Несовершенные, но любимые

Партия за партией продолжала держать обороты. Каждая новая кукла имела смысл для Колетт. От каждой куклы она набиралась все больше и больше опыта. Колетт не чувствует сильного превосходства от ее особенности. Все как обычно — совершенные, но она не такие как все, и дела даже не в ее руке. И не в том, что она не попала в мир людей, оставив бедную девочку в море буллинга, она особенна тем, что помнит прошлую человеческую жизнь. За время, которое она здесь провела в окружении кукол, она не скучает и не мечтает о том, чтобы вернуться в мир людей в хоть каком-то обличии. Вы можете подумать, что Колетт грешна в этом плане, но она изначально четко расставляла для себя приоритеты с самого начала. Колетт сама по себе мечтала вновь вернуться за гитару, но у нее также не было руки. Протез нельзя было пришить на ее тело, к тому же она хрупкая кукла. — Стоит ли мои действия над куклами издевательством, если я раньше разрушила жизнь кукле, чтобы стать лучше? Возможно мои действия и мои слова это лишь пустой звук? — Колетт стоит у балкона и наблюдает за тем, как множество кукол проходят мимо нее. Никто ее не видит за этим стеклом. Все эти мысли тревожат Колетт и не дают сосредоточится. То, что она пошла по головам, и что оставила свою возможную жизнь, но результаты и удовольствие от своей жизни имеется, даже такой ценой. — Не понимаю, если я жертвую собой, то я удовлетворю свою совесть, но в то же время останусь несчастной. В голове сразу вспоминается диалог с Лу, когда она была всего неделю в этом бесконечном мире: «Я не буду напевать песенки о том какая я совершенная». Колетт быстро отбрасывает эту мысль, и тяжело вздыхает. Надев свой синий костюм, Колетт выходит на улицу. В кой то веке на улице никто не набрасывается на одного любимого и идеального, каждый по своему интересен. К сожалению, за время смен и обучения кукол Колетт пришлось столкнуться с тем, что куклы выражаются во всем что угодно. Это ей чем то напоминает США. Пришлось устраивать свои правила допустимости выражения особенности каждой куклы. Проходя мимо класс обучений, она не может не радоваться тому, что куклы различных мастей учатся находить свою искру, изучая многое. Но даже такой возможности не рады многие. Из-за того, что тотальный контроль был остановлен, многие куклы переставали хотеть чего то делать, ведь здесь так хорошо самой правительнице, то значит они могут выбрать другой путь, самовнушая себе «особенность» в проявлении бунта против возможных поисков. Даже были куклы самоубийцы, которые хотели намеренно попасть в топку. Было много восстаний, и Колетт преодолеть было очень сложно, благо был Окс, который помогал психологически с этим, да и бывшие жители Агливил тоже помогали человекоподобным куклам. До сих пор куклы частенько отказываются в выборе, и чтобы не танцевать как проститутка у шеста приходится объяснять, что другого пути у них нет. Партии так к 20-22 уже не знали о том, что Колетт девушка, которая по собственному желанию не идет в мир людей, предпочитая не упоминать, либо врать на счет своей «неспособности» ворваться в мир людей. Пройдя мимо сцены, холодная и расчётливая Колетт не могла не остановится. Как ни странно, здесь довольно теплые воспоминания. — Хах, а вот тебе «и не стала бы напевать». Иронично, ведь это был не справедливый и не честный путь, который был у меня во главе аргументов перед Лу. Она помнит и запись, и драку, и отломанную руку, и действительно назвав это кроме как «спектакль противоречий» было сложно. — А ведь мы тут как идиоты пытались повлиять на кукол. Теперь же так мало знают историю этого места — Колетт снова вздохнула — один за одним, каждая кукла не стоит того, чтобы что то рассказывать, каждая партия сменяется так быстро, что некому рассказать о том, что было на самом деле. Благо куклы вечные, пока их не уронишь. Колетт продолжает идти дальше. Коктейль из эмоций от каждого сделанного шага, куклы и фарфоровое сердце это аналогия на тонкое изящество воспитания кукол, прививания им любой информации, что ей сказано, если она того пожелает. Отказ от этого, считай отсутствие желание получить эмоции, получить призвание. Все больше кукол не хотят искать призвание там, где в мире они станут снова куклой, которой придется молчать и притворяться. Пришлось создавать отдельные районы для кукол, которые не желают попасть в мир людей, где они строили семью из двух человек. Они тусовались и наслаждались жизнью. Данная партия 24. Колетт рассчитывала все до мелочей, с учетом прошлых ошибок. Теперь все куклы после выпуска академии в любой момент могли вернуться в мир кукол пока ребенок спит. А значит частично решает проблему нахождения общения и друзей Колетт. Но проблему с выражением увы, но не побороть ей по сей день. Поглаживая царапины на свое груди сквозь одежду, она улыбается, продолжая идти к своей цели. — Цель кому-то что-то доказать, или же осознанное желание? Если я так буду размышлять, то это снова будет противоречить мне. Если я и стану куклой для ребенка, то пути назад не будет. Если они воспитываются друг другу, то зачем тогда им я? Но выбора нет… Ее осенило. Ее настигла участь Лу. Не возможность что то изменить в своей жизни. Она низа что не захочет быть куклой для человека, но и здесь она не особо важная шишка. Это ее тело, и теперь она не может изменить что то, если только сама не попадет в топку. Труба, соединявшая два мира стало одним целым. Ее главная мечта сбылась, она достигла большего. Она знает кому отдавать ее сердце, и кто действительно ей дорог так как никто. Это Лу. Кукла, перед которым Колетт всегда останется человеком. Бремя, которое разделяет Лу с Колетт делает их сильными. Перед ними открытая страница книги, и они сами вольны создавать свою историю жизни как было бы правильно. Лу был куклой, ради которой Колетт забывала о всех своих печалях, заставляя только одним взглядом Лу закончить свои грустные и подавленные мысли. Но их нужно выговаривать — такое условие. Лу жил на краю города. Он любил уединение. Для него новые куклы стали его психологами, ведь они поддерживают и Колетт. Любовь, которую дарят куклы так контрастирует с его установками раньше. Сам Лу очень долго боролся и продолжает бороться с собой. Очень долго он получал к своей персоне внимания, и теперь, когда он был позади этого ему непривычно на самом деле. Погоня за совершенством и ненавистью и завистью к куклам переросло в желание давать то, что нравится куклам, помогать достигать их мечтаний. А душевный покой изменила безрукая девушка. Увидеть Лу не в костюме было удивительно, он был в домашней одежде. Особенно он любил выступать на сцене, но уже просто танцуя и преподавая танцы другим куклам, которые увидели искру в этом направлении. Все знают, что он парень с алекситимией, но все также дарят любовь. — Мой прекрасный, любимый Лу — сразу растаяла в улыбке Колетт, обняв его рукой. — Колетт — тихо прошептал Лу, обнимая ее в ответ. — Знаешь, я очень долго думала на счет своих слов. Как считаешь лицемерна ли я потому, что я много раз противоречила сама себе во благо… — Я же сказал, что я тебя простил, опять ты за свое. — Лу, я еще кое-что хочу обсудить, это важно. Я поэтому решила к тебе прийти. — Да. Выкладывай, я сегодня свободен весь день — говорит небрежно Лу, слегка наклонив голову. — Я начинаю сомневаться в том, что я действительно хочу. Мой тяжелый и нечестный путь привел меня к тому, что я не знаю, а может быть мне нет вообще места где-либо? — Я понимаю о чем ты — вздыхает Лу — ты не обязана быть прототипом ты должна быть собой. — Ты прав. Ты и я заслуживаем милосердия и покаяние. Кажется сцена, вид с окна, балкон и их личный кабинет действительно манили их на разные мысли, раз все действия были там. Не нужно кричать кому-либо и доказывать свое превосходство. Оба они нашли это в друг друге. Сев у дивана, Колетт положила голову на его колени, разглядывая его кукольное лицо. Сам Лу осторожно гладил ее волосы. Ткань веревки, которая соединяла их в две косы ощущалась для него лучшим лекарством от грустных мыслей. Лу не умеет понимать, или выражать свои чувства, и часто их не понимал у самой Колетт. Он принимал это как данность больше, чем как должное. Лу полностью изучил капризы Колетт, поэтому всячески заботился о «человеке», которого он действительно любит. Он это проявляет действиями и заботой. Колетт же стала более женственной рядом с ним. Оба любили и ценили искусство, тайно любя сидеть в библиотеке информации про людей, и на фоне этого у них было очень много диалогов и конфликтов. Колетт же более открытая девушка и открыто выражает негодования и эмоции. Иногда и у самого Лу выскакивают моменты из прошлого, но ему хорошо так дают за такие поступки. Пока Колетт оставалась педагогом, Лу работал и по сей день в сфере медицины, и даже достиг большего. Весь город считает их парой, и все любят, когда они вместе. Не каждый знает их историю. — Колетт, у меня подарок — протягивает коробочку, которая была ИДЕАЛЬНО запакована. — Ах, ты позаботился обо мне, ты лучший. Целовать не буду, я знаю что тебе не нравится. — Колетт открывает… ПРОТЕЗ! — Протез, прямо как у людей. И тут… И тут есть крепление. Я буду с рукой. Я теперь не инвалид — подняла на вверх руку, как будто демонстрирует народу льва — спасибо тебе! — Теперь то ты сможешь наконец играть на гитаре, теперь то ты можешь заниматься любимым хобби. — Лу. В мире, где мы не можем быть совершенны — пока она говорит, Лу осторожно приделывает руку к ней. — Где мы не совершенны все, нужно стать совершенным. Что мешает нам пойти по стопам всех кукол и не сбить твою мечту? Попробуем войти в портал к людям? — Что? Но я себя всю жизнь отгородил себя от этого, я счастлив с тобой и помогаю куклам, если я буду так жить, я не смогу пробывать свой график, я не могу опаздывать. — Да пойдем, тебе нужно — уже прикрепилась рука, и она ее сжимает пару раз, прежде чем перехватить этой рукой Лу — хотя бы раз попробовать. Ты хоть ничего не почувствуешь, зато увидишь какого это. Через время они оказываются у портала. — Мне страшно. Я боялся это сделать ранее — сжался Лу, явно ненавидя внутри свою слабость. — Пойдем вместе, Лу. Я готова пойти с тобой. Мы можем быть не совершенными, но мы можем быть любимыми. С этими словами они входят в портал. Лу дрожит, щуря глаза. Колетт нет рядом, зато где то там проносится всхлип младенца. Все было честно, ведь Лу больше не прототип. Обнимая и вздыхая запах младенца, Лу не почуствовал к нему сожалений, но теперь он понял того, чего он лишался и в тайне мечтал. — Два человека любят меня от всего сердца. Я достиг две мечты в своей жизни, и я люблю их. Действительно люблю — осторожно и неуверенно он кладет руку на поверхность тела спящего младенца — меня и вправду можно назвать Мистер Идеальность.