16 - Больница

      Я чувствовала, что лежу на чём-то мягком. Несколько попыток открыть глаза оказались неудачными – веки были тяжёлыми и непослушными. Я слышала знакомые голоса, но все звуки доносились до меня будто из под воды.       Пролежав с закрытыми глазами по ощущениям не меньше получаса, я решила попробовать пошевелиться. И снова неудача. Сознание никак не хотело возвращаться ко мне, мысли путались, а место, в котором я нахожусь все так же оставалось загадкой для меня. А еще жутко ломило тело, словно по мне пробежалась по меньшей мере сотня человек.       Я не помнила причину своего разбитого состояния: крупицы воспоминаний крутились где-то далеко от меня и мне никак не удавалось собрать картину целиком. Последнее, что осталось в голове – лёд.       Меня окутал страх. Я не знала, чего боюсь, но каждая клеточка тела чуть ли не дрожала от волнения. А затем разум опять начал покидать меня – становилось сложнее соображать, и я провалилась в сон без сновидений.

***

      Когда я очнулась во второй раз, то хотя бы сумела разлепить глаза и осмотреться. Голову поворачивать не стала: она болела слишком сильно, а потому я решила, что лишние движения сейчас точно ни к чему.       В комнате, где я находилась почти ничего не было: тумбочка, шкаф, окно, небольшой стол и какая-то дверь. Вероятно, душевая. Горел приглушённый свет, а на стеклянном столике отражался лунный свет. Ночь.       Воспоминания медленно возвращались, и я чувствовала, что вот-вот расплачусь. Всё моё тело было перемотано. Как минимум голова, нога и ладони сто процентов, что уж точно не внушало доверия.       Я опустила глаза немного ниже, на свою руку, на которой ощущалась какая-то тяжесть и наткнулась на тёмную макушку. Слегка пошевелила кистью: человек, который сидел в кресле, сгорбившись всем телом и лёжа головой у меня немного поворочался, но не проснулся. Я слегка пригляделась и узнала его – это Александр.       –Алекс, – голос не слушался и вместо привычной речи, получился только сдавленный хрип. Я немного прокашлялась, –Александр, –на этот раз вышло шёпотом. Я нежно потрепала его волосы рукой, и он начал понемного просыпаться. Выглядел мужчина уставшим: мятая одежда, растрепанные волосы, мешки под глазами. Но когда он увидел меня, то немного приободрился, –Где я?       –Ты очнулась! – Нильсен радостно подскочил со своего места, тревожно оглядывая меня, –Ты в больнице, котёнок. Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь нужно? Я сейчас вызову врача.       –Чувствую себя так, словно по мне пробежалось стадо слонов, – "выгляжу я, наверное, сейчас примерно так же", пронеслось в мыслях. Боже, это последнее, о чём мне стоит сейчас волноваться, – Налей воды, пожалуйста, – я всё так же говорила шёпотом: голос не слушался, –Что произошло?       Алекс сразу встал, быстро наливая мне воду из бутылки.       –Я всё тебе расскажу, но немного позже, обещаю – я попыталась встать, но не получилось, – Не двигайся, я помогу, – он приподнял мою голову, приставляя стакан к губам и немного наклоняя его. Я жадно выпила всё до последней капли, ощущая некоторое облегчение и откинулась на подушку, прикрывая глаза, – Я за доктором, – шатен быстро удалился, не дожидаясь возражений.       Пока Нильсена не было, я пыталась восстановить цепочку событий в своей памяти. Кажется, это было показательное выступление. Или нет? Боже, почему мне так плохо?       К моему счастью Александр вместе с врачом возвратился назад довольно быстро, прерывая мои мысленные тирады.       –Доброй ночи, мисс Харрис. Меня зовут Рэй Бентли, я ваш лечащий врач. Как вы себя чувствуете?       –Всё тело ломит.       –А как ваша нога? – я прислушась к себе, пытаясь сконцентрироваться на ощущениях.       –Практически не чувствую её, – я испуганно попыталась пошевелить хотя бы пальцем, но безуспешно.       –Мы вкололи вам обезболевающее, так что это нормально. Сейчас необходимо..       –Что с ногой? – перебила я врача, глядя на него из под нахмуренных бровей. На самом деле было очень страшно. Дурное предчувствие сжало горло в тиски. Я всегда чувствовала, что с ногой не всё в порядке, и сейчас услышать что-то утешительное даже не надеялась. Наверняка всё из-за прошлой травмы..       –Давайте вы сейчас поспите, а завтра мы всё обсудим? Сейчас это всё бесполезно.       Я хотела возмутиться и поспорить с этим заявлением, но Александр сжал мою ладонь, незаметно кивая мне, как бы с просьбой согласиться. Я плотно сжала губы, раздумывая. Мне определённо не хочется ждать целую ночь, гадая что же всё таки со мной. Я уже хотела попросить рассказать всё сейчас, но встретилась глазами с Алексом. Он выглядел таким уставшим, что казалось он вот вот уснёт. Чёрт, он ведь наверняка сидел со мной всё это время и ему вероятно хочется наконец-то спокойно отдохнуть, не волнуясь обо мне.       –Ладно, – я кивнула, и Нильсен благодарно улыбнулся.       –Сейчас ложитесь спать, не делайте резких телодвижений. И вообще старайтесь поменьше двигаться. Хотя, вероятно, вы и не сможете этого. В общем утром навещу вас, спокойной ночи, мисс Харрис.       –Мне же можно остаться? – влез в разговор Алекс, легонько поглаживая мою ладонь большим пальцем.       –Конечно, если желаете, – он кивнул и удалился из палаты, тихонько прикрывая за собой дверь.       Я посмотрела на Александра, который снова собрался сесть в кресло. Укол непонятной и неуместной вины больно кольнул сердце, заставляя его сжаться.       –Может, ляжешь со мной? Всё равно кровать огромная, а ты и так уже отлежал себе всё, что можно в этом кресле, – я постаралась улыбнуться и приглашающе указала глазами на место рядом. Алекс скептически оглядел меня, поджимая губы.       –Тебе лучше поспать одной, вдруг я случайно как-то зажму тебя, или лягу на руку, или ещё что-нибудь. За меня не волнуйся, я в порядке. Лучше о себе побеспокойся.       –Алекс, пожалуйста, –я почувствовала, что слезы наварачиваются на глаза. Я и сама не знала от чего, наверное, просто усталость сказалась на моём состоянии, но вдруг стало так грустно и одиноко, что все мои эмоции вылились в слёзы. Хотя я до сих пор плохо понимаю, что случилось, ясно одно – хороших новостей не будет. И Александр сейчас единственный человек, который может поддержать меня и хоть как-то помочь. Мне просто нужно, чтобы он меня обнял и сказал, что всё будет хорошо.       Нильсен поджал губы, хмуро оглядывая меня и устало выдыхая.       –Хорошо. Если будет некомфортно, то говори, поняла? – я киваю, и он немного подвигает меня к стене, потому что сама я сейчас даже на такое простое действие не способна. Алекс ложится рядом, осторожно обнимает меня, выдыхая в макушку. Я облегчённо прикрываю глаза. Как же хорошо. Если он только будет рядом, то я точно справлюсь. Хочу обнять моего мужчину, но острая боль меня останавливает, и я со стоном замираю.       –Тише, не двигайся, – шёпот Александра раздался над самым ухом, и я почувствовала, как всё тело покрывается мурашками, – Умничка. Спи, котёнок.       Уснула я действительно быстро. Усталость одолела меня практически моментально, и глаза сами закрылись. Нильсен ещё долго ворочался, не мог найти себе место и постоянно проверял меня. Уснул он, кажется, только под утро.

***

      Пробуждение вышло не очень гладким. Мне хотелось чуть ли не плакать от боли. Я тихо простонала, закусывая губу и зажмурилась. Алекс, который находился в полуспящем состоянии сразу же подскочил, оглядывая меня.       –Я сейчас позову врача, котёнок, не двигайся и не волнуйся, я быстро, – я даже не успела возразить, как от него и след простыл.       Нильсен вместе с доктором вернулся быстро, и мистер Бэнтли сразу принялся узнавать о моём самочувствии, сверяясь со своими бумагами и собирая некоторые показания.       –Мисс Харрис, у вас были какие-то травмы на ногу ранее? В вашей медицинской карте есть несколько упоминаний на жалобы, касаемые стопы, – мужчина выжидающе уставился на меня, прикрывая увесистую папку.       –Эм..да. Пару лет назад перелом, – я сглотнула вязкую слюну, настраиваясь на то, что мне предстоит услышать.       –Вы неудачно приземлились с прыжка на льду, в следствие чего упали. Очень неудачно вышло. Я изучил ваши рентгеновские снимки и личные показания, и вот какой вывод могу сделать: кость неправильно сраслась из-за плохо установленных ранее спиц. У вас множественный перелом плодевидной кости, она раздроблена на мелкие кусочки и не подлежит восстановлению. Вторая нога тоже сломана, это усталостный перелом. Всю нагрузку вы перенесли на неё, поэтому кость не выдержала. На снимках этого не видно достаточно хорошо, потому что не всякое оборудование способно видеть такие дефекты, как мелкие кусочки кости. С момента первой травмы нога не была вылечена до конца, так что всё это время вы испытывали дискомфорт, а тренировки только усугубляли положение. Лечение тут только одно: операция, причём срочная. У нас такие делают, мы с вами позже обсудим детали. Что касается остальных повреждений после падения: считайте, что отделались лёгким испугом. Там ничего серьёзного нет, – мистер Бэнтли притих, ожидая вопросов, которых впрочем не последовало, – Я понимаю, что вам необходимо время, чтобы немного обдумать всё, что я сейчас вас сказал. Тогда обсудим всё немного позже. И да, мисс Харрис, не знаю, думали вы продолжать свою спортивную карьеру или нет, но в любом случае советую вам забыть об этом, – он кивнул и удалился.       Я уставилась в одну точку в стене и прикусила губу чуть ли не до крови. Это помогало держаться в реальности. Осознание слов врача медленно начало усваиваться. Я почти год тренировалась со сломанной ногой. Сначала с одной, а потом с обеими.       Александр, видимо, уже не впервые слышит диагноз. Я не вижу на его лице удивления, только глубокое сострадание. Он нежно взял меня за руку, разглядывая пальцы.       –Ты как? Даже не представляю, что ты сейчас чувствуешь.       Такой невинный вопрос, но в моей душе поднялась такая волна гнева, что мне еле удалось побороть её. Я сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Он ведь просто хочет помочь мне.       –Я..не знаю.       –Хочешь побыть одна?       –Да.       Нильсен понимающе кивнул, сжимая губы в тонкую полоску.       –Я всегда рядом, – прошептал он, упираясь лбом в сгиб шеи, а затем быстро поднялся с кровати и не оглядываясь вышел из палаты.

***

      Мысли лихорадочно крутились в голове, сменяя друг друга с бешеной скоростью. Я знала, что со спортом придётся завязать, но всё равно больно. Эта такая важная часть моей жизни, которой я посвятила всю себя. Весь свой осознанный возраст я провела на льду, который теперь мне чуть ли не ненавистен. Фигурное катание принесло мне столько боли... А ещё и поломанные конечности. После пробуждения я почти всё вспомнила. Моё падение ярко вертелось перед глазами, и я переживала этот момент снова и снова, будто впервые. Страшно и жутко больно.       Боже, чем я вообще думала?! Я ведь прекрасно знала, что чем-то подобным всё и кончится! Но нет, уперлась в свои Олимпийские игры и что теперь? Нужна мне эта медаль? Разве стоила она того? Сейчас это уже не имеет никакого значения, когда я лежу на больничной койке и едва могу пошевелиться.       Хороших моментов тоже было много. Но вспоминать их не было ни сил, ни желания.       Дверь отворилась, прерывая мои терзания и в палату заглянула Аннет. Быстро она приехала ко мне.       –Можно?       –Ты же уже вошла, – я слабо улыбнулась, и тётя расслабленно выдохнула и прошла, присаживаясь на кресло, где недавно сидел Алекс. Она засунула руку в сумку, вынимая оттуда что-то и протянула мне. Я не сразу разглядела, что Аннет держит, но когда всё же поняла, то всё моё нутро взбунтовалось на эту вещь.       –Я тут принесла тебе медаль, – она положила её на тумбочку рядом, – Ты её заслужила. Поздравляю с победой, моя умничка.       –Забери, – тётя непонимающе выгнула бровь, – Смотреть противно. Какое мне дело до медали, когда я даже встать не в состоянии?       –Агата, ты ведь так упорно трудилась ради неё. Эта победа – твоя мечта. И несмотря на то, что обстоятельства сложились таким образом, ты должна с достоинством принять все удары судьбы. И с гордостью носить свою заслуженную медаль.       –Раньше, может, и мечтала о ней, но сейчас понимаю, что это того не стоило, – не знаю говорили это мои эмоции или я правда так считала, но это то, что сейчас крутилось в моей голове. Может, потом я и пожалею об этих словах, но сейчас мне всё равно.       –Как ты себя чувствуешь? – Аннет сделала вид, что не услышала мою последнюю реплику и перевела тему. Почему я не удивлена?       –Ужасно. Ты говорила с врачами? Какие прогнозы?       –Говорила. Постараются сделать всё в лучшем виде, конечно же, но операция сложная. Если всё пройдёт хорошо, то твоя нога будет как новая.       –А если плохо?       –Будешь хромать. Но не надо настраиваться на негатив, – тётушка заботливо убрала волосы с моего лица, – Всё будет хорошо. Александр так за тебя волновался, ни на секунду не отходил, – впервые за сегодня я искренне улыбнулась, – Он хороший мальчик, так что если тебе нужны были эти слова от меня, то знай, что я так считаю. А на льду как хорош! Глаз не оторвать. Они кстати золото взяли. Молодцы, – я отвела взгляд в сторону, хмурясь. Нужно обязательно его поздравить, – Ты чего задумалась?       –Да ничего, всё хорошо, тётушка. Фредерик тоже прилетел? – а что, тётя думала, что только она может тему переводить?       –С чего это? – она удивлённо на меня покосилась, выгибая бровь. Бр-р, даже неловко как-то.       –Ну..я думала, вы.. Вместе?       –Нет, милая. Мы просто..работаем вместе, – Аннет грустно улыбнулась, – Я кстати принесла тебе вкусняшки и одежду на первое время. Оставлю в тумбочке.       Она быстро разложила вещи по местам, попутно рассказывая что и где лежит, но я ничего не запомнила, поэтому просто стала с ней говорить обо всём на свете.       –В общем время посещения скоро кончается, так что я побегу. Если что, звони. И не волнуйся, моя хорошая, как только получится мы сразу уедем домой, – она чмокнула меня в лоб и убежала, отвечая на какой-то звонок. Я вздохнула и повернув голову наткнулась глазами на медаль. Оставила всё таки.       Отвернувшись, я попыталась уснуть, прогоняя навязчивые мысли, что не переставали лезть в голову.

***

      На следующий же день была назначена операция. Мистер Бэнтли заверил, что ждать нельзя. За ночь у меня хватило времени, чтобы морально подготовиться к любому исходу. Тётя заверила, что мои врачи – лучшие из лучших и всё будет проходить под строгии контролем.       Когда за мной привезли носилку, чтобы доставить до операционной я почувствовала страх. А если я не проснусь? Или что-то пойдёт не так? Но выбора нет.       Я в последний раз посмотрела на тётю и Алекса, которые хоть и стрались выглядеть спокойными при мне, всё равно жутко волновались. Это угадывалось в резких и нервных движениях, которые выдавали их с потрохами.       Аннет шепнула на ухо несколько подбадривающих слов, а Нильсен передал все, что у него на душе через прикосновение, и я почувствовала выступившую влагу на глазах. Они будто со мной прощаются.       Врач - анастезиолог зашёл в мою палату, что означало одно – пора. Пока меня катили в операционную я пялилась в белый потолок, погрузившись в себя. А потом всё, как в тумане: на меня надевают маску, я вдыхаю наркоз и не успеваю досчитать до десяти, как засыпаю.

***

      Глаза открывались медленно и неохотно. Я несколько раз просыпалась на пару минут, бормоча несвязный бред, а затем снова засыпала.       Перед глазами мелькали лица, которые я не узнавала, а в ушах звенели звуки, которые я не разбирала. В горле было так сухо, что не было сил издать даже звук, а в голове была каша и ни единой мысли. Веки опять сомкнулись, и я снова погрузилась в сон.       Следующее моё пробуждение оказалось куда приятнее. Я уже могла связно думать. И я жива, это, определённо, плюс. На прикроватной тумбочке стояло несколько больших букетов цветов, чей аромат окутал всё помещение. Я глубоко вдохнула, в наслаждении прикрывая глаза. Потянулась к бутонам, проводя кончиками пальцев по нежным лепесткам и наткнулась на записку:

"К сожалению, нас не пустили тебя посетить, поэтому отправляем тебе этот букет и надеемся, что он поднимет твоё настроение.

Мы с тобой, хоть и мысленно :)

Твоя команда и тренерский штаб. "

      Я улыбнулась, откладывая листок и попыталась немного подняться и хотя бы одним глазком глянуть на ноги. И мне удалось, только вот ничего понять не получилось: они были перебинтованы так, что я не увидела чего-то, что могло бы подсказать мне как всё прошло.       Дверь отворилась и на пороге показался Александр, тоже с цветами. Он аккуратно поставил их в вазу и сел рядом.       –Очнулась, – Нильсен улыбнулся, – Я отходил буквально на несколько минут, воду набирал.       –Как всё прошло? И где тётя?       –Операция прошла успешно. А твоя тётя подъедет немного позже, ей пришлось отлучиться по делам, – я обиженно скосила глаза, фыркнув, – Агата, не злись на неё. Она просидела тут пять часов.       –А сколько меня оперировали?       –Семь. Врач сегодня к тебе не зайдёт, если у тебя нет жалоб. Нет же? – я отрицательно мотнула головой, – Тебе нужно отдыхать.       –Последние два дня я только и делаю, что отдыхаю, – Александр ухмыльнулся.       –Тогда давай поговорим и заставим работать твой мозг. Ну знаешь, светские беседы все дела.       –Фу, меня сейчас стошнит от этого, – мы улыбнулись друг другу.       –Я хотел спросить тебя кое о чём, – я вопросительно посмотрела на него, – Когда мы в последний раз занимались сексом, я заметил у тебя татуировку под грудью. Она что-то означает? – я закусила щеку изнутри. Под сердцем у меня и правда есть маленькая белая татуировка.       –Означает. Я не знаю, слышал ты это или нет, но у меня был старший брат, и мы были очень близки. Он...умер, так что это что-то вроде памяти. Татуировка дарит мне чувство, будто он всегда рядом со мной, в сердце, понимаешь? Я знаю, что дело совсем не в тату, просто я хотела оставить его с собой навсегда. А солнце я выбрала потому, что у меня такая ассоциация с Джимом. Он был очень светлый человек.       –Прости, что спросил.       Я немного грустно улыбнулась.       –Я хотела тебе рассказать. Так что не переживай, ты меня не обидел.       –Хорошо, – мы немного помолчали, и он снова заговорил, – Помнишь, я обещал тебе, что мы полетим отдыхать? – я выгнула бровь, не понимая, почему Алекс спрашивает, но всё же кивнула, – Как только разрешат, я сразу увезу тебя подальше от всего этого. Будем валяться на солнце, греть бока и тоннами поедать мороженое, – я слушала его, впитывая каждое слово и мысленно переносясь на солнечный берег.       –Было бы здорово, – мы улыбнулись.       –Ты только не болей, хорошо? Залатают тебе твои ноги и будешь бегать быстрее всех. Мне больно смотреть как ты мучаешься.       Я всхлипнула и наконец дала волю слезам. Александр понимающе обнял меня, осторожно прижимая к себе и поглаживая по спине. Он молчал, и эта его молчаливая поддержка была для меня важнее любых слов. Слезы всё катились по щекам, оставляя за собой солёные дорожки, а на душе постепенно становилось легче. Я выдохнула, прижимаясь щекой к его груди и слушая бешеное биение его сердца. Это успокаивало. Ещё через несколько минут в такой позе я почувствовала, как глаза снова слипаются и провалилась в сон.