь грифона, но тот, не обращая внимания на боль, врезался в пегаса, сбивая его с курса. Пегас закричал, когда его тело было отброшено в сторону, а грифон, оставив за собой след крови, продолжил свой путь к земле. Другие грифоны, заметив падение своего товарища, стали более агрессивными, их копья сверкали в воздухе, готовые к расправе. Пегасы, несмотря на свою скорость и маневренность, начали терять позиции. Каждый новый враг, появлявшийся в их рядах, лишь увеличивал ужас и страх. Один из пегасов, пытаясь увернуться от удара, столкнулся с грифоном, его копьё пронзило воздух, но не достигло цели. Грифон, в ответ, вонзил свои когти в бок пегаса, оставляя за собой следы ярости и ненависти. Сражение в воздухе разгоралось с каждой секундой, превращаясь в хаос. Пегасы, облаченные в доспехи, налетали на грифонов, но даже их храбрость не могла спасти их от потерь. Каждый новый удар, каждое столкновение приносило новые жертвы. Вскоре небо окрасилось в алый цвет, когда кровь смешивалась с перьями и мехом. Сержант, наблюдая за сражением, понимал, что их шансы на победу уменьшаются. "Не отступайте! Защищайте свои крылья!" — закричал он, его голос звучал над шумом битвы. Он знал, что не может позволить своим людям сдаться, но каждый новый враг, появлявшийся в их рядах, лишь увеличивал ужас и страх. Пегасы, словно дикие волки, обрушивались на грифонов, не оставляя шансов на спасение. Копья и мечи сверкали в воздухе, а лезвия, прикрепленные к крыльям, разрывали плоть, оставляя за собой лишь мрак и кровь. Каждый новый удар был смертельным. Но в этом хаосе, среди криков и боли, одна мысль проносилась в головах всех — выжить любой ценой. Ситуация у стен города была столь же ужасной, как и на поле боя. Стрелки, расположенные на стене, не могли открыть огонь из своих арбалетов, так как мощный золотой щит, созданный Селестией, преграждал им путь. На стенах города защитники, зная, что время на исходе, готовились к последнему бою. Каждый залп снарядов, выпущенных легионерами, разрывался о защитный щит, создавая оглушительный грохот, но не нанося вреда. Тем не менее, защитники понимали, что их положение становится все более уязвимым. Они видели, как их товарищи падают от атак, и это подрывало их моральный дух. Стрелок, стоящий на стене, вглядывался в беспорядок, царивший в укреплениях. Его сердце колотилось в груди, а дыхание стало тяжелым, когда он наблюдал за тем, как пони с обеих сторон сражаются за свою жизнь. Вдруг его товарищ, стоящий рядом, тихо спросил: "Это и есть тартар?" Ответа не последовало. Стрелок, погруженный в собственные мысли, просто уставился на поле боя. Его взгляд был прикован к укреплениям, где стражники и грифоны метались в панике, пытаясь укрыться от смертоносных залпов арбалетов. Он видел, как болты вгрызаются в плоть, и как заклинания уничтожают тела, оставляя за собой лишь кровавые следы. Каждый новый крик о помощи, каждое падение, которое он наблюдал, подрывали его уверенность. Он чувствовал, как страх и безысходность проникают в его душу, и не в силах более переносить это зрелище, он резко отвернулся и блеванул прямо на пол. Горькая желчь смешалась с холодным воздухом, и он закрыл глаза, пытаясь прогнать образы, которые преследовали его. "Это и есть тартар." — прошептал он, осознав, что это не просто место, а состояние души, в которое они все погружались. Словно в ответ на его мысли, над полем раздался оглушительный взрыв, и он вновь открыл глаза, чтобы увидеть, как очередной снаряд разрывается в толпе, унося с собой жизни и надежды. Молодой пони, облачённый в золотой доспех, с тревогой оглядывался по сторонам, стараясь не привлекать внимания. На его боках висели сумки с болтами и медицинскими припасами, и он знал, что каждая секунда на вес золота. Он аккуратно перебегал от одного укрытия к другому, стараясь укрыться от смертоносного огня, который разрывал воздух вокруг него. Вдруг, когда он вбегал в очередное укрытие, его копыта поскользнулись на чем-то скользком, и он с глухим стуком упал на землю. В первое мгновение он не понимал, что произошло, но вскоре осознал, что лежит на чем-то мягком и липком. Когда он поднял голову, то увидел, что его копыта и доспехи покрыты кровью и внутренностями. Он понял, что поскользнулся на кишках грифона, чье тело валялось неподалёку. Вокруг него лежало ещё с десяток тел, многие из которых были изуродованы, и запах крови и разложения стоял в воздухе, вызывая у него тошноту. Сердце молодого пони забилось быстрее, и он попытался подняться, но его тело было словно окутано тяжёлым покрывалом страха. Он чувствовал, как холод проникает в его душу, и на мгновение его охватило желание просто остаться здесь, забыть о войне и ужасах, которые происходили вокруг. Но он знал, что не может этого сделать. Он должен был продолжать, должен был выполнять свою миссию. Собравшись с силами, он поднялся на копыта, стараясь не смотреть на ужас, который окружал его. Он быстро осмотрелся, ища выход из этого тартара. Собравшись с духом, он снова бросился к следующему укрытию, но теперь его шаги были более осторожными. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди, а страх пронизывает его до костей. Каждый звук, каждый шорох заставляли его насторожиться. Он знал, что в любой момент может стать следующей жертвой этого безумия. Пони продолжал двигаться, стараясь не думать о том, что произошло. Он понимал, что жизнь на поле боя не имеет ценности, и что его жизнь — это лишь капля в море страданий. Каждый шаг был борьбой, и он не мог позволить себе сдаться. Он должен был выжить, должен был помочь своим товарищам, даже если это означало сталкиваться с ужасами, которые разрывали его душу. Когда он добрался до следующего укрытия, его тело дрожало от напряжения, а дыхание было прерывистым. Он прислонился к стене, стараясь успокоить свои нервы. В его голове крутились мысли о том, что он может потерять всё, что у него есть, если не будет осторожен. Но он также знал, что не может позволить себе думать об этом. Он должен был сосредоточиться на задаче, которая стояла перед ним. Собравшись с силами, он снова выглянул из укрытия, готовясь к следующему шагу в этом ужасном танце смерти. Грифон и пони, укрывшись за баррикадой, сидели в напряжённой тишине, прерываемой лишь звуками сражения, доносящимися издалека. Вокруг них царил хаос — звуки взрывов, крики и грохот, разрывающий воздух, напоминали о том, что они находятся на грани гибели. Оба старались не думать о том, что происходит вокруг. Они знали, что их позиция стала последней надеждой, и каждый миг мог стать последним. Грифон, с его перьями, растрепанными от ветра и страха, крепко сжимал арбалет в своих когтях. Его глаза были полны решимости, но в глубине души он чувствовал нарастающее беспокойство. "Быстрее" — произнёс он, перезаряжая арбалет. "Если мы не сделаем это сейчас, нас просто сметут." Пони, сидящий рядом, нервно кивнул, стараясь не смотреть на тела своих товарищей, лежащие неподалёку. Их сержант погиб почти в самом начале осады, и с тех пор они остались без лидера, полные страха и неуверенности. Каждый раз, когда они слышали выстрелы и крики, сердце пони сжималось от ужаса. Он понимал, что их шансы на выживание стремительно уменьшаются. "Я не могу прицелиться" — признался он, стараясь успокоить дрожащие копыта. "Они слишком далеко." Грифон взглянул на него, его глаза горели решимостью. "Мы должны попробовать. Если мы не будем стрелять, они просто продвинутся к нам. Мы не можем позволить им это сделать." Они оба знали, что их шансы на успех были минимальны, но не могли позволить себе сдаться. Сражение разгоралось вокруг них, и они понимали, что должны действовать, даже если это означало рисковать своими жизнями. Грифон прицелился, его когти крепко держали арбалет, но страх сковывал его движения. Он знал, что каждый выстрел может стать решающим, но в то же время не мог избавиться от мысли, что может стать следующей жертвой. "На счёт три" — сказал он, стараясь говорить уверенно. "Один... два... три!" С обоих концов раздались щелчки, когда они выстрелили. Болты полетели в сторону легионеров, но, увы, не достигли цели. Грифон и пони обменялись взглядами, полными отчаяния. "Это было плохо" — произнёс пони, его голос дрожал. "Мы не можем так продолжать." "Мы должны попробовать снова" — настаивал грифон, перезаряжая арбалет. С каждым выстрелом их уверенность таяла, как снег под солнцем. Они не знали, что делать, и каждый новый залп легионеров приближался всё ближе. Ситуация становилась всё более отчаянной, и страх охватывал их сердца. Они оставались последними на своей позиции, и если не получат подкрепления, их судьба была предрешена. "Что, если мы просто сбежим?" — произнёс пони, его голос полон паники. "Может, мы сможем найти укрытие где-то ещё?" Грифон взглянул на него с недоумением. "И что тогда? Мы отдадим нашу позицию этим ублюдкам? Мы не можем этого сделать. Мы должны бороться, даже если это значит, что мы можем погибнуть." Пони закрыл глаза, пытаясь прогнать страх и сомнения. Он знал, что грифон прав, но его сердце колотилось от страха, и он не мог избавиться от мысли о том, что они могут не выжить. "Хорошо" — наконец произнёс он, открывая глаза. "Мы продолжим стрелять. Но если ситуация станет слишком опасной, мы должны быть готовы к бегству." Грифон кивнул, и они снова прицелились. Принц стоял на открытой местности, его взгляд был устремлён на осаждённый город, который, казалось, был охвачен хаосом. Ветер развевал его плащ, и он чувствовал, как адреналин наполняет его тело. Каждый звук сражения, каждый крик легионеров и защитников города вызывал в нём восторг. Это была не просто битва — это было сражение за величие, за новую эру. Рядом с ним стоял Вэл, его верная длань. В отличие от Ноктюрн, которая выглядела напряжённой и сосредоточенной, Вэл сохранял спокойствие и рассудительность. Его глаза были сосредоточены на поле боя, и он анализировал ситуацию, стараясь выбрать стратегию, которая минимизировала бы потери с обеих сторон. "Что ты видишь Вэл?" — произнёс принц, не отрывая взгляд от города. Вэл бросил взгляд на город, который всё ещё держал свои позиции, и ответил: "Я вижу город, который продолжает сопротивляться. Их укрепления крепче, чем мы ожидали, и они не собираются сдаваться без боя. Каждое мгновение, которое мы теряем, даёт им шанс укрепиться ещё больше. И они продолжают отправлять подкрепления к укреплениям около стен." "Ноктюрн, что ты видишь?" — спросил принц, его голос был полон ожидания. Ноктюрн перевела взгляд на поле боя. Крики и звуки боя доносились до них, словно они были почти там, в самом центре сражения. Она могла видеть, как легионеры и защитники сражаются, как их тела падают на землю, и это зрелище вызывало у неё внутреннюю боль. "Я вижу лишь смерть" — ответила она тихо, её голос был полон горечи. "Каждую минуту по сотни жизней уносятся с собой в бездну. Это не просто битва, это — резня." Принц вдруг заметил, как золотой щит, защищающий город, стал еле заметно мерцать. В его сердце зародилось предчувствие, и он осознал, что время пришло. Развернувшись к Вэлу, принц произнес с горящей решимостью: "Подготовь армию для решающего штурма!" Вэл, мгновенно понимая важность момента, кивнул и начал отдавать команды. Его голос звучал уверенно и четко, когда он начал организовывать легионеров, подготавливая их к атаке. В это время щит, который долгое время защищал город, продолжал мерцать, и принц понимал, что его сила истощается. Он чувствовал, как напряжение нарастает, и с каждым мгновением щит становился всё более слабым. Наконец, в один момент, он исчез, словно растворившись в воздухе. Принц не мог сдержать улыбку — это было то, чего он так долго ждал. Снарядам теперь ничего не мешало. Принц обернулся к требушетам, которые, словно машины разрушения, начали свою работу. Десятки снарядов, выпущенные в сторону стен и домов, разрывались с оглушительным грохотом, создавая облака пыли и обломков. Каждый залп был как удар молота по наковальне, и принц ощущал, как его сердце наполняется гордостью за свою армию. Принц, поглощенный зрелищем разрушения, вдруг заметил, как на фоне серого неба, медленно спускаясь к земле, появилась фигура — это была Селестия. Она с величественным спокойствием приземлилась перед стеной. Принц почувствовал, как его сердце забилось быстрее. В её взгляде читалось ожидание, и он понимал, что она пришла не для того, чтобы сдаться. Улыбка появилась на лице принца, когда он заметил, как Селестия бросила на него взгляд, полный решимости. В этот момент он почувствовал, как в нём нарастает волна гнева и ненависти. С каждым шагом я ощущал, как под ногами сжимается земля, пропитанная кровью и страданиями. Вокруг меня лежали тела павших, их глаза навсегда закрыты, а души оставили этот мир в ужасе и боли. Стражники, увидев меня, бросились в атаку, их крики были полны ярости и отчаяния. Быстрые взмахи моего клинка разрывали воздух, и каждый удар отправлял их на тот свет, как будто они были лишь тенью, не имеющей значения. Я не чувствовал ни жалости, ни сожаления — это была лишь часть игры, часть того, что я должен был сделать. Я продолжал двигаться вперёд, не обращая внимания на падающие тела. Время казалось остановившимся, и всё вокруг меняло свой облик. Я был сосредоточен только на ней — Селестии. Она стояла передо мной, как неприступная крепость, её золотые доспехи сверкали на фоне серого неба. Я видел, как её белоснежные крылья были расправлены, а грива развевается на ветру, создавая образ, полный величия и силы. Когда я приблизился, расстояние между нами сократилось до десяти метров, и я остановился, изучая её. Селестия не дрогнула, не сделала ни одного шага в мою сторону. В её глазах читалось нечто большее, чем просто решимость — там была печаль, гнев и, возможно, даже надежда. Она смотрела на меня, как на потерянного сына, который вернулся, но стал чужим. "Карл" — произнесла она, её голос звучал спокойно, но в нём ощущалась глубина эмоций. "Я не желаю сражаться с тобой. Я знаю, что ты всё ещё где-то внутри." "Хватит Селестия." — холодным голосом, начал я. "Я тот, кто я есть. Я всегда был таким и им останусь." В этот момент, словно по волшебству, рядом с Селестией появился Дискорд. Его характерная ухмылка и игривый взгляд резко контрастировали с мрачной атмосферой вокруг. Он возник из ниоткуда, словно сам хаос, и, скрестив свои лапы, с интересом наблюдал за нашей встречей. "О, как же я люблю эти моменты!" — произнес он, его голос звучал игриво. "Принц и Селестия, тёмный бог и светлая богиня — идеальная пара для спектакля!" Но я не слушал их разговор. Вместо этого, я ощущал, как от Дискорда исходило огромное количество магии, которое при нашей первой встрече не было столь ощутимым. Он полностью восстановил свои силы после заключения, и это означало, что он мог опасным врагом. Внутри меня нарастала тревога, и я понимал, что не могу позволить себе расслабиться. Я начал осторожно осматривать местность вокруг. Поле боя, которое ещё недавно было наполнено криками и звуками сражения, сейчас выглядело странно тихо. Я не видел ни одного легионера, ни одного защитника. В ближайших десятках метров не было ни одного движения. Это было слишком подозрительно. Вернув взгляд на Селестию, я заметил, что она продолжала говорить с Дискордом, её голос звучал полным эмоций, но я не мог сосредоточиться на их словах. Мой разум был занят поиском возможных угроз. Я искал затаившихся элементов, но не заметил никого из них. Ни Каденс, ни других союзников, которых я ожидал увидеть. Это только усилило моё беспокойство. Я снова посмотрел на Селестию и Дискорда. Их разговор казался безмятежным, но в воздухе витала напряженность. Я чувствовал, что что-то не так. Моя интуиция подсказывала мне, что эта тишина — это лишь преддверие к буре. Я должен был действовать, но как? В моей голове возникла лишь одна мысль — быстрая и агрессивная тактика. Я не мог позволить себе колебаться, не мог позволить, чтобы страх или сомнения затуманили мой разум. Селестия стояла передо мной, и в её глазах я видел не только печаль, но и решимость. Она была готова сразиться, и я знал, что это будет лишь вопрос времени, когда она решит напасть на меня. Я сжал клинок крепче, его холодная сталь казалась единственным источником силы в этом хаосе. В этот момент, когда всё вокруг меня замедлилось, я собрал всю свою магию и ярость, готовясь к атаке. Я с силой бросил меч в голову Селестии. Это было мгновение, когда я чувствовал, что всё близко к завершению. Но в тот же миг, как клинок пронзил воздух, Дискорд появился между нами. Его лапа пронеслась в воздухе, и меч остановился в паре сантиметров от щеки Селестии, как будто невидимая сила удерживала его. Я замер, не в силах поверить в то, что произошло. "О, как же неосторожно!" — произнёс Дискорд, его голос звучал игриво, но в нём ощущалась нотка раздражения. Он держал мой клинок в своих лапах, и, словно по волшебству, тот начал распадаться на части, превращаясь в искры и пыль. Я почувствовал, как гнев и разочарование нарастают во мне, но не мог ничего сделать. Мой план рухнул, как карточный домик. "Селестия, ты не должна так близко подходить к опасности." — продолжал Дискорд, отчитывая её, как будто она была ребёнком, а не могущественной богиней. "Ты же знаешь, что наш друг здесь не в себе. Он может решиться на что угодно!" Я стоял там, на грани безумия, глядя в пустоту, как будто мир вокруг меня перестал существовать. Взгляд мой был устремлён в никуда, и мысли, словно тёмные облака, кружились в голове. Боги тоже не бессмертны — эта фраза эхом звучала в моём сознании, словно напоминание о том, что даже самые могущественные существа могут падать. Но в данный момент я понимал, что это не просто слова, а жестокая реальность, с которой мне предстояло столкнуться. Селестия и Дискорд стояли передо мной, их присутствие напоминало о том, с чем я никогда не сталкивался прежде. Я одолел Селестию в момент неожиданности, когда она была ослаблена, и Дискорда, когда он только сбежал из своей темницы, но сейчас ситуация была совершенно иной. Передо мной стояли два бога, готовые к бою, полные решимости и силы. Я чувствовал, как страх проникает в меня, но не мог позволить ему овладеть моими мыслями. Я знал, что шансы против них были ужасны. Один против двоих — это был неравный бой, и даже с тёмной силой, которую я носил в себе, я понимал, что это может стать моей последней битвой. Селестия, с её светлым сиянием, была олицетворением надежды и света, а Дискорд, с его игривостью и хаосом, представлял собой непредсказуемость и разрушение. И в этот момент я почувствовал, как внутри меня нарастает гнев. Этот гнев был не только на них, но и на себя за то, что я оказался в такой ситуации. "Что же делать?" — спросил я себя, ощущая, как сердце колотится в груди. Я понимал, что не могу отступить, не могу сдаться. Внутри меня разгорелось пламя решимости. Я не был готов покинуть этот мир, не готов оставить всё, что я построил, даже если это означало сразиться с двумя богами сразу. В моей голове вновь прозвучали слова лейтенанта, как гром среди ясного неба: "Убей, если понадобится, то сдохни, но убей врагов!" Эти слова, полные решимости и ярости, словно стали командой для моего тела. Я почувствовал, как внутри меня разгорается огонь, и в следующую секунду в руках появились два клинка, сверкающих как звезды на ночном небе. Я понял, что это тот момент — момент, когда я должен положить свою жизнь на алтарь войны. Собрав всю свою магию и ярость, я бросился на своих противников. Никаких сомнений, никаких колебаний — только желание уничтожить. Мой первый удар был направлен в сторону Дискорда. Два размашистых удара сошлись на его шее, но он успел поставить щит, который отразил мой натиск, создавая оглушительный звук, похожий на удар молота по наковальне. Не теряя времени, я быстро сменил направление атак и устремил колющий удар в шею Селестии. Она, как и Дискорд, была готова к моему нападению и парировала атаку с помощью алебарды, ее движения были грациозными и точными. Я почувствовал, как её сила и решимость отражаются в каждом её движении, и это лишь подстегнуло мой гнев. Селестия и Дискорд почти моментально отскочили от меня, образуя между нами равное расстояние, но в разных направлениях. Я не собирался терять момент — в моей голове звучали только слова: "Убей!" Я вновь бросился в атаку, мой разум был сосредоточен только на них. Я знал, что они не просто боги — они были символами всего, что я ненавидел. Каждое движение, каждый удар, каждое заклинание, которое я собирался выпустить, было пронизано решимостью и жаждой победы. Собравшись с силами, я вновь бросился в атаку. Я направил удар в сторону Дискорда, но он, словно призрак, исчез, оставляя за собой лишь искры. Я развернулся, и мой клинок встретился с алебардой Селестии, создавая оглушительный звук, который раздался по всему полю. Я почувствовал, как её сила сдерживает мой натиск, но это лишь подстегнуло меня. Я оттолкнулся от её оружия, делая шаг назад и мгновенно меняя направление, чтобы нанести удар по её боку. Селестия увернулась, но этого стоило ожидать. Я бросился вперёд, используя свой вес, чтобы сбить её с ног. В этот момент Дискорд снова появился рядом, его магия искрилась вокруг него, и он выпустил поток энергии, который направился прямо в меня. Я успел уклониться, но почувствовал, как удар магии прошёл рядом, оставив за собой жгучее ощущение. Снова бросившись в атаку, я собрал всю свою магию и выпустил мощный поток энергии в сторону Дискорда. Он, словно призрак, исчез, за пару мгновений до попадания. Я развернулся к Селестии, её алебарда сверкала в свете, как звезда, готовая к бою. Я направил клинок в её сторону, но она увернулась, и мой удар лишь рассек воздух. Я почувствовал, как её магия, словно невидимая стена, отталкивает меня назад. Я приземлился на землю и в этот момент я заметил, как Дискорд вновь появляется за моей спиной, его магия искрилась вокруг него, готовясь к новому удару. Быстро развернувшись, я выпустил заклинание, которое должно было сбить его с ног. Поток магической энергии ударил в цель, и я увидел, как Дискорд отлетел назад, его тело врезалось в укрепление из дерева, оставляя за собой следы. Но он быстро поднялся, и в его глазах горел огонь ярости. Видать я его разозлил. Селестия воспользовалась моментом и бросилась на меня, её алебарда сверкала в воздухе. Я успел увернуться, но её удар всё же задел меня, оставив глубокую царапину на моём боку. Боль пронзила меня, но я стиснул зубы и продолжил сражаться. "Последний шанс, Карл." — начала Селестия. Ей голос источал холод и серьёзность, а во взгляде читалось безразличие. "Сдайся и тогда ты сможешь спастись." Я бросил на Селестию презрительный взгляд, который говорил больше, чем любые слова. Я медленно перевёл взгляд на Дискорда, который наблюдал за нами с игривой ухмылкой, его глаза искрились от веселья. На моём лице возникла лёгкая улыбка, и вдруг, не сдержавшись, я тихо рассмеялся. Этот смех, полон презрения и безумия, раздался в тишине, озадачив всех вокруг. Я чувствовал, как нарастает энергия, и это было освобождающим ощущением. Смех продолжался всего пару секунд, но потом я затих. Взгляд мой вновь устремился на Селестию, и в этот момент я понял, что не могу позволить ей управлять моими эмоциями. Я собрался с силами и произнёс с холодной решимостью: "Пошла нахуй!" Не дожидаясь её реакции, я вновь бросился в бой. Силы, которые бушевали внутри меня, требовали выхода. Я не собирался отступать, не собирался сдаваться. Бой продолжился. Грим, стиснув зубы, продолжал наносить ритмичные удары по голове грифона, который лежал на земле, пытаясь защитить себя, прикрывая морду лапами. Каждый удар раздавался глухим звуком, словно тяжелый молот, разбивающий камень. Он чувствовал, как гнев и ярость наполняют его, когда вспоминал о своих товарищах, павших в этом беспощадном сражении. Грифон издавал жалобные звуки, его тело дергалось от боли, но он не мог сдвинуться с места. Грим знал, что не может позволить себе остановиться — это было его время отомстить. Он продолжал бить, его копыта не уставали, и каждый удар становился всё более мощным и решительным. "Ты думал, что сможешь просто так уйти?" — произнес он сквозь стиснутые зубы, его голос был полон ярости. "Ты забрал жизни моих друзей, и теперь я заставлю тебя заплатить за это!" Грифон попытался повернуться, чтобы избежать удара, но Грим был быстрее. Он снова обрушил свою силу на противника, и удар пришелся точно по лбу грифона. Тот издал сдавленный крик, его лапы бессильно упали на землю, а глаза закатились. Грим чувствовал, как его сердце колотится в груди, но не собирался останавливаться. "Как ты посмел сдохнуть?!" — закричал он, снова поднимая копыто. Удары продолжали сыпаться, и каждый раз, когда его копыто встречалось с головой грифона, в нем нарастало чувство справедливости. Рядом с Гримом сражался Сайрус, его внимание было сосредоточено на пони в золотых доспехах, который пытался пробиться сквозь защиту. Сайрус обменивался размашистыми ударами, его меч сверкал в воздухе, отражая свет. Каждый его удар был точен и смертоносен, но противник не собирался сдаваться. Они сражались, как два гладиатора, стремящиеся к победе. Однако их противостояние продолжалось недолго. Внезапно раздался резкий свист, и шальной болт, выпущенный из арбалета, пронзил воздух, вонзаясь в голову пони в золотых доспехах. Тот, не успев осознать, что произошло, повалился на землю, оставляя Сайруса в недоумении. Он остановился, переводя дыхание, и посмотрел на мертвое тело, которое теперь лежало в снегу, окровавленное и безжизненное. "Что за чертовщина?" — произнес Сайрус, его голос звучал с легким оттенком шока. Он понимал, что ситуация на поле боя становится всё более хаотичной. Он быстро огляделся, пытаясь понять, откуда пришел этот выстрел. Грим, не обращая внимания на своего друга, продолжал избивать грифона, его удары становились всё более яростными. Он чувствовал, как адреналин наполняет его, и это придавало ему сил. Каждый удар был как освобождение, и он не собирался останавливаться, пока не почувствует, что отомстил за своих товарищей. "Грим, остановись!" — закричал Сайрус, его голос прерывался от напряжения. "Он мертв! Тебе не нужно продолжать!" Но Грим не слышал. Он был поглощён своей яростью, его разум был затуманен гневом. Он продолжал бить, не замечая, как вокруг него разгорается настоящая битва. В воздухе витал запах крови, а звуки сражения создавали хаос, который накрывал их, как тёмная вуаль. Сайрус, понимая, что Грим не остановится, бросился к нему и схватил его за плечо. "Грим! Это не поможет! Мы должны идти дальше, у нас есть более важные цели!" Грим, наконец, отвлекся от своего безумия и посмотрел на Сайруса. В его глазах читалось замешательство и гнев, но также и осознание того, что он не может продолжать так. Он вздохнул, чувствуя, как адреналин постепенно уходит, и наконец отступил, оставив грифона в покое. Вдруг вдалеке начали вспыхивать яркие магические вспышки. Они были разнообразными: черные, белые и фиолетовые, они разрывали темное небо, создавая зрелище, которое одновременно завораживало и пугало. Грим и Сайрус обменялись взглядами, и в их глазах отразилась тревога и удивление. "Что это?" — произнес Сайрус, его голос был полон беспокойства. "Не знаю" — ответил Грим, но в его голосе уже звучала нотка решимости. Они оба почувствовали прилив сил, который накрывал их, как волна. Это было странное ощущение, словно магия, исходящая откуда-то издалека, наполняла их энергией и решимостью. Но внезапно их внимание привлекло нечто иное. Из-под земли начал подниматься черный дым, медленно расползаясь по полю боя, словно живое существо. Он окутывал все вокруг, и Грим с Сайрусом почувствовали, как его холодные щупальца проникают в легкие, оставляя за собой горький привкус. "Миазмы." — прошептал Сайрус, его голос дрожал от осознания. Он знал, что это было нечто ужасное, способное поглотить их, как тень поглощает свет. Дым продолжал распространяться, заполняя пространство вокруг, и легионеры, находившиеся рядом, начали кашлять, их лица искажались от страха и боли. Грим почувствовал, как нарастает гнев, отчаяние и жажда крови. Это было странное, почти гипнотическое состояние, и он не мог сдержать эмоции. В его голове раздавались голоса, шепчущие о мести, о том, что они должны сражаться до последнего. Он знал, что это было волей их принца, который сражался где-то вдалеке. Дым, словно живое существо, продолжал медленно распространяться по полю боя, окутывая тела легионеров, стражников и грифонов. Он не делал различий между живыми и мертвыми — все, кто оказался в его пределах, становились его жертвой. Легионеры, которые еще несколько мгновений назад сражались с неистовой яростью, теперь лежали на земле, и дым, словно хищник, медленно обвивал их тела, проникая в каждую пору, в каждую рану. Стражники и грифоны, до этого сражавшиеся с легионерами, замерли на месте, не понимая, что происходит. В их глазах отражалось смятение и страх. Они смотрели на черный дым, который медленно подбирался к ним, и в их сердцах закрадывалось предчувствие беды. Никто не знал, что делать. Некоторые пытались отступить, но дым, как будто обладая собственным разумом, стремительно следовал за ними, заполняя пространство вокруг. Первый стражник, не выдержав напряжения, шагнул вперед и соприкоснулся с дымом. В тот же миг он закричал от боли, его голос пронзил тишину, как острый нож. Дым, словно ощущая его страх, мгновенно окутал его, и стражник начал дергаться в судорогах, его тело издавая жуткие звуки. Его крики звучали, как музыка смерти, и это стало сигналом для остальных. Дым стал более агрессивным, его черные щупальца стремительно охватывали все вокруг. Стражники, осознав, что происходит, начали паниковать. Они пытались бежать, но дым был быстрее. Он заползал на них, проникая в легкие, оставляя за собой лишь горький привкус, словно забирая их души. Грифоны, которые до этого были полны решимости сражаться, теперь замерли, наблюдая за ужасом, разворачивающимся перед ними. Они не понимали, что делать. Некоторые из них пытались выстрелить в дым, но их стрелы просто растворялись в черной бездне. Дым, как будто оживший, поднимался выше, и каждый новый крик о помощи лишь подстегивал его агрессивное продвижение. Вскоре дым достиг следующего стражника, и его тело стало дергаться, как будто невидимые руки сжимали его горло. Он закрыл глаза, и в его сознании пронеслись образы — его семья, его дом, его жизнь. Но это было слишком поздно. Дым поглотил его, и вскоре он упал на землю, как марионетка, лишенная нитей. Скоро дым охватил всю площадь, и каждый стражник, каждый грифон, находившийся в пределах его досягаемости, стал жертвой этого зловещего существа. Их крики о помощи смешивались с звуками сражения, создавая симфонию ужаса, которая разносилась по полю боя. Вскоре тишина окутала пространство, и лишь легкий ветер шевелил волосы десятков тел. Грим открыл глаза, и в тот же миг его охватила волна дикой жажды — жажды крови и плоти. Он почувствовал, как его тело наполняется силой, но вместе с тем и невыносимой болью. Каждая клеточка его существа вопила от страсти, и это ощущение было одновременно ужасным и завораживающим. Он не понимал, что произошло, но в его сознании зазвучал внутренний голос, призывающий к действию. Вокруг него начали подниматься другие легионеры, их лица искажались от боли и голода. Каждый из них, словно пробуждаясь от долгого сна, ощущал ту же самую жажду, которая наполняла Грима. Они обменивались взглядами, и в их глазах горел огонь, который не оставлял места сомнениям. Внезапно, как будто кто-то произнес заклинание, они услышали приказ, который мгновенно заглушил всю боль. Это было нечто большее, чем просто слова — это было призыв к действию, который резонировал в их сердцах: "Убить элементы гармонии и принцессу Каденс!" Грим не мог сдержать своего порыва. В его голове раздался громкий крик, и он, как одержимый, устремился в сторону, куда указывал его внутренний голос. Его чувства были обострены до предела — он чувствовал запах крови, слышал звуки битвы, и это лишь подстегивало его стремление к действию. Он не заботился о том, что произошло до этого момента, его единственной целью стало уничтожение. Легионеры, подобно диким зверям, ринулись за ним, их шаги были слаженными и уверенными. Каждый из них чувствовал, как жажда крови толкает их вперед, и они не собирались останавливаться. Их глаза горели яростью, и они были готовы сразиться со всеми, кто встанет у них на пути. Тела легионеров, стражников и грифонов, которые до этого момента были просто жертвами войны, начали медленно трансформироваться. Этот процесс был незаметен для тех, кто находился в состоянии ярости и безумия, но для мёртвых он оказался неотвратимым. Сначала их тела начали дрожать, словно под воздействием невидимой силы. Затем, как будто кто-то тянул за невидимые нити, их конечности стали искривляться, а кожа — менять цвет, приобретая зловещие оттенки черного и серого. Глаза, прежде полные жизни, теперь заполнились тьмой, и в них зажглись огненные искры, отражающие лишь жажду разрушения. Каждое тело, находившееся под воздействием миазм, становилось всё более гротескным. Их мускулы увеличивались, а кости ломались и перерастали в ужасные формы, создавая монстров, которые когда-то были пони. Их рога становились острыми, как кинжалы, а когти — длинными и смертоносными. Эти создания, полные ярости и ненависти, теперь были готовы к действию. Каждый из них был одержим лишь одним желанием — утолить голод. Этот голод был не просто физическим, он представлял собой жажду разрушения и смерти, которая заполнила их души. Они знали, что именно стражники и грифоны идеально подходят для удовлетворения этого желания. Эти монстры, потерявшие себя, теперь были готовы к охоте. Когда трансформация завершилась, они начали подниматься с земли, их новые тела издавали жуткие звуки, похожие на хриплые крики, полные боли и страха. Уклонение. Парирование. Щит. Колющий. Парирование. Магический разряд. Щит. Удар ногой. Парирование. Боль Я отшатнулся назад, ощущая, как холодный пот стекает по спине. Каждое движение давалось с трудом, и я чувствовал, как силы покидают меня. Мои мечи теперь выглядели ужасающе, большая часть клинков была запачкана кровью или грязью. Кое-где были видны следы остаточной магии. Я чувствовал, как слабость охватывает меня, и в этот момент моя рука медленно легла на осколок меча, вонзившийся в мою грудь. С усилием я вытащил его, и алая кровь потекла по моему боку, оставляя за собой яркий след на белоснежном снегу. Боль пронзила меня, но это было нечто большее. Я усмехнулся, глядя на Селестию и Дискорда, стоящих передо мной. Их лица, когда-то полные уверенности, теперь были искажены муками. Их силы были почти на исходе, как и мои. Селестия, с её грязной гривой, казалась истощенной. Я видел, как её золотые доспехи были покрыты царапинами и следами крови, и в её глазах больше не было света. Они были полны боли и страха, но в то же время и решимости. Она не собиралась сдаваться, даже когда её силы истощались. Я понимал, что она готова сражаться до последнего, но в этот момент она выглядела так, будто её дух был сломлен. Дискорд, с его игривым характером, тоже изменился. Его ухмылка была смещена, а глаза, которые когда-то светились весельем, теперь отражали лишь огонь. Он выглядел изможденным, его тело покрывали раны, которые отказывались затягиваться, словно сам хаос, который он олицетворял, начал поглощать его. Я видел, как его магия слабеет, и это придавало мне уверенности. Он был не таким непобедимым, как казался. "Почти в сердце." — произнес я с ухмылкой, ощущая, как кровь продолжает течь из раны. "Кажется, мы все здесь не совсем живы." Я сделал шаг назад и почувствовал, как спина уперлась в обломки стены, оставшейся от когда-то величественного города. Мой взор медленно скользил по разрушенной конструкции, которая уже начала обрушаться под непрерывным обстрелом осадных орудий. Селестия и Дискорд использовали эту минутную паузу, чтобы восполнить силы. "Интересно." — произнес я, глядя на них, словно в пустоту. "Элементы гармонии уже мертвы?" Словно в ответ на мои слова, я увидел вдалеке Твайлайт, которая сражалась с моими легионерами. Её магия светилась яркими лучами, когда она использовала заклинания, чтобы отразить атаки. Твай сражалась не на жизнь, а на смерть, и её преданность друзьям и идеалам, которые она защищала, была очевидна. Сплюнув кровь, я вновь вернул взгляд на Селестию и Дискорда. Время не ждало, и я понимал, что не могу позволить им продолжать восстанавливать силы. Я стоял на краю своих сил, ощущая, как холод проникает в каждую клеточку моего тела. В этот момент, когда я пытался собраться с мыслями, внезапно в меня влетел розовый магический луч. Он был остановлен барьером, который образовался почти мгновенно. В воздухе раздался оглушительный звук, когда энергия столкнулась с невидимой преградой, и я почувствовал, как волна магии прошла сквозь меня, оставляя за собой легкое покалывание. Уставшим взглядом я повернул голову в сторону источника атаки и увидел принцессу Каденс. Её глаза сверкали решимостью, а вокруг неё сияла аура магии любви. Она стояла на небольшом холме, её крылья расправлены, как у птицы, готовой к полету. Я почувствовал, как во мне закипает некое уважение к её смелости. "Принцесса любви явилась на поле боя." — произнес я с усталой ухмылкой, стараясь скрыть свою слабость. "Наверное, отдала своё сердце войне?" Каденс сжала челюсти, её лицо исказилось от гнева. Я знал, что мои слова задели её, но мне было всё равно. Я устремился на Каденс, ощущая, как адреналин наполняет моё тело. С каждым шагом я чувствовал, как силы нарастают внутри меня. Каденс, увидев моё намерение, мгновенно активировала свою магию. В её глазах вспыхнуло решительное пламя, и она начала выпускать в меня мощные заряды розового света. Я инстинктивно поднял барьер, и первый луч ударил в него с оглушительным грохотом. В воздухе раздался треск, когда энергия столкнулась с моей защитой, и я почувствовал, как мощный толчок заставил меня слегка сбавить темп. Но Каденс не останавливалась. Её магия сверкала, и я видел, как она сосредоточилась на следующем ударе. Я вновь поднял барьер, но один из её зарядов оказался слишком мощным. Он пробил защиту, и я почувствовал, как что-то холодное и острое пронзило мою левую руку. Я закричал от боли, когда магический луч оторвал мою руку от тела, и она упала на землю, оставляя за собой следы крови. Не обращая внимания на боль, я собрался с духом и продолжил движение. Я был близок, слишком близок к Каденс, чтобы остановиться. Я занёс меч для удара, и в этот момент увидел, как она, осознав, что происходит, попыталась выставить перед собой магический щит. Но в этот момент, когда всё вокруг меня замедлилось, я увидел, как Селестия, собравшись с силами, устремилась в полёт, её алебарда сверкала в воздухе, готовая к атаке. Дискорд, словно тень, возник рядом с нами, пытаясь установить щит, чтобы защитить её. А в следующее мгновение я разрезал его, словно он был сделан из бумаги, и почувствовал, как звуки разрывающейся магии оглушают меня. Селестия, осознав, что не успевает, попыталась ускориться, но было слишком поздно. Я не останавливался, и в следующий миг мой меч, как молния, пересек воздух, отсекая голову Каденс. Время словно остановилось, когда я увидел, как её тело падает на землю, а голова катится в сторону, оставляя за собой следы крови на белоснежном снегу. Мир вокруг меня замер, и я почувствовал, как глухой удар, словно удар молота, пришёлся в мой бок. Я не успел осознать, что произошло, как меня отбросило в стену, которая тут же покрылась трещинами. Боль пронзила меня, и я закричал, когда моё тело столкнулось с холодной поверхностью. Стена треснула под моим весом, и я почувствовал, как магия вокруг меня начинает затихать. Я почувствовал, как удар о землю выбил из меня все силы. Мой мир погрузился в темноту, и на мгновение я потерял сознание. Когда я вновь открыл глаза, вокруг меня царила тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями. Я медленно поднял голову и увидел, как Селестия, склонившись над телом Каденс, рыдала, её слёзы смешивались с кровью на земле. Дискорд стоял рядом, его лицо искажалось от беспокойства, но он не решался произнести ни слова. Я попытался сесть, облокотившись о стену, но боль пронзила меня, когда я почувствовал, как моё тело протестует против любого движения. Я посмотрел на себя и увидел, что левая рука отсутствует, а на месте, где она должна была быть, осталась лишь кровавая рана. Я не мог сдержать улыбки, когда осознал, что это был результат моей безумной атаки. Мой взгляд скользнул по телу — ранения покрывали меня с ног до головы. Я медленно поднялся на ноги, чувствуя, как каждое движение отзывается болью. Моя левая рука, которой больше не было, оставила за собой лишь ощущение пустоты и тяжести. Я облокотился о стену, стараясь собраться с силами, и, наконец, встал в полный рост. Мой взгляд устремился в серое небо, которое казалось таким далеким и недостижимым. В голове крутились мысли о Луне, о том, как она ждала меня, о том, что я должен сделать ради неё. Я чувствовал, как мои силы постепенно возвращаются, и в этом моменте я вновь ощутил себя живым. Селестия резко развернулась ко мне. В её глазах читалась ярость и горе, и в следующее мгновение она выпустила в мою сторону золотой луч. Я не успел среагировать, но почувствовал, как поток магии прошёл рядом с моей головой, задев правую щёку. Боль пронзила меня, и я увидел, как кусок плоти отрывается, оставляя за собой следы крови. Я не отреагировал на эту атаку, просто продолжая смотреть в небо. "Минус один." — произнёс я, медленно опуская голову. На моем лице появилась хищная улыбка, когда я увидел, как Селестия, полная ярости и решимости, бросилась на меня с алебардой наперевес. В её глазах отражалось желание отомстить. В этот момент, когда её фигура стремительно приближалась ко мне, я вновь ощутил, как адреналин наполняет моё тело. Я собрал остатки своей магии и силы, готовясь к бою. "Стой!" — закричал Дискорд, его голос звучал полон тревоги, но Селестия не слушала. Я бросился в атаку, сжимая в руках меч, который теперь казался мне продолжением моего тела. Селестия, заметив моё движение, резко развернула алебарду, и в воздухе раздался оглушительный звук, когда её оружие встретилось с моим мечом. Удары раздавались, как гром, и каждый из них заставлял землю дрожать под нами. С каждым новым ударом я чувствовал, как силы покидают меня, но в то же время ощущал, как ярость наполняет моё сердце. В этот момент, когда всё вокруг меня замедлилось, я выпустил поток магии, который ударил в Селестию, заставляя её отшатнуться. "Это конец, Селестия." — произнёс я, бросаясь к ней с мечом и нанося размашистый удар сверху. Она подняла алебарду, но я успел сменить направление атаки. Мой меч пронзил её грудь, и в этот момент время замерло. Я увидел, как её глаза расширяются от удивления, и в них читалось нечто большее, чем просто страх — там была печаль и понимание. Селестия попыталась произнести что-то, но её слова застряли в горле. Я почувствовал, как её сила начинает угасать, и в этот момент Дискорд, осознав, что произошло, бросился к ней. Я же быстро вытащив клинок из её груди, нанёс режущий удар по её горлу. Я почувствовал, как за спиной что-то изменилось. Это было странное ощущение, словно тень, скользнувшая по моему существу. Я мгновенно развернулся, и в этот момент увидел Дискорда. Его лапа пронзила мою грудь, и я почувствовал, как холод проникает в каждую клеточку моего тела. Я закричал от боли, когда его когти вонзились в рёбра, разрывая плоть и оставляя за собой следы крови. Я смотрел, как он удерживает моё сердце, и в этот момент время словно остановилось. "Надо же." — произнёс я с ухмылкой, ощущая, как жизнь покидает моё тело. Дискорд, держа моё сердце в своих лапах, смотрел на меня с безразличием. Его глаза не выражали ни радости, ни злобы — он был просто наблюдателем, смотрящим на то, как я угасаю. Я схватил его за лапу, которая продолжала торчать в моей груди, и в этот момент почувствовал, как тьма начинает собираться вокруг меня. "Останься же и досмотри до конца." — произнёс я, собирая всю тьму, которая окружала меня. Она наполняла меня, проникая в каждую клеточку, и я чувствовал, как моя сила возрастает. Дискорд, осознав, что происходит, попытался вырвать свою лапу, но у него ничего не получалось. Я лишь крепче сжал его лапу, не позволяя ему уйти. "Что ты делаешь?" — произнёс он, его голос звучал с ноткой удивления. Но я не собирался отвечать. Я продолжал собирать и дестабилизировать максимальное количество тьмы в своём теле. Я чувствовал, как энергия нарастает, как волна силы переполняет меня, и в этот момент я осознал, что могу использовать её для чего-то большего. В следующее мгновение произошёл взрыв. Тьма, которую я собрал, вырвалась наружу, и я почувствовал, как мир вокруг меня начинает распадаться. Дискорд закричал, и его крики смешались с оглушительным грохотом, который раздался в воздухе. Я видел, как его тело отлетает в сторону, а тьма, словно буря, разрывает пространство вокруг меня. И в тот момент, когда всё вокруг погрузилось в хаос, я отключился. Мой мир стал черным, и я не знал, что произойдёт дальше. Тьма окутала меня, и я погрузился в бездну, оставляя за собой лишь воспоминания о том, что произошло. По полю боя медленно шагал человек, его шаги были уверенными, но в то же время полными печали. Он внимательно смотрел на окружающий хаос — мертвые тела, искалеченные судьбы, и в воздухе витал запах горя. Его внимание было сосредоточено на теле принца, которое лежало в небольшой воронке, образовавшейся от магического взрыва. Земля вокруг него была поражена миазмами, черным дымом, который постепенно исчезал, словно уводя с собой последние остатки жизни. Человек наклонился, чтобы лучше рассмотреть принца. Его лицо выражало спокойствие, а глаза закрыты. Взгляд человека переместился на тело Селестии, которая, казалось, была погружена в вечный сон, и затем на голову Каденс, которая лежала неподалеку. Он почувствовал лишь разочарование — эти боги, которые когда-то были символами надежды и света, теперь стали жертвами. Внезапно его внимание привлекло тяжёлое дыхание, которое казалось единственным источником звука в этой тишине. Человек направился к нему, и вскоре увидел Дискорда, сидящего на земле. Его правая лапа отсутствовала, а большая часть тела была изуродована, потеряв значительные куски мяса. Но жизненно важные органы, как ни странно, остались нетронутыми. "Приветствую тебя, странник." — произнес Дискорд, его голос звучал с ноткой иронии, несмотря на его состояние. "Кажется, ты опоздал. Селестия и Каденс теперь мертвы." Человек остановился, всматриваясь в лицо Дискорда. Он чувствовал, как внутри него нарастает странное чувство — смесь удивления и разочарования. Этот Дух Хаоса, который когда-то был полон веселья и легкости, теперь выглядел сломленным и израненным. "Ты выглядишь отвратно, Дискорд" — произнес человек, его голос был тихим, но полным искренности. "Что произошло?" "О, ты знаешь, как это бывает" — Дискорд усмехнулся, но в его глазах не было радости. "Война — это не просто игра, а настоящая резня. Я не ожидал, что всё закончится именно так." Человек опустился на колени рядом с Дискордом, его взгляд скользнул по изуродованному телу. "Ты всё ещё можешь восстановиться." — произнес человек, стараясь найти хоть каплю надежды в этой бездне отчаяния. "Ты всегда находил способ выжить." "Выжить?" — Дискорд рассмеялся, но в его смехе не было радости. "Я был богом хаоса, а теперь я лишь тень самого себя." Человек медленно поднялся, его сердце колотилось в груди от переживаний. Он взглянул на Дискорда, который всё ещё оставался на земле. "Тогда тебя будет легко убить," — произнёс человек с холодной решимостью. Дискорд даже не успел понять, что происходит, как в его голову вонзилось копьё. Секунды спустя магическая рука, удерживавшая копьё, исчезла, и тело Дискорда с глухим стуком упало на землю. Человек отвернулся от поверженного Дискорда, его лицо оставалось бесстрастным. "Мне нужно было всё-таки поторопиться." — произнёс он, осознавая, что время не ждёт. Его взор устремился в сторону сражения, где элементы гармонии продолжали бороться с легионерами и монстрами, живущими лишь благодаря миазмам. Он недолго прислушивался к звукам боя, к крикам и звукам столкновений, которые раздавались в воздухе. Каждый звук напоминал ему о том, что жизнь продолжается, и что он не может оставаться в стороне. Спустя пару секунд человек направился к телу принца. Подойдя ближе, он наклонился и еле слышимо произнёс: "Привет, мой старый друг." Словно в ответ на его слова, ветер пронёсся сквозь поле боя, принося с собой запах крови и разложения. Человек еле заметно улыбнулся, глядя на принца, который, несмотря на свое тяжёлое состояние, всё ещё дышал. Внутри него разгорелось чувство удовлетворения — он был рад, что принц выжил, даже если его тело было изранено и истощено. Он опустился на колени рядом с ним, внимательно осматривая раны, которые покрывали его тело. "Как же ты докатился до такой жизни, мой друг?" — произнёс человек, его голос был полон сострадания. Он начал аккуратно прикасаться к ранам принца, стараясь определить, какие из них самые серьёзные. "Ты всегда был сильным, но сейчас… сейчас ты выглядишь так, будто вся война мира свалилась на твои плечи." Человек продолжал осматривать раны, иногда что-то приговаривая себе под нос. Он знал, что должен действовать быстро, но его магия была истощена, и он не мог позволить себе использовать её в полную силу. Каждое движение требовало от него усилий. Собравшись с силами, он начал аккуратно восстанавливать тело принца, буквально по кусочкам. Он использовал то немногое, что осталось от его магии, чтобы остановить кровь и стабилизировать состояние принца. Когда он закончил с первыми ранами, человек заметил, как миазмы вокруг начали изменяться. Они перестали распадаться и, словно почувствовав его намерения, устремились к принцу. Дым, который ранее был зловещим и агрессивным, теперь стал медленно обвивать тело принца, словно пытаясь залечить раны. "Что... что происходит?" — произнёс человек, глядя на это зрелище с недоумением. Он не ожидал, что миазмы смогут помочь, но, похоже, они реагировали на его действия. С каждым мгновением, когда дым касался кожи принца, его раны начали затягиваться. Человек наблюдал, как сила миазмов, казалось, восстанавливает не только физическое состояние принца, но и его внутреннюю магию. Это было удивительное зрелище — он чувствовал, как магия вокруг них начинает меняться, как будто сама природа решила вмешаться в эту борьбу. "Удивительно." — произнёс человек, его голос стал более уверенным. Я медленно открыл глаза, и передо мной предстал знакомый силуэт — Макс. Его фигура была четко очерчена в тусклом свете, пробивающемся сквозь облака, и я слегка удивлённо поднял бровь. Внутри меня всё ещё бушевали эмоции, но в этот момент они сменились на легкое недоумение. "Ты пришёл меня добить?" — произнёс я, стараясь скрыть слабость в голосе. Макс лишь улыбнулся, его выражение лица было спокойным и уверенным. Он мне руку и помог мне подняться на ноги. Я почувствовал, как силы возвращаются ко мне, и это было облегчением. "Если бы я хотел тебя убить, ты был бы уже мёртв." — произнёс он, кивнув в сторону моей левой руки, которая успела восстановиться. Я взглянул на неё и увидел, как она теперь выглядела совершенно нормально, без каких-либо следов ранений. "Причина?" — спросил я, не отрывая взгляда от его лица. Внутри меня всё ещё оставались вопросы, и я хотел понять, что произошло. Макс вздохнул, опустив голову, и, не произнося ни слова, развернулся и направился в сторону, позвав меня за собой. Я почувствовал, как внутри меня нарастает любопытство, и, не раздумывая, шагнул за ним. Мы шли сквозь укрепления, мимо тел и обломков. Я смотрел на Макса, который двигался уверенно. "Ты должен много что узнать." — спустя время, заговорил Макс. "Хотя это больше теории. Но это хоть что-то." "И что именно, я должен знать?" — спросил я "Ты когда-нибудь задумывался, как мы попали в этот мир?" — спросил Макс, повернув голову ко мне. "Нет." — ответил я. "И я тоже…..до определённого момента." — произнёс Макс. "У меня есть множество теорий на этот счёт. Призвали, соприкосновение миров, аномалия и так далее. Но есть одна, которая ближе всего к правде. Вечнодикий или, как его ещё называют, вечнозелёный лес поспособствовал нашему перемещению." "И как же?" Макс шагал уверенно, его голос звучал спокойно и уверенно, когда он начал рассказывать. "Вечнодикий лес очень слабо изучен в этом мире. Он практически никак не проявляет себя, но некоторые считают, что он — живое создание." Я слушал его, озадаченный и заинтересованный. "Живое создание?" — переспросил я, стараясь осмыслить его слова. "Да" — продолжил Макс, его глаза сверкали от увлечения. "Вечнодикий лес — это не просто лес вокруг замка сестёр. Он и есть каждый лес вокруг. Он пронизывает всё, что мы видим. Вечнодикий отвечает за самых разных существ, начиная от тех же самых кур, заканчивая мантикорами. И все эти существа очень известны в нашем родном мире." "И ты думаешь, что он перенёс нас сюда?" "Да." — подтвердил он, его голос стал более серьезным. "Я выдвинул теорию, что Вечнодикий перенёс нас в этот мир, но по какой причине — непонятно. Может быть, он искал тех, кто сможет изменить что-то в этом мире, или, возможно, он просто хочет наблюдать за нами. Или он отвечает за разнообразие видов." "Но это не главное." — продолжил Макс. "Я узнал кое-что о твоей и моей силе. Когда мы перенеслись в этот мир, мы забрали с собой частицу своего мира. Сама эта частица никак не могла найти себе места, из-за того, что она просто не может существовать здесь." "И мы стали идеальными носителями." — проговорил я "Именно!" — согласился со мной Макс. "Такие же чуждые для этого мира, как и сама частица. И прибавь к этому то, что она из нашего мира. И теперь в каждом из нас живёт своя частица, которая тесно связана с нашим мозгом и нашим телом. Ты когда-нибудь задумывался, как ты творишь заклинания?" "Нет." — ответил я. "Я просто творю и всё. У меня это получается как-то на автомате." "Это благодаря связи с мозгом." — сказал Макс. "Единороги должны чётко представлять, как выглядит само заклинание и знать его название. Хотя, название выступает лишь в качестве ссылки для их мозга на то, как выглядит заклинание. У нас же не так. Когда мы хотим сотворить заклинание, наш мозг успевает сотворить его десятки раз. Но оно не действует, так как ты сам не разрешил ему действовать. Чёрт, это трудно объяснить." "Я думаю понял." — произнёс я, промассировав переносицу. "Наш мозг считает, что команды на заклинание не было. Поэтому готовое заклинание находится в режиме «ожидание»." "Ну можно и так сказать." — произнёс Макс. "Хоть я и сам не до конца понял возможности нашей магии. Но я знаю точно одно. Наш мозг устроен не так как у существ этого мира. Из-за чего мы практически можем создавать новые заклинания буквально по желанию." Мы продолжали двигаться, и вскоре вышли на место, где разразилась настоящая резня. Поле было усыпано телами — мертвыми грифонами и стражниками, их лица искажены страхом и болью, а вокруг них копошились монстры, созданные из тех, кто когда-то был пони. Они с жадностью поедали трупы, не обращая на нас никакого внимания, поглощая плоть и кровь, словно это было единственным смыслом их существования. "Ты их создал?" — спросил Макс, пнув копыто в сторону. "Да." — ответил я. "Они кстати должны были перемалывать защитников, а некоторые вроде были отправлены за элементами." "М-да" — сказал Макс. "Ладно, продолжим путь." Мы ещё пару секунд постояли, а после направились мимо них. "А по какой причине, ты решил меня не добивать?" — спросил я. Внезапно он развернулся и, не говоря ни слова, воткнул мне в плечо маленький ножик. Боль пронзила меня, и я не сдержался: "Сука!" — вырвалось у меня, когда он вытащил ножик, оставляя за собой яркую каплю крови. Я смотрел на него с недоумением, не понимая, что произошло. "Теперь мы в расчёте." — произнёс он с ухмылкой, но в его глазах я заметил что-то большее, чем просто шутливое настроение. Внутри меня нарастало недоумение, и я не знал, как реагировать. "Какого хуя, Макс?" — спросил я, пытаясь понять его действия. Он, не отрывая взгляда от меня, медленно начал рассказывать: "Когда ты убил меня, я на короткие мгновения оказался перед пустотой. Но это была не просто пустота. Я увидел гигантское дерево. Оно было настолько огромным, что его верхушки терялись в облаках. Я чувствовал, как его магия пронизывает всё вокруг, и это было нечто невероятное." Я замер, вслушиваясь в его слова, и, хотя боль в плече ещё давала о себе знать, я не мог не почувствовать, как его рассказ захватывает меня. "Дерево?" — переспросил я, пытаясь осознать, что он имеет в виду. "Что с ним было?" "Я не могу объяснить, как это произошло." — продолжал он, его голос стал более серьёзным. "Но в те недолгие мгновения я понял, что это дерево обладает очень сильной магией и выдающимся разумом. Я чувствовал, что это существо было живым, полным силы и мудрости." Я нахмурился, осмысливая его слова. "И что это значит для нас?" Макс вздохнул, его взгляд стал более проницательным. "Когда я смотрел на это дерево, меня не покидало чувство, что я смотрю в спину могущественного существа. Я не знаю, как это объяснить, но оно словно хотело избавиться от нас. Возможно, оно наблюдает за всем, что происходит в этом мире, и решило, что мы не должны существовать." "И как оно решило от нас избавиться?" "Много как." — сказал Макс. "Вспомни тот момент, когда я тебя чуть не убил. Пули тогда были заряжены странной магией, которая не позволяла тебе регенерировать. Я думаю, что ты вспомнишь ещё моменты со странной магией." "Хреново обстоят наши дела." — тихо произнёс я. "Согласен, но к счастью у меня есть план…..теория…..предположение." — проговорил Макс. "У меня была куча времени поразмыслить пока я был мёртв." "И к чему ты пришёл?" "Ждать и растить силу." — почти моментально ответил Макс. "Мы не знаем где находится это дерево и уж точно не знает его силы." "Интересный план." — произнёс я. "Главное действенный." — сказал Макс. "Мы уже стали богами в этом мире и нам единственное что остаётся, так это просто ждать." Макс резко повернул голову в сторону, его выражение лица изменилось. Я следил за его взглядом, но ничего не мог разглядеть в тусклом свете, пробивающемся сквозь облака. Он, похоже, уловил что-то, что ускользало от моего внимания. "Слушай," — произнёс он, похлопав меня по плечу. "Тебе нужно зайти в город и двигаться к зданию ратуши. Луна будет ждать тебя на втором этаже." Я нахмурился, не понимая, почему он вдруг так серьёзно. "Ты уходишь?" — спросил я, наблюдая, как его лицо озаряется лёгкой улыбкой. "Нет, я никуда не ухожу" — ответил он, его голос звучал уверенно. "Но увидимся мы только через пару лет, когда силы восстановятся. А до тех пор я буду прятаться и продолжать изучение этого мира." "Ладно." — произнёс я. "Будь осторожен, Макс." "Ты тоже" — ответил он, и в его голосе звучала искренность. "Помни, что ты не один. И когда время придёт, мы встретимся снова." Я шагал по улицам города, ощущая под ногами холодный снег и обломки, оставшиеся после недавней битвы. Взгляд мой исследовал местность вокруг, и я не мог не заметить, как атмосфера постепенно меняется. Битва, которая ещё недавно бушевала с неистовой силой, начала спадать. В некоторых местах всё ещё оставались очаги сражения, но сейчас легионы контролировали почти весь город. Легионеры, которых я встречал на своём пути, отдавали мне честь и низко кланялись. Я чувствовал, как их взгляды полны уважения, но в то же время и страха. Их преданность была ощутима, и это придавало мне сил. Подходя к ратуше, я не мог не заметить, как у её входа в землю воткнуты знамёна легионов, а рядом с каждым знаменем стоял легионер из этого легиона. У самих дверей в ратушу стояли два голема с двуручным оружием, их массивные тела создавали устрашающее зрелище. Они были словно стражи, охраняющие вход в этот важный момент. Когда я приблизился, големы, не произнося ни слова, отворили двери, позволяя мне пройти. Я шагнул внутрь, и в этот момент меня охватило чувство важности. Внутри ратуши царила настоящая тишина, которая казалась необычайно нагнетающей. Я медленно подошел к двери ратуши, ощущая, как сердце колотится в груди. Каждый шаг приближал меня к тому, что должно было стать новой главой в моей жизни. Я положил руку на холодную ручку двери и, собравшись с силами, начал открывать её. Но прежде чем я успел сделать это, ручка внезапно оказалась охвачена яркой магией, и дверь распахнулась с такой силой, что я едва успел отскочить в сторону. В следующее мгновение я оказался лицом к лицу с Луной. Её глаза, полные тревоги и надежды, встретились с моими, и прежде чем я смог произнести хоть слово, она бросилась ко мне. Я почувствовал, как её объятия окутали меня, и мгновенно забыл обо всех тревогах и страхах. Я обнял её в ответ, и в этот момент вся тяжесть мира словно спала с моих плеч. "Ты вернулся." — тихо произнесла она, её голос звучал так, будто она боялась, что это всего лишь сон. "Я так боялась, что потеряю тебя." Я не знал, что сказать. Все слова, которые крутятся в голове, казались недостаточными. Вместо этого я просто держал её крепко, ощущая тепло её тела и запах её волос. В этот момент мне было всё равно, что происходит вокруг. Я был просто счастлив быть рядом с ней. Но вскоре Луна, словно осознав, что происходит, медленно разорвала объятия и сделала шаг назад. Я увидел, как её лицо стало более серьезным, а в глазах появилось что-то ещё — неуверенность. Она развернулась в сторону кровати и тихо произнесла: "Посмотри на своего сына." Я замер, не веря своим ушам. Сын? Мысли о том, что у нас родился ребенок, пробежали у меня в голове, и я почувствовал, как внутри меня нарастает волнение. Я подошел к кровати, и мой взгляд упал на маленькое создание, завернутое в мягкие одеяла. Он был таким крошечным, с материнской цвета шёрсткой, а его грива была чёрного цвета, как ночное небо. Его глаза, как две яркие звезды, смотрели на меня с любопытством. Чисто маленький аликорн. "Это наш сын?" — произнес я, не в силах сдержать улыбку. Луна кивнула, и в её глазах я увидел гордость и нежность. "Он родился несколько дней назад." — сказала она тихо, её голос напоминал мелодию. Я наклонился ближе к ребенку, ощущая, как в груди разливается тепло. Он был таким беззащитным и невинным, и в этот момент я понял, что готов отдать всё ради него. Я протянул руку, чтобы коснуться его маленькой щечки, и почувствовал, как он слегка улыбнулся, словно отвечая на моё прикосновение. "Как мы его назовем?" — спросил я. Луна сделала шаг ко мне и, глядя на малыша, задумчиво произнесла: "Я ждала тебя, чтобы обсудить имя для нашего сына." "Как насчет имени, которое будет символизировать силу и защиту?" "Сила... Да, это важно." — согласилась она, и я увидел, как её глаза засияли. "Что ты думаешь о имени Люциус?" "Хорошее имя, но оно не совсем подходит" — ответил я, размышляя. "Может быть, что-то более уникальное?" Мы продолжали обсуждать, и вскоре я заметил, как Луна задумалась. "Как насчет имени Каин?" — произнесла она, и в её голосе звучала уверенность. "Каин" — повторил я Луна кивнула, и я увидел, как её лицо озарилось улыбкой. "Да, мне нравится. Оно подходит нашему сыну." Луна, заметив, как наш сын начинает засыпать, улыбнулась и аккуратно улеглась рядом с ним. Она нежно укрыла его своим крылом, создавая вокруг него атмосферу тепла и безопасности. Я наблюдал за этой сценой, и в моем сердце разливалось счастье. Это было нечто большее, чем просто любовь — это была настоящая семья, о которой я мечтал. В этот момент я отвлёкся и перевёл взгляд на окно. Снаружи я заметил, как Найкор докапывается до Вэла, который явно пытался отмахнуться от него. Их разговор выглядел забавным на фоне всей этой серьезности, и я не мог не усмехнуться, наблюдая за тем, как Найкор, несмотря на свои ранения, пытается донести до Вэла что-то важное. "Не хочешь присоединиться?" — спросила Луна Я перевёл взгляд на неё и увидел, как её крыло было поднято, словно приглашение прилечь рядом. В этот момент я почувствовал, как внутри меня закипает желание быть рядом с ними. Я медленно подошёл к ним и пытаясь не потревожить сон Каина прилёг рядом. "Здесь так тепло." — произнёс я тихо, ощущая, как Луна нежно обвила нас обоих своим крылом. "Я всегда мечтала о таком моменте." — произнесла Луна, её голос звучал мягко и спокойно. "Семья, полная любви и поддержки." "Скоро мы вернёмся в Кантерлот." — сказал я. "Это хорошо." — зевнув, произнесла Луна. "А сейчас мы можем немного поспать."