Потомки королей

-       Ни хера себе… – восхищённо выдохнул я, глядя на гибрид битвы древних титанов с вознёй котят у миски со свежей печёнкой. От замка почти ничего не осталось. От снежного, конечно, сам Хогвартс как стоял, так и продолжал стоять, вздымая ввысь свои башни. Февральский поздний вечер не мог скрыть развалины, по которым бродили группки студентов, среди которых мелькал колпак Декана – зачарованные огоньки после падения стен никуда не делись и продолжали подсвечивать руины моего творения. Единственное, что осталось целым – часть барбакана с флагом. Конь клана Данбар и Лотиана с презрением смотрел на расшалившихся сассанахов с недостижимой для них высоты. – Здесь что, происходила репетиция штурма Министерства? Кто выиграл? -       Меня больше волнует участь тех, кто проиграл, – Аврора с опаской покосилась на снежные останки и покрепче прижала к себе коробку с новым телескопом. Я был наглым и счастливым, а в таком состоянии я всегда разбрасывался деньгами. Аврора едва не рассердилась на меня за этот «подарок», но я заявил, что смотреть с ней на звёзды буду только через него и ей придётся его взять с собой, потому что я его где-нибудь забуду и накроются все нашли планы дырявым медным тазом. – Тебе не обидно? Твой замок разрушен... -       Нет, это не мои проблемы. Я его построил, чтобы развлечься, захочу – починю. Нет – так и путь с ним. Пойдём, надо продемонстрировать тебя Септиме, а не то она решит, что я сожрал тебя или совершил нечто ещё более худшее. -       Забыл в маггловском торговом центре? -       Ага, в отделе косметики… – я фыркнул, вспоминая полные ужаса глаза несчастной волшебницы, когда я не удержался и заглянул-таки на обратном пути в один из лондонских торговых вавилонов, чтобы прикупить новый крем. Из-за шрамов эта дрянь расходовалась, как кофе!       Нам почти удалось добраться до входа незамеченными, но возле лестницы мы столкнулись с закутанными в тёплую мантию Гарри, который едва ли не сидел в сугробе вместе с неразлучной с ним Фэй и унылым Драко.  -       Ага! – завидев нас, мальчик встрепенулся и вскочил со своего снежного сиденья, от которого ощутимо фонило согревающими чарами. Декан постарался? – Вот вы и вернулись. Даже жалко, что вы пропустили всё веселье. Я свалил Снейпа в сугроб, а Драко сломал стенку! Правда, круто?! -       Простите, мистер Локхарт. Я нечаянно, – повинился бедный змеёныш. -       А мисс Данбар чем отличилась? -       Я отличилась умом и никуда не полезла, – гордо заявила девочка. -       Расскажете, что тут произошло? Даже предоставить не могу, кому понадобилось рушить несчастный замок! -       А мы все по чуть-чуть постарались, – пояснил Гарри и поправил сползающую на лоб шапку. – Только пойдёмте в замок, а то меня Грэхем заметит и снова попытается отомстить, за то, что я его случайно вместе со Снейпом скинул, а он на него сверху рухнул и приплюснул малёхо. -       Тогда зачем вы тут сидели, если поблизости бродит страшный Грэхем Монтегю? -       Вас ждали, – честно ответил Гарри. – Ну, пойдёмте, а то вдруг заметит! -       В Большой зал, живо, – велел я, посмотрев на покрытые снегом детские мантии. -       А разве туда после ужина можно? -       До отбоя, – поправил я. – А в компании преподавателей можно и после. Аврора, мы ведь преподаватели? -       С утра были, – кивнула она, нежно глядя на телескоп. – И давайте попросим у эльфов Хогвартса хоть немного еды, чтобы мы ещё могли ими побыть. Глупо умирать за неделю до выплаты жалованья! -       Тогда – вперёд. Поттер, Данбар, Малфой – вы первые, иначе сдам Монтегю всех разом, вон он, спешит сюда!       Страшилка подействовала, и Гарри с визгом бросился в замок. Степенная Фэй и унылый Драко последовали за ним. Значит, что-то случилось, и Гарри, не готовый бросить «родственничка» в беде и в одиночестве, принялся ждать меня, не откладывая дело на ночь, когда он мог прийти ко мне и поговорить. Учитывая, что сам Гарри находился в приподнятом настроении, он случившееся бедой не считал, и это не могло не радовать. Мы разместились за столом Рэйвенкло, я затребовал у домовиков ужин и чай, но Гарри не смог вытерпеть, пока я расправлюсь с тушёной индейкой, и начал тараторить, едва не прыгая на месте. -       Мы это, поругались тут все маленько, пока вас не было. Я тоже поучаствовал, на правах пострадавшего – а чё молчать-то? Ну, сначала нас профессор Флитвик и мисс Вирсавия утащили подальше от Большого зала... То есть, всех младшекурсников. Они вместе с нашей деканшей нам развлекуху устроили, но я знаю, что это ты к этому руку приложил. И Луна тоже сразу поняла, что это твои шарики были. Ну, запрет, всё понятно, поэтому мы тебя не сдали. В общем, мы часа три по замку бегали за ними, было весело! Рон, кстати, ножик поймал, но ему крысюк его помог немножко, так Уизли хоть немного просветлел, а то он от твоего задания совсем смурной стал, видно думать много пришлось и не всё ,что он надумал было хорошим. В общем, мы из-за этого начало дурдома пропустили, а потом на обеде поняли, что народу почти нет и даже Маркус куда-то пропал. А у нас все старшекурсники, оказывается, на улице чуть Вторую Магическую Войну не развязали, потому что не сошлись во мнении относительно бывшего директора. А когда мы попёрлись на них посмотреть, то там уже речь про нынешнего зашла – по мистеру Малфою некоторые уж очень грубо проехались, хотя не понимаю, за что! Учиться не мешает, клубы не запрещает, интриги не интригует и даже одевается нормально, а не в платье со шляпкой, – Гарри совершенно по-варварски отхлебнул горячий чай из чашки и вытер рот ладонью. Ясно, опять начал строить из себя неокультуренного дикаря, хотя я точно знал, каким аккуратным может быть это зеленоглазое чудовище. – В общем, Драко вмешался, заступился за папу и пошло-поехало. У нас же почти все знают, что леди Малфой в Директорской башне живёт, это ж не тайна, вот кто-то из барсуков и заявил, что это Малфои таким образом замок захватывают. -       Меня эта шутка очень насмешила, – Фэй выдала подобие едкой усмешки. -       Ну, я и сказал, что трёх Малфоев для оккупации вражеской территории маловато и надо больше, а куда тут больше, если их всё время кто-то убить пытается? То тролль в прошлом году чуть Драко не прикончил, то бладжер в этом, то самой леди Малфой сюда сбегать пришлось. Как тут больше Малфоев сделать-то? Ро… мистер Локхарт, чё вы на меня так смотрите? Это ж и так понятно, что иначе наш директор её сюда бы не утянул. Угрожали, значит. В общем, барсуки дружно решили, что я таким образом клевещу на Дамблдора, типа считаю его виноватым в охоте на Малфоев, а я напомнил о том, как Дамблдоров дружок у нас чуть двух преподавательниц не прикончил, а тот это проморгал и потом фигню всякую творить начал, типа не разобрался кто куда и от кого бежит и зачем василиск ползает. А там наши из клуба подтянулись и скандал заново начался, потому что мы ещё две недели назад пришли к выводу, что бывшего директора только по финансовым статьям протащить смогут, ну, ещё из-за того бладжера, потому что Пенелопа с Джеммой нашли неотменённую статью из редакции тысяча восемьсот шестьдесят третьего года о том, что директор обязан остановить матч, если возникает угроза жизни зрителям, а Дамблдор этого не сделал! А ещё этот Орден Мерлина, которые его неприкасаемым… -       Неприкосновенным! – Фэй с укором посмотрела на Гарри. -       Да не важно! В общем, съедет Добрый Дедушка, и вряд ли его накажут, потому что у него имущества нет, деньги вернуть не сможет, а в Азкабан из-за ордена его не посадят. И тут кто-то вякнул про то, что тогда Дамблдор снова станет директором, то всё будет хорошо. Хорошо, да… Не знаю, как раньше он себя вёл, но за последние полтора года у него на каждом факультете появилось по толпе доброжелателей, которые хотят пожать ему шею. Те, кто пострадал из-за проклятого зеркала, квиддичисты, которым он два матча запорол своим невмешательством, потом Уизли всем скопом из-за Джинни, плюс почти все змеи, и барсуки, у которых он профессора Спраут обидел, плюс твои фан-клубы, которые ему того порнушного приказа не простили… Чё?! Я квиддичистов постоянно слушаю, говорил же – они и не такое обсуждают, – Гарри снисходительно скривился. – Только и с другой стороны ещё до фига тех, кто не может поверить в то, что директор у нас дурак и вредитель, и его самого на остров Мэн отправлять надо, под надзором, чтоб знать где он сидит и чё делает, а то отчебучит чего опять, тут не только мантикора Годрика Гриффиндора вылезет, но и Мордред воскреснет. В общем, у нас повальная драка началась, с проклятьями и серьёзными заклинаниями, так что все идиоты, то есть участники, начали за стенами замка прятаться, чтоб из-за укрытия друг в друга палить по-всякому. Когда первая стенка обрушилась, примчались деканы и попытались вмешаться. Снейп меня за шкирку схватил, зараза, совсем как Вернон, и типа хотел в школу оттащить, но я вывернулся и к Маркусу убежал. А мистера Малфоя, который вышел всех успокаивать, обругали и много нехорошего наговорили, но это всего три придурка были, причём один из них – слизеринский. Драко теперь боится, что его маму отсюда выгонят, а у папы проблемы начнутся. И Фэй дуется, потому что кто-то не очень умный и не очень теперь зубастый попытался заявить, что Дамблдор в ноябре из-за графа Данбара так взбесился, а виновата в этом типа Фэй, которая сама пострадавшая. -       Кто же помог расстаться недоумку с лишними зубами? – мне стало любопытно. -       Мы! – гордо заявил Гарри. – Я, Дин, Гермиона и Рон. А чё? Всё равно ему новые магией уже к утру вырастят. У меня, кстати, отработки на две недели за это, буду с Баннахом Мактавишем мелкую пакость из подземелий выгонять, а ребята будут старые книги сортировать, которые в Хранилищах нашли. Ага, нам очень страшно от такой отработки, особенно Гермионе. -       И кто же вас так порадовал? Флитвик? -       Деканша наша! – Гарри расцвёл. – Она классная! А Снейпу не понравилось, что она типа нас не наказала, а будто наградила, и обозвал её клушей. У нас из-за этого опять чуть драка на два фронта не началась, но я вовремя из-за Маркуса вылез и в Снейпа магией плюнул, только попал в Грэхема, который мимо пробегал, и они вместе пробили стенку замка и вниз свалились. А нечего нашу деканшу обижать! Может, нам нравится, что она за нами присматривает, а не плюёт с Директорской башни, как Маккошка? Она мне даже с математикой помогла, когда я с корнями запутался, с их извлечением. В общем, у нас тут разброд и все друг на друга крысятся, а Драко мелкий и… -       Я не мелкий! – взвился тот. – И я просил тебя не вмешиваться! Нет, надо обязательно на всеобщее обозрение выставить всё. -       У нас тут одна такая молчала, а потом херня всякая повылезла, – безапелляционно заявил Гарри, кивая на насупившуюся Фэй. – И Луна сказала, что надо дождаться, когда мистер Локхарт с профессором Синистрой вернутся, так что нечего бухтеть. Я о тебе забочусь как умею, а ты ещё недоволен. Сейчас придёшь в свою нору змеиную, а на тебя опять наезжать начнут те, кто и твоего крёстного, и папу не любят, а остаться на ночь у родителей ты отказываешься, типа это слабость. Сам себя запутал, а теперь возмущаешься!       Я внимательно смотрел на детей. Слизеринцы были едины против Дамблдора и Снейпа, но внутри них тоже царило разделение из-за принадлежности к той или иной семье. Наверняка имелись зависимые от милостей Селвинов и Роули, или принадлежащие к аристократическим нейтралам, а ещё среди полукровок точно присутствовали те, кто смотрел на бывшего директора с куда большим пиететом, чем того требовали традиции факультета. Малфой-младший попал между молотом и наковальней и теперь понятия не имел, что ему делать! А маленький рыцарь не смог пройти мимо, боясь повторения истории Фэй. -       Мистер Поттер, а что именно сказала Луна Лавгуд? – вдруг уточнила Аврора. – Наверняка это было что-то неординарное! -       Не помню точно, но что-то про лиловых мозгошмыгов, которых вы отправились ловить, потому что сегодня День Охотника. И про сурков, которые слишком долго спят, но всегда просыпаются с приходом весны. -       Луна сказала, что когда вы вернётесь, всё будет хорошо и весело, или хорошо и грустно, – добавила Фэй. – Хорошо, что её только мы слышали, она в этот раз не стала всех вокруг извещать! -       Ну вот, а ты отказывалась заходить в «Ланком», – с лёгким упрёком сказал я Авроре. – Если бы мы не задержались, то попали бы в самую свару и было бы нам грустно, а так – весело! -       Мне было очень весело наблюдать за тем, как ты разорял магазин, а управляющая умоляла тебя устроиться к ним работать, потому что ты знал обо всех этих вещах больше, чем она. -       Ну, если охотничья карьера полетит в пропасть, то у меня появится альтернатива работе мастером по ремонту бытовой техники! – я сделал вид, что задумался об этом всерьёз и рассмеялся, увидев три непонимающие детские мордочки. – Ладно, забудем о кошмарном будущем и вернёмся к неприятному настоящему. Итак, мистер Поттер, а от меня вы чего ждёте? -       От вас обоих. Вы же умные, придумайте что-нибудь! -       Конкретней! Я-то придумаю, но после этого школу придётся закрывать, а вас всех в Мунго лечить! -       Что-нибудь, чтобы все прекратили ругаться, ну, или не могли это сделать! – Гарри жалобно посмотрел на меня. Он не играл на остатках моей совести, не пытался давить, пользуясь очарованием своих ярко-зелёных глаз, а всего лишь просил помощи, как у единственного взрослого в замке, которому мог доверять. Фэй старалась делать вид, что её это всё не особо заботит, а Драко Малфой уже ни на что не надеялся. Дети...       Дети, которые боялись возвращаться в спальни. -       Я надеюсь, что если у Гилдероя ничего не выйдет, вы не станете ночевать в пустых классах? – Аврора пристально посмотрела на троих страдальцев. – В крайнем случае вы можете отправиться в Больничное крыло и мадам Помфри… -       Точно! – я резко повернулся к Авроре и она едва не отшатнулась от меня. – Пустые классы! Сидите здесь и не вздумайте уходить или трогать мой пакет с косметикой! Я же по запаху пойму, что вы совали в него нос.       Я сорвался с места и опрометью помчался на улицу. Мне срочно нужно было поговорить с Деканом, только он мог заставить Малфоя прислушаться к голосу разума. Это было рискованно, даже нагло и грозило подпортить завтрашний учебный день, но я был абсолютно уверен в том, что два гриффиндорца и слизеринец были не единственными, кто опасался оставаться в общежитии после целого дня драки стенка на стенку. Ох, хорошо хоть Флитвик смог ненадолго отвлечь младшекурсников…       Я спрыгнул на снег, проигнорировав последние пять ступенек, и бросился к полугоблину, который командовал несколькими группами студентов, разбирающих завалы и пытающихся укрепить не до конца порушенные стены. Оставлять в таком виде мою поделку было нельзя, она могла оказаться опасной, и тем, кто всё поломал, пришлось наслаждаться последствиями своего вандализма. -       Декан! – я подскочил к нему и едва не сбил беднягу со снежного возвышения, на которое он взобрался. -       Ох ты, матерь Мордредова! – вырвалось у него. – Гилдерой, ты уже вернулся?! -       Да! И вы мне нужны. Сейчас, немедленно! Вся надежда на вас, Декан. -       Что опять стряслось, – простонал он, сдвигая свой колпак на затылок и готовясь услышать дурную весть. -       Наоборот! Я хочу, чтобы ничего не случилось.       Я торопливо обрисовал ему щекотливую ситуацию младшего Малфоя, напомнил о том, что в подобную попали не только младшекурсники, но и старшие студенты, а затем предложил вариант решения сложившейся проблемы, который придумал, основываясь на подвигах Джеймса Поттера. Он забирал на ночь бесприютных страдальцев в башню Гриффиндора, где за ними присматривала Лили, так почему бы нам не повторить их деяние? -       Ты хочешь, чтобы я предложил твой план лорду Малфою? -       Если сочтёте его разумным. Мне же нельзя ни во что совать нос, так что… -       Но запретить тебе фонтанировать идеями не может никто, – вздохнул он. – Хорошо. Подмени меня, и я озадачу Люциуса твоей задумкой, выдав её за свою. Не против, если я внесу парочку корректив в плане наказания за ослушание? Ты слишком кровожаден… До конца года чистить клетки питомцев Кеттлберна – это перебор. -       Можно отправить их нырять за жемчугом в Чёрное озеро, – предложил я, заметив, как к нам начали подтягиваться любопытные старшекурсники. – Школе не повредит незапланированное пополнение бюджета! -       Зато незапланированные похороны ещё как навредят. Ох, Гилдерой, прошу – не зверствуй и позволь детям дожить до конца года! – с преувеличенным волнением попросил Флитвик, спрыгивая на снежок и направляясь в сторону замка. – Но против парочки жалящих я не имею ничего против. Я сегодня добрый аврор, а ты… -       А я – очень злой! – я вынул палочку, похлопал ею по ладони и запрыгнул на освобождённый Деканом пьедестал. Я забыл пальто в Большом зале и, если бы не согревающий амулет, то я уже начал бы мёрзнуть, но меня грели не только собственные чары, но и вдохновение, преподнесённое моей музой. Гарри будет доволен. – Итак, смертники. Кто сломал мою игрушку?! -       Нас уже наказали, – вякнул кто-то наиболее трусливый. -       Но не я…       Люциус… согласился! Перерыв с Септимой и Маккошкой Устав, он не нашёл ни единого довода против моей идеи, и за час до отбоя по замку и окрестностям разнёсся голос временного директора, извещающего учащихся о том, что только сегодня и только сейчас в нашем цирке-шапито… простите, только сегодня студентам разрешается устроить общую ночёвку в Большом зале. Какао и чай с молоком будут предоставлены всем пришедшим, как и печенье. Единственное условие – абсолютный и безоговорочный нейтралитет, а все, кто его нарушит – невзирая на факультет и курс – будут до конца года отправлены на чистку заиленного дна Чёрного озера. И плевать, что на дворе февраль! Как ни странно, но на предложение Малфоя откликнулось от трети до половины студентов, не желающих участвовать в политических диспутах, переходящих в банальную и пошлую драку.       Первыми прибежали ученики первого и второго курсов и застали деканов за расстановкой ширм, позаимствованных из Больничного крыла, и пересчётом спальных мешков, запас которых недавно пополнился благодаря Баннаху Мактавишу и его недобровольным помощникам. Я же сидел прямо на обеденном столе и любовался зрелищем чужого труда, так как вмешиваться во что-то не имел права. Меня так и подмывало попросить Люччи принести гитару и спеть песню ирландских каторжников. Исключительно ради Северуса – уж очень недовольный у него был вид. Кажется, он не был согласен с Люциусом, но спорить не смел. -       Ты так и будешь тут сидеть всю ночь? – голос Вирсавии заставил меня отвлечься от прекрасного зрелища и обратить всё внимание на неё. -       Конечно. Пока я наслаждался жизнью и законным выходным, вы разгребали последствия влияния прессы на неокрепшие детские умы. Если я вам не помогу, то завтра Хогвартс постигнет беда в виде засыпающих на ходу и нервных преподавателей, неспособных ни на что, кроме унылого зачитывая лекций по прошлогодней шпаргалке. Если с вами со всеми я могу поступить так жестоко, то с Деканом – ни за что! Я люблю, когда он бодр, весел и улыбчив! -       Тебе составить компанию или ты предпочитаешь присматривать за детьми в одиночестве? – в голосе преподавательницы рунологии не звучало ни тени иронии. -       У тебя завтра нет первого урока? -       Я легко могу обходиться двумя сутками без сна. До тебя далеко, но уже не плохо. Хочу предупредить, что Аврора, как исключительно ночной человек, тоже может прийти. -       Отлично – у меня будет самая прекрасная компания, о которой только можно мечтать! – я расплылся в довольной улыбке. Вирсавия только вздохнула, а затем произнесла самым нейтральным тоном, на который только была способна: -       Надеюсь, эта компания не покажется тебе избыточной. -       Какая глупая мысль пришла к тебе в голову, – фыркнул я, понимая её беспокойство. А вдруг я теперь забуду о нашем приятельстве и стану увиваться вокруг одной Авроры, как ослеплённый любовью болван? Не уж, чувства в одну сторону, а дружеские связи – в другую, разделить, выровнять и не смешивать. – Если я исчезну с твоего горизонта, то тебе придётся вернуться к общению со старым хрычом из Берна, а заменять меня этой престарелой мартышкой... Фу, как это грубо!       В преподавательскую дверку скользнула Аврора в обнимку с купленным мною монстром, который без упаковки увеличился в размерах раза в три, если не больше. Увидев её, Гарри оставил своих приятелей и подбежал к нам, фонтанируя восторгом и признательностью. -       Я это, поблагодарить вас хотел. Ну, за то что вы помогли нам! -      Не понимаю, о чём ты, – улыбнулась Аврора. – Это всё лорд Малфой и деканы. -      А, ну да, запрет... Ой, а это что, новый телескоп? Огромный! Через него, наверное, даже Сатурн разглядеть можно будет. Вы дадите в него глянуть? Ну, разочек... -      Конечно, – кивнула та, нежно поглаживая мой подарок. – А заодно покажу тебе одно созвездие, пока у нас есть время. Через неделю мы уже потеряем возможность взглянуть на него. -       Вы о чём? -       Созвездие Лилии, – пояснила она, и мальчик замер. – Раньше его выделяли в отдельное скопление, а сейчас оно является частью созвездия Овна, и у нас есть всего шесть дней, чтобы полюбоваться им, пока оно не уйдёт из наших широт. -       Лилия… – Гарри замер, осознавая свалившееся на него счастье. – Фэй! Фэй, ты слышала?! Я же говорил, что мама всегда… -       Тш-ш-ш-ш, – подскочившая к нему рыжая умница вовремя заткнула Гарри рот, пока он не сказал что-то лишнее. – Пойдём, расскажешь нам с Драко. Ой, и Гермиона приползла! Ну всё, пора спать, мы уже расстелили все мешки и профессор Спраут сказала, что нам даже дадут полчаса, чтобы поболтать. -       Так я же и… -       Поболтать, а не изображать низзла, нанюхавшегося перечной мяты. Пойдём, а то Драко в мешке запутался, он его в первый раз в жизни видит. -       А чё Винс с Грэгом не помогут? -       Он запретил. Сам хочет…       Фэй осторожно увела Гарри, взбудораженного и нервного из-за обилия событий и той новости, что обрушила на него Аврора. К ним, зевая и пошатываясь, подобралась Гермиона, едва не пропустившая всё веселье. Судя по всему, девочка уснула ещё часа два назад, сразу после ужина, мудро решив закончить ужасный день как можно раньше.       Большой зал медленно погружался в темноту, преподаватели уходили, оставляя с детьми тех, кто станет присматривать за ними. Люччи обещала таскать мне кофе с тониками до самого утра без возражений, и ради этого, а заодно ради возможности дописать шестую главу, я был готов поработать детским сторожем даже две ночи подряд! -       Зачем ты сказала это сейчас? – я никак не мог поверить в то, что Аврора вспомнила о созвездии Лилии только что и абсолютно случайно. -       Потому что вчера мы с мистером Поттером беседовали о звёздах и магическом аспекте, связанном с ними. Он всё сокрушался, что по Блэкам у него всё небо есть, а вот простым людям, таким как его отец с матерью, подобного счастья не выпало. Я, честно говоря, немного подзабыла устаревшие созвездия, но мне всё время казалось, что есть что-то, связанное не только с Благороднейшим и Темнейшим родом. А сейчас, когда мистер Поттер так расстарался ради своего кузена, который до сих пор не признаёт его именно что родственником… – она вздохнула. – У мальчика был очень тяжёлый день! -       Ещё бы, – я посмотрел в ту сторону, где второкурсники Гриффиндора пытались скопом объяснить Драко Малфою, как надо укладываться в спальный мешок, не падая и не изображая из себя гусеницу. Активней всего занудствовала Гермиона, действительно пришедшая самой последней и едва не пропустившая всё веселье. – И не у него одного. Зачем ты таскаешь с собой телескоп? -       Он такой огромный, что мне просто некуда его ставить! – заявила Аврора и осторожно положила своего нового любимчика на стол. – Даже в упакованном виде, между прочим. Так что сегодня он побудет здесь, а потом я попробую пристроить его на Астрономической башне, иначе не смогу подобраться к собственной кровати! -       А я всегда говорил – что жить в конуре вредно для здоровья! -       Ну, не все из нас – прекрасные златокудрые наглецы, умеющие забрать себе деканские апартаменты! – моя муза скорчила нарочито обиженную гримасу. – Кто-то живёт и в конуре. -       Почему ты не потребовала себе у Малфоя что-то получше? -       А куда бы я дела ваши с Вирсавией руны? – тихо ответила Аврора. – Подарила бы школе? Вот ещё!       До двух ночи всё было тихо и спокойно. Дети спали, угомонившись и вволю наболтавшись о событиях дня. Их никто не окорачивал – такое дело, как совместная ночёвка всех факультетов выпадает, нечасто и она должна была как следует запомниться им! Позевают завтра, поймают парочку «Троллей», но зато этот день врежется в их память окончанием, а не ужасным началом и буйным продолжением. Я тихонько продвигал персонажей по сюжету, стараясь не особо мучить их вывертами своей фантазии, сломал-таки мешающуюся скрипку, не забыв связать с нею несколько важных событий, а сидящие по бокам от меня Вирсавия с Авророй по очереди отвлекались от своих книг и проходили по залу, проверяя спящих. Может, они и не были великими волшебницами, но обновить согревающие чары могли, как и наложить парочку лёгких успокоительных заклинаний на наиболее нервных и впечатлительных или приглушить чей-то раскатистый храп. Или снова попытаться отобрать у спящего Маркуса биту, с которой он припёрся сторожить неуёмного кузена, да так и заснул прямо на полу, без мешка, но зато в зоне досягаемости от Гарри.       Почти ровно в два часа ночи моё сердце кольнуло слабенькой, но ощутимой болью, а затем я почувствовал беспокойство. Хорошо, что я находился в Большом зале, а не у себя в комнатах – так мне было проще найти оправдание внезапно проснувшемуся желанию прогуляться по замку. По замку! Что-то уже было в нём, и я не мог оставить это без внимания.  -       Пойду, проверю коридоры. Мактавиш у нас один, а неуёмных студентов до сих пор слишком много, – заявил я, откладывая перо и поднимаясь из-за стола. – Мало ли чем они в пустых классах занимаются? Ладно, если дерутся, а вдруг что-то запрещённое пьют, да ещё без меня! -       Нам позвать Флитвика? – тут же насторожились обе колдуньи. Я отмахнулся от их предложения и бесшумно покинул Большой зал. Слабенькая боль как по ниточке привела меня не куда-нибудь, а к бывшей каморке Филча, где теперь располагался кабинет Банаха Мактавиша. Неизвестный не мог засечь меня – я заглушил шаги, набросил на себя чары отвлечения внимания и даже не поскупился на заклинание, избавляющее от запаха! Прощай, дивный аромат лотоса и амбры… Бесшумно приоткрыв дверь, я увидел роющегося в картотеке Филча чужака, который так увлёкся своим чёрным делом, что не обратил на меня никакого внимания. Я не стал угрожать ему, говорить неуместные и напрасные фразы, вроде: «Отойди от шкафа, только медленно, или познакомишься с Диффиндо в моём исполнении». Зачем предупреждать о своих намерениях?! Я просто и незатейливо ударил по незнакомому мне воришке двойным Иммобулюсом, и только затем использовал чары оглушения. Сначала – обездвижить, а уже потом выводить из строя. На некоторых мерзавцев Ступефай действует с задержкой, и они успевают схватиться за палочку. Я уже говорил, что терпеть не могу сражаться с магами?! -       Надо же… Римус, мой дорогой бывший коллега, – я подошёл к валяющему на полу оборотню и легонько пнул его мыском сапога. Плечо оборотня было мягким – Иммобулюс не подействовал в полную силу и вскоре к Люпину вернётся способность двигаться. Больше магов я ненавижу только оборотней в качестве противников. Пока у меня было время, я решил поинтересоваться тем, ради чего двуличная мразь решила сунуться тайком в школу, и злорадно усмехнулся, разглядывая выдвинутый ящик. Тот самый, в котором я нашёл Карту Мародёров. Мог ли Римус знать о том, что кто-то из его бывших приятелей оставил её здесь? Мог. Но зачем она понадобилась ему только сейчас?!       Я рухнул на пол, откатился под письменный стол, и пущенное оборотнем Депульсо ударило в картотечный шкаф, разбив фасады ящиков и превратив щепу в шрапнель. Идиот скаженный! Школьное имущество-то зачем портить?! Я подарил Люпину простенькое заклинание подножки, которое не особо подействовало на него, но оборотень всё же покачнулся, и я тут же ударил тройным Пондусом, сбивая его с ног и прижимая к полу. Рыча, скаля зубы и едва не ломая себе кости под навалившимся весом невидимого груза, Люпин начал подниматься. Иммобулюс на него не действовал, убивать тварь было нельзя, сильно вредить – тоже, поэтому я связал его с помощью Инкарцеро, особое внимание уделив рукам и шее. Теперь любая попытка избавиться от верёвки с запястий привела бы к тому, что Люпин задушил сам себя. -       Ты похож на подарочек в светлый День Охотника! Могу презентовать тебя Северусу, он будет счастлив. Мне-то такая дрянь, как ты, не нужна! Или отдать тебя мистеру Мактавишу, ты ведь влез именно в его кабинет, устроил обыск, да ещё и мебель попортил! Плохой, плохой волчок, – я надавил на кончик носа Люпина, он попытался отдёрнуть голову, но натянул верёвку и захрипел. – Не стоит, Римус. Ты же не хочешь задушить сам себя? Или ты – ещё один поклонник аутоасфиксии? Опасно, опасно! Но ты у нас парень рисковый, дерзкий, нет ничего удивительного в том, что тебе нравится причинять самому себе вред. Так кому же мне тебя подарить? Сивому? Нет, Отец Волков вряд ли обрадуется очередному проступку своего самого любимого щеночка! – я похлопал Римуса по щеке и, не удержавшись, дёрнул за идиотский, отвратительный ус. Может, воспользоваться моментом и избавить Люпина от этой мерзости на лице?       Пока я разглядывал оборотня, в свою обитель вернулся Баннах Мактавиш и, к чести шотландца, он даже не попытался схватиться за палочку, завидев нас с оборотнем. Только кашлянул разок, да слегка приподнял брови. -       Мистер Локхарт, могу я узнать о причине столь позднего визита, да ещё в такой неподобающей компании? -       Наш болезный помощник лесника перепутал вашу картотеку нарушений с кладовкой в хижине Хагрида и начал искать что-то вкусное или полезное. В процессе объяснения того, что бумажные карточки отличаются от вяленого мяса, мистер Люпин решил выразить мне своё недовольство и попортил вам мебель! -       Это можно расценивать как нападение на сотрудника школы? – тут же оживился шотландец. -       Да, ведь если я не признал Римуса, то уж он-то не мог не узнать меня. Разве есть хоть кто-то, с кем меня можно спутать? – с капризным возмущением спросил я, и Мактавиш отрицательно покачал головой. -       Нет, сэр. Вас ни с кем не перепутаешь! Я обязан сообщить временному директору школы о данном проступке сотрудника Хогвартса и вызвать графа Данбара для проведения экстренного разбирательства. -       Нет! – Люпин попытался дёрнуться и снова захрипел. Я укоризненно покачал головой. Вот неуёмный… Беспомощность – худшее из наказаний, и он его полностью заслужил! – Студентам грозит опасность, я пытался помочь школе! -       Копаясь в ящике с правонарушениями за семьдесят восьмой год? – я не смог не поддеть его, хотя мне было прекрасно известно, что именно пытался обнаружить Римус. Но почему сейчас?! – Что ты там искал? -       Не могу сказать. -       Тогда я отправляюсь к лорду Малфою, – сообщил Мактавиш и позволил себе немного плотоядную улыбку. -       Меня всё равно не выставят вон, – с ноткой злорадства сообщил Люпин, перестав играть в оправдания. – А что касается Локхарта, так я опознаю людей по запаху, а не внешнему виду. От него ничем не пахнет, так что… -       Он говорит правду? – нахмурился Баннах, бывший в курсе той проблемы с Фенриром, которую на нас накликал Люпин. – Даже это преступление сойдёт оборотню с рук? -       Защита Сивого, – я недовольно скривился. – И школа оправданий имени Альбуса Дамблдора – тот как никто умеет выворачиваться и спихивать на других последствия своих ошибок. Сообщите об этом инциденте графу, мистер Мактавиш, но попросите не поднимать ил со дна. Я сам разберусь с нашей самозванной ищейкой! -       Только разберитесь так, чтобы это существо больше не смело сунуть нос в Хогвартс. Ему здесь не место! – жёстко припечатал завхоз. -       Всё будет сделано в наилучшем виде! – я отвесил ему учтивый полупоклон, подхватил Римуса за верёвочную стяжку и понёс прочь – из каморки и из школы. Это было унизительно для Люпина, неудобно и весьма болезненно, но он благоразумно молчал. – Что ж, раз ты никому не нужен, то будешь моим подарком! Поможешь мне развлечься, Римус? А вообще, зачем я спрашиваю? Конечно, поможешь! – я чуть встряхнул оборотня, чтобы верёвки как можно больнее стянули его, и позволил себе тихий глумливый смешок. – Из-за тебя, пушистый негодник, мы все застыли в очень неудобной и неустойчивой позиции, и будет честно, если ты присоединишься к нам в занятиях эквилибристикой!       Мы выбрались на улицу и я потащил Люпина в сторону снежного барбакана. Надёжное укрытие от чужих глаз, да и будет где попрактиковаться в магии, пойди что не так. Как показывает практика последних месяцев, всё всегда может пойти не так! Опустив Люпина на примятый до каменной твёрдости снег, я чуть ослабил верёвку, стягивающую его горло, и уселся рядом, нисколько не заботясь о холоде. Когда мне было нужно, я мог забывать о своих неудобствах и предпочтениях. -       Ну, объясняйся. -       Перед тобой?! -       Люпин, хватит выпендриваться. Ты в который раз облажался, и если привлекать Данбара и Малфоя нельзя, то мистера Грэя – нужно! Я легко могу вернуть тебя в Отдел Тайн, а потом самолично разберусь с Фенриром, выясняя степень правомочности моих действий. Сивый защищает тебя, но даже до него скоро дойдёт, что твои постоянные неудачи и провалы это не следствие чужих козней, а признак твоей собственной никчёмности! Как Сивый поступит с неудачником? Деклана Коллинза, проигравшего мне, он оставил умирать. Что будет с тобой, разочаровавшим его своим молчанием, сокрытием важных сведений и откровенной подставой, когда ты стравил Отца Волков со школой, как обычную шавку, засунутую в барсучью нору. Ну?       Люпин молчал, злобно сверкая жёлтыми глазами и через силу переваривая услышанное. Пища эта оказалась неприятной и, судя по реакции, активно лезла обратно. -       Сначала скажи – Дамблдора осудили? -       Нельзя осудить, если не было суда, для него смогли организовать лишь дисциплинарное слушание, которое неизвестно чем закончилось. Следующее состоится через неделю, да и касаться оно будет исключительно того, что может услышать наша милая общественность. Про тебя не будет сказано ни слова – ошибка Альбуса убьёт всех преподавателей школы, даже мадам Помфри, и той достанется! -        Ты не ответил. -        Пока что его признали виновным в ненадлежащем выполнении служебных обязанностей, растрате, взяточничестве, сопротивлению сотрудникам аврората и непристойном поведении. Максимум, что грозит Альбусу по завершению процесса – это отстранение от занимаемых должностей и штраф. Вопрос в том, на сколько его отстранят – на пару лет или навсегда. Дутая слава победителя Гриндевальда и всеобщего опекуна до сих пор защищает нашего бывшего начальника! -       Я надеялся, что вмешательство Сивого поможет… – как ни странно, но Люпин говорил искренне, а я опять оказался прав. Он это подстроил! -       Поможет убить меня, лорда Малфоя, кого-то из студентов и всю школу! Ты подвёл нас под конфликт со Скримджером, потому что твой пушистый папочка привёл сюда аврора. Незарегистрированного вервольфа-ирландца! Мало у нас проблем с Эйр?! И в борьбе за соблюдение контракта, едва не нарушенного из-за твоего молчания, я был вынужден сражаться насмерть с этим самым аврором! Ты понимаешь, как я хочу снять с тебя шкуру и сделать из неё весенний лакированный тренчкот нежного телесного цвета?! – прошипел я, склоняясь над Люпином и едва удерживая себя от желания схватить его за волосы и ударить затылком об пол. -       Я не знал, что Сивый приведёт его! Было уже поздно переигрывать, когда я узнал, что Коллинз тоже здесь! -       Мне нахер не нужны твои оправдания. Что ты делал в школе? – я всё-таки сгрёб его за встрёпанные лохмы и с силой сжал, заставляя оборотня выгибаться. – Что ты ещё затеял и с кем захотел расправиться чужими руками? – Люпин молчал. Мне очень хотелось привести свою угрозу в исполнение, сжечь тело, а потом соврать, что оборотень сам сгорел от стыда, но мне бы никто не поверил. Все уже давно поняли, что у этой твари совесть отсутствует, как бесполезный рудимент! – Болью тебя не напугать. Отвращением – тоже. Нищета? Порча репутации? Ты всё это испытал и они тебе не страшны. Но что насчёт других людей, тех, которыми ты дорожишь? Ты ни разу не навестил своих родителей, ведь они якобы ненавидят тебя… Может, мне прийти к ним в гости и рассказать, чем занимается их сын? Одержимость, нападение на женщин, намерение стравить администрацию школы и оборотней, попытка воровства? Хотя нет – их этим не удивишь. Они знают тебя, Римус, и продолжают любить и прощать, несмотря на все твои выходки. Ты это знаешь, тебя не напугает родительский гнев, хотя ты очень любишь давить на жалость своей якобы имеющей место отверженностью. Так может… – Я склонился чуть ниже и прошептал ему на ухо, стараясь говорить как можно убедительней, мешая вместе правду с полуложью и веря в каждое слово, которое я произносил: – В Азкабане у меня есть должник. Я когда-то спас его, и ради искупления Долга Жизни он пойдёт на маленькое отступление от правил. Он закинет в камеру к одному заключённому письмо, которое тот сможет прочитать, если, конечно, ещё не сошёл с ума. Как ты думаешь, Сириус Блэк обрадуется, когда ему станет известно, что ты натворил в школе в то время, когда здесь находился его крестник? Он будет рад узнать о том, как ты напал на мальчика? – Римус едва не укусил меня, но я вовремя отстранился, а потом всё-таки ударил его головой об пол. Утоптанный снег оказался ненамного мягче камня… Надо было дожать его, расколоть, и я по глазам оборотня видел, что иду по правильному пути. А вот кое-кто пошёл по неправильному! Подслушивать – нехорошо, особенно когда я этого не хочу. Поставив заглушку, я продолжил морально добивать Люпина: – Предатель-Блэк обрадуется и сочтёт тебя своим верным соратником, а вот Несправедливо-Обвинённый-Блэк назначит тебя Врагом Номер Три. Ты же не думаешь, что Азкабан сможет вечно удерживать Темнейшего мага? Что он никогда не вернётся на свободу?! Как ты будешь оправдываться перед ним? Как будешь спасаться? -       Блэк убил Поттеров! – в этом крике было столько отчаяния, что я даже заподозрил Римуса в искренности. -       Это ваши сугубо мародёрские дела, меня они не касаются. А вот безопасность студентов и преподавателей, а главное – своей собственной шкуры, ещё как! Так что отвечай на вопрос, Римус – кого ты искал в школе, что тебе понадобилась в картотеке! А то я ведь правда заложу тебя Сириусу Блэку и с интересом буду ждать свежих новостей из Азкабана!        Он молчал. Тяжело дышал, пытаясь справиться с накатившими эмоциями, а затем выдавил из себя, комкая слова и проглатывая гласные. Кажется, он действительно боялся… -       Запах… Я учуял запах того, кто… кого не должно быть здесь! -       Кто, как, где, от кого?! – я изобразил любопытство. Понятно, кого он учуял, но опять-таки – почему не сделал это раньше? Люпин в самом начале учебного года находился в школе и вёл уроки у гриффиндорцев, так почему он обнаружил Петтигрю лишь сейчас?! -       Сегодня к Хагриду зашёл младший сын Артура Уизли, передал ему письмо от брата. От мальчика пахло… Питером Петтигрю. Я не сразу узнал этот запах – столько лет прошло! Я чуял его и раньше, но даже не думал... А сегодня решил выяснить, что происходит, и… был артефакт, самоделка, он позволял отслеживать всех, кто находился в школе. Джеймс спрятал его перед выпуском и рассказал, где именно, потому что всякое могло случиться и каждый из нас мог вновь оказаться в Хогвартсе при весьма… непростых обстоятельствах. Я не смог достать его, когда только приехал в школу, да и это было опасно, поэтому решил найти сейчас, а тут ты… -       Филч регулярно перебирал свою картотеку – всё непонятное и странное, включая артефакты неизвестной этимологии, он или отдавал директору, или просил домовиков уничтожить, – соврал я, удерживая холодный, чуть брезгливый тон. – Ты правда думал, что за прошедшие годы никто и ничего не найдёт?! -       Я надеялся, что тот артефакт ещё на месте. Он… – Люпин замолчал и неловко заёрзал. – У него были все шансы остаться незамеченным.       Ну да – бумажка среди бумажек. Если целенаправленно не искать в картотеке данные по Блэку и Поттеру, то наткнуться на неё почти нет шансов! А кто бы это делал? Снейп, скрипящий зубами при упоминании имён своих недругов? Дамблдор, придумавший им новое прошлое? Если бы я не забрал Карту, то она досталась бы Люпину, и мало ли что он смог выяснить благодаря ей! -       От мистера Уизли разит давно усопшим Питером Петтигрю… Люпин, это настолько бредовая отговорка, что мне даже бить тебя неохота! -       Но всё сходится! Ты не понимаешь – Питер превращался в крысу, а у мальчишки точно есть крыса-питомец! -       Тебе надо проспаться, – вздохнул я и поднял Римуса с пола, – и забыть о своих фантазиях. Живой Петтигрю! Где он был двенадцать лет, почему никто не опознал его? Как он не сошёл с ума, всё время находясь в анимагическом облике? Зачем вообще скрывался, если Неназываемый пал, а Блэк оказался в тюрьме? Ты об этом думал? -       Нет. -       Оно и видно, – я провёл ладонью по верёвкам и они опали, тая в воздухе. Люпин покачнулся, но всё же смог устоять на ногах. – Ты идиот, абсолютнейший! Хочешь играть в интриги с теми, кто оборотня съел на многоходовках и долгосрочных планах? Играй, но не в Хогвартсе. А теперь – беги отсюда, пока я не вспомнил о том, что ты – тварь, а я – охотник, и мы можем провести эту ночь куда интересней, чем проводили до этого. Ну? -       И ты… ты ничего не сделаешь со мной?! -        У меня традиционная ориентация, Люпин, и усатые вервольфы ни за что не смогут её поколебать. Хотя… если ты примешь свой шерстяной облик, – я подбавил в голос хрипящие нотки, а затем со всего маху шлёпнул этого идиота по заднице. Он вымелся из барбакана, как укушенный, разве что не повизгивал от ужаса. Надеюсь, когда он будет раздеваться перед сном, его порадует мой подарочек – наколдованный хвост, который не исчезнет до следующего полнолуния. Посмотрим, как он с ним справится!       Я вышел на улицу, проследил за бегущим в сторону лачуги Хагрида оборотнем, и проговорил, обращаясь к пустоте: -       Подслушивать – нехорошо. -       Я должен был узнать, что ты собираешься делать со связанным Люпином, – ответил Северус, выходя из-за наваленной у стены груды снежных обломков. -       Да ладно?! И что бы ты сделал, перейди я от слов к делу – помешал бы мне или присоединился? Ты подслушивал, подсматривал, и даже не подумал скрыться, когда я явно выразил своё намерение закончить наш с Люпином разговор. Чего ты хочешь? -       Что Люпин делал в школе? -       Ты не ответил на мой вопрос, я не стану отвечать на твой. Спокойной ночи, – я дёрнул плечом и направился в сторону Хогвартса. Столько времени потерял, а ведь только дело пошло. Да и мало ли что студенты натворили, пока я тут оборотня расспрашивал. -       Ты оставил пальто в замке. -       И что? Как будто я не могу обойтись без него. -       То ты закрываешься несколькими слоями одежды и ругаешься на холод, то бегаешь по морозу в одном тонком джемпере! – в голосе Северуса послышались полуукоризненные-полувопросительные нотки. Он так отчаянно искал повод для разговора… -       Что я люблю, и что должен – две несовпадающие друг с другом вещи. Есть такое слово – надо, ради него и о любимом пальто можно забыть. Не изображай заботу, Северус, тебе это не идёт! -       Я ничего не изображаю! Я пытался понять, что происходит. -       То же, что и всегда – дерьмо, ложь и двуличие. -       Это не ответ -       Это всё, что я могу тебе сказать, – бросил я и ушёл. Надо будет предупредить Питера, чтобы он какое-то время не покидал общежитие Гриффиндора – мало ли на что будет готов Римус, чтобы поймать якобы усопшего друга во время одной из прогулок Рона Уизли! Мальчику нравилось играть со своим питомцем в снегу.       Утром дети были сонными и вялыми, но зато – спокойными и даже немного довольными таким приключением, как общая ночёвка в Большом зале. Старшекурсники, перебесившись в отсутствие малышни и вне зоны досягаемости деканов, тоже присмирели и смогли приступить к диалогу друг с другом и с теми преподавателями, к которым они обращались за разъяснением ситуации. В отличие от прошлого года, когда дядюшка зачитывал по колдорадио речь, объявляя о вмешательстве Министерства в семейную жизнь магов, в этот раз никто не собирал сотрудников школы вместе, чтобы объяснить им, как и что следует говорить студентам. Все справлялись сами. Ко мне, к счастью, не обратился ни один ученик – быть объективным я бы не смог, а плеваться ядом в сторону бывшего начальника считал ниже собственного достоинства, поэтому на моих уроках царили тишь, благодать и мой охотничий произвол, закованный в рамки учебного плана. Несколько десятков отработок, двадцать шесть запретов на посещение Хогсмида до конца года и около десятка пациентов Больничного крыла, покинувших его уже во вторник – вот и весь результат Хогвартского Дня Гнева. А, и мой замок разрушили. Да…       Питер отсиживался в клетке, Люпин старательно прятался в лесу, делая вид, что работает, четверо Уизли и Гермиона сдали мне свои работы на вовремя придуманные мной темы и получили свои заслуженные оценки: девчонки и Рон по «Превосходно», а близнецы – «Выше ожидаемого». Они думали, что я не замечу звуковых чар, которые должны были оглушить меня рёвом дракона при разворачивании свитков?! Наивные… Их потом мадам Помфри до ужина в Больничном крыле от глухоты лечила, потому что я поменял вектор заклинания и обрушил звук на самих шутников. Джинни прекратила кукситься из-за братьев и даже начала всерьёз гордиться ими, как будто без меня не могла узнать, чем таким опасным занимаются Чарльз и Уильям, те самые мудрые молодые люди, которые отказали в помощи бывшим однокурсникам и тут же сдали их Грэю. Один – сотрудник Гринготтса, за которым бдят зубастые счетоводы, другой находится под приглядом магов Румынии и, скорее всего, Ромвека. Вот только в их положении в авантюры и влезать, конечно! И с каких пор «гриффиндорец» стало синонимом «беспросветного идиота»? Какое счастье, что старшие из братьев Уизли умом пошли в мать!       Гарри через день мотался ко мне в гости в обнимку с зеркалом и принадлежностями для рисования – книга со сплетнями о Генрихе Пятом слегка поколебала его увлечённость чтением, и он отвлекался от выданного ему задания, срисовывая гравюры из моих бестиариев. Получалось ещё страшнее! Джон занимался Коллинзом, которого Скримджер усадил на его широкие плечи, и не мог нарадоваться тому подарку, который я ему сделал. За исключением изредка пробивающейся наружу нелюбви к англичанам, парень оказался на диво адекватным и, что самое главное, прекрасно понимающим глубину той ямы, в которой он оказался, и поэтому донельзя благодарным тем, кто его оттуда вытащил. Скрывающий свою внешность Сириус восстанавливал былые навыки, протирал своей спиной пол, а лицом – стены, и, по заверением Джона, лучился счастьем, энтузиазмом и наслаждался половиной жалованья за проведённые в Азкабане годы. Как я выяснил, вторую половину он обменял у Грэя на подарочную метлу и гравировку (она в целый год обошлась!), но Темнейший Лорд любил красивые жесты, а ещё больше любил благодарить тех, кто оказал ему услугу. Как бы Нарцисса не открещивалась от родства с одиозным кузеном, сам он о кровной связи не забывал. У него из всей родни осталась лишь она, Драко и, разумеется, Гарри. -       Значит, Андромеда Тонкс больше не считается роднёй? А почему? – спросил у меня Гарри, когда я объяснял ему причины постоянных подарков от Блэка. Этот паскудник уже вторую пятницу присылал мне цветы, увенчанные карточкой с изображением нарцисса. -       Её дочь… Ты знаешь что-нибудь про Нимфадору Тонкс? – спросил я, отвлекаясь от письма, которое мне прислали из «Ведьмополитена». Читателям журнала было плевать на политику – они хотели новых статей о красивом мне, умеющем шокировать общественность изящной экстравагантностью, и теперь редактор зазывал меня на новую фотосессию, обещая горы галлеонов, обложку и десять страниц в увеличенном ради меня выпуске. Моё эго мурчало и довольно щурило глаза.  -       Ну, только то, что она – Сириусова племянница, и всё! -       Девчонка пошла служить в Аврорат и сейчас должна была заканчивать аврорские курсы. Вот только у неё на глазах ярким розовым светом сияли очки с линзами из преданности Светлейшему и она вместе с друзьями решила устроить побег Дамблдору из зала суда. Ему и Грюму. А до этого выпустила на час одноногого выродка из камеры, заняв его место, чтобы тот смог метнуться в стаю Сивого и натравить вервольфа на Малфоя. Глупый Люпин, не рассказавший своему вожаку о событиях в школе, только сыграл им на руку. -       Как она смогла занять место Грюма? Оборотка? -       Нимфадора – метаморф и может принимать чужой облик без зелий, на одной внутренней магии. Малолетние заговорщики дождались, когда на стражу встанут их сторонники, взломали защиту, провели подмену… Чудо, что старый дурак догадался вернуться в камеру, иначе бы его объявили во всеанглийский розыск с указанием «Живой или мёртвый». Но детишки не рассчитали свои силы, обратились за помощью в реализации своего плана не к тем магам и в результате вместо того, чтобы освободить Дамблдора, сами оказались за решёткой. Андромеда… в общем, за прошедшие годы она поменяла свою точку зрения и вместо стороны Блэков теперь находится на стороне Дамблдора. Ты помнишь старый девиз семьи твоего крёстного? -       «Чистая кровь – верная кровь», – гордо ответил тот. -       Именно. Андромеда Тонкс уже не может считаться чистокровной волшебницей. Она предала Блэков и поэтому Сириус больше не видит её в числе своей родни. Дочь тоже. -       И грустно, и глупо, – резюмировал Гарри. – А что они собирались делать после того, как освободят Дамблдора? -       Устроить подпольное Сопротивление Министерству, начать агитацию против тирании Фаджа… -       Фадж – тиран?! – Гарри уронил карандаш. – С каких пор? -       С таких, как посмел поднять руку на Светлейшего. Тиран, грабитель, похититель детей, пособник Пожирателей и вообще дитя Моргаузы. -       Ну, так-то зачем… – Гарри недовольно сморщил нос и потянулся за карандашом. – Он хитрый, пронырливый, умеренно честный, по большей части даже умный! Жестокий, – мальчик вздохнул. – Он ведь использует тебя, отправляя в Хогвартс второй год подряд. Ладно, Джон – он служит в Аврорате, он присягу давал, это обидно, но понятно, а с тобой-то так зачем? -       Эй, маленький рыцарь! Вообще-то, если бы я не хотел здесь оказаться, то меня бы тут и не было! Перестань думать слишком плохо о Корнелиусе – он политик и отвечает за всю нашу общину в целом. Ты помнишь рассказ Сириуса о том, на какие ухищрения шла его семья ради выполнения своих обязанностей? -       Помню, но я так и не понял, почему Блэки этим занимались? Потому что они самые крутые? – мальчик нервно провёл рукой по волосам, ойкнул и начал приводить в порядок повреждённую причёску. Всё-таки его волосы постоянно норовили встать дыбом и вырваться из подчинения. -       Не только… – я закусил губу, представляя себе последствия того, что хочется рассказать Гарри. – Слушай, Джон ведь сегодня выходной? -       Ну, да. Хотя, как выходной – он вместо дежурства покорял полосу препятствий, придуманную Грэем. Как сказал Джон, тот насмотрелся маггловских боевиков, впечатлился историей с Малфоем и попыткой похитить тётю Нарциссу, и теперь весь отряд Джона тренируется брать штурмом магически защищённые особняки. -       Проверь – может ли он говорить, а по-хорошему – вообще выдерни его в Хогвартс. Надо кое-что обсудить. Это касается и твоего крёстного, и Неназываемого, и Снейпа! -       Ничё себе эта, компания! – присвистнул тот и полез за сквозным зеркалом. Через пять минут разговора Джон – уставший, одетый в домашние джинсы и любимую футболку – появился посреди моей гостиной и тут же рухнул на диван. -       Скримджер дважды проломил мной стену. Третий раз он это сделал с помощью Коллинза и мы придавили Блэка. Поэтому я сегодня – очень тупой аврор и вам придётся дважды повторять те великие откровения, ради которых вы отвлекли меня от пива! У нас же вроде сейчас всё тихо, к чему такая срочность?! -       Люччи, – позвал я.  Домовушка, довольно потрясая ушами и топоча, как счастливый нарл, подбежала к Джону с двумя банками холодного стаута. -       Мастер Джон должен подкреплять силы! Я немедленно принесу ему еды, а юному воспитаннику – шоколад. -       А мне… -       Нет! -       Домовушки ответ! Вина хоть дашь, жестокая ты женщина? -       Вино… – Люччи задумалась, нервно дёргая себя за уши. – Вино дам. Одну бутылку! Ладно, две, но никакого кофе. Это уже восьмая чашка за день! -        Я начну его варить себе сам. -       Мастер, вы отравитесь и снова будете блевать в тазик, – с нежным укором произнесла она и исчезла, оставив вместо себя на ковре две бутылки лёгкого белого вина. -       И так каждый день, представляешь, Джон? – пожаловался я. -       Ужасные муки, – фыркнул он, вскрывая банку. – Как ты только их выдерживаешь? -       Сильнее мук лишения кофеина – муки сохранения тайны, которая мне не принадлежит и которая может нам помочь разобраться, почему Блэки вели себя как Блэки, Неназываемый попёр насильно предлагать свою кандидатуру в правители страны, и при чём тут Снейп! -       А без него никак? – у Джона нервно дёрнулась бровь. -       Не поверишь – он тут третий по важности фигурант, – я выбил пробку, приманил к себе бокал и, сделав первый, самый сладкий глоток, начал объяснять свою теорию: – Первое и самое главное, что вы должны усвоить – магические ветви не меняют свою фамилию, когда их маггловская часть иссыхает, и просто так имена, схожие или одинаковые с родами обыденной аристократии, себе не берут. То есть известные нам вымершие Гонты всегда был Гонтами. Да и даты сходятся! Судя по всему, родоначальником этой семьи стал сын Джона Гонта от его любовницы – Екатерины Суинфорд, которому повезло родиться магом. Чем иначе объяснить присутствие среди магической аристократии семьи с фамилией Гонт, я не знаю. -       Похоже на правду. Ты с Тиберием на этот счёт общался? -       Прежде чем сообщать ему тайны Блэков и Гонтов, стоит проверить свою теорию на бредовость, чтобы достойный историк не оборжал меня при первом же её озвучивании! – признался я. Гарри, сияющий как тройной люмос, согласно закивал. Кажется, ему было абсолютно плевать на истинность моих рассуждений – главное, чтобы с ним поговорили о предках его славного любимца. Ну, сейчас он наслушается… -       А теперь начинается самое интересное! Джон Гонт был третьим сыном короля Эдуарда Третьего. Первый – славный Эдуард Чёрный Принц – скончался, так и не возложив на свою голову корону. Через год от горя скончался папенька, так как потерял свою главную надежду и опору, и королём стал сын Чёрного Принца, Ричард Второй. После него в результате долгих восстаний, дворцовых интриг и парочки бунтов корону взял сын Джона Гонта – Генрих Болингброк. Ему же наследовал… -       Генрих Пятый! – счастливо взвыл Гарри. -       Конечно, он. Но у твоего личного героя родился только один сын, последний законный Ланкастер, после чего началась война Алой и Белой розы, закончившаяся тем, что на трон сел потомок двух линий претендентов, который объединил на своём гербе оба символа. И так началась эпоха Тюдоров. Наша Леди является потомком линии Джона Гонта, линия же Чёрного Принца якобы зачахла. -       Якобы, – Джон повторил это слово, задумчиво отпил глоток пива и чуть не поперхнулся им. – Не может быть! -       Может! Я же не зря говорил, что род не меняет своего имени невзирая на то, усохла маггловская ветвь, или нет! Да, Гонты взяли себе официальную часть, но другие два разделили поровну почётный титул своего славного прародителя! -       Эй, я вас не понимаю! – Гарри насупился и с укором посмотрел на нас. – О чём вы вообще?! -       Повтори медленно и раздельно прозвища обоих сыновей Эдуарда Третьего. -       Чёрный. Принц. Гонт, – послушно произнёс мальчик. – И что я должен… О-о-о! Да ладно?! – до него тоже дошло и он запрыгал на диване, едва не разливая шоколад из чашки. -       Но почему об этом нигде не написано? -       Написано! Надо только уметь сопоставлять даты! Минуточку, я должен притащить пару старинных «кирпичей», – я сбегал в кабинет, захватил нужные мне книги, часть из которых сам же рекомендовал Авроре для изучения рода Блэк, и начал раскрывать их на заложенных страницах. – Смотрите! Младший сын Чёрного Принца «умирает» в возрасте шести лет. Через одиннадцать лет появляется юноша, владеющий землями, деньгами и связями с королевским двором, который объявляет себя Эдуардом Блэком. И… ему отдают в жёны не кого-нибудь, а дочь самого Джона Моуна, который был одним из рыцарей-основателей Ордена Подвязки, то есть человеком верным короне и более чем достойным. Это – точка отсчёта рода Блэк. Второй сын Эдуарда Блэка чуть ли не насильно отделяется от семьи и основывает собственную линию. Как его зовут? Децимус Принц! Таким образом возникают ещё два магических рода, связанных с королевской семьёй, каждый из которых является страховкой друг для друга от вымирания и прерывания линии крови. -       Это как в семье у Фэй, – вздохнул Гарри. – Тоже в основную линию всё время кого-то из побочной втягивают, когда браками с чужаками кровь слишком сильно разбавят. Это как-то мерзенько всё! -       Это обязанность, которую лорды несут вместе с привилегиями. Они должны быть «чистыми», чтобы не потерять право на наследование, и я не только королевскую семью имею в виду – земли, связи, права и прочие блага утрачиваются, когда род вымирает. Ты бы видел, во что превратилось некогда богатое поместье Гонтов! -       Бомжатник, – пояснил Джон, покачивая пиво в банке и разглядывая отмеченные мной куски текста. – Так, а Гонты-то откуда взялись? -       Я же сказал – от Джона Гонта и его любовницы, на которой он потом женился и узаконил детей, вот только все помнили, что Джон – третий сын, а его супруга некогда имела весьма провокационный статус прихехешницы! Гонтам, получившим и власть, и магический дар, надо было укрепиться любой ценой! Генрих Болингброк ввязался в войну за корону, а его родичи с магической стороны заарканили одну из потомков Салазара Слизерина и Рианнон Рэйвенкло, влив в свою линию кровь сразу двух Основателей. Если в обыденном мире они нахрен не были никому нужны, то в магическом значили очень многое! Таким образом Гонты вырвались вперёд в семейной гонке и лидировали в ней вплоть до того момента, когда у Генриха Пятого не родились сыновья. -       Сын! У него только один сын был, Рой! – Гарри надулся. – Я всё, что мог, про него прочитал. -       Гарри, у твоего любимчика был только один известный сын, понимаешь? -       Эм-м-м… С чего ты решил? -       Вот с этого, – я положил перед своими друзьями очередной фолиант, нашёл закладку и распахнул пыльные страницы. – Смотри, с января тысяча четыреста двенадцатого по март тринадцатого он находился в опале и был отстранён от власти родным папенькой. Болингброк искал ему жену, с помощью которой можно было дотянуться до французской короны, и выбрал Анну Бургундскую, родственную королевской семье Валуа. А Генрих… читай! -       Я чёт не понял, а почему в дядиных книгах про это ничего нет?! – возмутился Гарри. -       Потому что это – сплетня, а Тиберий пишет только о достоверных событиях. Он даже не все гипотезы принимает к рассмотрению, если они более чем на пятьдесят процентов основаны на домыслах! – пояснил я. За последнее время мне довелось прочесть немало трудов Флинта-старшего, и я поразился его самообладанию и умению говорить: «Не знаю» там, где можно было бы выехать на фантазии и теориях! -       Генрих жил у своего друга, Ричарда де Бошана, и проявлял знаки внимания его сестре, Юстелле, – Джон фыркнул. – Представляю, какие знаки внимания мог оказывать Генрих в двадцать шесть лет, да ещё будучи оклеветанным собственным отцом. Понятно, парень пустился во все тяжкие! -        Не совсем. Гарри, прекрати пыхтеть, никто на Генриха не клевещет! Я вот что хотел показать. Смотрите – родословная Блэков. В феврале тринадцатого года, если верить этой маленькой записи, у наследника, внука самого Чёрного Принца, из ниоткуда берётся ребёнок, который признаётся законным, и это при том, что жены у Уильяма не было. И как зовут этого прекрасного ребёнка, а? -       Блэйз Монноу Блэк, – Гарри замер, вглядываясь в имя невесть откуда взявшегося ребёнка, а потом взвизгнул так, что Джон едва не выронил банку с пивом. – Монноу – так раньше назывался Монмут, место, где родился Генрих! А Блэйз… Погодите, я должен вспомнить, мы же недавно по астрономии проходили переменные звёзды, мисс Аврора объясняла, как они на магов влияют… Дайте, дайте вспомнить! – Гарри заметался по гостиной. Врезался в кресло, потом чуть не протаранил дверь и, если бы не развернувшая его вовремя Люччи, расшиб бы себе лоб и попортил очки. – Блэйз – Пылающий! Повторная новая звезда в созвездии Северной Короны! Ко-ро-ны! – мальчик зашёлся хохотом, снова взвизгнул и начал скакать, как ошалевший детёныш кентавра. – Это он, точно он, сын Генриха! И нифига у него род не прервался, они ведь ещё живы. Сириус жив! То есть он… мой крёстный – потомок Генриха Пятого?! – Гарри замер, дрожащей рукой поправил очки, и тихим, нехорошим шёпотом спросил: – Это поэтому его в Азкабан засунули, да? Чтобы он никому за власть драться не мешал? Типа Смертеморда потомок Джона Гонта, и теперь понятно, чего он решил самым главным ублюдком сделаться и власть захватить, а тут – Блэки! Такие все сильные, крутые, вот их и начали потихоньку из игры выводить! Сначала на свою сторону типа завлекали, а потом просто последнего Блэка в Азкабане заперли!! А он… а папа… а я же слышал, что Сириус рассказывал! Они с папой и мамой делали, пытались изменить, понимаете, делали! -       Боюсь, что ты прав, Гарри, – я кивнул и, вернувшись за заваленный черновиками стол, притянул к себе бутылку с вином. – Это изначально была борьба за власть, поэтому-то за Реддлом и пошли маги. Потомок Салазара? Неплохо! Но кто такой Салазар Слизерин по сравнению с основателем королевской линии крови, тянущейся из глубин средневековья в наши дни? -       Слизерин… Он ведь хотел, чтобы у магов был свой король, и вот оно как всё сложилось. А Снейп-то тут при чём? – Джон недовольно скривился. – Ты всё время говорил про Блэков, а он… -       А он полукровка-Принц. Помнишь, как во время учёбы Северус пыжился и пытался продемонстрировать своё равнодушие к этому факту? -       Конечно, помню! – Джон допил пиво, щелчком пальцев превратил пустую банку в маленький вихрь из искр и откинулся на спинку дивана. – Его мать сбежала из дома и вышла замуж за маггла – фабричного рабочего, нищего и пьющего! -       Неожиданно сбежала из дома и вышла замуж за самого отвратительного человека во всём Коукворте! Случайность, особенно если учесть, что это произошло именно в то время, когда Реддл уже начал из-за границы просовывать свои склизкие щупальца обратно в Англию, а его дружки подготавливали почву для триумфального возвращения Тёмного Лорда. -       Получается, они специально «помогли» Эйлин Принц совершить величайшую дурость и поставить могильный крест на правах Принцев на корону и престол! -       Да. В результате Принцы выведены из игры, Блэки теперь почти вымерли, а Гонты никак не могут упокоиться. Ещё чуть-чуть и все окончательно сдохнут, но сначала зальют кровью Англию. В эту игру ещё и Светлейший вмешался, которому после истории с Гриндевальдом идея существования мага, авторитарно управляющего другими волшебниками, стоит поперёк горла и пугает больше, чем скачкообразная рецессия – гоблина-процентщика!       Джон молча открыл ещё одну банку с пивом и надолго приник к ней. Видно, во рту пересохло. Мне стало стыдно от того, что я взвалил на своего друга ещё и эту тайну, непроверенную и зыбкую, которая вполне могла оказаться самообманом. Но в нашей ситуации лучше избыток информации, чем её недостаток. -       Поэтому-то Блэк и выжил – никто не посмел убить наследника королевской крови. Старая практика – засунуть неугодного конкурента в тюрьму, где он сойдёт с ума или сдохнет от болезней и голода! Только вот Сириус не сдался… И Дамблдор поэтому ни разу не попытался сразиться с Неназываемым – его бы после этой победы уничтожили Пожиратели, всего лишь напомнив всем, кого прикончил Светлейший! – Джон допил пиво и схлопнул банку обеими ладонями, обратив её облачком золотистого дыма. – Да и носатое злосчастье по этой же причине не сдохло во время своих приключений. Пусть и полукровка, но – Принц! Реддл наверняка ржал от души, когда ставил на нём Тёмную Метку. -       На нём и на Регулусе Блэке, – мрачно напомнил я. – Он почти победил, Джон. -       Почти. Сириус жив, а Снейпа ты освободил. Придётся сводить этих двоих родственников, чтобы наш недобиток не расслаблялся. Он ведь снова начал действовать – нападение на Нарциссу Малфой тому прямое подтверждение. Вряд ли пять придурков посмели бы просто так обрядиться в Пожирательские мантии и маски! -       Сигнальная сеть Грэя молчит, – напомнил я. -       И это настораживает. Шеф уже начал слежку за Селвином, Трэверсом и Роули – все три гандона на прицеле, но пока что не двигаются. Трэверс зализывает выпоротую гордость и вытирает плевки бывших соратников со спины, Селвин пересчитывает родственников и думает, кем ещё можно рискнуть, а Роули… -       А Роули хотел добраться до наследия Фабия Синистера, действуя активней всех претендентов. Наверняка сейчас он пытается найти обходной путь, чтобы получить доступ к тайнам одного из самых отвратительных Пожирателей. -       Не отпускай свою музу гулять по Лондону в одиночестве, – со вздохом попросил Джон. – А то мало ли… В следующий раз у нас может не оказаться под рукой василиска, чтобы спасти её. -       Добудем мантикору Годрика или разбудим волка Хельги! – я беззаботно пожал плечами. – Делов-то… А потом свалим всё на Руфуса, пусть он перед колдокамерами позирует! -       Ему до сих пор та хвалебная статья из «Пророка» в кошмарах снится! Если шеф узнает, что её написал ты, то мне останется лишь заказать по тебе самый роскошный поминальный пир! Рой, вот обязательно надо было так изгаляться? -       Подожди-подожди, – влез Гарри, – так это ты оду Скримджеру накатал? Круто! «Воплощение верности и воинской стойкости спустилось из Авалона в наш скорбный мир и явило себя в облике Руфуса Скримджера! Его отвага и доблесть, непревзойдённые магические умения предотвратили трагедию, грозившую унести с собой жизни десятков достойнейших представителей нашей общины. Никто из подлецов, посмевших презреть сакральный смысл правосудия, не избежал карающей длани Главы Аврората»… – с нарочитым придыханием процитировал Гарри и захихикал. – Многим понравилось. Особенно с учётом фотки, на которой видно, как дядя Руфус чьё-то колдунство отбивает, и потом хреначит магической волной по шестерым взбесившимся судьям, а Министр из-за трибуны с суровым видом в них какой-то пакостью кидается! -       Это был единственный кадр, на котором Фадж делал хоть что-то, а не матерился и не прятал ценные доказательства вины Дамблдора в ридикюль Долорес. А ему всего-то порвали судейскую шапочку... У Корнелиуса залысины, он страдает без головного убора, а с ним так жестоко поступили! – с фальшивым сочувствием протянул я. Нет, меня бесконечно радовал факт спасения шкуры дорогого дядюшки, но он опять использовал меня! С другой стороны, Грэй предупреждал об этом ещё прошлой осенью, так чего я дуюсь? Нас будут использовать. Всех. Ладно, мне и Джону не привыкать, но Гарри… Я молчал, ни слова не говорил никому о том, каких трудов мне стоило убедить Корнелиуса ни за что не упоминать имя Гарри в суде, чтобы во время процесса ни разу не была произнесена фамилия Поттер. Мы ругались час, дядя кинул в меня пресс-папье, пытался отхлестать по голове черновиком поправки закона о сиротах и даже обозвал охреневшим идиотом, но всё же, пусть и со скрипом, но пошёл мне навстречу. Теперь-то я понимал – почему! Просто он поменял Гарри на меня. И на Джона. Меня едва не похитил повёрнутый на Гриндевальде идиот, а Джона после того, как он первым из авроров принялся окорачивать защитников Светлейшего, теперь в газетах иначе, чем «дрессированным грифоном», не называли.       Пока я предавался размышлениям, а Джон мрачно разминал пальцы, Гарри успел обдумать всё, что мы обсудили этой ночью, и решил, что разговор пора возвращать в прежнее русло. Ему явно не понравилась охватившая нас с Джоном мрачность! -       Рой, – Гарри подошёл ко мне и тронул за рукав рубашки. – Блэйз – это звёздное имя. Он был первым, кого так назвали в роду Блэков! Почему? Странное ведь имя для четырнадцатого века! -       Потому что Юстелла – это окситанский, то есть считай – французский вариант имени «Эстель», что значит «Звезда». Генрих, судя по всему, любил свою первую жену, раз решил увековечить память о ней в имени своего сына, отойдя от традиции называть королевских наследников Эдуардами, Ричардами, Джонами и Генрихами. -       Любил жену… Блэйз ведь был сразу признан законным! Точно! Но он что, тайно женился на сестре своего друга? -       Почему нет, – Джон не мог понять, что Гарри так удивляет. – Генрих воевал с четырнадцати лет, был заложником, едва не умер из-за восстания отца, управлял мятежным Уэльсом, получил стрелу в лицу и в результате его заподозрили в измене и отдалили от двора. Он просто стал жить. Влюбился. Его двоюродная бабушка была такой же – тайно обвенчалась со своим избранником, а потом Папа Римский пытался этот брак аннулировать, чтобы через ещё одну свадьбу эта милая леди стала женой Чёрного Принца. -       Интересно, а Юстелла сама померла, или ей помогли?! – Гарри тяжело вздохнул и с сомнением покосился на ворох книг. – Вроде и медицина тогда была плохой, а вроде и померла очень вовремя, за месяц до того, как Генрих корону получил… -       Ну, этого мы уже не узнаем. Зато теперь вы можете мне честно сказать – отправлять это всё Тиберию или не стоит позориться? -       Отправляй! И дай мне ещё пива – я должен примириться с фактом, что вынужден возить по полу и ломать щиты телом особы королевских кровей, – скривился Джон. Для него подобное отношение к родственнику Леди было недопустимым… -       А я – евонный крестник. Может, меня поэтому Смертеморда убить хотел? -       Ты – Гарри. Наш Гарри. И допей уже свой шоколад, пока он не покрылся ледяной коркой! -       Ага! А можно я Сириусу букет красных роз пошлю? Из вредности? А то он про меня совсем забыл! Уже неделю через тётю письма не передаёт! -       Посылай! – решили мы с Джоном. – Пусть понервничает. Но сначала дождёмся отмашки от Тиберия. -       Ага, вдруг я всё-таки ошибся! -       Нет, Рой, – скривился мой друг. – Боюсь, ты оказался прав, и мы просто живём во время очередного витка Войны Алой и Белой розы. Всего лишь… -       Финниган, прекрати отвлекаться! Ещё один лишний поворот в сторону Лонгботтома, и я сделаю так, что ты в течение недели вместо себя будешь видеть в отражении только его мужественный лик! -       Да, сэр, я постараюсь, – буркнул Симус и недовольно повёл носом. На Лонгботтома косились все – Невилл два месяца вёл себя как забившийся под веник глизень, а после дисциплинарного слушания над Дамблдором расцвёл и заискрился, как цветок папоротника! Он сварил зелье на «Выше ожидаемого». Он третьим справился с заданием по Чарам. Он смог выдать на прошлом уроке крепкий одинарный Протего, а потом ещё и умудрился стационарно зафиксировать его, что позволило мальчику бросить в партнёра по разминочному спаррингу лёгонькое оглушающее, не лишившись при этом защиты, а ведь это был уровень выше школьного! Правда, Невилл сам не понял, как это сделал, но всё равно получил от меня не только высшую оценку и яблоко. -       Раз все успокоились, начнём лекцию. Сегодня объектом нашего изучения станет дуллахан, как наиболее яркий представитель всех духов-предвестников. Финниган! -       Но я ж не на Невилла смотрел! -       Ты прыгал и пищал. Пожалей школьную мебель и прекрати ломать её своим седалищем! Итак, дуллахан или Всадник Без Головы – это существо пятого класса опасности, имеющее различные воплощения во всех уголках земного шара. Отличительные признаки – наличие ездового животного или даже повозки и, разумеется, отделённая от туловища голова, действующая независимо от тела и зачастую владеющая человеческой речью. Дуллахан отличается злобным нравом, жестокостью и безжалостностью. Наиболее известные виды оружия – коса, меч или хлыст из человеческого позвоночника. Происхождение дуллахана неизвестно… Данбар, вернись в наш мир, тут точно интересней! – бросил я, проходя мимо девочки, которая вместо того, чтобы слушать лекцию, вглядывалась в чёрную гребёнку Запретного леса. -       А? Простите, мистер Локхарт, там просто наш лесник за волком бегает… -       Это нормально, это бывает. У некоторых даже проходит… Хм, он его что, заарканить пытается?! Корабельной цепью?..  Так, лекция! – я хлопнул в ладони и дети, попытавшиеся тоже увидеть дивное зрелище, тут же вернулись на свои места. Судя по тому, что у бегающего волка было два хвоста, мой подарочек оказался немного более вредительским, чем я думал, и обнаруживший это Римус впал в истерику. Надо же, сколько времени прошло, а он только-только обернулся волком. Надо же так себя бояться! Гарри, то и дело косящийся в сторону окна, подленько улыбался, наслаждаясь страданиями Люпина, которого Хагрид пытался вернуть домой, как сбежавшую болонку, испугавшуюся громкого гудка автомобиля. О попытке Римуса добыть Карту Мародёров он знал и крайне не одобрял подобную подлость! – Продолжаем. Дуллахан является предвестником смерти, тут ничего нового и необычного. Считается, что этого мерзавца не может остановить никакая преграда на пути к тому, чью смерть он собирается призвать. Сам дуллахан не убивает, хотя может и навредить – так удар его хлыста лишает человека зрения, а выплеснутая в лицо кровь помечает человека как следующего потенциального покойника. Среди дуллаханов есть не только мужчины, но и прекрасные леди, пусть и безголовые. Иногда эти существа встречаются вместе на кладбищах для проведения Danse macabre, то есть Пляски смерти – они водят хоровод вокруг огромного пыточного колеса, на котором лежат их головы, и поют. К сожалению, никто, кто наблюдал за весельем дуллаханов, не догадался записать текст их песен! -       А вы? Вы же встречались с ними! – Лаванда Браун тут же попыталась раскрутить меня на разговор об одной из моих старых книг. -       Встречал, но нам было не до песен – мы бегали друг за дружкой по окрестностям и старательно пытались прикончить оппонента! Итак, переходим к самому важному – как избавиться от дуллахана. -       Не убить, а именно избавиться? – тут же насторожилась Гермиона. -       Да, мисс Грэйнджер. Убить дуллахана почти невозможно. -       Но вы это сделали! -       Но не каждый, кто встретится с дуллаханом – я! Так что забудьте о сражениях с вестниками смерти и записывайте способы избавления от них. Первый, самый банальный – дать стрекача. Не надо иронии – достоверно известно не меньше десяти случаев, когда дуллаханы отступали от своих жертв после не совсем добровольных скачек по пересечённой местности и буеракам. На прямой дороге оторваться от дуллахана невозможно! Второй, куда более сложный – выбить у него из рук миску с кровью. Сложно, рискованно, есть вероятность вообще не дождаться момента, когда дуллахан проявит её, поэтому пометьте в записях, что этот способ относится к категории «Фигня, но нужно для экзамена». И, третий, самый простой и доступный – бросить дуллахану золотую монету! -       Так просто?! – ахнула Парвати. -       Просто? А у тебя что, всегда при себе горсть галлеонов есть? – тут же парировал Гарри. -       Во-во, – поддержал его Рон. – Вот прям для дуллаханов монетки и держим! -       Мистер Локхарт, ребята правы, – Фэй решила включиться в работу класса. – Золотые монеты – не самая доступная вещь. -       Правильно. И поэтому мы сейчас будем учиться создавать их и метать в цель. Не думали же вы, что в темноте, да ещё со страху, вам будет так легко попасть монетой в безголового призрака?! -       Э-э-э… Я чёт не понял, – Дин Томас несмело поднял руку. – Создание галлеонов запрещено по закону! Я точно знаю, нам в клубе в первое же занятие о всех важных запретах рассказали.       Я едва не присвистнул. Вот оно как! Дин Томас, оказывается, вступил в клуб Гарри и слизеринцев! -       Всё правильно. Но я ведь сказал – монету, а не именно галлеон. Тут важен сам факт материального объекта, являющегося средством оплаты. Деньги, как ни странно, издревле являются известным средством борьбы с проявлениями тёмных искусств. Так называемый Колодец Желаний, от которого надо откупиться, чтобы водяная нечисть не утопила тебя? Да! Злонравные лепреконы, душащие скряг? Спасёт только денежка, пусть и кнат! Даже больше – положенные на глаза монеты во многих культурах являются платой для перевозчиков душ… -       Я понял! – вскинулся Гарри. – После смерти надо платить, чтобы перевозчик сделал свою работу, а пока жив – чтобы не сделал! Типа символическая покупка собственного благополучия! -        Упрощённо – да, – кивнул я. – Вернёмся к золоту. Ваша задача – трансфигурировать выданный вам металлический предмет в золотую монету, а затем попасть им в цель. Заготовки для трансфигурации вы сейчас получите, а цель… без неё вы тоже не останетесь! -       Мистер Локхарт, но мы ещё не изучали трансфигурацию конкретных металлов, – сообщила Гермиона. – Её проходят только на третьем курсе! -       Странно, а дуллаханов – на втором. Мисс Грэйнджер, вы помните закон трансфигурации о подобии? -       Трансфигурируемые предметы из материала одинаковой родственности всегда обладают подобными структурными контурами и векторами аурной плотности. -       Правильно! То есть дерево в дерево и металл в металл трансфигурируются без изменения сущностного контура, а значит процесс проходит… -       Процесс трансфигурации проходит по двухэтапному пути с использованием краткой сущностной постоянной! – бодро отрапортовала девочка. Бедный Рон пытался записать явно упущенные им определения и скрипел пером так, что сидящий рядом Дин Томас начал морщиться. -       То есть вам достаточно задать начальную и конечную точки трансфигурации и влить магию, равную объёму предмета, помноженному на полтора. Объём-то вы научились определять? -       Половину первого курса только это и делали, – страдальчески выдохнул Симус. -        Вот и славно, – я расплылся в самой нежной и доброй улыбке, на которую только был способен. Лаванда мечтательно вздохнула, а Рон Уизли нервно поправил галстук. – Ну, начнём! Вот вам металлическая мелочёвка, которая может случайно оказаться у вас в кармане во время ночной прогулки. Не кривитесь – этот мусор вполне способен спасти вам жизнь! Разбирайте – по четыре заготовки на каждого. Чего ждёте? – Девчачьи заколки, крышки от газировки, наконечники перьев, ключи от давно сломанных замков и прочее барахло постепенно начало распределяться между учениками. – Не пытайтесь сотворить чистое золото. Не пытайтесь воссоздать галлеон. Вам нужна монета! Абстрактная денежка, хоть римский сестерций, хоть китайский лян. -       Это такой с квадратной дырочкой? – уточнила Гермиона, с предвкушением оглядывая свои образцы для трансфигурации. -       Он самый! – кивнул я и, заняв детей, приступил к проверке их самостоятельного задания. У меня были планы на вечер и мне нужно было обеспечить себя свободным временем! Через двадцать минут я поставил последнюю оценку в последней работе и вернул всё своё внимание студентам. Ну… по одной монетке создали все. Полностью с заданием справились лишь Фэй, Гермиона и, что странно, Рон, а вот остальные едва закончили со вторым «метательным снарядом». -       Молодцы! – объявил я, так как не ожидал, что дети достигнут и такого успеха. Они до сих пор посвящали целое занятие на одну трансфигурацию, а тут – уровень третьего курса и всего двадцать минут на выполнение задания. – Томас, я просил создать монетку, а не крышку от канализационного люка. Вы решили не метать её в дуллахана, а забить ею насмерть? Не выйдет, он и так мёртвый. Лонгботтом – перестань так сердито смотреть на свои достижения, а то они расплавятся! Патил… Какое точное исполнение индийской рупии сорок седьмого года! Король Георг… Ах, намёк засчитан, мисс Патил! – я усмехнулся и вернул девочке её монету. Она смутилась и сделала вид, что не понимает меня. Ну да, ну да! Побеждать ирландскую нечисть индийской монетой с изображением британского короля! Интересно, они с Симусом Финниганом ещё не начали обсуждать непомерные аппетиты Британской короны и излишне яркий свет солнца, никогда не заходящего над маггловской империей?! -       Мистер Локхарт, – напряжённым голосом позвал меня Гарри. – У меня не получается! Это не золото, это херня какая-то! -       Генри, – Гермиона тут же вспыхнула, возмущённая его руганью, – следи за своим языком! -       Но это правда херня! Я золота кроме галлеонов никогда не видел. А их создавать нельзя, да и гоблинское золото совсем другое! Как я пойму, чё делать-то надо? И вообще, как крестьяне всякие и фермеры могли с помощью этого способа отбиться от дуллахана? Они-то золото с собой точно не таскали, у них и медяков-то не очень много было! -       Никак, Генри. Обычники редко когда выживают при встрече с этой нечистью, этот шанс доступен лишь магам. А что касается золота… Держи, – я отстегнул от воротника фибулу с охотничьим знаком и протянул ему. Мальчик замер, смутился и нервно огляделся по сторонам. – Если у кого-то ещё есть проблемы с представлением золота, то не стесняйтесь подходить и смотреть. Я дам вам ещё десять минут на трансфигурацию оставшихся образцов, но на второй части практикума придётся действовать поживее. Ну, кто тут самый любопытный? -       Нам правда можно её потрогать?! – восторженно спросила Парвати, глядя на лежащую на мальчишеской ладони золотую фибулу с рубинами. -       Стал бы я предлагать, если было бы нельзя! Ну?       Гриффиндорцы тут же сгрудились вокруг Гарри, ошарашенного моим поступком. Он, в отличии от остальных студентов, знал, что фибула – это не просто украшение, это знак, подтверждающий мою принадлежность к охотникам, зачарованный четырьмя достойнейшими или просто надёжными членами несуществующей гильдии. Это всё равно, что отдать на изучение единственную палочку! Через десять минут я забрал свою фибулу обратно – заляпанная детскими ручонками, она лежала на свободной парте, и студенты то и дело поглядывали на неё, спешно доделывая своё задание. Даже Гермиона, и та её цапнула, не устояв перед соблазном. Фэй не стала. Брезговала, что ли? А затем я расчистил класс и активировал одну из заранее заготовленных печатей с контуром иллюзии. Трое разномастных дуллаханов возникли у дальней стены, являя детям свои уродливые обличья. Хотя, девица в крестьянском платье и шерстяном плаще смотрелась бы вполне презентабельно, если бы не зажатая в левой руке огромная ржавая коса. В правой она держала собственную мило улыбающуюся голову.  -       Выстраивайтесь в одну шеренгу, сейчас начнётся веселье! -       А можно не надо? – проблеял Невилл, с ужасом глядя на поигрывающего плетью мертвеца. – Давайте, вы мне «Тролля» поставите и я в уголке посижу, потрясусь немного от страха? -       Ты чего, – удивился Гарри. – Они же забавные! -       Странные у тебя представления о забавах, – буркнул Лонгботтом, переходя в самый дальний конец шеренги. – Это же жуть жуткая! -       Это ты ещё про Фредди Крюггера киношку не смотрел! Я по телеку пару фильмов глянул, потом из чу… -       А это те дуллаханы, которых вы видели сами, мистер Локхарт? – громко спросила Фэй, перебивая Гарри и не давая ему проговориться про чулан. -       Они самые. Вот от того красавца на коне я и бегал всю ночь. Заказ-то был на истребление, а не на изгнание! -       А их правда можно убить? -       Убить можно любую тёмную тварь, вопрос лишь в уровне подготовке и количестве золота, которое заплатят за неё! Но вам достаточно научиться тому, как избежать контакта с дуллаханом, так что отставьте разговоры. Сейчас начнётся игра на меткость. Ваша задача – хотя бы раз попасть своим «снарядом» в иллюзию. Они будут двигаться, так что вам придётся постараться, чтобы не промазать. Самому меткому я вручу сочное, свежее, прекрасное яблоко! От сердца отрываю… -       Начинайте! – тут же воодушевились две мои неустрашимые фанатки – Лаванда с Парвати – и воспылали таким энтузиазмом, что едва не начали атаковать мои бедные иллюзии без команды. Повинуясь магическому импульсу, иллюзии пришли в движение – пусть места в классе осталось не так много, чтобы всадник мог вольготно скакать между стен, а пеший мечник был способен вволю размахнуть клинком, но на то, чтобы мельтешить, путать и пугать детей, пространства вполне хватало. Девчонки визжали, Финниган ругался почище Гарри, а бедняга Невилл тихонько выл на одной высокой ноте, но исправно пытался выполнить задание. Я наслаждался зрелищем и вёл подсчёт попаданий. Это было не очень серьёзное задание, да и практикум был откровенно слабый, но мне было важно посмотреть на то, как дети станут вести себя при виде пусть и иллюзорного, но вполне конкретного противника. В следующем году они начнут изучать боггартов, и я хотел подготовить студентов к встрече с этой тварью. Не все ведь из них лазили в подземелья с целью помучить бедную тварюшку! -       Отлично! Браун, Уизли, Грэйнджер и Данбар – «Превосходно». Остальные – «Выше ожидаемого». Проверенные задания можете забрать со стола и изучить на досуге, а к следующему занятию вы мне сдадите работу по духам-попрошайкам – краткая характеристика, особенности, места обитания и способы избавления. Про мертвецов фир-горта не писать! Знаю я, каким источником вы будете пользоваться. -       Ну, вот, – надулась Лаванда, – самое интересное и нельзя! -       Про них я вам сам расскажу, – смилостивился я, и дети радостно загомонили. Мордред, им нравилось, когда я делился с ними историями о своих охотах. – А теперь забирайте свои опусы и отправляйтесь на следующее занятие. До конца урока всего десять минут, нечего тут бездельничать – лучше побегайте по коридорам и поиграйте в футбол. Мисс Браун, вы справились первой, так что вот ваша награда. Не отравлено! -       Спасибо! – расцвела девочка и, цапнув яблоко, тут же сбежала, уволакивая за собой подружку. Понятно – пойдёт делиться добычей с другими девчонками из фан-клуба имени меня любимого. Не зря я отдал ей самое здоровенное яблоко из тех, что были у меня!       Студенты ушли, а Гарри остался. Расстроенный и немного злой Гарри. -       Рассказывай, – велел я. -       Ты завысил мне оценку, – выдал он, стискивая ремень своей сумки. – Я еле на «Удовлетворительно» наработал! И по трансфигурации, и по меткости, а ты… -       Мистер Локхарт почти всем оценки завысил, – заметила Фэй, пытаясь успокоить своего друга. Разумеется, она осталась вместе с ним! До сих пор охраняла его, как колли – овечку. -       Неправда! Рон свою честно заслужил! -       И ты свою тоже. Гарри, задача была не в том, чтобы быстрее всех создать монету из чистейшего золота, а затем за три секунды поразить все иллюзии прицельными попаданиями в сердце! – я вздохнул и уселся на край стола, закидывая ногу на ногу. – Вы должны были понять принцип создания отпугивающего «выкупа» из металлических мелочей, и вы все с этим справились. Я хотел посмотреть, как вы будете вести себя при виде почти настоящих тварей, и никто не спасовал. Хотя, чего вам бояться-то, после прошлого года… Нытьё Лонгботтома – не в счёт, он продолжает упорно не верить в свои силы, раз за разом выдавая прекрасный результат! Цели достигнуты – справедливая оценка получена. -       Но я попал всего один раз! Я не умею кидаться! – выкрикнул мальчик и даже нервно топнул ногой. -       Почти никто из вас не умеет, кроме того же Рона Уизли. Абсолютно неправильно поставленные броски, излишне широкие замахи, бесполезные повороты запястий… мрак, одним словом! Но я уже сказал, что смысл был не в этом! -       Вы учили нас не бояться дуллаханов, да? – догадалась наконец Фэй. – Хотя бы немножко! -       Именно. И с этим ты, Гарри, справился лучше многих. -       Да я ж говорю – нестрашные они. Я по телеку и пострашнее видел. -       Дин Томас наверняка тоже, но он испугался, а ты – почти сразу смог взять себя в руки. Самообладание – одна из ключевых вещей в противостоянии Тёмным Искусствам. Без неё все навыки и знания, вызубренные заклинания и хорошие отметки в табеле не стоят ничего! -       Василиск был страшнее, – с сомнением протянул Гарри, и Фэй нервно дёрнулась. – Чего мне этих-то бояться? Они даже это, прикольные – особенно тот, который на коняшке был. -       Если ты никак не можешь поверить в справедливость оценки, то вот тебе персональное задание – попроси дядю с тётей прислать тебе несколько теннисных мячей и начни тренировать броски под присмотром Маркуса. Только не перестарайся, а то растянешь запястье и придётся бежать к мадам Помфри! Теперь ты доволен? -       Я просто хочу, чтобы ко мне относились честно. Без этой, как её, предвязости, – протянул он. -       Гарри, – я вздохнул и попытался побороть желание выставить Фэй вон из класса, – как бы я хорошо к тебе ни относился, но завышать оценки или давать более лёгкие задания я не стану. Это глупо, банально и попахивает бездумным попустительством, а я подобное не люблю. Я, скорее, дам тебе задание посложнее и накину дополнительную нагрузку, как с теми же мячиками и тренировкой броска. Так что не думай обо мне слишком хорошо! -       Ну, мне просто показалось, что я не справился… А тут – «Выше Ожидаемого»! То есть, всё в порядке, да? -       Более чем. А теперь идите, оба – скоро перерыв, не хочу лишать вас дополнительного времени отдыха! -       Ага! Ну, тогда это, ну, мы пошли! – Гарри схватил Фэй за руку и потащил к двери. Девочка неожиданно упёрлась ботиночками в пол и застопорила свой буксир. – Ты чего? -       Спасибо, мистер Локхарт! -       За что?! -       За то, что действительно честно оцениваете нас. И за то, что учите. Вы дали ребятам дополнительные задания для разминки мозгов, и они узнали много всякого, что не дало им ввязаться в свалку после суда над Дамблдором, и даже другим студентам открыло глаза на ошибки бывшего директора. Вы дали Генри плохую книжку про Генриха и он смог пережить, когда вас и аврора Долиша мешали с грязью в газетных статьях, и даже ни разу не начал кричать и ругаться. -      К чему вы это говорите мне, мисс Данбар? -      К тому, что это давно надо было сказать! – выпалила она, виновато шмыгнула носом и направилась прочь.       И что это было? Неужели Данбар боялась, что я начну занижать ей отметки после выходки с ежедневником Реддла? Да нет, я даже с Джинни так не поступал, хотя иногда хотелось влепить ей «Тролля» и выгнать вон. Но... это грёбаные дети! Они всегда будут ошибаться и творить глупости, потому что иначе не повзрослеют и не наберутся ума, позволяющего им выжить и дать жизнь уже своим детям. Замкнутый круг, в котором нет места глупой мстительности. Я, как уже не раз говорил, не воюю с маленькими девочками. Хотя, Моргана свидетель, мне было приятно, что Фэй разгадала мой умысел. Это давало надежду на то, что девочка больше не вляпается ни в какую мутную историю и не позволит втянуть в неё Гарри. Я уйду, и присматривать за мальчиком дальше будет именно она...