Выход в лес

      Мы как обычно сидели за большим столом на кухне в нашем коттедже. Было раннее утро, пели соловьи. Солнце освещало полумрачное помещение и наполняло романтической обстановкой наш завтрак. Мама стояла у плиты и дожаривала яичницу, отец читал газету, надвинув на лоб громадные очки, я стучал ложкой по столу. Над головой Петра Ивановича весело его ружье. Я уставил на оружие взгляд, посмотрел и перевел на отца. - Папа ты же хорошо стреляешь, давай съездим на охоту в ближайший лес? - Сынок, хотя я действительно стреляю метко как ты подметил, я опасаюсь ходить с тобой на такое лесное мероприятие, так как ты совсем еще мал. - Ну может хотя бы просто по баночкам постреляем? Мое лицо уже было заплаканным, я очень сильно расстроился, но все же не терял надежду уговорить отца. "Хорошо" - скомандовал громким голосом отец. "Инна, завтрак готов?" - спросил он ласковым голосом жену. "Так точно!" - с фальшивой улыбкой сквозь зубы отрапортовала моя мать и наложила яичницу нам в тарелки. "Опустошить посуду!" - опять повысив свой голос скомандовал Петр Иванович. Мы принялись трапезничать.        Отец съел все быстро, как по тревоге, я еще возился. Когда наконец мы оба вышли из стола и поблагодарили хозяйку, отец с какой то внутренней тревогой спросил меня, точно ли я хочу этого. Я ответил со всей уверенностью: "Да!"       Мы вышли на поляну. Солнце уже начинало жарить своими лучами, полдень как никак. Повсюду были деревья, нас словно взяли в кольцо, окружение. Отец рассказывал мне про такие случаи. Вообще он не особо афишировал свою специальность, даже соседям, живущим в городе в нашем подъезде об этом не рассказывал. Петр Иванович был человек дело, а не слово. Как я уже сказал мы расположились на поляне. Было очень тихо, как в библиотеке или музее. Могильная тишина, если можно так назвать это явление. Мы с отцом достали все нужные предметы: 3 штуки жестяных банок без надписей, спички для розжига костра, немного провизии на случай если проголодаемся и фонарик, тоже на всякий пожарный. Отец заряжал ружье. Я чувствовал его внутреннюю тревогу, но не предал тогда этому значение. А надо было.       Солнце все также висело в воздухе, однако день сменял уже вечер. Расстрелявши все магазины, мы уже собирались идти к машине, я был доволен собой и мероприятием. Отец тоже повеселел. Его лицо стало мягким и таким приятным, он посмотрел на меня и улыбнулся так, как умел это делать. Это выражение навсегда застыло у меня в памяти. Это было лицо человека, влюбленного в свою семью, человека готового всегда придти на помощь своим близким, где бы он не находился, человека боявшегося больше всего потерять родных. Такого человека больше нет. Прогремел выстрел. Я не успел даже сообразить что случилось, откуда стреляли. Тело моего отца лежало прямо передо мной. Я был в шоковом состоянии, но смог добежать до машины. Дальше уже ничего не помню...