Глава 6. Герой

      Утро. Время — двадцать минут восьмого. Над ухом громко завизжал будильник. Каори потянулась к тумбочке рядом с кроватью, на которой он стоял, и выключила это ужасное изобретенение человечества. Глаза слепило солнце, светившее из открытого нараспашку окна. Вдруг поток лучей перестал попадать в комнату девушки. Осознание этого пришло к ней через секунд тридцать. Полусонная Акияма лениво повернула голову и увидела по середине комнаты брата.       — Я тебе снюсь.       — Чего?...       Каори, пошатываясь, встала с кровати, подошла к мальчику и положила руку ему на макушку.       — Ты просто спишь, а я тебе снюсь.       — Нет, Тошио. Я не папа, со мной это не прокатит.       Тошио Акияма — младший брат Каори. Мальчишка тринадцати лет в самом расцвете своего пубертатного возраста. Выглядел простенько: короткие тёмно-коричневые волосы, пластырь на носу, который он, наверное, не снимает никогда, и куча других ссадин на лице, разбавленная немногочисленными прыщиками. Одет парнишка был в рваную синюю футболку и в такие же рваные серые штаны.       — Каори доченька, ты уже встала? — дверь в комнату распахнулась, и в проёме появился мило улыбающийся мужчина, что было весьма странно, утро же.       Он сразу посмотрел в сторону кровати. Потом, когда не обнаружил на ней дочь, как будто догадываясь, что происходит, медленно повернул голову в сторону детей.       — Да, ладно. Опять что-ли? — спросил он уставшим голосом.       — Я думаю, в этот раз вам нужно с ним поговорить, а не просто... — начала было Каори.       Тошио, воспользовавшись моментом, решился бежать. Он, как стрела, полетел к двери.       — Куда помчался, ты мелкий...!       Но мужчина не успел. Мальчик сумел ловко проскользнуть в коридор. Дверь в его комнату, которая находилась за стенкой, была открыта. Туда он и побежал. Это была фатальная ошибка. Тошио сел на пол, его дыхание только начало востанавливаться от такой пробежки, как комнату, будто накрыла кромешная тьма. Два ярко-голубых глаза сверкнули, сверля мальчика насквозь. От них исходила зловещая аура. Гнев этих глаз, уже больше похожих на лазеры, давил на всё тело.       — Ты опять сбегал из дома ночью, мелкое отродье!?!?       — Земля ему пухом.       — Не говори так, пап!       — Ну он во всяком случае это не переживёт.       — Там что... мама?       — Ага. Даже через закрытую дверь были слышны крики:       — Да, как ты посмел вообще?! Тебе в прошлый раз мало было?! Да я тебя высеку за такое?! Дрался опять, да?!?! Нет?! Какого хрена ты мне врëшь?! Я думаешь слепая?! Не вижу твоё лицо разукрашенное?!       — Ладно, давай что ли завтракать пойдëм? — спросил спокойно отец.       — А как же...?       — На них тоже сделаем. Потом поедят.       — Мне нужно все окна в доме заколотить, чтобы ты дома по ночам сидел?!?! Или легче тебя к столбу фонарному пристегнуть на цепь?!?!       Каори с отцом спокойно спустились на первый этаж по лестнице в кухню. Девушка всё ещё глядела в сторону двери.       — Может сделаем сегодня панкейки?       — Иоши! — послышались крики со второго этажа. — Где твой ремень с железной пряжкой?       — В шкафу, дорогая, — ответил Акияма. — Каори, доставай муку и творог.       Каори вскочила, громко стукнув по деревянному столу обеими руками. Солонка и перечница от такой неожиданности даже невольно подпрыгнули.       — Зачем ты сказал ей! Ещё и так спокойно! Она же его избить хочет!       — Тише, доча, не волнуйся ты так. Она же не убьёт его в самом деле. Даст пару подзатыльников за дело да и всё на этом.       "Серьёзно? Ты буквально минуту назад говорил совсем обратное."       В доме царили две совершенно разные атмосферы. Внизу была семейная идилия, а наверху шла борьба падшего ангела с сатаной. У сатаны правда было огромное преимущество, которое называлось ремень.       Спустя пол часа из кухни начал идти вкусный запах корицы. Видимо именно этот запах заставил спуститься сатану на первый этаж, когда бойня поутихла.       Женщина, сильно топая, шла по лестнице. Она бы очень хотела открыть дверь на кухню так громко, чтобы все поняли, что с ней сейчас шутки плохи. Но к сожалению или же к счастью, на кухне не было двери, в неё вëл обычный дверной проём, да и все в доме и так знали, насколько страшна в гневе Ацуко Акияма.       Она села за стол с самым сердитым выражением лица, которое только можно вообразить. Локон светлых волос, выпавший из чёлки, попался на глаза. Первым импульсивным желанием было выдрать его вместе с кожей. Но заботливый муж заметил это в глазах жены, достал из кармана пижамных штанов заколку и заколол бедную прядь, тем самым спас её от погибели.       — Мëд есть? — всё ещё сердито спросила Ацуко, держа в одной руке нож, а в другой вилку.       — Конечно, — Акияма взял тарелку жены и начал над ней трудиться.       Женщина глубоко вздохнула, окончательно успокоилась и заговорила с дочерью:       — Как у тебя дела, Каори?       — В школе или в целом?       — А ты не сильно обидишься, если я спрошу про твою личную жизнь? — она сделала большой акцент на предпоследнем слове.       — Тут не на что обижаться, но мне рассказать-то нечего.       — Ой, да ладно. Никогда не поверю, что у старшеклассницы нет парня или мальчика, который ей нравится.       Каори довольно сильно смутила эта фраза. Она не знала, что сказать и опустила глаза в тарелку.       — Ацуко, не дави так сильно на неё. Я думаю, если она захочет, то сама всё нам сразу же расскажет, — вмешался в разговор Иоши, отдавая жене тарелку с завтраком.       — Да нет же, у меня правда нет никого. — Хорошо-хорошо. Мы поняли. Извини.

***

      — Дорогая, не торопись собираться. Я смогу отвезти тебя на работу.       — Прекрасно! Тогда поехали, а то я ужасно опаздываю! Каори!       — Да? — послышалось со второго этажа.       — Даже не думай заходить к этому оболтусу! Он всю неделю сидит дома! Как в школу пойдёшь просто отопри дверь в его комнату.       — Мам, а ты правда ручки со всех окон сняла?       — Да, со всех. И взяла их с собой, — женщина показательно подняла над головой пакет с кучей оконных ручек. — Пока, милая! Мы уехали.       — Удачи!       Входная дверь хлопнула. Девушка на цыпочках спустилась по лестнице и прислонилась к стене рядом с окном. Она аккуратно, чтобы родители её не заметили, посмотрела в него, отодвинув штору. Машина уехала прямо на глазах. Каори выдохнула, как бы собравшись с силами, и пошла в кухню.       "Нет, ну так же нельзя! — думала Каори, осматривая кухонные полки и шкафчики. — Как можно таким образом поступать с ребёнком. Даже не ребёнком, подростком уже! Неужели они и вправду думают, если я такой не была, то и он не будет?"       Девушка обыскивала каждый шкафчик в поисках ещё одной порции папиных панкейков. Наконец, она их нашла в холодильнике на самой верхней полке. Видимо родители положили туда тарелку специально, чтобы дочь не смогла найти из-за своего невысокого роста.       "Я обязана с этим что-то сделать! Иначе я буду отвратительной старшей сестрой."       Каори поставила тарелку в микроволновку на полторы минуты, а пока принялась искать сладкую добавку к завтраку — шоколад. Панкейки погрелись, шоколад найден и вылит на тарелку, вилку и нож она взяла — теперь можно идти на второй этаж.

***

      Тошио сидел на кровати, хмурясь и втирая в свои многочисленные ушибы какую-то вонючую мазь, единственным плюсом которой была эффективность.       Замок двери щелкнул. Это значило, что сестра, уходя в школу, выпускает его из тюрьмы, то есть комнаты в большой мир — целый дом. Из открытой двери показалась голова.       — Ты не против, если я зайду?       Мальчик безумно сильно удивился и просто кивнул в ответ. Каори полностью зашла в комнату, и тогда Тошио увидел у неё в руках тарелку с чем-то, что очень вкусно пахло. Хотя может ему просто казалось, потому что ночь без крошки во рту давала о себе знать.       — Ешь, — сказала сестра присаживаясь на кровать рядом с братом.       — Я не голоден.       Живот предательски заурчал, как это обычно и происходит, заставив лицо хозяина залиться краской.       — Правда? — спросила Каори, изображая саму невинность. — Ну раз ты не хочешь, я сама съем.       — Нет! Если съешь, то будешь толстой! — крикнул Тошио, притягивая к себе тарелку.       Мальчик насквозь проткнул один панкейк, обмакнул его в лужице шоколада, засунул в рот, попутно извозив все губы, и начал жевать с полными щеками.       — Вкусно? — улыбаясь, спросила сестра.       — Фа! — с набитым ртом ответил брат.       — Папа сегодня утром приготовил.       Скоро Тошио слопал все панкейки и наевшийся прислонился к стене, держась за пузико:       — А тебе разве в школу не надо?       — Первым уроком совмещенная физкультура. Думаю, если я еë прогуляю никто даже не заметит.       — Понятно.       — Тебя же посадили на домашний арест?       — Да, на всю неделю. Хоть мама и не хочет так называть моё наказание, но это именно он и есть.       — Попроси своих одноклассников написать тебе конспекты уроков. Я могу за ними зайти после школы. Ну, если ты не против, конечно!       — Да, хорошо.       — Я же всё понимаю, тоже через это проходила. Тебе, наверное, стыдно будет, что старшая сестра приходит к тебе в школу...       — Нет, мне не стыдно.       — А?       Тошио всë ещё с грязным ртом начал мять край футболки.       — Мне совсем не стыдно за тебя. Ты всегда добра ко мне, не то что мама. Папа вообще меня не слушал, когда я пытался ему объясниться по поводу своих... ночных прогулок. А ты даже принесла мне еду, хотя могла этого не делать, сидишь сейчас и слушаешь меня.       Мальчик остановился, заметив на лице девушки капельки слез:       — Эй, сестра, ты чего это?...       — Ты не представляешь, как это приятно слышать, братик. — шмыгая носом отвечала Каори.       Вдруг Акияма встала с кровати, как будто что-то резко вспомнив и вышла из комнаты. Скоро она вернулась с пачкой влажных салфеток, села на место, достала одну из пачки и начала водить ей по лицу брата, от чего тот кривлялся и сильно щурился.       — Ну вот, другое дело. А то на тебя смотреть смешно. Весь в шоколаде был, — сестра закончила свои махинации с салфетками, промакнула на лице недавние слезы и продолжила. — Можно я тебя спрошу кое о чëм?       — Я кажется даже догадываюсь о чем.       — Да? Ну это и вправду очевидно. Если ты, конечно, не против, то можешь всё-таки рассказать что у тебя случилось?       — Ты же не скажешь родителям?       — Клянусь тем, что я твоя сестра, — крикнула девушка и оттопырила мизинец для клятвы.       — Теперь ты дала слово.       — Угу.       Мальчик быстро взглянул на сестру. Громко выдохнул, собравшись с мыслями и силами, и после небольшой паузы начал наконец говорить:       — К моей однокласснице пристают какие-то типы из старшей школы. Не знаю из какой именно. Они караулят её после уроков и чуть ли не домогаются. Я как-то заметил их рядом с ней, попытался заступиться. Ударил одного. За это они позвали меня драться ночью в подворотне. Ну я им, конечно, проиграл. Один против четверых, тут сразу было всё понятно. В следующий раз я уже их позвал, чтобы отыграться, но как видишь, не вышло.       Тошио замолчал и отвернулся от сестры. Он думал, что она сейчас начнёт читать ему нотации, что это всё не правильно и нужно было сразу сказать взрослым.       — Ты такой храбрый. Настоящий герой.       — Что?       — Заступиться за девочку — это очень мужественный поступок. Ты правда молодец!       Каори, широко улыбаясь, положила руку на макушку брата и слегка потрепала его волосы.       — Родителям я не расскажу, но надо с этой ситуацией что-то делать. Не могут же они тебя калечить каждый раз.       Мальчик промолчал. Лицо его расслабилось, было заметно, что Тошио стало намного легче.       — Попроси родителей отдать тебя на какую-нибудь борьбу. Думаю, они согласятся. А потом наваляешь этим утыркам как следует! Сейчас же просто приглядывай за той девочкой, таким образом ты её тоже защитишь.       Тошио от удивления приоткрыл рот. Теперь улыбался он.       — Сестра, ты самая лучшая.