заранее проигранный

      -- Сегодня я не жду от вас победы. Просто играйте так, словно делаете это последний раз. -- слова тренера тупым ножом вырезают из груди последнюю надежду и проходятся по свежей кровоточащей ране в сердце Кейли, готовой до последнего стоять за команду. Но что делать обычной посредственной связующей, не имеющей над командой практически никакой власти, если даже тренер в них не верит?       В их соперниках была самая сильная спортивная школа города. Ее команды, в том числе и волейбольную, всегда отправляли на междугородные соревнования, хотя дальше они обычно не проходили -- волейбол сейчас никто особо не смотрел, и всех поосто отправляли обратно с грамотой "За участие". В команде были одни парни -- все, как один, высокие и накаченные, как будто других туда не брали даже на тренировки. Кейли Норвуд не представляла, что делать им самим -- четырем девушкам и двум парням, ведь замены ни для кого из них не было.       Единственным утешением была ее лучшая подруга, пришедшая поддержать их сегодня. Элли Скайфокс посещала каждую игру, хотя сама волейболом не интересовалась. Она радовалась их победам, как своим собственным, а после поражений утешала и приободряла, чтобы двигались дальше.       Кейли кинула на нее быстрый взгляд. Смотря на цветущую радостную улыбку подруги, Норвуд заранее начинала беспокоится, а ее саму -- съедать чувство вины. Они ведь по-любому проиграют, причем очень позорно.       И все же, выйдя на поле для разминки, она постаралась отбросить эти навязчивые мысли. Сосредоточившись, подгоняла команду, заранее смирившуюся с поражением. Тщательно разминала мышцы, словно готовясь к смертельной схватке. Но нет, не с командой напротив. С самой собой.       Немного разогревшись, взяла мяч и принялась отрабатывать удары. Хотелось скорее попробовать подачу, ведь зал был гораздо больше привычного, и потому Кейли начала сомневаться, что вообще перекинет через сетку. Набив руку, исполнила свое желание -- мяч действительно то еле как оказывался на чужой стороне, то вообще оставался на ее собственной, влетев в белый узор сетки. Плохо дело. Такая подача сделает исход игры еще более очевидным.       Разминка закончилась, команды поприветствовали друг друга и встали на позиции. Поправив наколенники, Кейли повернулась к сетке, мимолетно проведя по ней пальцами за считанные секунды до начала матча. Глубоко вздохнула, отключаясь от реального мира и сосредотаяиваясь на игре. Сегодня она сделает все возможное.       Первая подача досталась команде Норвуд, но много толку не принесла -- мяч попал в сетку и сразу перешел к соперникам. Кейли подавила мимолетное раздражение и оглянулась через плечо, чтобы следить за ответной подачей высокого даже издалека парня. После свистка мяч на огромной скорости полетел в ее сокомандницу, от удара чуть не потерявшую равновесие и потому сделавшую ужасно плохую доводку. Норвуд пришлось проехаться по полу сильно в сторону, довольно далеко от своей исходной позиции, чтобы достать мяч и дать пас -- тоже неидеальный, но вполне приемлемый для ее положения. Парень, стоявший с ней в связке, слегка замешкался, уверенный, что мяч уже потерян, и потому не успел правильно расчитать угол удара, попав прямо в блок. Кейли успела только вытянуть руку, когда прозвучал свисток, оповещающий о полученном очке. Конечно же, снова не в их пользу.       На подачах Норвуд, к счастью, ошибок не совершала -- иначе бы просто не простила себя. И, хотя мяч иногда лишь чудом перелетал сетку, настолько простых очков соперникам она не давала. Чего не скажешь о команде в целом: то и дело кто-то бил то в аут, то в сетку. Не слишком часто, конечно, но это все равно вполне ощутимо ударяло по счету.       К концу первого тайма немногочисленная смешанная команда уже практически полностью выдохлась, в то время как парней другой практически полностью заменили. С начала матча на поле оставался всего один игрок -- 3 номер, на спине которого белыми буквами красовалась фамилия -- Строуд. Изучив состав, Кейли знала, что зовут его Северин, а из своей обычной жизни -- что его семья самая богатая в городе. Тем не менее он раздражал ее гораздо больше остальных игроков. Что-то такое было в нем самом, в его сосредоточенном, просчитывающем каждый шаг взгляде, в его поведении, манере игры и надписи на футболке, что заставляло кровь Норвуд кипеть. С его профессионализмом она спорить не могла и с легким презрением думала, что волейболом он наверняка занимается с самого детства только ради развлечения.       Северин Строуд отыграл весь матч -- как и вся команда соперников -- но устал, казалось, гораздо меньше других. Может, уже привык играть два сета? Тренировал выносливость, хотя больше этого количества времени находится на поле не было смысла, ведь их команда всегда побеждает, а на крайний случай всегда есть замены. Кейли не знала, и, если совсем уж честно, знать не хотела. Не о выносливости парня, а о нем самом в целом.       Практически в самом конце второго сета Норвуд практически удалось забить самой, несмотря на то, что это совсем не ее задача. Счет был настолько разгромный, что она пошла на крайние меры -- видя, что атакующие практически совсем выбились из сил, девушка начала перемешивать пасы со скидками, которых становилось все больше, как последнюю надежду на невнимательность соперников, удачу и более-менее приличный счет. Совсем очевидных Кейли старалась не делать, но некоторые все равно были легко читаемыми. Когда она наконец сделала, как ей казалось, прекрасную и совершенно невозможную скидку, кончиками пальцев отправив мяч совсем в противоположную от изначальной траектории сторону и уже заранее радуясь честно заработанному очку, девушка повернулась, чтобы удостовериться в такой маленькой, но зато ее личной победе, мяч резко подпрыгнул в воздух, так и не коснувшись пола. Северин Строуд, распластавшись на полу, ухмыльнулся, поймав растерянный взгляд Кейли.       Сообразив, что игра продолжается, Норвуд выбросила неудачу из головы, вновь попытавшись исправить положение. Краем глаза заметила, что все атакующие уже еле стоят на ногах и даже подпрыгнуть вряд ли смогут, и снова приняла решение скинуть мяч на сторону соперника сама. На этот раз попробовала сделать это подальше, чтобы Северин точно не смог отбить, но слегка переборщила: мяч полетел в аут, за тонкую линию края поля на полу. Свисток возвестил о следующей подаче, доставшейся Строуду, и добавил, что это может быть последний мяч в игре -- контрольный.       Северин ожидаемо забил, причем сделал это эйсом, посколько проигравшая команда даже не попыталась помешать ему. Склонив головы, они неловко обнялись в честь окончания игры, и выстроились, чтобы отблагодарить соперника и попрощаться с ним. Пройдя вдоль сетки и хлопнув по рукам, вернулись к тренеру.       По дороге Кейли замерла в нерешительности. Любопытство в ее голове боролось с раздражением, но в конце концов одержало победу. "Ну, хоть где-то.." -- устало подумала Норвуд, но все же развернулась и подошла к третьему номеру команды соперников.       Северин Строуд удивленно обернулся, увидев ее, но снова усмехнулся каким-то своим мыслям, больше не обращая на Норвуд никакого внимания. Поэтому девушка, поборов разбражение от его столь явного пренебрежения, заговорила первой:       -- Как ты отбил мою скидку? -- спросила Кейли, припоминая, что до этого парень был чуть ли не в другой части поля.       Он снова обернулся к ней и посмотрел снисходительно, почти с жалостью. От этого взгляда обычное раздражение Норвуд переросло в злость, рвущую плоть под кожей.       Но ответ совершенно вывел ее из себя.       -- Ты слишком предсказуемая. А с такой слабой силой удара... -- Северин на секунду останавливается, чтобы поймать руку Кейли, которой та хотела дать ему пощечину. Ярость вспыхнула с новой силой, когда его гадким словам тут же нашлось подтверждение. -- ...делать в волейболе тебе вообще нечего.       Дальнейшее воспоминание окутано туманом, словно время остановилось из-за роковых слов, прочно засевших в голове. Они стали стимулом идти дальше -- назло и вопреки неверию такого противного Кейли парня, как Северин Строуд.       Цель этого упрека она поняла лишь спустя много лет, но в этом воспоминании она оставалась загадкой, заставившей нелюбить третий номер еще больше.