Часть 3

- Черт возьми, - выдохнул он, осматриваясь вокруг. Это было… Это было очень плохо. Мало что можно было разглядеть в темной комнате без единой свечки, где лишь слабый лунный свет пробивался из окон, отбрасывая холодные лучи на стены и пол. Но это правда было плохо. Если бы не Милли, Кэр решил бы, что дом давно заброшен. Вещи были разбросаны, грязная посуда, склянки и банки возвышались угловатыми кучами по всем углам. Грязные простыни, чернеющие во мраке дома, свисали с окон и дверей, закрывая комнату от хоть какого-нибудь света. Пара мышей, испугавшись громкого звука, убежали в угол и исчезли между стенами. Комья пыли и песка даже не перекатывались по деревянным половицам от еле заметного сквозняка, тянувшемся по полу, неподвижными комьями они возвышались над полом. За дом никто не следил уже не один день, он не просто был запущен, а будто погряз в хаосе и отчаянии. Но все это было мелочью по сравнению с запахом. Вонью. Густым туманом, не колышась, она заполняла абсолютно каждый кусочек дома, пропитывала одежду, залезала под кожу. Затхлый и спертый запах гнили и разложения. Он кислотой обжигал. Кэр поморщился и быстро заморгал, когда глаза заслезились от едкой вони. - Я привела помощь! - Милли побежала прямо вглубь дома, не задерживаясь у двери. Ее звонкий голос нарушил густую тишину, окутавшую дом, и вывел Кэра из оцепенения. Быстро закрыв нос локтем, широкими шагами он проследовал вслед за девочкой. На кровати, свернувшись калачиком лежали двое, укутавшись с головой в одеяло. Кэр не мог рассмотреть их лиц, разобрал только темнеющие волосы и сильную дрожь. Она разбивала тело, парню показалось, что он мог слышать, как стучат зубы. Рядом с кроватью, на полу, лежал еще один сверток ткани, небольшой и скомканный. Кэр скривился, заметив, наполовину высохшие лужи на полу. Они не были похожи на пролитую воду. Нужно было действовать. - Оберни вокруг носа и рта и не дыши рядом с ними глубоко, поняла? - ровным и резким голосом сказал он. Быстро пошарил рукой в своей сумке и протянул девочке аккуратно сложенный кусок ткани. Оглянувшись, Милли посмотрела на Кэра и взяла ткань, от которой исходил резкий и неприятный запас. И все же девочка послушалась, морщась, она быстро привыкла к травянистому запаху, вбивавшемуся ей в нос. - Открой все окна как можно шире, - команда прозвучала. Кэр смотрел на ребенка перед собой и не видел в ее глазах ни капли страха или сомнений. Чистый и прямой взгляд, будто не семилетней девочки. Милли кивнула, поджав губы и убежала. Кэр прошел к выходу и открыл дверь. Свежий воздух наполнил грудь облегчением. Казалось, он уже забыл, что воздух может быть таким свежим и приятным. Закрепив дверь снаружи так, чтобы она оставалось открытой, парень вернулся. Попытки не свалить груды посуды со столов не увенчались успехом. С сильным грохотом все повалилось на пол. Кэр не обратил на это внимания, потому что он нашел, что нужно. Точными движениями одна за другой по всему дому стали загораться свечи. Поменьше, побольше, одна, походившая на огарок, вторая, совсем новая и даже не расплавленная. Он почувствовал, как его отросшими на затылке волосами начал играть долгожданный ветер. От пронесшейся прохлады на шее появились мурашки. Кэр сделал попытку вдохнуть чуть глубже, все еще не решаясь стянуть ткань с лица. Стало и правда лучше. Воздух хотя бы пришел в движение. Но появившийся теплый свет только ухудшил обстановку. Все, что раньше было скрыто тьмой, вылезло наружу. Углы обострились, появившимися отражениями и тенями. Грязь стала видна еще сильнее, а бывшие темные пятна заиграли цветами, превратившись в болотный зеленый, ядовито-желтый и пугающий красные пятна, размазанные по валявшейся одежде. Взяв свечу, Кэр вернулся к больным. Вдвоем они все также продолжали дрожать, закрывшись одеялом по самые волосы, не замечая ни изменений вокруг, ни людей, ни звонких криков Милли, доносившихся с другого конца дома. - Эй! Вы меня слышите? - негромко спросил Кэррол. Он стоял рядом с кроватью, слегка склонившись к больным. Он несмело протянул руку схватил мокрое насквозь одеяло. Медленно Кэррол потянул его в сторону, открывая лицо мужчины. И замер. Он не мог вдохнуть, не мог выдохнуть. Мышцы не слушались, не желая подчиняться. В горле пересохло в тот же миг и только кадык бесцельно и судорожно дергался вверх и вниз. - Кэр, что с ними? - спросила Микки откуда-то из-за спины. Он не ответил. Не мог. Язык испарился из его рта вместе со всей выдержкой и профессиональным спокойствием, которыми он так гордился. -Эй, Кэр, ты чего? Ты в порядке? Нет, он не был в порядке. Он замер, как маленький мальчик. -М-Мириан? - он смог только прохрипеть одно единственное слово, набатом бившееся в его голове. Черные, как смоль, волосы, ровные тонкие черные брови, над которыми они все так любили смеяться, а девочки просто завидовали. Кривой нос с горбинкой после одного неосторожного, но чертовски сильного удара Уила. Белые сухие потрескавшиеся губы, еле походившие на те, которые он помнил. Зеленая кожа, краснеющая страшными волдырями, в центре каждого из которых сверкала гнойная бляшка. Красные белки, пронизанные лопнувшими капиллярами. Но все так же сверкающие светлые голубые глаза, помутившиеся от боли, которые смотрели прямо на него. Глаза мужчины расширились, когда во взгляде появилось узнавание. - Кэр, это ты? - дрожащим, но на удивление твердым голосом, произнес Мириан. Его все еще била дрожь, но он упрямо попытался подняться, чтобы посмотреть на парня. - Да, - Кэр смог выдавить лишь хрип. -Стой, не шевелись, пожалуйста, тебе надо беречь силы. Блэк отшатнулся, когда из горла Мириана раздался отрывистый смех. Истеричный и злой. - Какие силы? - сквозь смех сказал он, сильнее морщась от боли. -Я вот-вот умру. Исида покинула меня еще утром, заждалась уже. Мириан продолжал трястись, пока не прекращающийся смех не перешел в глухое бульканье. Из его рта резко хлынула кровь. Густая алая каша вылилась на простыни, пол и штаны Кэра. Он не мог пошевелиться, не отрывая взгляда от глаз Мириана, с подбородка которого все еще капала кровь. Кэррол вздрогнул и отшатнулся, когда вдруг сильная рука схватила его за предплечье и потянула к себе. Лицо Мириана оказалось прямо перед Кэром, он чувствовал на своем лице его дыхание, чувствовал даже свозь ткань на лице ужасный запах разлагающегося тела, волнами накрывавший его. - Щенок, ты сбежал, когда был всем так нужен. Просто маленький трус, каким был всегда, - прорычал Мириан. Силы, каких он не чувствовал уже много недель, наполнили его. -А я защищал тебя перед ними! Но Кэр, пожалуйста… Его голос сломался на середины фразы, вмиг потеряв всю силу и злость, питавших его. Мириан стал тем молодым парнем, каким Кэр его запомнил. - Кэр, я прошу тебя, спаси Тони, - глаза Мириана наполнились слезами, он приблизился еще, лбом почти касаясь лба Кэррола. -Ты же умный мальчик, пожалуйста, спаси его. Пообещай мне! - Обещаю, - слова вырвались прежде, чем Кэр подумал хоть что-то. Ответ прозвучал. Мириан тут же расслабился и упал на мокрую подушку с глухим стоном. - Вот и хорошо, - выдохнул он. Его усталый взгляд блуждал по потолку, а потом, найдя темные глаза Кэра, остановился. -Я правда скучал по тебе, маленький братец. Кэррол ринулся к нему. Руки обхватили лицо Мириана, не замечая крови, пота и зловонных выделений. Кэр не видел ничего из этого, только чистое и сильное лицо Мириана, каким его помнил. С носом с горбинкой, чистой кожей и губами, так часто кривящимися в порыве громкого и искреннего смеха. - Прости меня, -прошептал Кэр, заглядывая в родные глаза. Глаза щипало, слезы скатывались со щек, падая на шею Мириана. -Боже, прости меня, меня так жаль. Губы Мириана Блэка изогнулись в усмешке. Легкой и простой, грустной и понимающей. Но такой… прощающей. Синее небо исчезло под тяжелыми веками, прикрывшись мокрыми черными ресница. И больше не открылось. Кэр отшатнулся. В груди что-то сжалось и отдавалось тягучей и противной болью во всем теле. Шаг назад, еще. Краем глаза заметить девочку, замершую рядом с кроватью и прижимающей руки ко рту. Обойти. Наконец заметить, что гора ткани рядом с кроватью дрожит. Наклониться и откинуть их рукой. Увидеть маленький трясущийся комочек со сверкающими от пота и лихорадки мокрыми черными, как крыло ворона, волосами. С прямым носом с горбинкой. ***** - Как долго они здесь жили? - первый вопрос, первое слово, произнесенное кем-то за последние 12 часов, повис в комнате. Милли встрепенулась и распрямилась на стульчике, на котором ютилась. - Полгода, - тихо сказала она. - И откуда ты их знаешь? - Я случайно один раз встретила Тони и с тех пор всегда с ним играла. А потом я им стала продукты носить. Они тоже не особо любили на людях появляться. Молчание вновь окутало хижину Кэррола. Блэк повел плечом и перевел острый резкий взгляд на мальчика, лежавшего на перине. Ему удалось прекратить страшную дрожь и немного сбить жар. Руки устало тянуло, они будто наполнились противным сыпучим песком, который покалывал кожу от каждого движения. Мышцы ломило от усталости, спина и плечи ныли. Кэр старался не думать, пока нес на руках маленькое хрупкое тело слишком худого трясущегося мальчика, лишь иногда его хриплые дыхание прерывалось протяжными стонами, заставлявшими Блэка вырываться из мыслей и морщиться. Милли была тихой и молчаливой. Без слов она помогала Кэру готовить воду, приносила чистые ткани, помогала обтирать Тони. Без единого звука меняла компресс, когда Блэк, забывшись, не мог оторваться от изготовления очередного отвара и настойки, которые расходовались с катастрофической скоростью. - Папа? - раздался тихий голос. Милли увидела, как спина Кэра напряглась, пока он работал за столом. Блэк не повернулся, лишь замер в ожидании. Девочка вздохнула и посмотрела на своего друга. Веки Тони трепетали, когда он пытался сориентироваться, медленно поворачивая голову. Он нахмурился, остановившись взглядом на девочке. Мысли в голове двигались тягуче, он облизнул пересохшие губы сухим языком и нахмурился еще сильнее, не напоминая своим видом пятилетнего мальчика. -Милли? - Что ты тут делаешь? - Я привела помощь, как и обещала, - коротко ответила она, не отводя взгляда. - И где мы сейчас? - мальчик спрашивал точно и по делу, не останавливаясь на лишних эмоциях и мыслях. - Дома у целителя. - А папа? - Милли вздрогнула. Ее глаза забегали в поисках ответа, когда серьезные голубые глаза Тони будто заглядывали внутрь. В поисках помощи она обернулась на Кэра. Но Блэк не посмотрел на нее. Он все так же стоял, не замечая ничего вокруг. Милли закусила губу, нерешительно открывая рот. -Тони… - Не отвечай, - выдохнул Тони, избавив ее от мучений. Он зажмурил глаза и зарылся головой в подушку. Губы сжались в тонкую линию, которая все равно начала дрожать, несмотря на усилия. Из-под ресниц побежали блестящие капельки. Милли подтянула ноги к груди и обняла их руками, раскачиваясь на стуле. Она смотрела на лежащего Тони, который больше не шевелился. Вскоре его грудь стала медленно подниматься и опускаться. Наконец-то он мог спокойно дышать во сне. Мерное сопение успокаивало Милли, расслабляло тело и отвлекало мысли. Она шмыгнула носом и вытерла вдруг побежавшие слезы, которых она никак не ожидала. Как ни старалась, остановить их никак не получалось. В конечном счете она сдалась и, закрыв глаза, позволила им течь, скапливаясь на коленках. На нее накинули плед, под его тяжестью слезы хлынули с новой силой. Шмыг. Кряхтение где-то рядом с кроватью и глухой стук. Милли разлепила мокрые веки и увидела сидящего на полу Кэра. Длинные ноги безвольно вытянуты впереди, спина облокачивается на стенку кровати Тони. И только неподъемный белая голова, которую уже не может держать шея, откинута назад прямо на матрас, волосами касаясь руки спящего Тони. Милли не хотела смотреть на него, непроизвольно поморщившись, она отвела взгляд на окно. - Дуйся сколько влезет, - услышала она усталый голос, в котором не было и намека на недовольство. -Я и так делаю все, что могу. Кэр оправдывался. Впервые на памяти Милли. Его голос был пропитан сожалением, от которого становилось только тошно, и… Виной? Ветер за окном завывал в попытках пробраться в абсолютно любые щели между досками и кирпичами, чтобы пробраться внутрь дома. Кружил листву, прилеплял веточки к стеклу и стучал ими, не позволяя забыть о себе. Дрова в камине потрескивали, совсем немного влажные, зато дарящие приятное тепло. Оно убаюкивало всех в комнате, наполняла грудь и согревало озябшие после слишком долгой прогулки ноги, унимало боль в мышцах. Воздух в доме, как и всегда, был пропитан запахом костра, хвои и трав. В этот раз травами пахло чуть резче, чем обычно, вместе с резким запахом спирта, который никак не выветривался, только сильнее распаляясь в теплых потоках. Он почти опьянял, и трудно было сказать, что кто-то в хижине был против просто расслабиться, забыв обо всем, погрузившись в мечта, выкинув из памяти сегодняшний день. - Высоко в небе, скрывшись за самыми высокими горами, куда не доберутся даже самые отважные и сильные мужи, лежит Пантеон, - Кэр говорил хрипло и не спеша, еле ворочая языком от усталости. Слова лились плавным потоком, завораживая и притягивая. - Большая семья братьев и сестер, великие Боги, сильнейшие и прекрасные. Но однажды между ними началась борьба. Каждый хотел забрать себе самые большие, самые лучшие земли, полные плодородия и людей. Младшие братья и сестры стали терзать друг друга в борьбе за территории. Азия, Европа, Африка… И только самый старший брат, Большой Умбрас, не мог терпеть это кровопролитие, смотреть, как любимые терзают друг друга. Он нашел заброшенный и никому не нужный клочок земли. Он укрыл его туманом от остального мира и сказал: “Я приму любого, как самого дорого гостя. Отныне здесь всегда есть место для любого. Эти Земли открыты и станут домом для каждой оставленной одинокой души”. Так и вышло. Души со всего мира, оставленные и неприкаянные, собирались на острове, где находили покой. Потерянные люди, лишившиеся всего в жизни, брошенные и одинокие, здесь нашли приют. Умбрас велик и необъятен. Он возвышается над горами и укрывает свой народ объятьями тумана. Его плащ застилает небо по ночам, огонь полыхает в его огромной и сильном, но ранимом сердце. Потому каждый раз, когда Умбрас печалится о своих павших братьях и сестра, но острове идет дождь. Так началась история нашего дома, где чествуют великого и доброго старшего брата всего живого и скрытого. Большого Умбраса… Лишь тихий храп был продолжением легенды. Милли поднялась со стула, опустилась рядом с Кэрролом и, укрыв их пледом, заснула, согреваясь теплом его бока.