Пренеприятнейшее известие

«В сто сорок солнц закат пылал, В июль катилось лето, Была жара, жара плыла, На даче было это...»

— Владимир Маяковский «Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче»

***

Сей день начинался ужасно обыденно. Ромео читал кое-что, чьё название начинается на К, а заканчивается на -ничка; Вару тихо-мирно играл в приставку (о Боги, он просто сидел и никого не злил!); Пик... С ним все было ясно. Сидел рядом с Вару и играл с ним в приставку. Что же до Феликса, Зонтика и Куромаку, то у них была своя тусовка. Куромаку ругал господина Феликса за то, что тот испортил его карманную рацию, — потому, что тот забыл ее вытащить из кармана штанов и постирал их, — а месье Зонтика за то, что тот не остановил этого желтого негодяя. Странно, что Вару в это не встревал. Видать, ему своя шкура была очень дорога, нарываться на люля Куромаку никому не хотелось. Словом, обычный день клонов. Все время что-то происходило, и если зачинщиком хаоса являлся не Вару, то на его место обязательно встанет кто-то другой. Единственные вменяемые люди в этом доме были, пожалуй, бубновые. Заметили? Я их даже не упомянула ранее. Все по канону, про бубновых снова все забыли. Данте просто сидел в своей комнате и смотрел аниме, а Габриэль разлегся рядом с ним. Они, конечно, слышали разборки и ругань Феликса с Куромаку (Зонтик просто молча все выслушивал), но оба прекрасно понимали, что идти сейчас и разнимать их — пустая трата времени. Так бы и продолжался унылый и обыденный для клонов день, если бы не Федор. Он резко распахнул дверь в гостиную, где собралась его основная клоновая орда, и заявил: — Господа клоны, прошу внимания! Федор хлопнул в ладоши, заставляя затихнуть не только гул в гостиной, но и крики Феликса с Куромаку. Из той комнаты сразу же выбежал заплаканный Зонтик и на скорости врезался в создателя. — Федор! Хорошо, что ты здесь, у нас тут... — Зонтик осекся, когда руки Федора несильно сжали его плечи и оттолкнули. — Зонтик, ты сначала послушай, что я скажу, будь так любезен, — сухо произнес Федор с ноткой недовольства. Строгий взгляд устремлялся прямо на мокрые глаза трефового, от чего у того только усилился поток слез. — Д-да, прости, пожалуйста... — только и смог вымолвить Зонтик, а затем быстро отошёл от создателя на дрожащих ногах и сел на мягкий подлокотник дивана. — Тц, нюня такой нюня, — прицыкнул Вару, закатив глаза. Потом из той же комнаты вышли недовольные Феликс и Куромаку, однако, завидев создателя, червовый тут же приободрился. — О-о! Создатель! Послушай, у нас тут случилось такое..! — Потом выслушаю ваши проблемы, — перебил Федор. Теперь его суровый взгляд направлялся на тех двоих, — позовите бубновых, у меня важное объявление. Феликс, конечно, несколько опешил от такого к нему обращения, но перечить Федору не стал. И вот, наконец, все в сборе. Теперь уже Федор заметно смягчился и, наконец, начал свою речь: — Так вот, господа хорошие, лето уже здесь, буквально таки стучится в нашу дверь, а мы так ничего и не сделали. А раз наступило лето, то что это значит..? — Федор бодро начал свою речь и закончил ее с интонацией, подразумевающей ее продолжить уже клонам. — Солнышко! Тепло, позитив! Вкусное мороженое и молочные коктейли! — радостно выкрикнул Феликс. — Спокойствие, тихий парк и пение птиц, — робко проговорил Зонтик. — Дзен, собственное умиротворение, энергия Дао и полная гармония со своими Ид и Суперэго, — певуче и с некоторым придыханием произнёс Данте. — Пыль, мошки, осы, комары, потные люди, душные электрички и невыносимая жара, — произнесли разом Вару, Пик и Куромаку, каждый со своей интонацией. — Чтож, те трое были ближе всех, — подытожил Федор эту мысль, а затем продолжил свою старую, — так вот, такой казус, друзья мои. Лето началось, территория на нашем загородном участке огромная, а значит что? Федор вновь пожелал, чтобы его мысль закончили за него. Он посмотрел на Вару, желая, чтобы это сделал именно он. Но тот лишь непонимающе похлопал глазами и развел руки в стороны. — И... Что? Поняв, что сами клоны не догадаются, Федор заявил: — Мы едем на дачу сажать картоху! Возражения не принимаются! У всех просто челюсть отвисла. У Пика аж волосы встали дыбом. Кажется, все уже предвкушали это сладостное амбре страданий и непрерывной работы под солнцепёком. Только Габриэль ничего, как обычно, не понимал. — А что такое дача?