Глава третья. Расовое меньшинство

Меня привели в кафетерий, где работала Рая, а оперой оказалось травести-шоу. Мы с ребятами сели за большой круглый стол. Левым коленом я ткнулась в Симона, а правым – в Мурата. Мы взялись за руки. – Сила трёх спасёт нас, – прошептала я. На сцену вышел трансвестит и начал петь какую-то попсу из девяностых под минусовки в дребезжащих колонках. Что-то в лице транса показалось мне смутно знакомым, но я сидела спиной к сцене, так что не смогла ничего как следует рассмотреть. Симон протянул мне косяк, и я молча взяла его в рот. Вдруг Тристану стало плохо: мы все подумали, что он подавился сосиской: она торчала у него изо рта наполовину. Мурат постучал ему по спине своим агрегатом, и сосиска выпала у парня изо рта, но приступ на этом не закончился. – Вызовите кто-нибудь скорую! – вскричала я, копошась на стуле, как навозный жук. Тристан продолжал кашлять, грозясь сорвать представление, так что его пришлось вывести из кафетерия. Мне шоу всё равно не понравилось, поэтому я направилась на выход за ребятами. Мурат взял меня за руку, и мы остановились, посмотрев друг другу в глаза. В его чёрных, как расовое меньшинство, зрачках я как будто увидела расписание поезда “Москва – Дербент”. – Давай останемся, – сказал он мне. Я начала кокетничать: – Не знала, что ты такой любитель оперы. – Я просто хочу быть ближе к тебе. – Мы не можем, – вздохнула я, опустив взгляд на муратово мужское достоинство, что встало между нами стеной. – Я не хочу держать тебя на расстоянии вытянутой руки, – с чувством произнёс парень. Мне ещё никто не говорил таких слов. Я захотела обнять его, но не смогла; его член стоял передо мной знаком “Стоп”, не подпуская ни на шаг ближе. В моих глазах блеснули слёзы. Мурат протянул руку, чтобы стереть их с моего лица, и я позволила ему вытереть пальцы о свою футболку. В этот момент в кафетерий ворвались Рая с моей бабушкой. Мурат одёрнул руку, и даже его стояк немного опустился. – Это он! – вскричала бабушка, но смотрела она не на нас. Я оглянулась на сцену: трансвестит вдруг замолк на полуслове, в шоке глядя на бабушку. Я вгляделась в его лицо получше и вдруг с ужасом поняла, что это был Картер. Подняв тяжёлые юбки, он убежал за кулисы. Бабушка пустилась за ним; Рая пыталась ее удержать сзади, а я перерезала ей дорогу спереди. – Так, вы двое! – пустилась в атаку я. – Ну-ка объясните, что здесь происходит! – Мы обошли весь город в поисках твоего брата, – объяснила Рая. – Остался только наш кафетерий, так что мы пришли сюда. Бабушка посмотрела на меня с недоверием. – А ты что здесь делаешь? – процедила она. – Ты знала, чем он тут занимается? Я аж всплеснула руками: – Нет! Меня сюда привели мои соседи… – Я огляделась по сторонам, но никого из моих новых друзей, в зале больше не было. Кроме Мурата. – Это правда, – подтвердил он. Чтобы не смущать бабушку, я накрыла его писищу подолом своего платья. – Разрешите украсть вашу внучку, – сказал Мурат бабушке. Та оценивающе проглядела на него в ответ. – Вернёшь с процентами, – ответила она, и парень увёл меня в туалет. – В прошлый раз это плохо кончилось, – занервничала я, вспоминая, как меня похитили утром. – Больше я тебя не отпущу, – ответил парень, и мне стало легче. Я крепче сжала его ладонь. Хотя она и была потной, но и я не торопилась мыть руки. – Спасибо, что вступился за меня, – вздохнула я. – Иногда моя бабушка – настоящий тиран. – Такие, как она, поднимают страну с колен, – пожал плечами Мурат. – Пока не устраивают геноцид цыган. Я раньше о таком не задумывалась. – Зачем ты меня сюда привёл? – спросила я, втайне надеясь, что мы сейчас запремся в одной из кабинок. В глубине души я понимала, что мы просто не сможем уместиться ни в одной, даже той, что оборудована для инвалидов, но, в конце концов, мне нужно было немного помечтать. – Здесь есть вход в гримёрку, – пояснил Мурат, нащупывая что-то на стене – прямо там, где я нарисовала говном улыбающуюся рожицу. В стене вдруг появилась щель, и парень толкнул замаскированную дверь.