Глава-2 Перекрестки судеб

Выходя на улицу, я почувствовал, как на мои плечи опускается тяжесть предстоящего пути. Размеренным шагом, я направился к казармам, но на полпути решил изменить свой путь и, вместо прямолинейного маршрута, прошёл сквозь сердце крепости. Проходя торговые площадки, в сознании начали всплывать имена и лица тех, кто мог бы составить основу моей команды. Эти солдаты, которые уже проявили свои способности на поле боя, оставили заметный след в моей памяти. Я знал, что мой выбор должен быть обдуманным, потому что от каждого из них может зависеть исход миссии. Мои ноги невольно привели меня в Библиотеку Крепости Эвитерн. Само здание было массивным, состоящим из камня, с высокими крышами и маленькими окнами, через которые просачивался дневной свет. Вход украшался простыми, но элегантными украшениями, говорящими о важности места, а толстые двери открывали в мир знаний и истории. На стенах были выгравированы имена великих учёных ещё той эпохи, когда люди покоряли космос. Потолок был высоким, а широкие залы насчитывали ряды деревянных полок с тяжёлыми книгами. В центре помещения находились большие столы для чтения и изучения текстов. Там всегда царила тишина, которую иногда нарушал только звук перелистывания страниц или тихий шёпот читающих. Войдя в библиотеку, я остановился на мгновение, позволяя атмосфере знаний и старых текстов обволакивать меня. Мой взгляд беспрестанно сканировал помещение и почти сразу же застыл на узнаваемом силуэте человека, погружённого в мир свитков и книг. Это был Уильям Грейн, один из самых уважаемых медиков крепости Эвитерн. Я медленно подошёл к нему, с каждым шагом осторожно выбирая свои слова. — Уильям Грейн, поздравляю с недавним повышением, — начал я, дожидаясь, когда он оторвёт свой взгляд от страниц перед ним. Как только он это сделал, в его глазах отразилось удивление и уважение. Тут же он вскочил с места и соединил кончики пальцев обеих рук, точно перед сердцем, создавая молитвенный жест, и затем, перекрестив руки перед грудью, образовал жест, напоминающий букву Х. Одобрительно кивнув, я продолжил: — Позволь мне выразить своё восхищение твоей самоотверженной службой. Твои навыки и умения в медицине - одни из самых лучших в крепости. Уильям смотрел на меня неподвижно из-под прищуренных век, пытаясь разгадать цель моего внезапного появления и официального тона. Он скромно ответил, руки всё ещё оставались в знаке "Х": — Благодарю вас, генерал Янсин. Для меня большая честь служить крепости и видеть, что мои усилия не остаются без внимания. Чем я могу вам помочь сегодня? Я сделал шаг вперёд. — Я собираю отряд для предстоящего задания, и мне бы пригодились твои навыки и опыт. Уильям, тщательно обдумывая мои слова, опустил руки и сел обратно. Его глаза устремились к книге, что была перед ним, но я заметил, как он осторожно перевёл взгляд вдаль, углубляясь в размышления. — Вы слишком сильно меня хвалите. Могу ли я подумать над вашим предложением и ответить позже? Я кивнул, понимая, что решение Уильяма требует времени и не может быть принято поспешно. *** Покинув тихую уединённость библиотеки, Янсин Край снова вышел на торговый квартал Крепости Эвитерн, где жизнь кипела в разгаре. Здесь он стал свидетелем того, как с лёгкой улыбкой на лице торговцы предлагали свои товары, а звон монет и громкие переговоры наполняли воздух. Взгляд Янсина быстро нашёл знакомую фигуру среди толпы — Рены, воительницы, известной своими необычными подвигами благодаря своему прозорливому уму. Она стояла рядом со стойкой местного оружейника, оценивая качество новых партий кинжалов. — Рен! — громко позвал Янсин. Когда Рена повернулась к нему, её лицо расцвело улыбкой при виде товарища. — Янсин, какое неожиданное удовольствие видеть тебя на свободе! Я-то думала, тебя казнят за твоё безграмотное командование, — не сглаживая углов, выпалила как на духу свои мысли Рена, с интересом подходя к нему ближе. От услышанных слов Янсин запнулся и остановился. Слова давней подруги были острее любых взглядов прохожих. Несмотря на свои тяжёлые слова, Рена приобняла Янсина и похлопала по спине друга. — Я знаю, зачем ты пришёл сюда. Я всегда готова протянуть тебе руку помощи, и если ты считаешь, что мои навыки пригодятся, то мой ответ — да. Нам стоит обсудить это за бокалом вина, где гул торговли не будет нам мешать. С этими словами они отправились в "Зал Зверя", чтобы там, в тишине и за кружкой местного вина, обговорить детали миссии и возможное участие Рены в них. Вход в "Зал Зверя" украшал величественный арочный вход, увенчанный позолоченным изображением мифического зверя — дракона, изображённого в полёте, с развевающимися мощными крыльями и грозным взглядом, что ещё больше добавляло привлекательности этому месту; золочёные чешуйки переливались на солнце. Внутри интерьер излучал тепло благодаря глубоким деревянным оттенкам и мягкому свету, пробивающемуся через витражи, создавая игру света и тени на полированных деревянных панелях. Стены зала были украшены драгоценными гобеленами и портретами известных личностей в истории крепости. Люстры из кованого железа и хрусталя висели с потолка, восхитительно распределяя свет по уютной обстановке. Столы из настоящего дуба и кресла с мягкими подушками создавали комфортабельное пространство для бесед. В глубине "Зала Зверя" Янсин углядел фигуру, казавшуюся размытой и одинокой — это был Грегар, старый товарищ и учитель по оружию, со взглядом, погружённым в глубины несмолкаемой боли. Обстановка в один миг стала напряжённой, и в воздухе повисло ощущение грядущей бури. С сожалением в сердце, Янсин подошёл к столу Грегара. В глазах Грегара читалось обвинение, а на столе перед ним стояла дюжина пустых кружек. — Я не думал, что увижу тебя здесь, Янсин, — произнёс Грегар грубо, в его глазах читалась обида и гнев. Янсин, стоявший прямо и твёрдо, ответил с достоинством: — Грегар, ни одна минута не проходит, чтобы я не думал о том страшном дне. — Он пошёл за тобой, веря в правильность твоего приказа, и что получил? Вечный покой под холодной землёй. Янсин принял каждое слово, каждый укор, как удар кинжала. — Я несу ответственность, — отвечал он тихо, но решительно. — Я хотел бы всё исправить, но не могу вернуться в тот день и изменить свой приказ. Но я знаю точно ни в кружке, ни в мече нет исцеления для нас с тобой. Грегар стоял, взгляд его был похож на кремень в огне . Янсин знал, что следующие мгновения окажутся решающими. — Ты не знаешь, что значит эта боль, Янсин! — взрывается Грегар, его слова были меткими, острыми. — Ты даже не можешь представить! Ведь у тебя нет семьи; ты безродный. И прежде, чем Янсин успел ответить, слова сменились действием: Грегар бросил кулак в сторону Янсина. Удар достиг своей цели, и только выдержка Янсина позволила ему остаться стоя. Голова его отклонилась назад, а на губе выступила кровь. В этот момент вмешалась Рен, которая наблюдала эту сцену со стороны. Её реакция была мгновенной: смело она встала между двумя мужчинами и посмотрела прямо в глаза Грегару. — Хватит! — её голос был тверд и решителен, несмотря на её кажущуюся хрупкость. — Твой гнев не вернёт его, если стража увидит, что ты поднял руку на генерала, то тебя лишат звания и отправят на каторгу, и всю последующую жизнь ты проведешь там. Скажи, этого бы хотел твой брат? Её слова на мгновение охладили Грегара; он долгие минуты смотрел на неё, после чего глубоко вздохнул, его кулак ещё дрожал. Янсин, выплюнув зуб на ладонь, кивнул в знак признательности Рен; её наличие предотвратило худшее. Напряжение понемногу спало; гробовая тишина только подчеркивала тяжесть момента в "Зале Зверя". — Если хочешь отомстить мне за брата, то иди со мной на задание. Как только я выполню поставленную передо мной цель, я обещаю тебе — мы устроим дуэль жизни. Глаза Грегара засверкали дьявольским огнём; он понимал, что дуэль, возможно, сможет ему унять разрывающую изнутри боль. — Хорошо, генерал Янсин. Я присоединюсь к миссии. Рена же, ставшая свидетелем их обещанной запрещённой в крепости дуэли, была недовольна принятым решением Янсина. *** После событий в "Зале Зверя", ближе к прохладному вечеру, Янсин Край отправился в место, где огонь встречается со сталью — в кузницу, которой руководит семья Строн. Войдя внутрь кузницы, он сразу же привлек внимание мастеров-кузнецов. На его появление отреагировал глава семейства, широкоплечий мужчина с лицом, исписанным морщинами годов напряженного труда и серьезности; вместо правой ноги и левой руки у него были протезы. Это был глава семьи Стронов. — Генерал Янсин Край, твой визит редко предвещает спокойствие. Зачем ты здесь? — мужчина встретил его с явным недовольством, и его голос был грубым. — Мистер Строн, мне нужна ваша дочь Лия, — начал Янсин, чьё почтение перед этим мужчиной было столь же непоколебимым, как и его намерения. — Дело, которое предстоит, важное, и её умения могут оказаться решающими. Строн засунул руки в широкий фартук, загрязненный следами железной пыли и пепла: — Моя дочь не является пешкой для ваших игр, Янсин. Она — залог нашего светлого будущего всей семьи. В этот момент рядом появилась фигура Лии, чьи глаза следили за обменом слов между мужчинами. Она стала рядом с отцом, решительная и невозмутимая. — Отец, если генерал Янсин пришёл ко мне, значит дело это должно быть важное, — её голос был холоден и твёрд, и в нём читалась недюжинная сила духа. — Я вправе решать, идти мне или нет. — Не в этот раз, Лия! Я не потеряю ещё одного ребёнка из-за капризов вельмож, — возразил её отец, и его голос заглушил бы даже огромные кузнечные молоты. — Мистер Строн, я прошу только о возможности поговорить с ней. Боюсь, без её навыков моё предстоящее задание будет обречено на провал. — Какое мне есть дело на твоё задание? Ты совсем недавно потерпел поражение и не смог уберечь своих людей от смерти в простом задании. Как ты сможешь гарантировать безопасность моей дочери? — Мистер Строн, никакие обещания не могут стать гарантией в мире, где смерть — неизбежный компаньон в битве. Но я обещаю вам, что буду защищать Лию, даже ценой своей жизни. Лия взглянула на Янсина, на его беспокойное лицо, смешанное с тяжелыми мыслями, а потом обернулась к отцу, готова встать за то, что считала важным. — Отец, ты сам научил меня быть сильной и использовать свои таланты во благо. Я не могу просто стоять в стороне, когда мои способности необходимы нашей крепости. Мистеру Строн было тяжело слушать слова дочери. Слёзы блестели в его глазах, когда он говорил: — Я не желаю, чтобы моя семья умирала из-за ошибок других, Лия. Я не выдержу ещё одной потери. Девушка сделала шаг вперёд, её твёрдый взгляд не дрогнул. — Я не ищу смерти, отец. Я стремлюсь к тому, чтобы сохран "Я не ищу смерти, отец, я стремлюсь к тому, чтобы сохранять жизни. И я верю в генерала Янсина. Он заслуживает, чтобы мы помогли ему." Тишина висела тяжёлым облаком между ними, пока, наконец, отец Лии не вздохнул, уступая невидимой, но неотразимой силе воли своей дочери. — Ладно. Но помни, Лия, ты не только инженер Строн, ты — единственная, благодаря кому я продолжаю жить в этом прогнившем мире. Лия обняла своего отца. — Я знаю, отец, и я обязательно вернусь живой обратно, — прошептала она. *** После тяжелого разговора с семьей Строн, Янсин отправился за тем, кого в городе презирали больше всего: Ариксом Холденом, человеком, бежавшим с поля битвы, бросившим своих товарищей на съедение погасшим. Арикс жил на темной стороне города, где улицы сужались, здания нависали грозно, а тени простиралась длинно. Последние годы он скрывался в трущобах, прячась от презрительных взглядов среди обветшалых домов. Трущобы Эвитерна были пропитаны запахами отходов. Встречая прохожих, Янсин ни на миг не сбавил шаг, пока не нашёл разрушенный домок, где по слухам последние годы провёл Арикс. Лицо Арикса осталось неподвижным, даже тогда, когда он узнал мужчину, стоящего перед собой. Его взгляд не изменился он всё также выражал пустоту, как и многие дни до этого, когда он встречал взгляд Янсина с отсутствующей, почти пустой мимикой — в них сияло безразличие к миру, который давно отверг его, как он отверг его. — Заблудились, господин Янсин? — его голос был тусклым и лишённым жизни. — Или Крепость стала настолько отчаянной, что ищет помощи у 'предателей'? Янсин не отступил перед его сарказмом, видя в нём скрытую боль и стыд — Арикс, я пришёл за твоим опытом, ты — последний выживший из Серого Очага. Арикс поднялся с земли, в его движениях проявился какой-то оттенок резкости. — Живой или мёртвый. Янсин Край, я не могу быть вам полезен, я — живой труп, а мои воспоминания о прошлом утеряны навсегда, и я не намерен их вспоминать. — Арикс Холден, — начал Янсин медленно, словно взвешивая каждое слово. — Серый Очаг не забыт. Каждому воину предоставлена возможность искупления, несмотря на его преступление. Арикс фыркнул недовольно и отвернулся. — Янсин, ты можешь быть героем Крепости, но я? Я просто тень, которая должна исчезнуть. Оставь меня, и ищи своих героев в других местах. Янсин понял, что измена перед самим собой была куда страшнее, чем любой враг на поле боя. Но он сохранил надежду на то, что сможет достучаться до скрытой в глубине души желание искупить свой проступок. — Выбор сражаться сейчас зависит только от тебя. У тебя есть шанс искупить грехи перед своей семьёй и перед самим собой, — настаивал Янсин. — Я знаю, что такое горечь тех, кто остался в живых. Я должен был погибнуть вместе со своими людьми в тот день, но остался жив. И сейчас крепость Эвитерн нуждается во мне и тебе как никогда. И мы должны сделать выбор: продолжать себя убивать и заниматься самобичеванием или же почтить память умерших товарищей своими делами. И да, Арикс, я верю, что ты сильнее своего страха и способен выстоять там, где другие упадут. Иначе бы ты так не цеплялся за свою жизнь, а давно бы умер, как собака под забором. Арикс медленно поднял голову и посмотрел на Янсина, бремя прошлого никогда не оставит его, но слова Янсина напомнили ему об обязанности солдата. — Я... нужно время подумать, — наконец выдавил из себя Арикс, отвернувшись, чтобы скрыть мерцающую слезу. — Уйди. Если решусь, найду тебя. Янсин обернулся, уходя с тяжёлым сердцем, но сохранив надежду, что Арикс выберет путь искупления и присоединится к ним. *** После встречи с Ариксом, Янсин искал уединения и покоя. Тропинка из трущоб привела его в сад, где свет луны разливался сквозь листву декоративных деревьев, создавая на земле великолепные узоры из света и тени. Там, на каменной лавочке под серебристым светом ночи, Янсин заметил фигуру в военной форме. Это была Оливия Матерн, молодая женщина с ясными и решительными глазами, только что возведённая в звание лейтенанта. Её униформа сияла бледным отблеском при лунном свете, и она казалась совершенно погружённой в мир вокруг себя. Сделав несколько шагов, Янсин произнёс с нескрываемой строгостью в голосе: — Лейтенант Матерн, не ожидал увидеть вас здесь. Нарушение устава не лучший пример для подчинённых. Девушка обернулась, удивлённо встретив его взгляд. Энергично вскочив с лавочки, её форма мгновенно приняла более стройное положение. Мелькнувший на секунду взгляд паники быстро сменился взглядом сосредоточения и уважения к старшему по званию, отдав честь, Оливия стала подбирать слова для оправдания. — Генерал… я… — начала она, явно застигнутая врасплох и пытаясь нащупать нужные слова, которые могли бы оправдать её отсутствие в постели в это время. Её слова были неуверенными и отрывистыми, показывая непривычку к неожиданным обстоятельствам, таким как это. Янсин внимательно смотрел на неё, его взгляд, хоть и жёсткий, обладал подтекстом понимания. В его опыте было место и для строгости, и для сострадания. — Вы должны понимать важность личного примера, лейтенант. Ваши действия могут вдохновить или разочаровать, — продолжал он. — Моё искреннее извинение. Я засиживалась, раздумывая над своими обязанностями. Это не повторится, — голос её звучал более твёрдо, она признавала свою ошибку и была готова исправиться. Янсин, приняв её слова, кивнул, распуская напряжение ситуации и смягчая свой подход. — Хорошо, лейтенант. Убедитесь, что ваши размышления поведут вас в правильном направлении, которое поможет вам и вашему взводу. Несмотря на накопившуюся усталость, путь меня привёл к тренировочным площадкам, где даже под звёздами ещё можно было увидеть следы дневных занятий. Ощущение, что здесь, на этой почве, закаляются настоящие воины, наполнило меня энергией. Помимо площадок, мой маршрут охватывал старые учебные залы, каждый из которых хранил в себе эхо многочисленных уроков мужества и чести. Дойдя до казарм, я замер у дверной ручки, на мгновение задержав свой взгляд на обледенелом стекле, как бы собираясь с силами. Казармы служили не только пристанищем для отдыха, но и напоминанием о том, что покой здесь — это всего лишь короткий перерыв в непрекращающейся рутине тренировок. Для воина Крепости Эвитерн отдых был лишь временным состоянием, необходимым, чтобы сохранить физическую силу. Но даже в эти короткие моменты умиротворения разум солдат оставался во всеоружии, готовый к вызову, к задаче, которая могла возникнуть в любой момент, и к врагу, который может подстерегать за каждым углом. Открыв створку двери казармы, я встретился со спящими воинами. Проходя мимо рядов койко-мест. Перед глазами невольно начали мелькать те воспоминания, о которых я давно уже не вспоминал. Тот день, когда мои руки впервые обхватили рукоять меча, обучение пути меча стало неразделимой частью моей сущности. Я и такие же воспитанники Крепости Эвитерн не знали детских игр; нашей игровой площадкой были тренировочные поля, а игрушками — деревянные мечи и щиты. Стратегии и тактики запечатлелись в мозгу так же глубоко, как и уроки чтения и письма. Я изучал боевые формации, так же, как и поэзию героев — они учили меня предугадывать ход боя, выстраивать ловушки и учиться уступать, чтобы победить. И теперь, когда я стал хранителем и защитником каждого ребёнка, каждого старца, каждого дыхания жизни, что трепетало в пределах Крепости Эвитерн, я должен был доказать, что заслуживаю этого. Мне нужно было доказать им, моим людям, что несмотря на прошлые неудачи я могу их защитить. В конце концов, я нашёл свободное место за столом, где лампа с нежным светом уже была готова к своему ночному дежурству. Передо мной лежал пергамент, в который я добавлял, а потом перечёркивал имена кандидатов для моей команды. Линии и буквы были черновым наброском судеб — их будущее, моё будущее, наше будущее, в этот момент казалось запечатлено в чернилах на пергаменте. Спина и плечи напряглись от натиска невидимой ноши; грудь моя яростно отторгала усталость и зов сна. "Сейчас не время", — повторял я себе. И блажен был тот час, когда я под влиянием рассвета, зная, что впереди ещё столько дел, сдался своему телу и поддался сну, хотя бы на часок, за столом, в казарме Крепости Эвитерн.