Я не буду копать!

      Конец июля. Но становится лишь жарче. И именно в такую жару троицу повезли на дачу. Лука был рад, ведь там он вместе с соседскими мальчишками устраивали гонки. Марфа тоже не против. Ведь там можно, помимо скучной работы в саду и огороде, залезть на чердак с огромным количеством книг. А вот Герман... Он ненавидит дачу и всё, что с ней связано.       И вот, они в огороде, в шортах и майках, вместе с родителями окучивают картошку. Потом нужно прополоть ещё какие-то гряди и потом что-то полить. Герман ужас как не доволен. Пот залил его лицо, поэтому пряди приклеились ко лбу. Очки тоже уже не самые чистые. –Аааа!!!– возмущался он,– Когда уже закончим?! –Много ещё,– уклончиво отвечал его отец, дядя Лёша.       И Герман, недовольно вздыхая, продолжал работать. Хоть сил у него не оставалось и очень хотелось упасть на землю и уснуть. Но взрослые уж точно не отпустят его с огорода, пока план на сегодня не будет выполнен.       Рядом с Германом работали Лука и Марфа. И они чувствовали себя лучше, чем их друг. Лука так вообще песни горланил, чтобы от работы никто не помер. А-ля радио.       Брюнет, полностью погрязший в грязи, мысленно успокаивал себя, что уже вечер и скоро их, детей, отпустят. А с другоц стороны, завтра начнётся та же песня: встаём, завтракаем и в айда в огород.       Наконец мучения закончились. И все трое ввалились в спальню. Тут нужно уточнить, что дача расчитана на все три семьи. По комнате взрослым, одну комнату Луке и Герману и кровать на чердаке для Марфы. Но сейчас троица лежала на ковре в комнате мальчишек и просто отдыхала. Ни ноги, ни руки не слушались. Хотя бы помыться сил хватило. –Ну всё, завтра уже меньше работы будет,– приободряюще сказала Марфа. –Я не буду копать!– возмутился Герман. –Не копать, а окучивать и пропалывать,– поправил Лука. –Без разницы,– устало выдохнул брюнет.       И в комнате стало тихо. Ребята хотели спать. Поэтому полежав ещё минут десять, разошлись.       Герман, повернувшись лицом к стене, быстро уснул. А Лука при свете лампы, которая висела рядом с кроватью, дорисовывал пейзаж. На бумаге был виден лес и уходящее за него красное солнце. Были берёзы, ели и осины. И ещё много-много разных деревьев. Была трава,местами зелёная, местами жёлтая. Вон, на опушке виднелся пенёк. Но даже эту замечательную картину светловолосый закончить не успел. Он быстро уснул.       Утром, часов в 11, детей разбудили. И повели завтракать. Герман, всё ещё сонный, положил голову на стол в ожидании своей порции. Марфа тоже ещё спала, подперев щёки руками. Только Лука был бодр и полон сил.       А после завтрака опять в огород. Троице сказали прополоть грядку. Уж с чем эта грядка детям былл всё равно, главное- прополоть. Ведь после этого им разрешат идти на все четыре стороны.       Поэтому стимул работать был у всех. Даже недовольный Герман делал всё быстро. Руки, конечно, запачкались. Поэтому, если очки и спадали с носа, приходилось поправлять локтем.       Лука полностью заморал папину старую тельняшку. Зато шорты остались целы, почти чистые. Марфа же запачкала колени. Одежда у неё была всегда в парадном виде. Белая майка и джинсовые шорты, расшитые вручную возде карманов цветочками. Герман же, в чёрных закатанных бриджах и серой майке, был весь в земле.       Зато, отработав своё и переодевшись, все были свободны. Лука побежал на гонки, прихватив скейт. Марфа продолжила копаться в полюбившейся библиотеке. Герман же учил новую песню на укулеле, тихонько пропевая слова.       Они на даче были семь жарких, июльских дней. Но все очень и очень хотели домой.