Родные кости

      Мне надоело быть слепым орудием в руках судьбы и подбирать те крошки, которые падали в руки в результате стечения обстоятельств. Я никогда не пытался организовать что-то посложнее торжественной встречи делегации двух школ магии, но лиха беда начало! К тому же, я был кровно заинтересован в успехе своей инициативы, попахивающей авантюризмом и безумием. Для начала я выспался, так как от недостатка сна мои гениальные идеи всегда приобретали радикальный и слегка кровожадный оттенок, после чего напросился в гости к Батильде Бэгшот, так как мне нужна была её консультация для проработки очередной главы своей книги. Старушка мне не отказала, мы провели несколько потрясающих часов наедине за приятной беседой, оказавшейся полезной для меня во всех смыслах и давшей ответы на многие вопросы. В результате плод моих умственных усилий уместился на нескольких листах плотной голубой бумаги с вензелями и узором из листьев. Гармония должна была быть во всём, даже в схеме убийства неубиваемой твари! А потом, вдоволь насладившись своей гениальностью, я внаглую отправился в Министерство – склонять на свою сторону одного из самых могущественных людей Британии и по совместительству моего восьмиюродного дядю. Должен же я был хоть раз познать вкус сладкого слова «непотизм». -       Нахер ваши красивые даты! – горячился я, наседая на Фаджа. – Нахер ваш символизм! Нельзя идти на поводу у идиотов. Нельзя! Мы в прошлом году только чудом в эту ловушку не попались, когда упёрлись в Литу. Хотите снова в ней оказаться? Разделяй, обгоняй и навязывай, вот наше кредо. Никаких предсказуемых действий и никакой пощады. Пусть глотают! -       Молодость, молодость… – дядя вздохнул, глядя на меня с неизбывной тоской родителя, единственный сын которого заявил, что уходит в цыганский табор и станет бродячим акробатом. – Это ультиматум? -       Это здравый смысл! – ответил я. – Господин Министр, у меня хронический недосып, в мешке с кофе видно дно, а вино пьянит так же, как вода! Я никогда не навязывал свою волю… -       Ага, как в случае с философским камнем, который заставил отдать Поттеру. -       Я лучше вас знаю мальчика. -       Как в случае с перетянутым на свою сторону Джоном Долишем. -       Он мой друг и был им всегда. -       Я ещё помню про самозаключение в Азкабан! -       Так это вообще была вынужденная мера и родственное милосердие. Вы, господин Министр, не смогли бы сами отправить меня навстречу смерти, я просто озвучил то, что было должно, – моя галантность была пропитана ядом. Взгляд Фаджа – злостью. Про некоторые аспекты навязывания воли стоило умолчать, потому что при каких обстоятельствах я отправился в Хогвартс во второй раз помнили мы оба. Корнелиус сдался и отвёл взгляд. -       В случае со снятием метки, интригой с Блэком и прочими твоими выкрутасами, ты просто делал так, как считаешь нужным. А теперь ты хочешь, чтобы мы все начали прыгать по твоей указке. -       Я хочу закончить эту затянувшуюся пьесу. Драматург – бездарность, а постановщик – слепец. Надо опустить занавес! И быстро – до конца учебного года. -       К чему спешка? -       Я хочу успеть дописать книгу. -        Весомый аргумент, – дядя прикрыл глаза и вздохнул. – Давай, показывай свои верёвки, на которых мы должны дружно повеситься ради твоего литературного успеха!       Я ещё раз пододвинул к нему исчерченный лист, на котором составил схему действий и расписал возможные последствия бездействия. Дядя долго рассматривал её, водил пальцем по линиям, бормотал ругательства, тёр залысины и размышлял. -       Это надо дорабатывать и додумывать. И при чём тут сердце вендиго? -       При том. -       Где я тебе его добуду? После твоей выходки с акромантулами и ложным следом, нам будет трудно добыть что-то американское! -       Не надо ничего добывать, оно у меня уже есть. Я его оставил в схеме только потому, что мне надо было продемонстрировать вам своё доверие, господин Министр. Грэй лучше нас всех понимает базовые аспекты магии, он точно поймёт, для чего это нужно. -       Рой… – дядя прибегнул к козырю в виде родственной связи. – Твой план попахивает безумием. Отчаянным безумием, хочу заметить. -       Корнелиус, просто скажи, что тебе не по нраву? -       То, что ты смешал вместе несовместимое и непонятное. Провокация Дамблдора подменными письмами, чары человеческой трансфигураци... тьфу, мерзость! Подставной Поттер?! Ладно, мальчика действительно нельзя допускать к этому делу. И зачем, ради Морганы, мы должны украсть у Гермионы Грэйнджер Глотика? Кто это вообще такие?! -       Третьекурсница Гриффиндора и её полуниззл. Девочку не обижать, её рыжего уродца тоже. С ним вообще надо быть очень осторожными. Когда пункт три будет реализован, полуниззла надо передать Блэку и Грэю разом. -       Зачем им эта тварь?! Хорошо, Рой, давай пройдёмся дальше по плану. Исследование кладбища, модифицированное оборотное зелье, аппарационные площадки… Как ты себе вообще это представляешь? -       Артефактами можно перекрыть точечную аппарацию, но без стабильного купола и мощных чар блокировать возможность перемещения через координатные площадки невозможно. В случае локального запрета на аппарацию они позволят львиной кавалерии или иной группе поддержки вовремя прискакать на поле боя и убить всех плохишей. -       А Альбус?! -       В жопу Альбуса. Он мудак, трус и ничтожество! -       Ты зарываешься. -       Нет. Он – великий маг, стратег и гений игры втёмную, но он всё равно ничтожество, трус и мудак. Потому что всё дерьмо началось с его обиды на магглов из-за ареста отца, убившего одним чохом пять-шесть детишек, посмевших довести до слёз душевнобольную сестрёнку Светлейшего. Не смотри на меня так, мне Батильда Бэгшот рассказала, я вчера пил с ней чай и беседовал о роли личности в истории. Сами понимаете, что разговор быстро свернул на Геллерта Гриндевальда и Альбуса Дамблдора! Я даже название для новой книги после беседы с ней придумал – «Великий Засранец или Сто лет через жопу». Или как тебе другое – «Как развязать и проиграть две войны, не приходя в сознание»? -       Я должен показать это Грэю и Руфусу. -       Показывай, это нельзя реализовывать в одиночку, тем более что твои подельники наверняка найдут слабые места плана и смогут скорректировать их. Но прошу тебя не забывать, что я показал свой план тебе первому! -       Потому что я – твой дядя и ты надеешься на мою лояльность. -       У нас с тобой общая гениальная кровь и кто, как не ты, можешь оценить достоинства моей схемы. -       Мне не нравится первый пункт – убрать Крауча! – заявил дядя, когда переварил мою лесть. Её он любил, риск – нет. – Как убрать, куда – в Азкабан, под землю, вообще вычеркнуть из истории? Мы столько времени не можем к нему подобраться, а ты просто так требуешь убрать! -       Дядя, после всех косвенных доказательств вроде игр с домовушкой, вновь замеченного Коллинзом запаха, после странного поведения и откровенной лжи ты всё ещё не можешь его убрать?       Корнелиус скривился и молча исполнил жест, каким обычно пересчитывали монеты. О, Крауч поймал дядю на запретном и теперь обеспечивал свою жизнь компроматом! А может, дело было не только во взятках, но и в иных делишках, которые обстряпывал Корнелиус? Я ведь не знал всех нюансов его политической карьеры и, признаться, не желал знать. -       Хорошо, тогда доверь это мне и не ругай за манеры и последствия. я преподнесу вам Крауча на золочёном блюде, вы только вовремя его арестуйте и оттрахайте самым большим экземпляром «Уложения». -       Есть хоть какой-то смысл ругать тебя? – вздохнул он. – Ты ведь всё равно сделаешь по-своему и окажешься прав, как и в случае с Азкабаном. Хорошо хоть в твоей писанине этот самый смысл есть. Грэй предлагал нечто похожее, но со спорными моментами. Я всё-таки надеюсь на парочку смертей. Хотя бы на одну, – и Фадж посмотрел на меня так выразительно, оглаживая невидимую бороду, что тут сложно было не понять его намёк. -       Как скажете, мой Министр, – я поклонился ему и отчалил, насвистывая песенку про Мэри и её поросёнка.              В первый учебный день, когда до детей дошло, что каникулы теперь точно закончились, а необходимость постигать науку и давиться её гранитом никуда не делась, я смог встретиться одновременно с Джоном и Сириусом. Хотелось бы мне решить всё только между мной и моим другом, но без Блэка нам было не обойтись, особенно в такой щекотливой ситуации. Не то, что бы я ему не доверял... Я просто не знал, удастся ли мне добиться его согласия. Темнейший Лорд был орешком покрепче Фаджа! -       А к чему эта конспирация?       Сириус сидел на поваленном стволе дерева, кутаясь в тёплую мантию. Несмотря на разыгравшуюся весну и приближающийся май, английские вечера по-прежнему были прохладными и стылыми. На краю обрыва, где лес сменялся скалами и по распластанной долине вилась прихотливая лента мелкой речушки, всё было залито закатным алым солнцем. Джон, несмотря на одетые на него джинсу и кожу, казался облачённым в форменную мантию, и даже его чёрные волосы словно пылали в огне. Мой друг, пристроившийся метрах в двух от Сириуса на покрытом мхом камне, молча смотрел на меня, ожидая, когда я прекращу думать и заговорю. Не дождался – вместо ответа я протянул им обоим копии тех же схем, которыми порадовал дядюшку, но с парочкой дополнительных пунктов.  -       Интересно… – Сириус хмыкнул. – Господин Министр не далее, как нынешним утром ознакомил меня с подобной шарадой, снабжённой пометками Скримджера, но ему, как я теперь понимаю, в руки попал неполный вариант. -       Что значит – «До конца сломать пророчество»? – Джон не сводил с меня внимательного, спокойного взгляда. -       Сила, о которой не ведает Тёмный Лорд, – пояснил я. – Она должна достаться Сириусу. Она обязана быть у Сириуса, потому что именно он убьёт Тома Реддла. Не ты, не я, не Грэй и даже не Корнелиус Фадж! Поверьте мне – котелок в его руках может быть смертоносней Авады! -       Ты вообще понимаешь, что досталось Генри от Неназываемого и почему это не даёт ему спокойно жить? – Сириус свернул мои схемочки в трубочку и похлопал ими по ладони. – Грэй пытался мне объяснить про какую-то херню… -       Хугр! -       …хугровую херню, но если часть с заложной вирой я понял, то часть с объяснением сути этой дряни так до меня не дошла! -       Это гарантия, – проговорил вместо меня Джон, который видел откровения Альбуса. Видел и понял. – Она не портит Гарри жизнь, она охраняет его! Предупреждает о присутствии врага, о его гневе, позволяет узнать о его приближении и спрятаться! Это – защита от него, как от предателя, нарушившего слово, данное в ночь Самхейна! То, что было «честью» Неназываемого волнуется и тревожится каждый раз, когда истинный обладатель вновь эту «честь» пятнает или грозит гибелью Гарри! -       И вы хотите лишить моего крестника этой защиты? -       Не только. Это палка о двух концах, Сириус. Гарри и Волдеморт связаны, мы должны разорвать эту связь. К тому же, этот странный кусочек Тёмного лорда слишком сильно влияет на Гарри, тревожа его и причиняя боль, а также позволяя видеть некоторые действия Реддла. Такого не должно было быть. Поверь мне. как мастеру рунологии – Лили просто не успела доделать нужный став, но и того, что она начертала, хватило на то, чтобы торжественно плюнуть в рожу зарвавшемуся недоумку! -       В жопу загадки и пафос. Мне нужны нормальные ответы! -       Лист номер два, обратная сторона, – проговорил Джон, демонстрируя ему свою копию, а потом повернулся ко мне и дёрнул уголком рта. – Нет, возня с детьми и учебными планами определённо пошла тебе на пользу, Рой. Ты стал куда более сжато выражать свои мысли. -       Мне всё идёт на пользу, даже эссе третьекурсников о болотных огоньках! А вам не будет лишним узнать, что шрам Гарри больше всего похож на недоделанную руну и нам остаётся лишь гадать, что хотела сделать Лили, когда ей пришлось резать собственного сына в тот момент, когда этажом ниже убивали её мужа! -       Соулу, Эйваз или Хагалаз? – спросил Сириус, также разбиравшийся в этой теме. – Сила и мощь, гармония после кардинальных перемен или разрушение проклятия и боль... Знаешь, что-то в этом есть. Знать бы ещё, что! -       Что угодно. Я уверен, что символ должен был быть двухсоставным, а не одинарным. Мы можем оттолкнуться от того что есть и исправить состояние Гарри, доделав то, что не успела Лили. Она создала сундук, положила в него сокровище, а крышку опустить не успела! Поэтому мы готовимся, собираемся, вытаскиваем из Гарри хугр Неназываемого, запихиваем его в тебя и закрываем для Гарри все возможности снова оказаться связанным с Томом Реддлом. Этот обглодыш твой родственник, ты и развлекайся. -       А как же Певереллы? -       Певереллы не были изначально связаны одной и той же кровью! И нет, если я скажу, что они не являлись родными братьями, это не будет значить, что я возвожу поклёп на их мать. То есть матерей. В общем, родственниками они не были! -       Вот как, – Сириус вздохнул, потёр лоб. – Отлично. И когда ты собираешься свершить своё чёрное дело? -       В Бельтайн! -       В светлый праздник жизни?! -       Это логично, – заметил Джон, разглядывая рунические наброски. Я действительно хотел исправить шрам Гарри, перерезать его. – Лили и Джеймс хотят, чтобы Гарри жил, как и мы все! -       И сколько будет этих всех? Ты ведь не собираешься приглашать никого лишнего? Спасение моего крестника – не прилюдная консумация трудового договора Люциуса и Хогвартса! Тут свидетели не нужны! – Сириус явно находился на взводе. -       Трое нас и… трое женщин. Без них никуда! -       С какой стати?! -       С такой, дорогой мой Темнейший Лорд, что без женщин в вопросах сохранения жизни ну никак не обойтись! – честно сообщил я, но, уловив его полный сомнения взгляд, задумался. – Хотя… мы можем постараться! Жопы, конечно, будут болеть, но… -       А если без шуток? – Сириусу явно стало интересно. -       Напомни мне передать тебе конспекты по нумерологии за третий курс, где объясняется сила простых чисел! Три, пять, семь, девять, одиннадцать, тринадцать – вот основа мироздания! Семнадцать, девятнадцать и иже с ними в укреплении этого фундамента, кстати, не участвуют. Так что играем трое на трое. -       Но вместе с Генри мужчин будет четверо! -       А с женщинами – семь, без Гарри – шесть, что есть по сути две тройки. Нумерология – отличная вещь, с ней можно решать почти любые уравнения! Так что, тебе по нраву моё объяснение? -       Что это будут за женщины? Я должен знать сейчас, кого ты ещё решил втянуть в свою авантюру. -       Корделия – раз. Аврора – два. Чарити – три. И прежде, чем мы пригласим их на нашу вечеринку, я получу разрешение Гарри. -       Какого хера?! – Сириус полыхнул сапфировым взором и едва не швырнул мне в лицо мои же бумаги. – Я могу понять Корделию, но при чём тут… преподавательницы? -       При том, что искомые женщины не должны быть родственницами Гарри, тем более кровными, как та же Доротея, и у них обязана иметься опосредованная, но важная связь с мальчиком, чтобы они могли повлиять на его судьбу. К тому же, Доротею я не смогу тайно протащить в Хогвартс, а Корделия, как колдомедик Гарри, сможет попасть на территорию школы вместе с Джоном, которого замок уже давно воспринимает как «своего». -       А я? -       Придёшь на праздник и задержишься, делов-то! -       Хорошо, понял. Но при чём тут низзл Гермионы Грейнджер?! Зачем он нужен мне и Грэю?! -       Затем. Не спрашивай пока, это очень тонкий момент. И вообще, ты мне ещё спасибо скажешь, – предупредил я.  – И подаришь новый воротничок! -       Да хоть два, – отмахнулся Блэк, а потом горестно сообщил: – Ненавижу низзлов! То ли дело шишуги…       Арест Артура Уизли не прошёл бесследно – газеты не написали ни строчки об этом радостном событии, но зато сообщили о «внезапном» пересмотре дела Рабастана Лестрейнджа. Видно, Артур решил пойти на сделку со следствием и сообщил нужные сведения. Ну, или его попросту сломали и запугали так, что у него не осталось выхода. Наш честнейший Визенгамот в особом порядке провёл слушание, выдавил из себя более-менее справедливый и нужный дядюшке вердикт, после чего судьи снова расползлись по своим раковинам, прячась от народного гнева.       А народ начал кипеть не на шутку!       Освобождение из-под стражи такого одиозного и пользующегося активной нелюбовью мага не могло пройти бесследно! Подумаешь – косвенные улики не позволяют подтвердить вину, а прямых удалось наскрести лишь на десять с половиной лет заключения, из которых Рабастан отсидел уже двенадцать! Перебор был налицо, но это никого не волновало…       Я внимательно смотрел на колдографию тощего, определённо безумного и явно находящегося в прострации мага, когда-то отличавшегося породистым лицом, густой гривой красно-рыжих волос и наследственной статью. Теперь от Рабастана осталась лишь тень. Он смотрел в объектив колдокамеры, но не понимал, где находится. Он выглядел растерянным первокурсником, впервые увидевшим Хогвартс-Экспресс и его зацикленные магией движения говорили о том, что выживший в Азкабане маг больше всего хочет забиться в угол и спрятаться в тенях. Жалости не было, сострадания тоже. Фадж и Сириус старались, но даже они не могли, а больше того – не особо и хотели полностью оправдать и без того виновного человека. Рабастан Лестрейндж был Пожирателем – пусть не совсем добровольным, пусть и вступившим в ряды последователей Реддла в силу обстоятельств, но он подчинялся Неназываемому и выполнял его приказы. Гибли магглы, гибли маги… Лонгботтомы сошли с ума после визита троицы Лестрейнджей вкупе с Краучем-младшим в их дом! Сириусу удалось переложить всю вину на Беллатрису и Родольфуса вместе с сынком нашего усатого геморроя, и Рабастану за этот эпизод смогли вменить лишь преступное бездействие и непротивление преступлению. Не участие.       Вопль бедняги Невилла, прочитавшегося статью в «Пророке», был сравним с пресловутым криком Вильгельма. Лонгботтом расшвырял посуду, в бешенстве сметя её со стола, послал по матушке пытавшегося урезонить его Оливера, едва не сбил с ног успокаивающую его Оливию и, не слушая поспешившую к нему Септиму, выбежал из зала. Это было полбеды – Невилл прятался до вечера, пропустил Гербологию, Прорицания и Историю Магии, но к ужину всё-таки появился, зарёванный и помятый. Хуже стало на следующий день, когда «Пророк» разродился статьёй о том, благодаря чьему вмешательству Рабастана выпустили.       Подавляющее большинство магов при всей своей практичности ценило и оберегало детей, ради них они были готовы пойти на многое, потому-то наша общественность всё-таки приняла и поняла дядюшкины Законы о Сиротах. Преступления ради спасения жизней сыновей не могли быть оправданы, но их было возможно понять. Не простить, но принять. Тайный брак, семейный сговор, Артур Уизли подтвердил, что знал, чью жену берёт под свою защиту и чьих детей будет воспитывать. Только старших. Только… Древние законы напомнили о себе и похабно плюнули в лицо поборникам нравственности полузапретным обычаем супружеской доверенности. Всё-таки Джейн передала Грэю мои брошенные вскользь слова о средневековых обычаях, и наш рунеспур всеми тремя головами уцепился за эту возможность. Разнимать Невилла и Рона пришлось в шесть рук – окончательно сбрендивший увалень превратился в медведя и был готов убить младшего Уизли. Мы с Септимой и Люциусом еле смогли растащить подростков в стороны. Невиллу было плохо, никто и не думал его обвинять, но… каково было пятерым рыжим детям Артура? Мало того, что прошлой весной их родители развелись, так теперь ещё стало известно – почему! Не знаю, объясняла ли им Молли всю глубину семейной трагедии или нет, но вряд ли обнародование подобного факта могло стать из-за этого менее травматичным. Джинни плакала в объятиях Фэй, близнецы и Перси орали друг на друга, а Рон, побитый и растрёпанный, стоял перед гневно плюющимся Невиллом и только и мог, что зло сжимать кулаки, хрипеть от рвущихся наружу слов, но всё же удерживать их в себе. Паршивец Номер Два сидел у него на плече, цеплялся лапками за ухо и отчаянно тёрся мордой в бесполезной попытке успокоить. Крысу было действительно жаль – она не понимала, что происходит.       Студенты смотрели, тихо гудели десятками озадаченных, испуганных, злорадных, любопытных, брезгливых, насмешливых, сочувствующих, хер знает ещё каких голосов и не было ничего, что могло бы остановить вал сплетен. Дурмстранговцы и шармбатонцы тоже не могли пройти мимо подобного скандала – они расспрашивали, выясняли причины детской драки и в переплетении сплетничающих голосов всё чаще и чаще звучала немецкая или французская речь. Могли ли мы обойтись без этого? Нет. Лестрейнджи были нужны Сириусу, Фаджу и Англии. Старшим сыновьям Молли надлежало взять настоящую фамилию, а без скандала на всю Британию тут никак не получалось обойтись. Ожидаемо трое старших Уизли получили отработки до конца года, Джинни – на две недели, а Рон загремел на сутки в Больничное крыло. Какой-то он совсем оказался невезучий…        -       Оборотни. Тёмные твари пятого класса опасности наряду с драконами и мантикорой! Кто может сказать, почему они так опасны? – я внимательно оглядел студентов. Они молчали. Все сидели, опустив головы к партам и даже Гермиона не тянула руку вверх. – Что ж, я поясню – оборотни заразны, лекарства от ликантропии нет. Один слетевший с резьбы ублюдок может перекусать за ночь неисчислимое количество людей и все они окажутся проклятыми. Все! Ликантропия может распространяться, как моровое поветрие, именно поэтому в Германии до сих пор ходят страшные легенды о Волчьей Чуме, когда обезлюдели окрестности Шварцвальда. В полнолуние оборотни теряют связь со своей человеческой составляющей, они обязаны уходить в лесные дебри или запирать себя в клетках, чтобы не навредить своим близким. Единственное спасение – аконитовое зелье, да и то условное, так как не позволяет оборотням полностью контролировать себя.       Гарри вскинулся, открыл было рот, чтобы ляпнуть про зельеварческие достижения Лили и Флимонта, но осёкся и замолчал. Умница. Не хватало ещё сообщить всем о том, что Лили придумала и осуществила, а Снейп почти присвоил и оставил при себе патент, врачуя зельем в прошлом году Римуса Люпина. Столько бы вопросов возникло, столько домыслов... Я кивнул мальчику и продолжил: -       В дни обычной луны вы не сможете опознать в маге оборотня. Кроме того, ликантропией могут заразиться не только волшебники, но и обычные люди, магглы. Также проклятие с девятипроцентным шансом может передаваться по наследству, поэтому никому не советую заводить детей с оборотнями! -       Фу-у-у! -       Не фукайте, мисс Браун. Лично знаю двух дур, пошедших на такой шаг, и обе они ныне мертвы. Первая умерла во время родов, вторую я убил сам, потому что она и её детёныши охотились на людей. Правда, погибшая сама была тварью, но раз уж тёмные существа бросаются под оборотней, то что уж говорить о колдуньях! Мистер Финниган, прекратите изображать на пальцах процесс единения двух видов. Это не так происходит! Нет, я не стану объяснять, как именно, меня за это уволят. О, чуть не забыл! Отметьте в конспектах, что помимо обычных оборотней существуют такие выродки, как скаженные – кривые и косые мутанты, порождённые страхом волшебника и попытками магией, насилием или зельями предотвратить полнолунное обращение. Лучше убить, чем так истязать! -       И что, у оборотней совсем нет никакого шанса на излечение? – Гермиона наконец-то стала проявлять интерес к уроку. -       На излечение – нет. На улучшение своего положения – да. Оборотень может стать вервольфом, если найдёт в себе силы справиться с внутренним зверем и взять под контроль животную сущность. Это долго, муторно, больно и не все особи способны держать себя под постоянным контролем. Однако же вервольфов не так уж мало в Британии – они не зависят от луны и волчьего противоядия, могут вести полноценную жизнь, а их дети не наследуют проклятую кровь. Повторяю – контроль... Мистер Лонгботтом, я что сказал про контроль? – я чуть повысил голос и Невилл опустил палочку. Не знаю, что он собирался запустить в Рона, но вряд ли бы Рыжику это понравилось! -       За преднамеренное обращение в оборотня предусмотрено суровое наказание вплоть до пожизненного заключения в Азкабан, однако его за время существования применяли раза два, не больше. Доказать злонамеренность нападения оборотня очень тяжело, в лунные дни они не отвечают за себя и надо быть гением многоходовок, чтобы сотворить подобное. Или Фенриром Сивым.       Интересно, почему ему так был нужен Люпин? Он ведь вроде как специально охотился за мальчишкой, чтобы обратить его, а потом Сириус использовал старые семейные связи и уговорил Сивого взять эту немочь под свой надзор! И не побоялся ведь отдать приятеля хитрожопой твари, которая подыгрывала Неназываемому! Ладно, теперь-то я уж вряд ли это узнаю. -       Мистер Локхарт, а почему оборотни так сильно ненавидят магов? Папа говорил, что они поддерживали Неназываемого! -       Представляете себе, мисс Браун, а у них была причина! Министр Минчум, а до него министр Дженкинс, а также Нобби Лич, Игнатий Тафт и его матушка Вильгельмина, несмотря на противоположные взгляды в отношении экономики, связей с магглами и развития нашей общины, имели одинаковое мнение об оборотнях. Каждый из них принял по несколько крайне живодёрских законов, которые ещё больше ограничили оборотней в возможностях заработать себе на жизнь, буквально поставив их на грань выживания. Либо преступление, либо голодная смерть! Напомню, что оборотень – это не только дюжий молодчик с косматой гривой, дурным нравом и жёлтыми глазами. Это может быть ребёнок, робкая соседка, выращивающая тюльпаны, обычный фермер или посыльный… И какие у них шансы получить достойную жизнь? Никаких, они даже на работу толком не могут устроиться, потому что никто не станет терпеть график работы три недели через одну. К тому же, родственники оборотней также становятся париями, как и сами проклятые, так что один заражённые становится источником проблем для всей семьи. Больше того – детей с ликантропией достаточно много и им запрещено обучаться в Хогвартсе. Это не придурь, а суровая необходимость, но если талантливый ребёнок из небогатой семьи имеет возможность получить поддержку Попечительского Совета, то оборотни… Денег нет, репетиторов не нанять, а сдавать экзамен в Министерстве надо! Ещё и палочки им втридорога продают. -       Почему?! – возмутилась Гермиона. -       Один из законов Игнатия Тафта, ужесточённый Юджинией Дженкинс. Тварям магами не бывать... Сами понимаете – при таких вводных, ради будущего своих детей, оборотни или их родители были готовы пойти на какое угодно преступление и согласились стать зубасто-мохнатым боевым звеном Неназываемого. Он, несмотря на презрительно отношение к тварям, обещал им возможность достойной жизни. Всего лишь обещал, но и этого хватило. Да и сейчас немало проклятых уходит под руку, то есть лапу Фенрира. Он жесток, он суров, он истинный Отец Волков, – пропел я, – но он учит тёмных тварей и делает из проклятых шавок настоящих зверей. Звери эти, разумеется, магов не любят. Впрочем, у нас сейчас перемирие и Фенрир Сивый тщательно блюдёт его. -       Но если оборотни станут очень сильными, то они ведь будут ещё опасней, – разумно заметила Фэй. – Если бы у них не было вожака, то тогда… -       Тогда зараза стала бы настоящей заразой и вместо леса Дин у нас был бы Шварцвальд. Прекрасное место для охоты на волков. Обожаю его! Так много безумных, попробовавших человеческой крови тварей, что только успевай опускать лезвие баселарда на их шеи! Понимаете, к чему я веду, мисс Данбар? Фенрир не только представляет угрозу, но, как ни странно, удобен и выгоден – он держит свою мохнатую стаю в железном кулаке, то есть в лапе. В этом и есть разница между мясником и тираном, мисс Данбар. Первый не может ничего без насилия и топора, второй способен справиться лишь с помощью своей воли. -       Вы так хвалите его! – воскликнул рассерженный Невилл. – Любой, кто работал с Пожирателями, должен умереть! -       Предлагаете нам всем педагогическим составом отправиться топиться в Чёрном озере? -       При чём тут это? -       При том, что когда Люциус Малфой занял пост временного, но всё же главы Хогвартса, он ещё носил Метку и мы таким образом работали на Пожирателя. -       Это другое! -       Почему? -       Потому что лорда Малфоя оправдали. Дважды! Когда только первый раз судили и когда с него Хогвартс Метку снял! – заявил мальчишка, зло таращась на меня из своего угла. Рон обречённо опустил голову, уже зная, куда понесёт его товарища. Или уже бывшего товарища? -       Фенрира тоже оправдали. Кажется, его даже и не судили, этот волчий сын всегда умудрялся вывернуться. Наверное, его всё-таки не оборотень, а какая-то лиса-туликко покусала. Или оба? – я задумался, глядя в потолок и представляя себе Фенрира Сивого, обращающегося в тибетскую лису, фенека или… -       Да чтоб он сдох, пожирательский прихвостень. И все они сами тоже! И семьи их… -       Стоп! – я вскинул руку и набросил на мальчишку лёгкое силенцио. – Встаньте те, у кого в семьях были Пожиратели смерти. Ну, не стесняйтесь!       Встали все, кроме Невилла и Парвати Патил. Семья девочки-индианки не была замешана в нашем английском братоубийстве, а сам Невилл себя причастным не считал. Ой, как забавно! -       Мистер Томас, а у вас-то Пожиратели откуда взялись? Ваши родители – обычники! -       Ну – мы же Гриффиндорцы, одна большая семья, – хмыкнул тот. – Раз у кого-то родственники такие есть, значит – и у меня тоже. А вообще у меня дядька двоюродный в  «Вормвуде» сидит. И ещё лет пятнадцать сидеть будет, спасибо Мордреду. Я бы за пожизненное помолился, но тут вроде как непринято так делать. Ну, вреда родственникам желать. -       Мисс Грэйнджер? – я с усмешкой переключил внимание на девчонку. – Вы тоже начнёте всё валить на гриффиндорство? -       Ну, в магическом мире есть некие Дагворт-Грэйнджеры, – нагло заявила она. – Считаю, что фамилия обязывает! Среди них Пожиратели точно были, это я уже выяснила! -       Потрясающее единодушие! Мистер Лонгботтом, а вы что сидите? -       У меня нет родственников среди Пожирателей! – вякнул тот. Гарри печально вздохнул и опять-таки промолчал. -       Блэки, Яксли, Краучи – мало? – Фэй не выдержала и окинула Невилла сердитым взглядом. – По-твоему, нам всем тут помереть надо? Совсем как родственникам оборотней? -       Среди них нормальные люди, то есть не совсем люди бывают, а среди Пожирателей – нет! И не надо мне про Малфоя или Снейпа говорить! -       Хорошо, не будем, – кивнул я. – Тем более, что это не относится к теме урока. Точно так же, как Рональд, Джиневра и их старшие братья не имеют никакого отношения к Рабастану Лестрейнджу! -       Но они его дети! – вякнул Невилл. – Пусть только по закону, но это всё равно считается!       Рон склонился ещё ниже. -       Эй, Лестрейндж лучше, чем Дамблдор, – громко зашептала ему Гермиона, неуклюже пытаясь утешить, и рыжик невесело ухмыльнулся. -       Во-первых, дела чужой семьи – это не ваше дело, мистер Лонгботтом. Во-вторых, ненавидеть только по факту родства – путь тех же Пожирателей или Аластора Грюма, который был бы рад замучить мало не до смерти всех слизеринцев. В-третьих – вы срываете мне урок! -       Да и похрену! Не хочу я ни про Пожирателей, ни про оборотней слушать! Чтоб они все сдохли! – заявил Невилл и, даже не забрав с собой сумку, выбежал вон из класса. -       Кто-нибудь, напомните мне назначить ему наказание в виде составления пятифутового эссе о средствах борьбы с мурлокомлями! – вздохнув, попросил я. – А теперь, вернёмся к нашим волкам. Записывайте – отличия оборотня от вервольфа. Три раза подчеркните, это очень важно! Если от первого надо бежать, то со вторым есть шанс договориться.       Невиллу не повезло – он нарвался на Баннаха Мактавиша и вместо размышления над тем, как следует поливать ядом глизней заполонивших садик мурлокомлей, мальчишка провёл вечер в директорской башне вместе со своей бабушкой. Да, для Лонгботтомов Лестрейнджи были заклятыми врагами, но надо же и мозги иметь! Ещё немного, и он на Гарри набросится из-за факта родства через Блэков, а этот увалень был уже на голову выше нашего книгочея. Задавит ещё…       Пользуясь временным затишьем, я собирался отправиться в Запретный лес, чтобы подготовить хоть что-то к операции по избавлению Гарри от куска Тёмного Лорда, но меня остановила Люччи. Хорошо, что на метлу вспрыгнуть не успел! -        Мастер, карта юного воспитанника сломалась! – растеряно заявила она. -       Что ты такое говоришь, моя милая фэйри? Это невозможно! -       Посмотрите сами, – она взволнованно затопала на месте и ткнула пальцем в расстеленный пергамент. – Невилл Лонгботтом находится в кабинете директора, и… -       И он же бродит по пятому этажу, – кивнул я, проследив передвижение нарисованной волшебными чернилами ленточки с подписью. Мельком глянув, где находятся Гарри, Аврора и Фэй, чтобы удостовериться в их безопасности, я отставил метлу и, как был в броне, поспешил на пятый этаж. Это было неспроста! Там, уныло слоняясь между окнами и стеной, мне встретился зарёванный Лонгботтом. Гриффиндорец окинул меня равнодушно-горестным взглядом и продолжил вытаптывать тропинку в древних камнях. -       Мистер Лонгботтом, – начал я самым беспечным голосом, – вы не в курсе, занят ли ещё Люциус? -       Да! У него бабушка и дядя, – ответил он и шмыгнул носом. -       Дядя? -       То есть дедушка. Двоюродный дедушка Элджи, но я зову его дядей. – буркнул он. – Это мой родственник, он меня с бабушкой воспитывал. Ну, пытался воспитывать! -       Попытки не считаются, – вздохнул я. Как бы мне пробраться к Малфою и взглянуть на этого дедушку-дядю… – А собственно говоря, почему вы не в спальне? Уже половина одиннадцатого. -       Бабушка велела ждать… -       Живо за мной! – я указал ему на дверь, ведущую в башню и первым поспешил к Люциусу. Гаргулья сразу пропустила меня и я вошёл в кабинет ровно в ту секунду, как Августа Лонгботтом начала вещать про проклятых Пожирателей и их пособников. Судя по выражениям лиц сиятельного лорда и низенького пухлощёго мага в сюртуке и натуральных панталонах, делала она это уже раз в десятый. Следующий за мной Невилл явно впечатлился тем, как подобная непримиримая горячность выглядела со стороны, и попытался сбежать. Пришлось ловить и держать перед собою этого храброго львёнка. -       Господа, у вас дебаты – а у студентов режим, – нагло заявил я, демонстрируя всем Невилла. – Поимейте совесть, а то ученик в коридоре скоро от скуки повесится! Я против подобных украшений замка, они гниют и воняют. -       Вас никто не просил вмешиваться, – тут же напустилась на меня Августа. – Вы не смеете прерывать нас, да ещё в таком виде! Уберите руки от моего внука, живо! -       Что-то случилось, Гилдерой, или ты идёшь на прогулку? – с умеренным любопытством произнёс Малфой, но я видел, как сильно он завидует моей возможности провести ночь в компании тварей Запретного леса, а не с Августой Лонгботтом.  -       На полезную прогулку – пора слегка почистить опушку, Хагрид не справляется. Так что – мне вернуть студента в коридор и оставить его там страдать в холоде и одиночном нарушении внутреннего распорядка, или вы соблаговолите отпустить несчастного в спальню? -       Отведи, если тебя не затруднит, – кивнул мне Люциус, но Августа взбесилась: -       Я собираюсь побеседовать с внуком по поводу недопустимых знакомств, когда закончу разбираться с Малфоем, так что даже не думайте увести куда-то мальчика, Локхарт! -       Вы не моя начальница, – ответил я и, развернувшись, вышел. Всё что мне надо, я увидел. -       И что теперь? – спросил взволнованный Невилл, когда мы спустились вниз. -       Теперь вы идёте спать, – ответил я и слегка подтолкнул его в спину. – Никаких бдений и душеспасительных бесед. Давайте, мистер Лонгботтом, шевелите ножками. Пора на боковую! -       Но бабушка… -       Она что, зверь у вас – заставлять караулить её в столь поздний час? -       Ну, так положено, – буркнул тот. -       Положено думать. Причём всем, и взрослым, и детям! -       Опять вы меня учить доброте к Пожирателям будете? – вспыхнул он. – Не собираюсь я с ними мириться! -       И не миритесь, сам этих мудаков ссученных не люблю, – я дёрнул плечом, выражая свою степень недовольства. – Но только их самых. Их семьи меня не волнуют! -       Они одной крови. -       Пожиратели про магглорождённых и полукровок так же говорили! -       Да хватит вам всё выворачивать! -       Даже не начинал. Родство, мистер Лонгботтом, создаёт такую плотную паутину неприятных связей, что диву порой даёшься, глядя на этот липкий результат, в котором застревают и дохнут лучшие люди нашей общины. Например, мне всегда было интересно – почему на ваших родителей напали именно Лестрейнджи и Крауч! Самые верные? Или самые для вашей семьи близкие? И как они попали в дом двух авроров, одним из которых была Бешеная Алиса?! Дом Генри после визита Тёмного Лорда, насколько я помню, был частично разрушен, а вот ваш даже не пострадал. Одни вопросы, на которые ответить могут только свидетели… Или виновные! Вы поняли мой намёк, мистер Лонгботтом? Ладно, мы уже пришли. Хорошей вам ночи и передавайте мои добрые пожелания миссис Лонгботтом и дяде… – я сделал вид, что забыл имя. -       Элджи. То есть официально его зовут Невилл Элджи Лонгботтом. Но мы зовём его по второму имени, чтоб не путаться. У нас Невилл что-то вроде семейного имени, сами знаете, как это в древних семьях принято, – вздохнул он, а потом опомнился. – То есть, я не думал… то есть не хотел… -       Я знаком с традицией семейного имени, хотя имею самое что ни на есть мещанское происхождение. Не побоюсь предположить, что Лонгботтомы таким образом подчёркивают своё родство с Невиллами, одним из древнейших дворянских родов Англии, который существует и поныне, пусть и под другим именем! -       Да, бабушка любит вспоминать про Ричарда Невилла, которого звали Делателем королей и дочь которого стала королевой Англии. Правда, она всё время забывает, что это не очень хорошо закончилось, – сердито выпалил он и отвернулся. – Мистер Локхарт, а почему вы считаете, что с нападением на моих родителей что-то было не так? -       Потому что, как я уже сказал, на Поттеров тоже напали, и в их доме всё было перевёрнуто вверх дном и даже часть крыши по окрестностям разлетелась. А у вас? -       Я не спрашивал, – Невилл закусил губу и отвернулся. – Я… я попробую у бабушки узнать, но она ведь не скажет! -       Зато я знаю, кто точно скажет, когда вы придёте к нему с вопросами. А вы придёте, мистер Лонгботтом, потому что правда о ваших родителях стоит сомнительного удовольствия общения с выпущенным на поруки Пожирателем Смерти. -       Маме с папой всё равно нельзя ничем помочь! – вспылил он и бросился бежать прочь. К счастью – в сторону гриффиндорского общежития. Я проследил, чтобы этот гневный львёнок добрался до нужного портрета, а потом направился к себе – срочно писать письма! Срочно! Подумать только – Карта Мародёров показывала одинаковые имена разных людей, уравнивая их друг с другом. Это же всё объясняло. Всё!       Прежде, чем втянуть в бельтайнский ритуал посторонних, и тем самым проинформировать их о тайнах Гарри, мне следовало заручиться согласием нашего главного фигуранта, да и данное некогда слово о сохранении его тайн нарушать тоже было нельзя, поэтому мне пришлось морочиться с вложенной в эссе запиской, чтобы Гарри пришёл ко мне в гости. Он явился сразу после полуночи и мне очень понравилась его лилово-фиолетовая пижама с барашками. Где только Доротея нашла ему такую прелесть?! Я тоже такую хотел…       Гарри выслушал меня очень внимательно, дважды задал очень умные и логичные вопросы, а потом тихо и с опаской спросил: -       Рой, ты сбрендил? -       Что за инсинуации?! -       Ты такую страшную хрень хочешь сделать, что я даже не представляю себе, возможно ли это вообще! Из-за того, что мама с папой к нам летом пришли, дядя Руфус тебя чуть в Азкабан по обвинению к некромантии не отправил, а ведь ты тогда для этого ничего нарочно не делал, это я постарался! А сейчас ты собираешь специально позвать маму, да ещё хернюшечку смертемордовскую у меня из башки вытащить и Сириусу передать! -       Да. А что тут такого? -       Рой! Ты нормальный псих! Хватит придумывать всякую пакость, как будто ты ненормальный! – взвыл он. -       Я такой же, как обычно. И я не собираюсь устраивать кровавые ритуалы под стенами Хогвартса, у всех на виду! В запретном лесу есть одно очень хорошо защищённое место, я в нём два года назад развлекался, никто ничего не заметил. А что касается смерти… Так поэтому мы и будем бесчинствовать в Бельтайн, для равновесия! Нам же надо доломать пророчество! -       А оно ещё не до конца сломано? – расстроился Гарри, оставив попытки меня вразумить. -       Не до конца. Как ты помнишь, Дитя Пророчества должно обладать силой, которая неизвестна Тёмному Лорду. Вот эта самая защитная вира в виду хугра, которую Лили вырвала из Тома Реддла, под неё вполне подходит, а значит у тебя её не должно быть! -       И ты чё, Сириусу лобешник резать будешь? -       Зачем лоб-то? Можно обойтись другими частями тела, менее заметными. Предпочитаю в данном вопросе руки. Шрамировать Темнейшему Лорду задницу, как самое недоступное для посторонних взглядов место, мне как-то не хочется! – я брезгливо фыркнул. Гарри зашёлся мелким смехом, а затем потёр свой многострадальный лоб, поцарапал короткими ногтями шрам и вздохнул: -       А мы все выживем? -        Конечно! На это и расчёт. И ты будешь свободен, Гарри. Не мессия, не Дитя Пророчества, не герой, который придёт и спасёт Англию. Просто Генри Эванс Поттер, обычный, пусть и магически одарённый мальчик, у которого есть семья, друзья, планы на будущее и, что самое главное – это самое будущее тоже есть! -       А что мне надо будет делать? – с подозрением спросил он. – Типа лежать и ничего не делать? Ты какой-то алтарь организуешь? -       Никаких алтарей, у меня на них аллергия, – я скривился и, присев рядом с ним на диван, стал объяснять материи куда более тонкие, чем Гарри мог понять. – Любой ритуал есть перерождение и преодоление магического порога, поэтому-то Альбус и пытался загнать тебя с друзьями в подземный лабиринт, потому и хотел, чтобы в Турнире обязательно присутствовал этот символ изменения сути. Не знаю каким образом, но он собирался запихнуть тебя в Турнир и через силу сделать-таки героем, способным победить Великого Врага, но… участником от Хогвартса стал Маркус, лабиринта не будет, и маниакальная идея Альбуса стравить тебя с Реддлом потерпела крах. -       Странный он – то спасти его пытался, то меня на его пути поставить решил… -       Один погибнет от руки другого… Представь себе, мой маленький рыцарь, что было бы в том случае, если бы вы встретились с ним лицом к лицу в безвыходной ситуации. Два года назад Реддл пытался обойтись без убийства, ему была нужна твоя кровь, чтобы добраться до философского камня – до шанса на нормальное тело, человеческое существование и жизнь. Он уже поплатился за то, что убил Джеймса и Лили, но тебя, как потомка Певереллов, тронуть боялся. Помнил, чем это закончилось в прошлый раз. Пришло оно. Нет, Реддл бы возродился, а ты… Гарри, ты знаешь, что происходит с мессией в конце его пути? -       Я помню рассказы тётки Петуньи. Иисус помер, причём нехорошо так и из-за этого фигня какая-то с религиозными войнами уже две тысячи лет тянется. Хотя, вроде, она и раньше была, тока по чуть другой причине, – Гарри зябко повёл плечами. -       Искупительная жертва. Ты бы умер, а твоя хлещущая через край магия и вира, хранящаяся под рунической защитой Лили, вернулась бы к Тому Реддлу и он либо окончательно погиб, перестав быть гнусным дымным паразитом, либо обрёл чистую, нетронутую предыдущими магическими изуверствами форму. Это моя теория, а я, как любой писатель, склонен немного додумывать, но… -       Но это похоже на правду, потому что Дедуля у нас на всю рыжую голову больной, а Том, как тот же дальний Певерелл, нормально сдохнуть не может, вот почему и кондачится в виде неуёмного глиста, – Гарри вздохнул и снова начал царапать шрам. – Значит, ты думаешь, это типа какая-то руна? -        Теперь – да. Её вырезала Лили и у меня есть несколько вариантов того, что она хотела сделать и что у неё получилось. У твоей мамы было очень мало времени, Гарри. Она немножко не успела. Только приняла на себя ношу Поттеров, когда Джеймс погиб, да защитила тебя, чтобы ты выжил. Ты никогда не задумывался о том, почему прекрасной Смертью стала Лили, а не Джеймс? -       Неа, у меня и так ото всех этих штук, связанных со странной магией, смертью и пророчествами, с дедулиными закидонами и смертемордовой придурью башка кругом идёт, – он покрутил пальцем у виска. – Но вообще-то всё логично. Я – Поттер. Мама была моей мамой, у нас с ней общая кровь, а папе она наследует как жена, вот она и взяла на себя семейные обязательства. Наверное, когда что-то пришло, тогда и взяла. Типа, чтоб и после смерти Реддлу жизнь портить! Такая фигня и в истории не раз встречалась – когда король-помирал, а наследник был слишком маленьким, то всю власть к рукам прибирала королева-мать, если у неё, конечно, сил хватало. А у мамы не только сил, но и желания было о-го-го сколько! У французов, например, когда их Генрих Второй помер, три короля сменилось, а правила всё время их маменька Екатерина Медичи. Мощная была тётка! -       Хорошая теория, мне нравится, – я кивнул. – Она объясняет, что было раньше, а в настоящем нам пора снять с тебя ношу, вывести за скобки и превратить неравенство в уравнение всего с одним неизвестным! -       Это каким это? – Гарри тут же встрепенулся, как было всегда при внедрении математики в жизненные ситуации. -       Местом обитания Тома Реддла. Но скоро и оно перестанет быть загадочным «иксом». И поверь – тебя это вообще никак не коснётся. Ты с ним больше не увидишься. -       Правда?! -       Обещаю, – искренне ответил я и обе палочки, которые были в тот момент при мне, вспыхнули ярким светом. Что ж, на это я и рассчитывал.       До Бельтайна осталось девять дней. Трава зеленела, северные скромные цветы доверчиво тянули свои бутоны к солнцу, Гигантский Кальмар периодически всплывал и «радовал» студентов Дурмстранга своим пристальным вниманием в виде любопытных щупалец, а Августа Лонгботтом продолжала присылать Люциусу по одному письму в день, требуя моего отстранения и разрыва контракта. -       Похвальная настойчивость, но лучше бы она нашла для неё иное применение! – сообщил мне за обедом Малфой, методично превращая кусок рыбы в паштет. Ещё немного, и я начал бы злиться на него за такое пренебрежение к дивному блюду. Лосось в тесте с соусом из вермута и укропа – чистое наслаждение, восторг, где сочная мякоть смешаны с хрусткой корочкой и сдобрены пряным соком, а он… варвар! -       Зато у тебя не заканчивается растопка для камина! -       Я не жгу письма от нервных матрон! – Люциус дёрнул краешком рта. – Это не любовные послания и не отчёты моего финансового агента, да и зачем растопка, если есть магия? -       Чтобы было что сжечь. Рекламные буклеты, кстати, горят просто отвратительно – воняют дешёвой краской и чадят, как сырые еловые иглы. -       Письма Августы чадят не меньше. Эта почтенная сударыня крайне недовольна тем, что ты посмел отправить мистера Лонгботтома на заслуженный отдых, да ещё и насоветовал её внуку что-то такое, от чего он потерял покой и сон. -       Зато эти самые покой и сон обрели все остальные ученики! – не удержался от комментария Декан. – Мистер Лонгботом прекратил бросаться на мистеров и мисс Уизли, перестал проклинать несчастного мистера Поттера и теперь думает об учёбе и экзаменах, а не о мести всем дальним и близким родичам Рабастана Лестрейнджа! Кстати, когда его выпустят на свободу? Суд прошёл, а лорд Лестрейндж всё ещё находится под бдительным надзором Аврората! -       Нежные руки Руфуса Скримджера до конца дней будут лежать на загривке Рабастана. Знаете, я ему даже немного завидую, – проговорил я, перекладывая себе всю рыбу, что ещё осталась на общем блюде. Декан не претендовал, а Малфой только портил хорошую еду. Мнение Минервы меня не интересовало! – Руфус будет так часто встречаться с ним… А обо мне он совсем забыл! -       Я бы на твоём месте этому только бы радовался, – Малфой покосился на меня с укором, пытаясь напомнить о спонтанном акте удушения, случившегося на его рабочем столе. -       Как можно радоваться тому, что обо мне забывают? Руфус давал мне столько обещаний… -       Обрить налысо, посадить на цепь, задушить, заточить в Азкабан, набить морду, – педантично напомнил Северус, выныривая из свежего выпуска «Вестника зельевара». – У Господина Главного Аврора весьма однообразные угрозы! -       Это не угрозы, просто у Руфуса сложный характер, – отмахнулся я и мечтательно вздохнул. Нет, ну какой типаж, какая харизма! У меня персонажи по сюжету должны попасть в очень неприятную заварушку и я уже знал, чей образ следует использовать для создания временного противника, а затем и союзника своих дорогих Мэри, Джейкоба и Норта. Храбрый вояка с суровым золотым сердцем не станет лишним героем, а литературная популяризация Руфуса пойдёт мне только на руку. Он у нас Всебританский Герой, не я! -       Надеюсь, сложный характер Главного Аврора не позволит ему сорвать встречу по поводу организации Третьего Тура, – бровь Люциуса дёрнулась. – Ты на ней тоже будешь присутствовать, Гилдерой, и ради безопасности учебного процесса и расколотого щита неблагого Мордреда, я тебя умоляю – говори только по делу, не обращай внимания на старого льва и не отходи от меня! -       Ни на шаг? -       Ни на шаг! Даже если случится нападение кого угодно на Хогвартс, если Руфус пообещает тебе ящик «Простоблеска» или налоговую амнистию – не смей реагировать на него и выходить из зоны моей досягаемости. Ты – мой сотрудник и меньше всего на свете я желаю начать войну с Авроратом из-за попытки спасения твоей воистину золотой головы из львиной пасти! Я подготовился, но при большом скоплении свидетелей будет сложно выставить падение камней из стенной кладки как случайное событие! – Люциус прекратил взбивать рыбное пюре, озадаченно осмотрел получившееся блюдо высокой шотландской кухни, вздохнул и начал его есть, даже не меняясь в лице и не дёргая соболиными бровями. Северус пнул меня под столом, чтобы я прекратил любоваться Малфоем, и мне пришлось возвращаться к собственной еде.       Надо же! Сиятельный лорд собирался показать зубы слегка забывшему о границах Руфусу, и всё это ради меня, пусть он и прикрывался заботой об учебном процессе и сдаче экзаменов. -       А мне можно будет держать тебя за руку? Тогда я точно не смогу думать о Руфусе!       Малфой опять-таки не дёрнул бровью, а вот бедный Северус поперхнулся чаем. С «дамской» половины стола донеслись приглушённые звуки романтично-смущённого хихиканья. У Чарити всегда было богатое воображение и очень хороший слух. Её подружки тут же захотели узнать, что так развеселило мисс Бэрбидж, та не постеснялась поделиться и я услышал тройной еле слышный вздох, который приглушило ворчание Септимы: «Может, хоть так выживет. Экзамены на носу, какой Руфус?!». -       Руки мне понадобятся для работы, но я… – он повернул голову и бросил на Северуса такой выразительный взгляд, что бедняга вновь едва не умер из-за пошедшего не в то горло чая. – Я думаю, что консультация репетитора по ЗОТИ нам тоже не помешает. Поэтому на завтрашней встрече присутствовать будете вы оба и пообещаете мне вести себя в рамках общепринятых приличий, иначе мне придётся просить Филиуса отвлечься от факультативов с выпускниками и потратить вечер на не самое интересное в его жизни собрание с занудными, желающими нашей смерти и позора, магами! -       Ничего не имею против, Люциус. Чужая ненависть так горячит кровь, что я согласен перенести факультатив и лишний раз полюбоваться на лица не любящих англичан волшебников! Может, я и наполовину гоблин, но на другую половину – чистокровный бритт! – и Декан зашёлся самым глумливым смехом, какой я мог только от него слышать. Действительно – говорить такое двум бывшим Пожирателям, имеющим откровенно норманнское происхождение, было воистину забавно. -       Люциус, ты бросаешь меня в пасть голодным накерам, – процедил Северус, захлопывая журнал и сердито поджимая губы. – И, как я понимаю, тебя совсем не волнует моё мнение и мои занятия, от которых я буду вынужден отвлечься? -       Закрой глаза и думай о Хогвартсе, – неожиданно холодно заявил Люциус. – Мне нужен Локхарт и мне совершенно безразлично, что тебе придётся встретиться с Аполлин Делакур и Каркаровым! -       И Дамблдором! – прошипел Северус. -       И Руфусом! – восторженно воскликнул я и Декан тут же положил мне лапку на локоть, пытаясь утихомирить. Я надулся и вернулся к еде. -       Мой бывший ученик, умерь свой пыл, иначе вместо Люциуса и Северуса тебя буду сдерживать я. Как ты помнишь, на твоём шестом курсе у нас случился удачный опыт взаимопонимания по поводу твоих восторженных эскапад. Ты тогда постоянно менял фасон брюк и носил что-то до неприличия обтягиваюшее… -       Но у меня стройные ноги! И это всё влияние Дэвида Боуи! -       Того, который сыграл роль Короля Гоблинов? -       Да! -       И всё равно я прошу тебя воздержаться от присущих тебе выходок и обуженных брюк. Боюсь… – Декан оглядел меня и очень тяжело вздохнул. Я прекратил облизывать вилку и прикрыл глаза тщательно изображая виноватый вид. – Я иду с вами! Пока Северус будет держать Гилдероя, я смогу отвлечь Руфуса и тогда тебе, Люциус, никто не испортит настроение больше обычного! -       Благодарю, – с ужасающей искренностью проговорил тот, а затем повернулся к «дамскому» концу стола. – Занимать зрительные места возле выхода из моего кабинета не обязательно! -       Но ведь и не запрещено! – срывающимся голосом прошептала Чарити.       После обеда я вовремя успел отвести Аврору в сторону, чтобы никто не обратил внимания на наш манёвр и не помешал разговору. -       Муза моя, мне нужна твоя помощь! -       Я на ваше собрание не пойду! – тут же заявила она и даже помотала головой. – Я же помру от восторга, наблюдая за твоим любимым развлечением! Я очень пристрастна, Гилдерой, я не смогу остаться равнодушной, и ваше собрание сорвётся из-за вынужденного погребения моего счастливого трупа! -       Нет-нет, я вполне самостоятельно справлюсь с тем, чтобы умеренно-активно отвлекать Руфуса, пока Люциус будет о чём-то сговариваться с Вальтеофом, Блэком и Энгельгардтом. Как я понял, все весомые решения по турниру принимают эти четверо, а Крауч их только выполняет. Мне нужна твоя помощь в совершенно ином вопросе! -       Я слушаю! – она с интересом посмотрела на меня, ожидая чего угодно. -       У меня на Бельтайн запланирован маленький, почти семейный кровавый ритуал, связанный со смертью, и который я собираюсь проводить в Запретном лесу, на месте массового убийства. Я прошу тебя принять в нём деятельное участие.       Она недоумённо моргнула пару раз, потом нерешительно улыбнулась, поняла, что я не шучу, и нахмурилась: -       Что и для кого ты собираешься сделать на Бельтайн?! -       Хочу помочь одному мальчику. Большее сказать не могу, тут кругом лишние уши. Даже у моих зайцев! -       Я должна буду что-то делать? -       Ты должна будешь стоять с кувшином и лить воду на копьё вместе с двумя подругами по несчастью! Правда, увлекательное занятие? -       Сомнительно, но… продолжай! А что будешь делать ты? -       Ужасную, смертельно-опасную и кровавую магию, без которой мы все не то, что умрём… но несчастливы будем точно! – чуть ли не радостным тоном заявил я. Аврора медленно моргнула. -       Ты сказал – почти семейный ритуал, и вряд ли в нём будут участвовать твои сёстры в качестве «подруг по несчастью». Или… эти знания не для заячьих ушей? -       Именно. Но обещаю – чужаков не будет! -       Маленький… семейный… – она прикрыла глаза и замолчала. Я видел, как она кусает губы, как мнёт и выкручивает себе пальцы, обдумывая мою просьбу. Мне нравилось, что она не спешит согласиться сразу. Любовь любовью, но разум не должен умирать под напором чувств! -       Я почти согласна, – решила она. – Что я должна сделать до, что должна сделать во время, и чего ожидать после? -       Расскажу на месте, – с облегчением выдохнул я. – Встретимся сегодня после твоих уроков у входа. Тебя ждёт полёт на метле и… -       Я возьму тёплую мантию. Спасибо, что предупредил, – улыбнулась она, а затем осторожно взяла меня за руку. – Надеюсь, ритуал смертельно-опасен не для одного тебя? -       Я надеюсь, что ни для кого, но… Надежда – глупое чувство. Предпочитаю веру и желание! -       Магия – это и есть желание, а мы созданы магией, Гилдерой. Всё будет хорошо, – заявила мне Аврора и глубоко вздохнула, словно преисполняясь воодушевлением. – Я хочу, чтобы после того, что ты предложил, выражение «маленький семейный ритуал» перестал вызывать у меня панику и страх.       Я на краткий миг почувствовал неловкость, но, с другой стороны, мне бы тоже этого хотелось. В отношении себя – не в меньшей степени, чем для Авроры!       Вытаскивать Гарри за пределы Хогвартских земель было опасно, использовать одну из Тайных Комнат – бессмысленно. Они экранировали находящихся в них магов от внешнего мира, а мне было нужно, чтобы мы могли докричаться до того места, что в книгах называлось Той Стороной, Границей и прочими умными словами с большой буквы. Единственным подходящим местом, которое было защищено, где ещё довлела аура смерти и где мы могли бы разгуляться вовсю, являлось уничтоженное логово акромантулов. Не зря я по осени подновил барьер – как знал, что пригодится! Мы приземлились посреди выжженного куска леса, где не было ничего, кроме мёртвой земли и изрывших её впадин. Самую большую, ранее бывшую норой Арагога и его семейства, я оградил дополнительным барьером, чтобы туда никто не упал.       Наш разговор с Авророй не был ни тяжёлым, ни, наоборот, весёлым. Он был деловым, оживлённым и очень продуктивным! Она внимательно выслушала меня, приняла все объяснения, сделала пару толковых замечаний по поводу расположения костров и предложила  сдвинуть время на полчаса вперёд, чтобы Сириус, который звезда, а не лорд, стоял в наиболее благоприятной для нас точке. Она даже попыталась объяснить мне, зачем так надо, чертя своей палочкой-дубинкой схемы на земле. Но зачем? Я ведь и так ей верил. Как и она мне, когда полетела со мной в Запретный лес договариваться о «страшном кровавом ритуале». Я не мог её не предупредить – превращать свидание в деловой разговор было делом пошлым и совсем не куртуазным. А вот наоборот – очень даже приятным, и поэтому мы провели остаток ночи на берегу Чёрного озера, на противоположной от корабля Дурмстранговцев стороне, наслаждаясь тишиной, плеском воды и сиянием созданных мной хризантем. Снежно-белых, как будто хрустальных и хрупких. -       Мне нравится, – проговорила Аврора, опуская голову мне на плечо. – Прогулки с тобой и совместное молчание так же хороши, как праздничный Лондон или опера. У нас получится этим летом выбраться куда-то вдвоём хотя бы на пару дней? -       Получится, – кивнул я. Я понятия не имел, чем всё закончится, но что бы я был за человек, раз не смог бы пообещать такую малость доверчивой звезде, решившей найти приют у меня на ладонях?       Два часа сна и три чашки кофе с тоником позволили обойтись без морока или тональника. Я был бодр, свеж и озарял мир сиянием померанцевой мантии с узором из стилизованных солнц. Мне очень нравилось, как застёжки из янтаря сочетаются с обновлённым цветом лака. Ах, Эмили, она всегда знала, чем порадовать меня и подчеркнуть красоту моих рук!       День прошёл хорошо, шармбатонцы в кои-то веки не кривили носы на практикуме, а родные студенты демонстрировали проснувшуюся у них тягу к знаниям. Накануне экзаменов это случается почти со всеми! Так что к вечернему обсуждению Третьего Тура, на котором я зачем-то был нужен Люциусу, я продолжал фонтанировать прекрасным настроением, хотя внутри меня цвели ядовитые бутоны мандража и охотничьего азарта.        Сегодня, сегодня, сегодня! Мы возьмём Крауча, мы добудем так нужную нам правду, получим доступ к Неназываемому, мы... Я с трудом прекращал преждевременные радостные мысли и возвращал себя в реальность. Осторожность и ещё раз осторожность, ведь всё всегда могло пойти не так...       Народу в кабинете Малфоя набилось преизрядно, ещё и мадам Максим явила свою габаритную персону, так что оставалось лишь стоять между Люциусом и Северусом, и делиться знаниями по поводу рун, которые вдруг всем стали интересны. Даже Руфусу! Почтенное собрание отчаянно тупило, отказывалось понимать простейшие основы рунического мастерства, и мне очень хотелось воткнуть кому-нибудь писчее перо в ухо, чтобы прочистились слуховые каналы. Но я держал себя в руках, лучезарно улыбался и изо всех сил старался не смотреть на Руфуса. Иначе что-нибудь в меня воткнул бы уже он! -       Да, с помощью рун можно вызывать извержение вулкана, но мы не в Исландии и не в Италии, Катла и Везувий нам ничем не угрожают. -       Но можно же сотворить что-то подобное здесь? -       Вы имеете в виду – разорвать земную кору до мантии и выпустить лаву наружу? Да. Только мы все умрём. Все – я имею в виду англичан вообще, а не только обитателей Хогвартса. Острова просто расколются и мы утонем, – радостно сообщил я. Энгельгардт изобразил на лице сомнения, обдумывая столь заманчивый вариант, Альбус же сразу поднялся на дыбы. -       Это недопустимо! Никакого риска быть не должно! Приглашать сюда мага, настолько могущественного, что одним росчерком палочки он может уничтожить всё живое – это абсурд и напрасный риск! -       Мистер Дамблдор, чтобы сотворить с помощью рун магию подобного масштаба, требуется долгая предварительная подготовка. Я не говорю про расчёты и создание ставов, это отдельная песня – одно нанесение необходимых символов займёт массу времени, а использовать при этом палочку или магию нельзя. Всё должно быть создано руками! -       И всё равно я против. Это недопустимо – пускать сюда это су… -       Альбус, данный вопрос уже решён и мы обсуждаем вопросы технической реализации, а не самой возможности, – отрезал Малфой. – Мистер Крауч, вы ведь провели переговоры с нашим будущим гостем? -       А? – Крауч вынырнул из своей папки с бумагами и изобразил удивление. – Да, конечно, всё подготовлено! -       Вопрос о ненанесении вреда улажен? -       Насколько это возможно, – уклончиво ответил Крауч и это не понравилось никому. Каркаров принялся возмущённо каркать, вторая пернатая тварь в лице Делакур активно ему подчирикивала, мадам Максим пыталась добиться более внятного ответа, а я разглядывал подробную план-схему нашего квиддичного стадиона, который господа-организаторы желали испохабить на горе нашим любителям игры в воздушный мяч. -       Здесь места не хватает, – заявил я, привлекая к себе внимание разумных и не скандальных магов. – Если вы беспокоитесь из-за возможности стихийных катаклизмов, то здесь для них просто не хватит места. Но вот защиту зрителей я бы усилил. Печати можно разместить под основаниями башен, к тому же, я уверен в том, что наш «гость» сам озаботится о мерах безопасности. И почему «гость», а не… -       Локхарт, – тихо и вкрадчиво начал Скримджер, – твоё дело – говорить о рунах, а не совать свой болтливый язык, куда не просили!       Я обрадованно раскрыл рот, чтобы высказать Руфусу всё о возможностях моего языка и о том, почему стоит быть осторожней со словами, но Северус тут же схватил меня за руку, привлекая внимание, и ткнул пальцем в схему. -       А сюда мы что можем засунуть? -       Это трибуны, mon ami, сюда мы можем засунуть зрителей, – ответил я. – И ещё парочку стабилизаторов контура, как минимум. А что, рыцари уже не будут поддерживать защитный купол, как в случае с драконом? -       Будут, но наш гость куда могущественней Венгерской Хвостороги, – Малфой явно нервничал. Это было заметно лишь мне, я стоял рядом с ним и видел, как щурятся светлые глаза и как напряжены его руки. Почему?! Неужели Малфоя тоже привлекли к исполнению нашего плана по захвату Крауча?! – Ты сможешь проконтролировать подготовительную работу нашего гостя? -       Когда он прибывает? -       Третьего июня. Мы договорились, что сначала квиддичисты отыграют последнюю игру, а потом уже возьмёмся за подготовку стадиона к Третьему Туру. -       Запросто, но на последнюю игру я приду – надо посмотреть работу нашей защитной системы в чистом виде. -       Ты и квиддич – взрывоопасное сочетание, – напомнил мне Люциус и Руфус тут же ухватился за эту подсказку. -       Что ещё это чучело натворило? -       Мистер Скримджер! – Люциус хлопнул ладонью по столу и подался вперёд, чуть загораживая меня. – Ваши симпатии и антипатии должны оставаться за воротами школы, как и сомнения в компетенции моих сотрудников!       Малфой странно изогнул руку, заводя её за спину и стараясь при этом этом не шевелить плечом. Его ладонь оказалась совсем близко от моего бока и я ощутил, как в карман камзола упало что-то небольшое, круглое и не очень тяжёлое. Вот оно что! -       Сомнений в компетентности нет, только в разумности и…       Скримджера вовремя прервал стук в дверь. -       Директор Малфой, – в кабинет заглянул Баннах Мактавиш. – Прибыла мадам Равиаль.       Грэй?! Но почему, его ведь не должно было быть здесь! Но в кабинет вошла именно Джейн – это я понял по слабой тревоге в глазах и тому, как её тонкие пальцы сжимали один из подаренных мною вееров – как оружие, а не как игрушку из перьев и резной кости. Странно, её присутствие сегодня не входило в наши планы. -       Простите за опоздание, господа. Дела приюта не позволили мне прибыть вовремя, – проворковала она.       Дальнейшее обсуждение мер безопасности и возможностей таинственного «гостя», личность которого ни для кого не являлась тайной, прошло куда спокойней и по-деловому сухо, благо что Северус помнил о своей роли и несколько раз задавал весьма уместные вопросы, внимательно следя за изменениями мимики выразительного лица Руфуса. Затем пришёл черёд денежных проблем и тут выступила Джейн, которая, как ни странно, являлась одним из спонсоров Турнира, жравшего деньги, как фестрал – тухлое мясо. Жадно, активно и с причмокиванием! Это только кажется, что магия не требует денежных вложений! Ещё как требует – одни пошлины за трансконтинентальное перемещение и затраты на размещение высокого «гостя» чего стоили, а Альбус в ответ на все вопросы, связанные с куда-то подевавшимися траншами из Шармбатона и Дурмстранга, притворялся глухим и вновь начинал нудеть об угрозе со стороны приглашённого гостя! Незадолго до полуночи все договорённости были достигнуты, подготовленные Краучем соглашения с Норвегией подписаны, а сметы на закупку материалов для дополнительного укрепления стадиона одобрены. Альбус печально вздыхал, видя столбики цифр и вслух сокрушался о том, что во время организации Турнира он не учёл многих деталей, которые теперь оставляли дыры в карманах не только меценатов и попечителей, но и самого Хогвартса вкупе с Министерством. Я же, видя эту финансовую пропасть, повышал себе настроение тем, что зловредно указывал на ошибки в составленном договоре, так как Бартемис Крауч владел норвежским, как итальянским! То есть для разговора пойдёт, но в вопросе официальной документации никуда не годится! А я контрактные формы знал, я с ними сталкивался, поэтому и выпендривался, чем вызывал зубовный скрежет у одной половины присутствующих и одобрительные хмыканья у другой. Альбус, сука, находился в первой! -       Мистер Крауч! – я нагнал главу Отдела международного магического сотрудничества на полпути к выходу. – Мистер Крауч, постойте!       Северус не успевал за мной и это было к счастью. Кажется, он крайне серьёзно воспринял приказ Малфоя присматривать за мной. -       Вы что-то хотели? – очень недружелюбно спросил тот, оборачиваясь ко мне и держа свою папочку с бумагами как щит, у самого сердца. -       Да! Почему все, зная о том, кто именно прибудет на Третий тур, так старательно игнорируют имя нашего гостя, даже в договорах о сотрудничестве и пересечении границ? -       Не называй всуе, как говорится. -       Но величайший рунный маг нашего мира – это не Волдеморт, – легкомысленно заявил я и Крауч ощерился. – Ну-ну, я знаю о вашей ненависти к этому господину, но Рунскъярер действительно не имеет ничего общего с кровавым маньяком и полоумным террористом. К тому же, Рунскъярер, это «она», а не «он». Крайне невежливо говорить о даме в таком обезличенном ключе! -       У вас все мысли только о женщинах! – сухо процедил Бартемис, оглядывая меня с крайней неприязнью. -       Не только, но женщины – половина нашего мира, не вижу смысла забывать об этом. Тем более что женщина, о которой мы имеем счастье говорить, заслуживает всех возможных похвал. Самый выдающийся и могущественный маг, который действительно может вызвать разлом земной коры одной своей волей и знанием рун, который способен локально менять движение небесных светил… -       В вас говорит предвзятость. -       Всего лишь понимание масштабов магических возможностей. Ни один из рвущихся до власти волшебников не стоит завязок на сапогах Рунскъярера. Какое прекрасное слово – Рунорез, – я хихикнул. -       Я бы на вашем месте был осмотрительней, давая оценку чужим магическим возможностям и целям! -       Да ладно вам. Мир против войны. Что выберу я? Конечно – мир! Мне импонирует ваша позиция в отношении нарушителей закона, примкнувших к Тьме, я искренне считаю, что Альбус был недостаточно суров в отношении преступников, и хоть его милосердие иногда бывало уместным, как в случае с моим дорогим Северусом, но в остальном он проявил удручающую близорукость! -       Не могу не согласиться. -       Мне так хочется сказать вам что-то приятное… Я знаю, каково это – работать с договорами и надеюсь, вы простите мне мою въедливость! Так легко запутаться в формулировках, тем более на таком сложном языке, как норвежский! Магический диалект архаичен и отличается от обыденного. Помню, в школьные годы, на рунологии, очень часто возникали проблемы из-за этих различий. Ваш сын допускал весьма похожие ошибки, хотя его знания намного превышали мои. Простите, что напомнил. -       Ничего, я привык, – процедил Крауч, пристально глядя на меня угрюмым, тёмным взглядом. – Надеюсь, вы не обсуждали это ни с кем из коллег. -       О, нет конечно. Не люблю сплетни, да и с кем мне это обсуждать? Милого Северуса интересуют совсем иные беседы, – я чуть смущённо хихикнул и полез за яблоком, потому что успел проголодаться, да и руки надо было занять. Пальцы наткнулись на тот предмет, что забросил мне в карман Малфой и я действительно вынул яблоко. Глазное. Стеклянное. -       Вижу, вы близко с ним сошлись… – начал Крауч и осёкся, глядя на мою находку. -       Он хороший товарищ и коллега. Куда лучше, чем бедняга Грюм. Как жаль, что его окончательно разбил маразм и он теперь наслаждается слюнопусканием в стенах Мунго! Ну и, конечно, Северус куда менее подозрителен, чем Аластор. Меня, признаться, напрягало его внимание к моей персоне и к некоторым нашим гостям, в том числе и к вам. Принюхивался так, будто действительно мог взять след. Представляете, его глаз мог смотреть сквозь одежду! – я подбросил на ладони несъедобное яблоко и соврал: – Я пытаюсь изучить этот артефакт чтоб найти способ противодействия его свойствам. До сих пор тешу себя надеждой, что Аластор не позволял себе ничего лишнего. Бывают, знаете ли, разные наклонности у мужчин его типа. -       Печально было узнать о падении Грюма, он был верным борцом с тёмными силами. Если вы не против – давайте пройдёмся вместе до ворот, я хочу услышать о последних днях Грюма именно от вас.       Меня не стоило уговаривать. Я отмахнулся от Северуса, который почти успел догнать меня и, заливаясь соловьём, последовал за Краучем. Тот старательно поддакивал мне, льстил, заговаривал зубы правилами составления контрактов на норвежском языке и всячески создавал иллюзию того, что такой уважаемый и серьёзный маг поддерживает юное дарование в виде меня и даже немножко восхищается. Я не отказывал себе в удовольствии наслаждаться лживой лестью и идеально отыгрывал нарциссичного слепца.       Мы вышли за ворота и направились в сторону Хогсмида, мне ведь так не хотелось прерывать интересный разговор… Попутно Крауч выведывал у меня всё, что мог о Грюме, о его глазе и подозрениях. Я выдавал секретную информацию тоннами и очень надеялся на то, что не получу ни от кого по шее. Руфус наверняка будет недоволен, но должен же я отвлечь Крауча и отвести его подальше от школы, как и было изначально запланировано? -       О, а ещё Аластор был так неосмотрителен в своих высказываниях… Признаться, даже немного рад, что он сейчас в Мунго, иначе ему пришлось бы вернуться в Аврорат, но уже в качестве подследственного, а не… -       И что тут понадобилось Снейпу? – недовольным голосом спросил Крауч, перебивая меня, и я тут же развернулся в обратную сторону, пытаясь высмотреть Северуса в ночной темноте и доверчиво подставляя спину.       Ну кто так бьёт? Кто так бьёт-то?! Я легко откатился в сторону, поставил перед собой щит и отвёл руку с палочкой. -       Грубо, Бартемис. И очевидно.       Он повторил попытку убить меня сразу и без болтовни. Если первый удар – не особо сильный, сделанный второпях и без подготовки – меня не прикончил, то вот последующие были к этому куда ближе. Начав с мощнейших режущих чар, способных разделить меня на две неровные половинки, Крауч продолжил Авадой… Я метался меж редкими кустами, росшими вдоль дороги в Хогсмид, и проклинал шотландские лысые холмы. Мне бы побольше укрытий! Мне бы броню, а не мантию! Даже снять её времени не было, а она путалась в ногах и мешалась! И почему никто не приходил на подмогу? Неужели я всё это время оставался один, хотя мы уславливались совершенно об ином плане?! Почему рядом со мной не было авроров? Почему после моих писем никто не присматривал за Краучем? Почему они…       Зелёные вспышки разрезали воздух, любая ошибка означала смерть. Щит не мог помочь, и меня спасала только сила моих мышц, которые с трудом удавалось поддерживать в нужном состоянии во время жизни в Хогвартсе. Двигайся, двигайся! Я пытался отвечать, насылал на Крауча оглушающие, сбивающие с ног, отнимающие дыхание, морочащие разум заклинания и вот их-то он мог отклонить или заблокировать. Они ведь не были непростительными...       Со стороны школы донеслись крики. Кто-то наконец-то приближался, громко заявляя о себе и кляня меня во все лады. Бартемис тут же усилил напор, наполнив мир сиянием изумрудных смертельных вспышек, и я не выдержал. Укрытий не осталось, зелёная смерть подбиралась всё ближе, у меня не было возможности сменить официальную палочку на грязную, и пришлось прибегнуть к тем чарам, которые я надеялся больше никогда не применять. -       Трансмогриф Экзили! – я едва удержал палочку. Руку прошило болью, чары забрали свою плату, но Бартемис, не ожидавший того. что и на него найдётся непреодолимая управа, пострадал куда сильнее. Он рухнул на землю, дёргаясь в судорогах, бешено вращая глазами и пуская слюни на землю, а я стал яростно выпускать в небо одно заклинание за другим, пытаясь перекрыть ими след применения почти запретных чар. Трансмогрифианская пытка – тёмное волшебство. Руфус станцует джигу от счастья, когда поймает меня с его следами на палочке! То есть – если поймает.       Я вовремя отменил действие наложенных на Крауча чар и заменил их обычными судорожными, чтобы прикрыть следы. Может, и прокатит!        -       Ты, пустоголовый идиот! Какого хера ты пошёл с Краучем за ворота, если мы ждали вас обоих в Запретном лесу? – Руфус орал так, что едва не дребезжали стёкла. -       А мне об этом вы не могли сообщить, чтобы у меня появилась хотя бы мизерная возможность оправдать ваши ожидания? – удивлённо ответил я, пытаясь понять нападки Скримджера. -       Тебе должны были ещё утром прислать письмо с указаниями! -       Я ничего не получал. -       Врёшь! – рявкнул он. -       Люччи, – позвал я, и домовушка бесшумно появилась рядом, испуганно косясь в сторону разгневанного Главного Аврора. – Принеси все – все! – письма, записки и послания, которые я получал за последние сутки.       Они появились разом – слезливо-романтичные признания поклонниц, гневное напоминание от издателя, что время заканчивается, а новой книги так и нет, несколько визиток от портных, с которыми я ещё не работал, и список новых поступлений в галантерейную лавку, где я покупал себе носки. -       Зачем мне твоя макулатура? Как будто я не знаю, что ты мог бы подговорить домовуху принести что-то определённое, чтобы прикрыть свою очередную выходку. Убери эту дрянь. Грэй на моих глазах передал для тебя письмо, чтобы известить о новом плане задержания Крауча, а ты всё… -       Кому он отдал письмо? -       Джейн.       Я напрягся. -       Почему вместо Грэя сюда явилась именно она?! Зачем здесь вообще была нужна Джейн? -       Потому что без Отдела Тайн тут не обойтись, а сам Грэй сейчас находится в доме Крауча! Неужели не понятно? – Руфус скрипнул зубами. – Мы должны были одновременно зачистить дом и задержать его здесь и это чудо, что Крауч вовсе не улизнул. Вот весело-то было, сбеги он из-за твоей самодеятельности. -       Не надо мне про самодеятельность – передача глаза Грюма была вашей идеей, причём неожиданной для меня! -       Но ты же выкрутился! Ты – слишком скользкая тварь, чтоб у тебя не хватило мозгов использовать эту подсказку и точно заинтересовать Крауча так, чтоб он пошёл с тобой. Всё было так хорошо продуманно, а ты… -       Я ведь уже сказал, что не получал никакого предупреждения! Мне что вам, на томике Налогового Уложения поклясться? -       Не юродствуй! – огрызнулся Руфус. – Ладно, пошли, посмотрим на Бартемиса Крауча, одного из двух возможных, если верить твоим домыслам! -       Это не домыслы. Согласно всем косвенным признакам, известный нам Крауч – это Бартемис-младший, якобы погибший в Азкабане и захороненный на острове в Северном море. -       Бред. Тогда бы он давно проявил себя и первым встал за плечом Тёмного Лорда! – Руфус отмахнулся от моих слов. -        А кто сказал, что он этого не сделал? У нас тут хер знает сколько времени двойной агент под прикрытием жалом во все стороны водил, мы поставляли всю информацию прямо в руки Тому Реддлу, а до вас это так и не доходит! -       Не нагнетай, – рыкнул Скримджер и я заметил, что он едва смог удержаться от того, чтобы не попытаться отвесить мне затрещину. Ну-ну…       Мы вышли из пустого класса, где Скримджер пытался устроить мне головомойку, и направились к запертому в башне Краучу. В этот раз пленника Хогвартса охранял не только Мактавиш, но и парочка авроров. Джона среди них не было. -       Почему вы не отправили его в Аврорат? Зачем оставили здесь? -       Затем, что тогда станет известно об аресте высшего чиновника Министерства. Я хочу поговорить с ним тут, без лишних свидетелей и угрозы быть раскрытым раньше времени. Мордред, как хорошо, что Снейп видел тебя уходящим вместе с Краучем и догадался предупредить нас. Это было так на тебя непохоже, что даже он догадался о том, что что-то тут не так! -       Северус – умница. Тем более, что он знает мои вкусы и Бартемис Крауч точно им не соответствует. -       Закрой рот, – процедил Руфус, отворачиваясь. Мы зашли в пустую комнатёнку, ту самую, где летом сидел Римус, и встретили насмешливо-ехидный взгляд Бартемиса. -       Долго вы собираетесь меня здесь держать, Руфус? У меня много работы! -       И поэтому вы с помощью Авады пытались избавиться от мешающего вернуться к ней Локхарта? -       Он первый напал. Я защищался. -       Авадой? -       Предпочитаю убивать сторонников Тьмы сразу, а не ожидать, когда их оправдают, как случилось с Долоховым и Лестрейнджем! Пусть Тьма противостоит Тьме. -       Про Малфоя и Снейпа вам нечего сказать? -       Мне и про вас нечего, Руфус, – брезгливо скривился тот и отвернулся.       Скримджер подошёл к нему, вывернул левую руку, сцепленную с правой антимагическими наручниками, и разрезал рукава пиджака и рубашки. Предплечье было пустым и чистым. Старый лев бросил на меня гневный взгляд. Я вздохнул и, вынув палочку, громко и отчётливо произнёс заклинание снятия морока. Лицо Крауча не изменилось, да и с чего бы, зато на предплечье проступили череп и змея… -       Сделали себе рисунок в память о сыне, Бартемис? – процедил Руфус, ещё сильнее выворачивая руку Краучу. Тот молчал. -       У него не было детей, когда он попал в Азкабан, господин Главный Аврор, – напомнил я. – Только мать, которая вместо него покоится на острове в Северном море. Глупая, знала бы, чем обернётся её доброта… -       Не смей так говорить о ней! – крикнул Бартемис. – Не смей, ты, самодовольная кудлатая сука! Шлюший выродок, ты вообще должен молчать! -       А о ком мне говорить? О твоём отце? Он хоть жив? – я вздохнул и провёл ладонью по лицу. – Мерзость какая! Интересно, что ты чувствовал, когда, будучи копией своего отца, ложился в его кровать, где он когда-то спал вместе со своей женой?       Бартемис взвыл, рыпнулся было в мою сторону, но Руфус прижал его к земле и выломал руку уже до хруста. -       Локхарт, блин, придержи язык! И вообще, вон отсюда! Сиди у себя и не высовывайся! -       Я убью тебя, – просипел Крауч через боль. Сейчас он как никогда был похож на себя настоящего. Такого, каким я запомнил Барти по школьным временам – бешеный взгляд, кривая ухмылка и отсутствие хоть каких-то тормозов. – Я доделаю то, что не успела сделать твоя мать и с большим удовольствием сделаю это так, как она собиралась! Затрахаю тебя до смерти, чтоб ты сгодился хоть на что-то полезное в своей убогой полукровной жизни! Жертвенная сука, шлюха малолетняя! Жаль, что твоя мать испугалась и сбежала, не дав мне посвятить Лорда в её план, я бы помог ему обрести силы, чтобы справиться с Поттерами! Ты, смазливая дрянь...       Мне послышался звон цепи и запах подвала в «родном» доме.       «Это поможет нам уберечься от преследований Пожирателей, мой милый. Как ты не понимаешь, что иного выхода нет? Соглашайся, ты ведь знаешь, что должен делать всё добровольно. Последний раз, мой сладкий, и на этом всё закончится. Мы покажем, на что способен ковен, и нас не тронут. Тебя не тронут, солнышко. Ты ведь не забыл о том, кто твой папа? Ну же, золотце моё, поиграй ещё раз с моими подругами, ты ведь никогда не был против. Возможно, тебе придётся порадовать ещё кое-кого, но я уверяю тебя, что это будет женщина. Красивая, любящая тебя женщина. Соглашайся, или я...» -       Локхарт, вон! -       Как скажете, – ответил я и вышел. Действительно, почему бы мне не побыть у себя и не выпить кофе? Это ведь так естественно в подобной ситуации – уйти и перестать думать о том, куда делась Джейн, почему-то не передавшая мне информацию об изменении плана! -       Люччи! Где карта? Тащи сюда. Живо! -        Вот она, мастер. Я как раз слежу по ней за всеми чужаками в школе, – фэйри подбежала ко мне, едва не наступая лапками на развёрнутый пергамент. – Вот, смотрите – мистер Скримджер вместе с Бартемисом Краучем в башне, противная Делакур крутится вокруг своей кареты, сиятельный Малфой беседует с профессором Флитвиком, отвратительный Каркаров мечется на берегу вместе с князем… -       Пронюхали! – я недовольно поморщился. – Где Джейн? -       Вот! – Люччи ткнула пальчиком в карту. Крёстная направлялась в сторону Крауча и Скримджера. Вот дура! -       Люччи, мне срочно нужна мантия-невидимка Гарри. Отправляйся к нему и попроси её, но так, чтобы он ничего не заподозрил и остался у себя. Пожалуйста!       Разумеется, у фэйри ничего не вышло. Гарри явился с мантией сам… Он открыл было рот, чтобы задать вопрос, но я не дал ему шанса сказать хоть что-то. -       Живо обратно, сиди в спальне и не высовывайся! – я сорвал с себя помятую и измазанную в траве некогда нарядную мантию, бросил её в сторону и укрылся под защитой Поттеров. Мальчик ошарашенно заморгал, но смог промолчать. – Не влезай в это дело! Люччи, присмотри за ним.       И я побежал прочь, стремясь остановить Джейн.       Я не успел.       Охрана у входа в узилище Крауча валялась без чувств, в воздухе пахло чем-то резким и пряным, а дверь была приоткрыта. Когда я вошёл, всё уже было кончено. Скримджер, как и его служаки, бодал носом пол, а безнадёжно мёртвый Бартемис таращился в потолок пустым взглядом. На его шее ехидно скалилась алым мясом вторая улыбка. От уха до уха… Для того, чтобы сделать своё бесполезно-жестокое дело, Джейн пришлось снять мантию-невидимку – обычную, но не менее действенную, чем наследственный артефакт Гарри – и я видел её во всей красе. И проклинал тот день, когда подарил ей веер со скрытым клинком! Как знал, что случится что-то не то, когда она вошла в кабинет, держа его в руках!       Я молча подскочил к ней, прижал к себе и укрыл полой мантии. Она тут же начала вырваться, попыталась отпихнуть меня и… пришлось ударить её локтем под дых и выволочь наружу, попутно зачищая магией следы крови на камнях, которые оставляли её испачканные туфли. Было бы так глупо проколоться на них! Джейн то висла на мне, то отталкивала, то вдруг вздумала аппарировать из Хогвартса, разумеется – неудачно. Я всё-таки втащил её в свои комнаты, бросил в кресло и снова позвал Люччи с картой. Сука… Скримджер уже шёл сюда! Он буквально бежал по нашему следу, как натасканная маггловская гончая. Я потянулся к замку и понял, что он вновь заблокирован. Не было никакого шанса выкинуть Джейн отсюда и спасти от той дурости, что она совершила. -       Я должна была это сделать, – прошептала она, поднимая на меня сухие глаза без проблеска разума, – должна! -       Ты нас обоих подставила, – процедил я и в гневе смёл со стола книги и записи. Негромкий испуганный вскрик заставил меня застонать. Гарри так и не ушёл… Я замер, глубоко вздохнул, справляясь с гневом и представляя себе Джона. Что бы он мне сказал, начни я орать на маленького рыцаря в такой ситуации? Ничего, нос бы разбил мне только, потому что так себя вести с нашим младшим, заботливым, не в меру привязчивым Гарри было недопустимо. Я любил свой нос, любил Джона и это любопытное чудовище любил тоже, а потому быстро взял себя в руки. -       Гарри, хватай мантию и вместе с Джейн уходи в мою спальню. Сидите в углу молча и не двигаясь. К себе ты не вернёшься – замок закрыт. Понял? -       Угу! – решительно кивнул тот, сцапал неспособную к сопротивлению Джейн и поволок за дверь. Я избавил гостиную от запаха её духов и в последний момент успел поднять с пола разбросанные вещи, когда ко мне ворвался Руфус. Дверь попытался выбить, конь ретивый. Хорошо, что я вовремя защиту снял. -       Ты! – Руфус одним магическим импульсом опрокинул меня на диван, от чего листы с черновиками, над которыми я вроде как работал, взметнулись к потолку. Первый удар я нарочно пропустил, позволив Руфусу разбить мне губу. Второй я заблокировал и отбросил от себе взбешённого аврора. -       Что вы себе позволяете?! – не менее злобно ответил я и выхватил палочку. – Это уже переходит все возможные границы! -       Не тебе о них говорить! Где твой кинжал? -       При чём тут… -       Где?!       Я вынул баселард из ножен и протянул ему рукоятью вперёд. Руфус схватил его так резко, что я едва успел разжать пальцы, иначе он пропорол бы мне ладонь. -       Другие ножи где? Сюда, живо! – он осматривал мои клинки, разворошил все вещи в гостиной, выискивая клинок, которым был убит Крауч. Даже в спальню и кабинет наведался. Пусто. Он применял магию, он использовал непонятный мне артефакт, но ничего не нашёл, потому что… искал не то, о чём думал. -       Да что случилось?! -       Бартемис Крауч убит, – процедил Скримджер. -       И при чём тут я?! -       Потому что он посмел вякнуть кое-что неприятное и правдивое про тебя и твою мать. Думаешь, я пропустил его речь мимо ушей? Кто как не ты знает, как вырубить охрану? Кто тут любит размахивать клинком по делу или без? Утро ты встретишь в Аврорате, в допросной камере, и я вытащу из тебя признание в том, что ты убил Крауча! -       Какая чушь. Мне не было нужды убивать его, я сам помог вам поймать его! Да и что такого он мог ляпнуть про Шарлотту, что я ради этого, по вашему мнению, согласился пустить прахом всю свою жизнь и все свои планы?! -       Кроме тебя это было некому сделать, – отрезал Руфус. – Потому что прахом твою жизнь чуть не пустил именно он. Интересная получается картина – Крауч-младший точно был знаком с твоей матерью и её… клубом по интересам! Даже был в курсе той цели,ради достижения которой о милейшая домохозяйка устроила добровольно-принудительный бордель с единственной шлюхой в виде своего сына. Ты отправляешься со мной в Министерство, немедленно! Индульгенции у тебя нет, так что…  Сдай свои палочки, Локхарт.       И Корнелиус, и Грэй предупреждали о том, что Руфус копает под меня. Значит, докопался. Это было неприятно, но не смертельно. Тем более, что в этом преступлении я точно не был виновен! Скримджер не станет распространяться о повадках Шарлотты, постарается провернуть всё тихо, а болтовни Барти я мог не опасаться. Мёртвые славятся своей молчаливостью... -       Это официальный арест со всеми вытекающими? – спросил я, внимательно оглядывая Руфуса. -       Да. -       Тогда я отошлю свою домовушку к своему же адвокату. Вы же не думаете, что у меня его нет? -       А кто тебе позволит встретиться с ним? – процедил Руфус подступая ко мне. -       Я.       Я вздрогнул и развернулся в сторону двери. На пороге стоял Джон – одетый по-маггловски, в джинсу и любимую футболку. Он выглядел слегка встрёпанным, волнение пробивалось сквозь привычную броню спокойствия, а пересекающий лицо шрам казался мертвенно-белым... -       Аврор Долиш, что вы тут забыли? Как вас вообще сюда пустили?! Или вы тут находились изначально и это вам я должен быть благодарен за вечное молчание Крауча? -       Я имею полное право, подтверждённое договором с директором Хогвартса, посещать школу во внеурочное время, – проговорил Джон, подходя к нам и вставая со мной рядом. – Если вы хотите арестовать Роя, то вам придётся соблюсти всю процедуру полностью, шеф. -       У тебя выходной, так что вали отсюда, пока я вновь не отправил тебя на патрулирование ярмарок! – сорвался Руфус, забыв о субординации. -       Отправляйте, ваше право. Но процедура должна быть соблюдена. -       Крауч мёртв! Какая процедура?! В замке предатель, а ты покрываешь это чучело, которое единственное имело повод убить Бартемиса! -       А ещё это могли сделать Каркаров, Энгельгардт и Делакур. Первые два – чтобы откровения беглого Пожирателя не испортили нам все договорённости, третья – чтобы как раз испортить эти самые договорённости. Не всё упирается в Роя, были и другие тайны, которые должны были остаться нераскрытыми. Почему вы не думаете об этой версии, шеф? Вы ведь не доверяете никому из гостей Хогвартса, иначе приставили бы к Краучу рыцарей, а не наших парней.       Джон был холоден, рассудителен и спокоен. -       Не лезь не в своё дело. Твоя задача – исполнять приказы, а не думать. -       У меня сегодня выходной, могу себе позволить. -       Ещё одно слово, аврор, и ты будешь отстранён, и уже никакая выходка этого позабывшего о границах ублюдка не спасёт тебя! -       Арестовывать Роя вы будете только по полной процедуре и с соблюдением закона, шеф. Он един для всех – для лордов, охотников и бывших узников Азкабана. -       Уволю, – прошипел Руфус, используя последнюю угрозу. Джон молча отогнул полу джинсовки, открепил с внутренней стороны аврорский значок и положил его на стол. -       Заявление напишу утром, заодно сдам форму. И нашу, и полицейскую. -       И чем это поможет су… Локхарту? – процедил Руфус, глядя на Джона уже без гнева, но с безграничной обидой. -       Тем, что я смогу защищать его от ваших обвинений, – твёрдо ответил он и я ощутил тяжесть его руки на своём плече. Джон был спокоен и так уверен в своих словах и поступках, что я не мог воспротивиться его воле. Не мог! Я хотел открыть рот, хотел отговорить его, всучить ему обратно значок и выгнать, чтобы он отправился домой и отоспался перед дежурством, но… не мог. -       Тебе запрещено покидать границы Хогвартса без разрешения, Локхарт, – процедил Руфус. – Не официально, но послушай моего совета – не высовывай нос за пределы школы. Увижу где не надо – отправишься в Аврорат. А вы, Долиш… Я был о вас лучшего мнения. Завтра в восемь у меня в кабинете, – и, развернувшись, ушёл, хлобыстнув дверью так, что та едва пережила львиный гнев. -       Здесь была Джейн, не так ли? – тихо спросил Джон, продолжая стискивать моё плечо. Я кивнул. – Надо обезопасить её и сплавить из школы, а заодно предупредить Грэя. Он найдёт для неё алиби. Если шеф сцапает твою крёстную, то весь союз наших змеев затрещит по швам и распадётся. Сейчас это недопустимо! -       Как ты смог попасть сюда, Джон? -       Так ты же сам вписал меня в защитную систему замка. Мог и о себе так позаботиться, кстати. Руны в подвале, именное разрешение в вашем некогда тайном контуре, отдельный допуск в контракте для кровных родственников… Я просто воспользовался приглашением и вошёл через ворота. Рой, меня Гарри позвал. Хорошо, что ты не отослал его в спальню, – Джон хмыкнул, а потом притянул меня к себе и обнял, прижимаясь к моему плечу лбом и сгибаясь, словно под грузом тяжёлой ноши. – Ни слова, Рой. Ты важнее. Руфус бы тебя уже не выпустил. Грэй же предупреждал – он под тебя копает. -       Ты лишился службы… Из-за меня! – сквозь маску спокойчтвия начала пробиваться паника. -       Из-за Джейн. Но я не в обиде, поверь. Шеф стал заходить слишком далеко в отношении тебя, а где одна предвзятость, там недалеко до другой. Не хватало ещё, чтобы это отразилось на Гарри, Делле или твоей музе. Тогда бы я точно не смог остаться в стороне. -       От привязанностей один вред. -       Ты – моя главная привязанность. И только поэтому я ещё человек, а не тупая цепная псина. Так что заткнись и угости меня кофе, – проговорил он, а затем осторожно отстранился и медленно, доходчиво произнёс: – Не сожалей. Я-то не сожалею! -       Твоё будущее, Джон… – я никак не мог успокоиться. -       К Сириусу под руку я не пойду, но и без заработка не останусь. Я же был когда-то умным, пока не стал служивым. Если что – напрошусь к тебе в напарники. Ты будешь убивать тварей, а я – зачитывать им статьи «Уложения», которые они нарушили, и следить за своевременностью выплат твоего гонорара. -       Дурень, – фыркнул я и смахнул слёзы с ресниц. Хотелось выть и орать, но я не мог.       Из спальни появились Гарри и Джейн – всё ещё пребывающая в странном оцепенении, послушная и напрочь сломленная. -       Вот, – произнёс Гарри, усаживая женщину на диван. – Она не в себе чёй-то. Может, ей какую-нибудь дрянь пахучую под нос подсунуть? Есть чё подходящее? Соли там какие-нить или зелье снейповское вонючее? -       Я не могла иначе, – прошептала Дженй, как заезженная пластинка, глядя в пустоту. – Я не могла… -       Как и семнадцать лет назад? – спросил Джон, подходя к ней. Я замер. Джейн подняла на него взгляд, медленно кивнула и, вцепившись Джону в футболку, разрыдалась, утыкаясь лицом моему другу в живот и хватая за руки. -       Чё это она? – Гарри замер и дрожащими пальцами кое-как поправил очки. – Рой, что с твоей крёстной, о чём она?! -       О том, что именно Джейн семнадцать лет назад убила мою мать. За что ей большое и искреннее сыновнее спасибо. Я бы на это никогда не смог пойти! – я упал в кресло и прикрыл глаза рукой. – Херово было бы мне жить проклятым, а так хоть обошлось!       Гарри стоял рядом и тяжело дышал, пытаясь принять подобную новость. Потом он затаил дыхание, так что не стало слышно сопения, и явно начал что-то усиленно решать изо всех сил. А затем он залез ко мне на колени и неловко погладил по голове. -       Это что ж она за сука-то такая была, раз ты за такое благодарен, а Джон не злится ни за прошлое убийство, ни за сегодняшнее? -       Неповторимой, Гарри. Шарлотта Локхарт была неповторимой сукой, бывший муж до сих пор забыть её не может. И как же я счастлив знать, что она действительно мертва! Всё, прекрати меня лохматить. Я в порядке, правда. О чём-то подобном я давно догадывался, Джон тоже, просто подтверждения догадок вышли уж очень несвоевременными! -       И ты не переживаешь? -       Больше за Джона, что он вздумал увольняться, и за Джейн, раз уж она подставилась. Шарлотта меня не волнует. Хотя нет, я должен знать, где её тело, чтобы лично удостоверится в том, что она не вернётся! -       Я назову координаты, – просипела Джейн, продолжая прятаться за моим другом. – Я их помню. -       Вас надо убрать отсюда, мадам, – Джон присел на корточки и заставил мою крёстную поднять голову. – Успокаивайтесь, вам предстоит побег. -       Какие слова я от вас слышу, аврор Долиш, – нервно пошутила она и осеклась. -       Почти уже нет, так что могу себе позволить. -       Замок заблокирован, – напомнил я. Гарри продолжал наглаживать меня по голове, и я не знал, как сказать ему, что мне это не нужно, что прикосновения раздражают, что… Я молчал и делал вид, что мне нравится. Он утешал меня, не жалея, и я был ему благодарен. -       Заблокирован, но есть ход из подземелий, с перекрёстка путей. Вы ведь с Вальтеофом очистили его от ловушек? Ну, Рой, приходи в себя, я говорю про тот самый ход, который тянется от Тайной Комнаты Слизерина! -       Граф узнает. -       Лучше Данбар, чем шеф. выбирайтесь из замка, а я придумаю, как вас прикрыть в случае чего и сообщу обо всём Грэю. Рой, выведи Джейн, отправь её в приют и немедленно возвращайся! Если шеф всё-таки поймает, то… беги. Брось всё и беги. -       Не брошу и не убегу. Индульгенции у меня нет, но кое-какие карты ещё остались, – я покачал головой, и Джон досадливо поморщился, но возражать не стал. Не тот был момент.       Нам удалось! Под мантией-невидимкой мы с Джейн прошли до стенного лаза, миновали Тайную Комнату Салазара, добрались до перекрестья подземных ходов, а уже оттуда вышли на волю. Мы бежали. Я смог наложить на Джейн чары усиления мышц и она, несмотря на каблуки и пышное платье, неслась вслед за мной так, будто тоже могла насытить тело собственной магией. Не могла, но меня хватало на двоих.       Крёстная прямо на ходу пыталась объясниться, бормотала о том, что не стала передавать мне информацию о засаде в Запретном лесу, чтобы иметь возможность самой подобраться к Краучу и покончить с ним до того, как он откроет рот, но её задержали… она не успела… я едва не погиб от Авады… а теперь ещё и Руфус взвалил на меня чужую вину… Я шикал на Джейн, дважды накладывал Силенцио, чтобы она не сбивала дыхание, и думать не желал о том, что попытка Джейн заткнуть Барти Краучу рот едва не сорвала нам все планы и не закончилась моими похоронами. Благие намерения, чтоб их… При всём при этом винить в чём-то Джейн я не мог.       Прямо от выхода из тоннеля Джейн аппарировала в приют – взъерошенная, в порванном платье, заплаканная и разбитая, она отправилась туда, где её уже могли ждать авроры. У нас оставался мизерный шанс на то, что они до сих пор не успели нагрянуть в обитель сквибов, и мы были обязаны им воспользоваться! А я, наплевав на приказ Руфуса и предостережение Джона, рванул по координатам Джейн. Когда ещё получится.       Там меня уже ждали. -       Здравствуйте, мистер Грэй, – произнёс я, увидев перед собой фигуру в мантии с дымкой под капюшоном. Признаться, я даже был рад, что главный буддист всея Британии уже находился здесь. Это лишало меня неприятной обязанности объясняться. -       Здравствуй, Гилдерой. С Джейн всё в порядке? -       Она отправилась в приют, – я не стал лгать. -       Хорошо. Ты пришёл проститься? -       Только с Шарлоттой. -       Ну не со мной же! Наши пути ещё долго будут совпадать, – Грэй отошёл и указал на землю возле своих ног. Вокруг нас шумели молодой листвой деревья, слышались крики ночных птиц и издалека доносился плеск воды. То ли глухой уголок парка, то ли нахоженный лес. – Она лежит здесь. -       Вы знали. -       Догадывался. Джейн всегда была хорошей лгуньей, но после того, как она выступила в суде, защищая тебя и возвращая из Азкабана, я понял, что она причастна к смерти миссис Локхарт. Вина была слишком очевидна. Она созналась, я принял и понял. -        Могли бы и сказать, – проворчал я, вынимая палочку и начиная поднимать землю. Уже второй раз за этот год я выкапывал мёртвую женщину и мать. На этот раз – свою! – Меньше было бы мороки и не пришлось бы перепрятывать тело! Да и зачем оставлять такие явные улики против Джейн? -       Это было твоим долгом, не моим. Да и ты сам бы мог удостовериться в смерти Шарлотты! Перстень Певереллов давно подарил тебе такую возможность. Не так ли? -       Меньше всего на свете я хотел видеть мать, способную к какому-либо взаимодействия со мной, пусть даже и словесному, – фыркнул я, вынимая ещё один пласт земли. – А уж если бы эксперимент не удался и она бы не пришла… Боюсь, тогда бы ушёл я. Залёг бы на дно, сменил причёску, начал носить линзы и…       Грэй расхохотался. Он осел на землю, прикрывая руками клубящуюся дымку, и ржал так, что мне самому захотелось к нему присоединиться. Мешало только беспокойство за Джона. -       Ты не сможешь отсиживаться на дне. Ты слишком ярок, чтобы не сиять. Ну да ладно, я тебя понял. Что ты намерен делать с телом? -       Как что? Похоронить по всем правилам, чтобы Колин отстал от меня. Может, он запьёт с горя и забудет о том, что у него есть сын? В последнее время этот человек только мешает! -       Вряд ли Колин Локхарт сможет забыть о тебе, Гилдерой – у него есть твой портрет. Интересный выбор, надо признать, но я оценил шутку. -       Следили? -       Конечно! Мне не нужен компромат на тебя или неизвестные ранее точки давления, мы уже обо всём договорились. Мне просто интересно наблюдать за тобой! К тому же, если это буду делать я, то на слежку останется меньше шансов у личностей вроде Руквуда. -       Он ещё жив? -       Условно. А остальное – секрет! – Грэй тихо хихикнул. – Он – не твоя забота. Готовься к окончательной ломке пророчества и следуй своему плану без оглядки на все чинимые Руфусом препоны. Того, что мы нашли в доме Крауча, хватит с избытком – сам он мог бы прояснить многое, но мы справимся и без него. -       Неназываемого вы не нашли? -       Нет, но он точно обитал там какое-то время. Ничего, он явится, когда твой прекрасный план осуществится. Жду не дождусь его реализации. Это будет потрясающая мистификация! Ты ведь любишь театр? -       Предпочитаю оперу, – я вздохнул. – Как вы вообще здесь оказались? Времени с ареста Крауча прошло всего ничего, а вы уже и обыск успели провести, и про Джейн узнать… -       Время – это иллюзия, Гилдерой, причём прекрасная. Не отвлекайся, копай!       Я покосился на него и продолжил работу. Вскоре я убрал последний слой земли и смог увидеть Шарлотту. Она выглядела… приемлемо. Семнадцать лет погребения в земле не сказать что благотворно повлияли на цвет кожи лица, да и перерезанное горло и отсутствие крови сделали своё дело, но тление не тронуло тело и она была вполне узнаваема. Я спрыгнул в могилу и склонился над Шарлоттой, разглядывая такое знакомое и абсолютно чужое лицо. Тусклый огонёк Люмоса, который не могли заметит со стороны, позволял удостоверится в том, что передо мною именно она – Шарлотта Локхарт. Оборотное зелье перестаёт действовать после смерти выпившего его мага. Трансфигурация, голем, другая подделка… Я проверил труп с помощью известных мне чар и удостоверился в том, что передо мной настоящий мёртвый человек. Женщина. Моя мать. -       Какое-то время я подозревал, что вы спрятали её в Отделе Тайн! – я разогнулся и посмотрел снизу вверх на Грэя. Он фыркнул. -       Делать нечего! Такие сотрудники мне не нужны, да и как подопытный материал она была бы никчёмна. Джейн куда полезней, к тому же, я к ней привык! -       Она ведь явилась в Хогвартс именно для того, чтобы убить Бартемиса, не так ли? -       Думаю, да. Я заметил, как она вздрогнула, когда я сообщил ей о твоём открытии. Бартемис Крауч жив и водит всех за нос, притворяясь собственным отцом. Ты ведь помнишь ваш последний с матерью разговор? -       Помню. -       Видно, именно Бартемис и был тем связным, через которого она пыталась выкупить свою жизнь. Страх – плохой советчик. Если бы она не вздумала продать свой ковен Волдеморту, то осталась бы живой и прекрасной. -       Сукой бы она быть не перестала. Что ж, дело осталось за малым – вытащить её отсюда и перенести в другое место, куда смогут явиться Колин и мои сёстры. Эту тягомотину с пропажей надо кончать, неопределённость сбивает мозговую активность моих родственников. -       Я сделаю это, Гилдерой. Уходи, а то не успеешь вернуться. Всё остальное я организую сам. Считай это благодарностью за Джейн. Мне бы не хотелось терять такую сотрудницу. -      Тогда заберите ещё и это. Эта штука неплохо сыграла роль приманки для Крауча, пусть поработает ещё. Думаю, вы найдёте, куда её пристроить и куда впихнуть! – я вынул из кармана жилета глаз Аластора и протянул его Грэю. -      Думаешь, его ещё можно использовать? -      Конечно! Как на счёт модифицированного снитча с установленным в него глазом? Если наш прекрасный план не сорвётся, то у вас будет возможность наблюдать за актёрами буквально из первого ряда, совсем как на Втором туре. Только этот снитч будет куда полезней тех, что следили за Крамом, Делакур и Флинтом. Он сможет помогать в анализе ситуации, а не только передавать картинку! -      Идея твоя, а исполнять её придётся мне. Ну, будет чем озадачить моих сотрудников. Ведь у них так мало работы и совсем не надо изучать дом Крауча...       Я не поддался на его жалобную провокацию и даже не подумал взваливать на себя очередную задачу. -       Тогда до встречи, мистер Грэй. Думаю, она не будет такой неприятной, как сегодня! -       И я так считаю. Удачи тебе, Гилдерой, – Грэй зачем-то протянул мне руку, хотя я мог вылезти и сам, а потом оттолкнул в сторону, ясно давая понять, что мне нечего здесь больше делать, и я аппарировал ко входу в подземный тоннель, который надо было открывать кровью, магией и знанием.       Джон и Гарри ждали меня. Мальчик чутко дремал, свернувшись на диване, а мой друг неторопливо перелистывал последний выпуск «Ведьмополитена» и хмурился так, словно читал новую редакцию «Устава». -       Шапероны, Рой. Они всерьёз решили их вернуть! Это отвратительно! Твои шляпы с перьями куда лучше, – он отложил журнал и поднялся мне навстречу. -       Мертва, – только и выдохнул я, хватая его за руку. – Она действительно мертва! -       Хвала Моргане! – Джон глубоко вздохнул, закрывая глаза, а затем признался: – Я рад. -        Надо вернуть мантию Гарри и отправить его в спальню, а тебе… -       Я останусь с тобой, уйду утром. Забрать форму и явиться вовремя в Аврорат успею. -       Джон, вдруг ещё всё обойдётся? Может, не стоит так резко рубить с плеча? -        Нет. Я уже сказал – шеф зашёл слишком далеко. Он даже не подумал о том, что Крауча мог убить кто-то другой, его предвзятость застит ему глаза и делает глухим ко всем доказательствам. А в Аврорате останется Коллинз – он не такой принципиальный, как я, и сможет отойти в сторону от уставных правил, чтобы помочь нам в случае чего. Я же говорил – парень считает себя тебе обязанным! -       Хорошо, – кивнул я. – Люччи, пора возвращать Гарри в спальню. И мантию его не забудь, хорошо? -       Я положу её в коробку с печеньем, юный воспитанник сразу поймёт, что она там, – пробормотала домовушка, старательно пряча от меня глаза. С учётом того, что они у фэйри были круглыми и огромными, да теперь ещё полными слёз, это было напрасным делом.       Она исчезла вместе с мальчиком, а мы с Джоном до самого утра сидели рядом друг с другом, пили кофе и пытались разобраться в этом безумном дне. Джейн действительно была тогда там, в доме моей матери, и следила за ней. Она видела всё, что произошло после того, как я решил отказать Шарлотте, потому что не мог вернуться к прежним её забавам после того, как мы два месяца прятались с Джоном в старой хибаре, выживали и я вытягивал его прочь из смертельного отчаяния, охватившего моего друга после гибели родителей. Его отца и мать убили Пожиратели, убили у него на глазах, заблокировав возможность двигаться магией и заставив смотреть. Они куражились над кричащими людьми и радовались их боли и страху. Пытали их, уродовали проклятьями, калечили... Джон выжил чудом – его отец сумел сбить ногой газовый баллон, который быстро стал заполнять кухню газом, а когда Пожиратели отвлеклись и на миг ослабили хватку, он велел сыну бежать. Приказал бежать и спастись. Мать молила его о том же. Пожиратели веселились, не видя опасности в огне, наслаждаясь мучениями мальчишки, дебилы же не знали, что газовые баллоны имеют свойство взрываться, и Джон сделал так, как хотели его родители.       Я знал, что в нём до сих пор жила злость на себя за то, что он выжил. За то, что он сбежал, а дом сгорел вместе с телами его отца и матери, которых я ему потом помогал хоронить. Какое счастье, что Пожиратели не повесили над домом Метку и мы смогли скрыть факт гибели родителей Джона и не допустить того, чтобы его передали опекунам. Магглорождённого сироту – чистокровным выродкам. Как я мог, зная об этом и вообще будучи другом Джона, следовать плану матери и способствовать тому, чтобы у Пожирателей Смерти появился новый способ разжиться магической силой задарма, да ещё столь приятным способом? Пусть даже это могло спасти мою жизнь... Согласись, прими правила и расслабься. Я сказал: «Нет». Мать пригрозила смертью Джона, надеясь сломать меня, она знала, где я пропадал целое лето и поняла, чем можно давить на меня. Тряпки, духи и книги были бесполезны, жизнь самого дорогого для меня человека стояла же превыше всего. А я... а я не помнил, что было дальше, и пришёл в себя уже в залитом кровью подвале, без цепи и всего за четыре часа до отправления Хогвартс-Экспресса.       Руфус больше не приходил и никто нас не тревожил, только Люччи подливала кофе, тихонько притащила нам одно одеяло на двоих и спрятала подальше всю выпивку, что у меня была. Зря она это, мы не собирались пить, нам просто было нужно находиться рядом. Как тогда...       Джон ушёл только в семь утра, когда замок уже просыпался. Я успел привести себя в порядок, избавиться от сонливости и придать себе привычный, радостно-цветущий облик. Всё было как обычно, разве что аристократическая бледность Люциуса казалась ещё более благородной, дойдя до состояния мраморной, а от Снейпа ощутимо попахивало зельем против похмелья. Почти все преподаватели пытались расспрашивать меня о том, что же случилось ночью, и я честно рассказывал им о прошедших событиях – провожал Крауча, мы болтали, он взбесился, напал, а потом пришёл Скримджер и меня спас. Я пел ему дифирамбы, закатывал глаза от восторга, робко краснел и всячески поддерживал его репутацию героя. Разбитую губу я Руфусу не простил и поэтому собирался мстить. Страшно. Красиво. Восторженно… Так, как умел мстить только я!