Глава 3: Ракрытие тайн и Скандалы

С балкона открывался чудесный вид на небольшой пролесок за домом Авериных. Ночь уже давно вступила в свои права. На землю опустился, стелющийся по траве, туман, отблёскивая капельками росы. Дорога до самого леса будто искрилась тысячами небольших изумрудов. Была тишина, лишь стрекотание сверчков можно было услышать где-то вдалеке и шелест листьев, когда лёгкий прохладный ветер трепал кроны. Все, наконец-то, разошлись по комнатам, шум и гам стих. Даже Алиса, на удивление, быстро заснула. Но самой Софе не спалось. Она долго ворочалась и никак не могла сомкнуть глаз. Считала овец, старалась просто лежать, но не получилось. Она грешила на выпитое кофе перед сном, стараясь не думать о том, что причина её бессонницы была в соседней комнате через стенку. Полтора часа показались вечностью и больше терпеть она не могла. Сев в кровати, она откинула одеяло и опустила ноги на прохладный паркет. Хотелось деться куда-нибудь отсюда, туда, где не будет гудеть голова от мыслей, туда, где не будут изводить навязчивые воспоминания. Живот крутило от тревоги, а к горлу подкатывала тошнота. Была бы её воля, она бы ходила по комнате, как животное в зоопарке — наворачивая круг за кругом в небольшом пространстве, лишь бы успокоиться. Встав, наконец, с кровати, она накинула длинный вязаный кардиган поверх шёлковой ночнушки, обула домашние тапочки и вышла из комнаты, прихватив изрядно потрёпанную пачку сигарет. Приоткрыв межкомнатную дверь, она выскользнула в темноту коридора. Замок тихо щёлкнул, но в тишине этот звук показался запредельно громким. Пройдя на цыпочках к лестнице на первый этаж, спустилась и пришла на кухню. Прикрыв за собой резную деревянную дверь, она, не включая свет, поставила на огонь чайник. Хотелось чего-то согревающего. Сделав себе крепкий чёрный чай без сахара, она взяла кружку в руку и вышла через кухню на веранду. Шла Софа тихо и сосредоточенно, боясь расплескать кипяток. Пялясь на жидкость, которая так и норовила обжечь пальцы, она прошла к столу, не замечая, как за ней наблюдают. — Не спится? — тихий голос раздался совсем рядом. Девушка дёрнулась в испуге, рука дрогнула буквально на секунду, но этого хватило, чтобы обжечься Со стуком она поставила чашку на стол и зашипела сквозь зубы от боли, тряся рукой. — Какого чёрта!? — шёпотом гаркнула девушка, смотря как Виктор подходит к ней. — Извини, я не хотел напугать, — голос его был с шлейфом вины и, почему-то, грусти, — Сильно обожглась? Он взял её ладонь в руку, стряхивая капельки чая. Она тут же выдернула руку и боль вновь резанула в ладони. — Подожди, — прошептал он быстрым шагом направился на кухню. Она села в плетёное кресло, забираясь на него с ногами. Благо, оно было достаточно широким. На кухне зашуршала вода. Мужчина вернулся тем же быстрым шагом с полотенцем в руках, присев перед креслом. — Вот, давай положим на ожог, — он вновь взял её за руку, уже бережнее, и будто бы не заметил недовольного сопения сверху, — Будет меньше болеть. Виктор обмотал ладонь и пальцы мокрым полотенцем и отошел к ограждению веранды, взяв недокуренную сигарету из пепельницы. Софа оглядела его силуэт и только сейчас заметила, что он стоял в одних штанах. Яркий лунный свет мягко ложился на его голые плечи, руки и торс. Обрамлял изгибы мышц, подсвечивал кожу и светлые волосы. Сейчас он казался до жути нереальным, словно во сне. Она перевела взгляд на его лицо и оно показалось ей каким-то грустным и задумчивым. Мужчина затягивался, выпуская дым из приоткрытого рта, облизывал пересохшие губы и выглядел растерянным. Никаких шуток, ухмылок и оборонительной маски. Лишь настоящее нутро, читаемые эмоции на лице уставшего человека. Всё раздражение вмиг испарилось, не хотелось больше ругаться и язвить. Вдали от кучи людей, при которых нужно играть незнакомцев, такой нужды просто не было. На мгновение Софе даже стало совестно, что она так вела себя весь прошедший день. Отхлебнув пару глотков чая, она встала и подошла к нему, закуривая. — Спасибо, — тихо сказала девушка и стряхнула пепел. — Я всегда говорил тебе быть осторожней, с твоей любовью к горячему, — уголок губы дёрнулся в подобии улыбки. Он посмотрел на неё, прямо как тогда. А она вдруг поняла, что ей нечего сказать. Тишина затянулась, но им не хотелось её заполнять пустой болтовнёй. Сигареты тлели, густой дым обволакивал их двоих в эту безветренную ночь, а в пепельнице почти не осталось места. Когда голова стала кружиться от никотина, Софа затушила окурок и решила, что нужно допить чай и вернуться в постель. Отойти далеко ей не дали. Виктор взял её за запястье, заставляя вновь развернуться к нему. Взгляд его был умоляющим. — Я так долго искал тебя, после того как ты исчезла той осенью, — прошептал он, придвигая её к себе ближе, — Ты так неожиданно пропала, даже не сказала ничего. Девушка смутилась, стараясь отодвинуться, и отвернула от него голову, смотря куда-то вдаль, лишь бы не встречаться с ним взглядами. — Я уехала учиться, — ответила она, — В Питер. — Но почему ты не приезжала снова сюда, на лето? — он наклонился к ней ближе, и её окутал запах его одеколона. — У меня не было времени, практика и всё такое, — оправдывалась она, немного помолчав, добавила, — Потом у меня появилась Алиса, а с ней трудно было куда-то уехать. — Я так скучал, старался забыть. Думал, что это всё мимолётное, но когда увидел тебя, понял что ошибся, — прошептал Виктор на грани слышимости и обнял её так крепко, боясь, что она снова исчезнет, — Ты изменилась. Софа замерла, сердце заколотилось с удвоенной силой, стремясь пробить рёбра. Не знала, как поступить: оттолкнуть или обнять в ответ, а ведь так хотелось. Она тоже скучала. Раздумья были не долгими, она решила, что может себе позволить маленькую слабость. Обвив руками его шею, прильнула ближе, запуская холодные трясущиеся пальцы в волосы на затылке мужчины. Раньше они были длиннее. Стало вдруг так легко и спокойно, будто она вернулась на долгие четыре года назад, где ещё не было никаких забот и трудностей, а в груди пылала влюблённость. Хотелось стоять так как можно дольше. Мужчина отстранился, но не выпустил её из объятий, а лишь провёл горячей ладонью по её щеке, стараясь запечатлеть её образ вновь. Она и правда изменилась: отрезала свои длинные волосы, теперь они были ей по плечи, повзрослела. Черты её лица стали острее, в глазах уже не было той искры, лишь усталость. Вся задорность исчезла, или у неё просто не было повода её показывать? — Пожалуйста, дай нам шанс начать всё заново, — просил он. — Это звучит смешно из уст человека, который помолвлен с моей сестрой, — она быстро вернула его с небес на землю, всего лишь одной фразой и выпуталась из объятий. Виктор выглядел так, будто его окатили ледяной водой. Между бровей залегла складка, он нахмурился. В глазах промелькнула тень боли. — Я разорву помолвку, уведу тебя от того, с кем ты сейчас, — он говорил уверенно, словно только что решил это для себя, — Я поговорю с отцом Алисы и заберу вас к себе. Софа как-то грустно рассмеялась, но глаза метали молнии. — Поверь, ты не сможешь поговорить с её отцом, — она сказала это, собираясь уйти, жалея о своей мимолётной слабости. Находясь где-то в своих мыслях, они оба не заметили мелькнувшую тень в проходе кухни.

***

Юля стремительно сбежала к себе в комнату, трясясь от гнева. Она пошла на поиски Виктора, но услышала тихие разговоры с веранды и решила подслушать, а потом и вовсе увидела сестру в объятиях своего жениха. В голове мысли перебивали друг друга, и она едва сдерживалась, чтобы не устроить сцену, перебудив весь дом.

***

Утро встретило жителей дома угрюмыми тучами, дождём и громом. Софа так и не смогла уснуть этой ночью, и теперь, измученная головной болью и усталостью, спускалась на первый этаж позже всех. Все уже успели позавтракать, а отец с матерью и Аресом развлекали Алису в гостиной. Только Виктора с Юлей нигде не было. — Доброе утро, дочь, — сказал Константин Олегович, как только Аверина зашла к ним. — Да уж, доброе, — хмыкнула девушка, вымученно улыбаясь. — Снова не спала? — цокнула мама, поднимаясь с дивана, — Сейчас я заварю тебе травяной сбор, поспишь хотя бы пару часов, всё равно некуда спешить. Женщина ушла на кухню, а со стороны входа в дом послышалась ругань. — Милые бранятся, только тешатся, — хмыкнул мужчина. — Юлька, наверное, опять мозгоклюйством занимается, — девушка пожала плечами. Ночной разговор всё никак не давал покоя. Дверь в дом открылась, ударившись об стену. — Юля, прекрати! —крикнул Виктор. Топот шагов приближался к гостиной. Словно сам тасманский дьявол вселился в юную девушку, Юля зашла в комнату, находя злым взглядом сестру. — Это ты во всём виновата! — крикнула она, указывая на Софу. У той не было никакого желания спорить, да и сил тоже. Она лишь вздохнула, закатывая глаза и решила ничего не отвечать. Голова раскалывалась. Арес, до этого момента сидящий с Алисой, вдруг встал. — Юля, успокойся, пожалуйста, — просил зашедший следом Пчёлкин, — Давай поговорим. — Не о чём мне с тобой разговаривать! — рыкнула ему в сторону рыжеволосая и вновь обратилась к сестре, — Что, сказать нечего? Стыдно тебе вдруг стало? А когда чужого мужа уводила накануне свадьбы, не было стыдно!? — Да заткнись ты, голова болит от твоих криков, — парировала Софа, сжимая переносицу пальцами, — И хватит чушь нести. — Это тебе лучше заткнуться! Обжималась с моим Витей на веранде вчера ночью! — она приближалась к ней, — Что, за три года не смогла себя со спиногрызом пристроить, решила на моём счастье своё построить? Всё мало тебе, шлюха! Аверина даже глазом не моргнула, у неё давно был иммунитет к таким выпадам. — Следи за языком в присутствии моей дочери, Юля, — сказала девушка с нажимом в голосе, стараясь осадить сестру. — А пусть она знает, что у её матери вообще никакой совести не осталось! — не унималась та, — Может запомнит и в подоле не принесёт, как мамашка, непонятно от кого. — Юля, не кричи на маму! — вдруг на защиту встала Алиса, подходя к тёте, и дёргая её за штанину. — Ты вообще не лезь, — фыркнула она, отталкивая девочку. Алиса упала, раздался глухой стук. Затем рычание собаки и тихое хныканье. Хоть у Софы и был иммунитет на оскорбления в свою сторону, но что она не могла стерпеть, так это то, что обижали дочь. — Пап, забери Алису и Ареса, идите к маме, — трясущимся от гнева голосом попросила она. Мужчина поднял на руки внучку, успокаивая, поглаживая ушибленное место, обещая накормить её чем-то сладким, чтобы та сильно не расстраивалась. Добермана и звать не пришлось, он хвостиком увязался за ними, напоследок рыкнув на Юлю. — Тупая сука, — сквозь зубы процедила Софа, стремительно подходя к девушке. Виктор подбежал, стараясь остановить её, но Софа оттолкнула его с силой. И он едва удержался на своих двоих. Разум вмиг отключился, ей завладела всепоглощающая ярость и желание разорвать на куски того, кто причинил боль её ребёнку. Она замахнулась, наотмашь ударив Юлю по лицу. Рука горела и пульсировала от боли, но сейчас это мало волновало. Та расплакалась и старалась отползти подальше, в миг пожалев о том, что только что натворила. Вся её самоуверенность улетучилась. Аверина схватила за волосы упавшую от хлёсткого удара сестру, запрокидывая той голову. И вновь громкий шлепок разлетелся по всей гостиной. — Только попробуй ещё раз задеть Алису, — шипела она, и всю её трясло от злости, — Или как-то взглянуть косо, и я не посмотрю, что ты моя сестра. Я тебя закопаю заживо. Она оттолкнула её, выпрямляясь. — А теперь выметайся отсюда, и надеюсь, что тебе хватит мозгов больше сюда не приезжать. Она выдохнула, переключаясь на мужчину, который стоял чуть поодаль, пытаясь отойти от шока. — Уходи, — приказала она, указывая на выход, — Забирай её и уезжайте. Не знаю что ты ей наговорил, но это твоя вина. — Послушай, я ничего такого ей не говорил, — начал оправдываться он, но ему не дали закончить. — Выметайся! — зло выкрикнула Софа и тут было не с чем спорить. Она присела на край дивана, опираясь локтями на колени и шумно выдохнула, закрывая лицо ладонями. Хотелось тишины, хотелось, чтобы голова перестала болеть. Какое же ужасное начало дня.