Часть 1

Пустое адское небо занимало все внимание Вергилия. Он смотрел вперед и вверх. Он шел, стараясь ни о чем не думать, и вбирал в себя малейшие колебания окружения. В старые времена, времена без Ямато, это спасало ему жизнь. Сейчас же – позволяло беспрепятственно переживать всеобъемлющее чувство завершенности. Мундуса больше нет. Воздух дрожал едва-едва, донося до слуха только неспешные шаги. Демоны попрятались, потеряв многих, самых самоуверенных своих собратьев. Никто больше не смел преградить сыновьям Спарды путь, и это ощущалось… так тоскливо. Что теперь делать? Любопытный вопрос. – А Кирие хорошо готовит... – вдруг услышал он голос Данте. Кирие? Отголосок имени – вскриком Неро – всплыл в памяти из туманного, мучительного времени бессилия. Ровно перед возвращением Ямато. Неро. Кирие. Фортуна. Звено за звеном, по цепочке мысли вновь заполнили голову, и Вергилий недовольно тряхнул волосами, а затем заправил на место пару тонких прядок, спавших на лоб. – Что? – с непривычки: давно не говорил – голос оказался слегка охрипшим. – Кирие? – Это девушка Неро. Может, уже и жена, и мать его детей. Мы тут уже довольно долго, тебе так не кажется? И тут стало довольно скучно. Из развлечений остался только ты с Ямато, но тебя всё чаще нет дома, – и Данте постучал пальцем по виску, намекая на тягу Вергилия к медитациям. – Хочешь домой – я не держу, – привычно парировал Вергилий. – Я тебя с собой и не звал. – Если ты остаешься, то и я остаюсь, – уперся Данте, тоже – как обычно. Удивительно, сколько они пробыли в аду, если присутствие Данте, равно как и его систематические отказы, стали «обычными». Выходит, и впрямь немало. Впрочем, после вечности без Ямато вечность и с нею, и с Данте ощущалась почти как награда. Но порою брат такое подкидывал в голову, что хотелось еще разок прибить его собственным же мечом к камням и уйти, только чтобы выгнать очередное неотступное размышление. Неро. Возможно, у него уже есть собственные дети. И он еще не знает, что обречен оставить их одних, как все его предки. Стоит ли вмешаться? Да, Мундус повержен, но кто знает, что нагрянет вместо него. Это же судьба. Она найдет путь свершиться. А позволит ли Неро себе помочь – или посмеется над отцом и прогонит, так что не следует и пытаться? – А я знаю, о чем ты думаешь, – вдруг сказал Данте. Как брат-близнец, он и впрямь мог знать. Иногда. Раньше – точно. И Вергилий впервые за долгое время прямо и открыто взглянул на него. Данте маячил лохматым оборванным пятном на фоне бледно-закатного адского пейзажа. Кто-то отгрыз ему часть полы плаща и потрепал остальное, кофта скалилась гирляндами прорех, подошвы сапог были оплавлены. Вергилий выглядел не лучше, но предпочитал не думать об этом: просто не считал, что это важно. – Что твой ребенок уже совсем вырос без тебя, – продолжил Данте, глядя ему в лицо. – Но он, к счастью, не такой же придурок, как ты. Может, и так, но Неро не знает всей истории своей семьи, а значит, не в силах избежать ее повторения. Но никто не заслуживает подобной участи. Мысль, ворочавшаяся в разуме уже довольно долгое время, наконец, оформилась окончательно и с удовольствием эмпузы вгрызлась в сознание Вергилия. Надо возвращаться. Пора возвращаться. Не ради Неро – ради… того, чтобы вернуть себе книгу и заодно предупредить отпрыска о грядущей опасности. Этого вполне достаточно. Но и не более того. – О чем задумался? – снова подал голос Данте. – Я ведь прав?.. Эй? Вергилий, ты здесь? – Нам пора, – Вергилий опережающим мысли жестом извлек Ямато и пересек пространство крест-накрест. Фиолетовая изнанка реальности вывернулась в разрез и заклубилась клочьями черного дыма. Фортуна. Вергилий шагнул в портал. Он вышел в весенние сумерки, напоенные медовым запахом цветов, приправленные водорослями и солью. Неподалеку шумело море. Вергилий обернулся – и над головой Данте и за его плечами увидел городскую стену Фортуны. Кто-то шел там, приближаясь к воротам, бросая длинные блеклые тени на белый камень. Высокая фигура, неторопливая, с широким шагом, – и две мелких, скачущих кругом в высокой траве. Походка высокого человека показалась Вергилию знакомой. Данте открыл рот, посмотрел на брата, закрыл и тоже обернулся. – Неро? – во всю мощь легких окликнул он, и Вергилий поморщился от громкого звука. Он присмотрелся. Силуэт похож. Походка – сложно сказать: услышав оклик, человек остановился и тоже вгляделся вдаль. Замер. – И точно, он! Я не ожидал, что ты насколько буквально воспримешь мой совет, брат. Так или иначе, мы вовремя, – усмехнулся Данте, махнул племяннику рукой и зашагал навстречу. Вергилий помедлил – но все же сделал пару шагов следом. Но не для того, чтобы подойти. Всего лишь, чтобы хорошо разглядеть лицо и убедиться в догадке брата… Да, Неро. А с ним – двое детей чуть выше его колена. Стремительно-шустрые, в яркой одежде. Головы белые, как жидкое серебро. Выходит, Данте не лгал? Помимо воли Вергилий продолжил шагать к ним и опомнился, только когда оказался примерно в пяти шагах от сына. Дети спрятались за отца и теперь с любопытством выглядывали из-за его ног, явно ощущая себя под непреодолимой защитой. Мальчик и девочка. Голубоглазые, тонкие, как тростинки, тянущиеся к солнцу. Практически одного роста, с одинаковыми лицами. Близнецы? Вергилий в ответ смотрел на них. Смотрел – и не мог понять, что он испытывает по этому поводу. Разумом – ничего. Но в сердце что-то подозрительно теплилось. Едва ощутимо. Слишком привык давить все, что там зарождается. – Вы двое. Вы вообще знаете, сколько вас не было? – наконец, нарушил молчание Неро, и Вергилий отвлекся от детей на него. Неро стал старше. Чуть больше морщинок у глаз и губ, чуть спокойнее взгляд… но с каждым мгновением он разгорался все ярче, вот-вот грозя вспыхнуть желтым. – Я думал, что больше вас не увижу. – Неро зажмурился и сжал кулаки: – Если бы не дети, навалял бы обоим. Здесь и сейчас. – Нет, потому что ты по нам скучал, – возразил Данте. – Особенно, по мне. – Ты хочешь проверить, насколько мой ботинок скучал по тебе, Данте? – голос Неро стал тверже, резче. И сейчас, и в целом, с прошлой встречи. Его уже не тянуло в любую секунду сорваться в истерику. – Всегда с удовольствием, пацан! – Данте прямо-таки лучился счастьем. Похоже, скучал как раз он. – Еще одно слово... Вергилий утратил интерес к разгорающейся перепалке и вновь уставился на детей. Захваченные врасплох: явно тоже его изучали, пока он отвлекся, – они охнули и синхронно попрятались обратно за отца. – О, а это твои? Настоящие, в смысле, ваши с Кирие? – Данте тоже обратил взор на детей. – Нет, игрушечные, – огрызнулся Неро и, опустив руки, словно бы закрыл ими детей. – Мы не игрушечные! – запальчиво возразил мальчик, выглянув, и тут же спрятался обратно. Девочка показалась из-за ноги Неро молча, медленнее, но с большим вниманием, даже цепкостью в глазах. С ростом немногим выше отцовского колена это вязалось слабо и потому привлекло внимание Вергилия. – Папа, а кто это? – звонко спросила она, сжимая тонкими пальчиками штанину Неро. Вергилий с трудом подавил порыв сесть на корточки. А вот Данте спустя секунду именно это и сделал, уперся руками в бедра и улыбнулся девочке, хотя больше это походило на оскал. – Меня зовут Данте! А тебя как? – Эбигейл. Но папа говорит, что я – радость. Но ты не папа! Ты так не делай! – сведя брови, потребовала она. – Хорошо, Эбигейл. А это твой брат? – Да! А это твой? – тут же спросила она. Данте повернул голову к Вергилию и с кривой усмешкой окинул его взглядом снизу вверх. – Ага. Может, поменяемся? Мне мой иногда так надоедает, сил нет. Спорим, у тебя тоже такое бывает? Вергилий нахмурился и ткнул Данте ножнами Ямато внизу спины. – С маленькими детьми тебе самое место, – сказал он. – Но позже. Неро, нам нужно поговорить. Ты позволишь войти с тобой в твой дом? Неро глубоко вздохнул и немного помолчал. По глазам было видно, что он напряженно думает, по губам – что хочет что-то сказать, но мысли быстро сменяют друг друга, так и не переходя в слова. Тем не менее, гнев почему-то сошел с его лица. – Я все еще должен тебе твою книгу, – наконец, ответил он. – Я ее верну... И знаешь, я польщен, что на этот раз ты решил спросить разрешения. Хорошо, идем. Нам с детьми как раз пора домой. Он повернулся, попытался сделать шаг – и, охнув, наклонился. – Том, ты чего? Боишься? – А вот и нет! – мальчишка тут же отцепился от его ноги и забегал вокруг всех четверых, громко шурша травой. – Ничего я не бою-ю-ю-юсь! Данте встал и уставился в пространство, беззвучно шевеля губами. – Ставлю на двенадцать, – негромко озвучил он и взглянул на Неро. – Раньше двадцатого он не выдыхается, – возразил тот. – Я был такой же. Услышав это, Вергилий с интересом взглянул на Неро. Мало-помалу до него дошло, что все без исключения присутствующие связаны с ним одной кровью. И если Данте был ему давно привычен и оттого невыносим, то сын и его дети вызывали неутихающую жажду познания. Вергилия тянуло находиться с ними поблизости. Так необычно. На привязанность это похоже не было, но на интерес – да. Кто они такие на самом деле? Похожи ли на него? Достойны ли быть его… наследниками? Неро встретился с ним взглядом, но выдержал недолго: почти сразу отвернулся. Вергилий опустил глаза – и вновь обнаружил, что Эбигейл за ним наблюдает. Даже не столько за ним самим, сколько за… Лента на ножнах Ямато колыхалась от легкого ветра. Цуба остро поблескивала. Но заговорить девочка не решалась. Наверное, страшно. – Сколько тебе лет, Эбигейл? – спросил Вергилий, на мгновение притянув внимание Неро и Данте. Девочка замешкалась. Посмотрела себе на руки, по одному согнула пальцы – и показала ему крошечную растопыренную пятерню. – Пять! – подкрепила она словом. – А тебе? Наверное, даже больше, чем папе, да? – Да, – коротко согласился он, чтобы не погружаться в подсчеты. Впервые он осознал, что не знает точно, сколько ему лет… и, более того, не горит желанием узнать: ведь тогда все уродливые обломки его жизненного пути приобретут свои истинные размеры. – Как мно-о-о-го! – протянула она и выглянула еще на полдюйма. – А откуда ты знаешь моего папу? Вергилий помедлил с ответом, и Эбигейл сама себя заняла, продолжив: – Думаю, он тебе помог, он всем помогает! Да, пап? Тут Том подбежал к Неро и вновь обнял его за ногу. Мальчишка шумно дышал, то и дело кося сверкающим взглядом на незнакомцев, но не решаясь на прямой визуальный контакт. – Я же говорил, двадцать... Ну хватит, пойдем, – и Неро легко поднял его на руки. Том уселся на сгибе его правого локтя, схватился за плечо и с опасливым любопытством уставился на Вергилия и Данте. Теперь-то они были на одном уровне, даже, может, немного повыше, и ребенку это явно добавило уверенности. Эбигейл ущипнула его за пятку. Том ойкнул и махнул ногой. – Пап, а я? – сердито спросила она, как только Неро опустил на нее сердитый взгляд. – И ты тоже, – он присел и ее тоже поднял на руки. – Не донимай людей разговорами, они наверняка очень устали. – А они идут с нами? – Да, у меня с ними есть дело. – Им нужна твоя помощь? – Думаю, да. – А почему у них такие волосы? Как у нас! Ты же говорил, что мы особенные! – Так и есть. Мы все особенные. А эти люди… – Неро помялся, вздохнул, замедлил шаг: – Это мой отец и его брат. – Нет бы представить, как: «Мой дядя и его брат!», – возмутился Данте. – Мы с тобой явно дольше знакомы! Эбигейл оперлась об отца обеими руками и с любопытством всмотрелась в Данте. – Вау! Так ты – папин папа? – Не-а. Вот он, – и Данте кивнул в сторону Вергилия. – Ты – папин папа, – уточнила она и ткнула в него пальцем, покачиваясь и держа равновесие одной рукой, точно ехала верхом на лошади, а не на отцовском плече. Вергилий кивнул. – Это называется «дедушка», – радостно подсказал Данте. Эбигейл бросила на него строгий взгляд. – Я знаю! – с гордостью и обидой заявила она. Данте хихикнул, но как-то неохотно, будто по необходимости. – Знаешь, Неро, это жутковато. Она сердится прямо как твой отец. – Просто ты ей не нравишься, – возразил Вергилий, с незаметным для окружающих удовольствием отмечая знакомую морщинку между бровей на гладком детском лице. Правда, его прямого взгляда Эбигейл тоже долго не выдерживала: то и дело отводила глаза и начинала что-то бормотать себе под нос; возможно, петь. – Эбби любит общаться, – ответил Неро, не оборачиваясь. – Но только с теми, кто ей симпатичен. Похоже, вы ей, наоборот, понравились. Странный ребенок. – А Том? – полюбопытствовал Данте, тщетно пытаясь поймать взгляд мальчишки. – Он совсем другой. Напоминает меня, когда я был ребенком. Услышав свое имя, Том выглянул – и тут же спрятался. Его уши зарделись. – Никак не могу оставить их в садике. Каждый раз одно и то же, – пожаловался Неро, будто бы себе под нос, но отчетливо, чтобы его слышали: – Эбби дразнят, Том за нее вступается и в итоге они вместе бьют обидчиков. Бесенята. – Извини, пацан, но это семейное. – Да, я знаю, – ответил тот с ноткой обреченности в голосе. – Тебе идет быть заботливым папашей, между прочим. Не то что некоторым. – Если у папы есть свой папа, то есть и своя мама тоже? – внезапно спросила Эбигейл. – Была, – коротко ответил Вергилий и буквально физически ощутил, как Неро напрягся. Его спина под тонкой рубашкой одеревенела. Неро обратился в слух. Но рассказать ему Вергилию было нечего. Во всяком случае, не при посторонних. – А она похожа на мою маму? – вновь привлекла его внимание Эбигейл. – Я не знаю твою маму, Эбигейл. – Но мою маму все в Фортуне знают, так же, как и папу! – Но я не живу в Фортуне, как видишь, – и Вергилий проводил тяжелым взглядом ближайшего фортунского прохожего, засмотревшегося на процессию из седых полукровок. Они уже вошли в город, и каблуки сапог Вергилия постукивали по брусчатке. Так же, как когда-то в прошлом. – Странный ты. Дедушка, – Эбигейл опять на секунду нахмурилась. – А почему ты не живешь в Фортуне? Почему папа живет, а ты нет? Где ты живешь? Нигде, на самом деле. Но в аду он провел достаточно, чтобы считать его… чем-то вроде дома. – Не лезь в это. Тебе не понять, – отрезал Вергилий. – Почему? – Потому что мой дом очень далеко отсюда. Дальше, чем ты можешь себе представить. Оставим эту тему. – Ух ты! Дальше, чем тетя Нико нас возила? А ты возьмешь меня с собой в гости? – Твой отец не позволит, да и ты будешь там бесполезна. Эбигейл сникла и насупилась. Данте ткнул его локтем в бок. – Это же ребенок! Думай, что говоришь! – Именно поэтому я и отказываю, – невозмутимо заметил Вергилий. – Вергилий! Мог бы просто что-нибудь соврать или сделать вид, что не услышал. – Полагаю, именно так ты и общался с Неро до моего возвращения? Данте нахмурился и ткнул его пальцем в грудь: – Похоже, что это все еще лучше, чем если бы ты растил Неро сам. Почему-то это сильно уязвило Вергилия. Он взглянул на спину Неро, на то, как дети доверчиво держатся за него, чуть покачиваясь при каждом его шаге, и стиснул зубы до металлического привкуса во рту. – Заткнись, Данте. – А мама говорит, что это плохое слово, – вставила Эбигейл и мстительно прищурилась. – Какое из них? – не удержался Вергилий. Эбигейл заметалась взглядом и тревожно изломала брови, явно не решаясь озвучить при отце «плохое слово», да еще сидя у него на руках, в пределах досягаемости для мгновенного возмездия. – Вообще все! – выкрикнула она и, показав ему язык, демонстративно отвернулась. Неро хихикнул и сел на корточки перед крыльцом какого-то дома. Вергилий глянул по сторонам, по привычке сканируя, запоминая окружение, и заметил краешек гаража. Светлый кирпич, темные вертикальные ворота. Знакомо. Дети соскочили с плеч отца и наперегонки бросились открывать входную дверь. Справились – и одновременно протиснулись внутрь. По полу, быстро удаляясь, загрохотали две пары пяток. Вергилий взглянул в сторону звука – и увидел спину Неро. Тот как раз перешагивал порог, слегка качая головой. Стало как-то… неуютно. Вергилий скорее сделал шаг следом, чтобы Неро не пропал, перешагнув границу неведомого – чужеродной старшему Спарды человеческой жизни, – но Данте преградил ему путь и заявил: – Стой! Давай-ка без оружия. Мало ли, отвлечешься, дети потащат, а ты их потом… хватит с нас одного проткнутого ребенка. Вергилий приподнял бровь, но тут к Данте присоединился Неро: – Да, согласен. Знаю, что ты не отдашь, так что хотя бы спрячь, если хочешь войти. Вергилий помедлил, глядя на обоих. Пальцы сами собою до предела сжались на сае. Ямато служила ему символом защиты. Даже падая в бездну мести Мундуса с обломком в руке, он не выпускал его до последнего. И недавно, приканчивая бывшего владыку ударом в центр лба, он сжимал рукоять так отчаянно, что ныли кости в пальцах. Здесь, вроде как, безопасно, да и Мундус больше не пробудится никогда. Но пальцы будто сами не хотели разжиматься. Не могли, и всё. Он недостаточно силен, он не может себе этого позволить… Нет. Судьба вела его. Будущее было предначертано, и он шел к нему всю жизнь. С Ямато и без нее. В ее поисках, в конце концов. Но цель достигнута: ничего мощнее плода Клипота ему уже не раздобыть, и даже сам владыка подземного мира склонился перед его мощью, – а жизнь на этом не кончилась. Так, может, теперь наконец-то можно защитить тех, кто его крови? Может, ему наконец-то хватит на это сил? Ему самому? Невозможно узнать, пока не попробуешь. Вергилий стиснул зубы, закрыл глаза, постепенно расслабил руку, и Ямато растаяла в его сущности. Но ее – и его – сила все еще с ним. Придет по первому зову, рождаясь из воздуха прямо во время удара. Тут не с кем драться. Тут все иначе. Судьба меняется. Меч ему не понадобится. Просто помнить об этом. Вергилий глубоко вдохнул и беспрепятственно шагнул через порог. Неро закрыл за ним дверь, и Вергилия окутал теплый приятный воздух дома. Небольшая прихожая заканчивалась аркой, ведущей в полутемный коридор. На стене тикали часы. Пахло чем-то теплым и пряным, едва уловимым, как свежезаваренный чай. Ощущение, что, ступив за порог, он попал в другой мир, только возросло. Левая рука заныла, будто затосковала без Ямато, но он сдержал порыв призвать меч. Вергилий провел левой рукой по лицу – и его внимание привлекла возня в дальнем конце коридора. Дети. Том держал дверь, буквально грудью защищая узкое пространство проема, а перед ним шустро, точно демон-пиромант, металась Эбигейл. – Пусти! – Скажи пароль! – Ты дурак! – огрызнулась она. Похоже, пока Вергилий приводил в порядок свои внутренние трудности, они успели поссориться. Быстро. Хотя и ничего удивительного. Ему ли не знать. – Неверный пароль! – Уйди, дурак! – Эбигейл наконец обнаружила щелочку и сунула в нее ногу, толкнула брата плечом и почти прошмыгнула мимо… но мальчишка поймал ее за руку, и они вместе упали на пол. Дверь распахнулась, и Вергилий увидел над головами детей убранство гостиной. Диван, пара кресел, торшеры, угол книжного стеллажа. И знакомый коричневый корешок, лежащий на полке горизонтально. Дети запищали, завозились на полу. Похоже, отпускать друг друга без боя они не собирались. Сцепились на славу. Только и было видно, как мелькают сероватые подошвы сандалий. Уследить, кто и где, было непросто, но шансы обоих казались равными. Данте пихнул Вергилия локтем под руку и шепнул: – Ставлю на мелкого. Он упертый. – Эбигейл бесстрашна. Она победит, – возразил Вергилий. – А если ничья? Как решим вопрос? – с намеком полюбопытствовал Данте. Неро быстро, решительно прошагал мимо них и поднял детей с пола за руки. Встряхнул. Поставил на ноги. Склонился, точно желая заглянуть каждому в глаза. – Ну сколько можно? Так, разошлись по своим углам, – и Неро слегка подтолкнул их внутрь гостиной. – Носом в стену. Остыньте немного. – Ну па-а-ап, он первый начал, – заныла Эбигейл, но послушно пошла в угол рядом с книжным стеллажом. – А вы… – Неро обернулся к братьям. Его глаза недобро, желто сверкнули. – Я вам клянусь, что надеру обоим задницы, если вы подеретесь у меня дома. – Мы и не планировали, вообще-то… – Я все слышал. И хорошо, что успел это прекратить, – отрезал Неро. – Вот бы вас тоже по углам расставить… – Так в чем проблема? Мы сами и разойдемся! Я к Тому, окей? – и Данте прошагал в гостиную к детям. Вергилий взглянул на сына и пожал плечами. – Я не буду настаивать, – Неро вернул ему несколько растерянный взгляд. – Но вы с Эбби могли бы пару минут приглядывать друг за другом. Я быстро. «Приглядывать». Конечно. Неро рассчитывает, что при детях они не подерутся. И он, вероятно, прав. Вергилий прошествовал к углу, где стояла Эбигейл, взял с полки свою книгу и встал лицом в стену, преувеличенно чопорно держа осанку. Что-то потянуло его за плащ. Он взглянул вниз – и обнаружил, что это, конечно, Эбигейл. Она поймала его взгляд и требовательно подергала еще. Вергилий приподнял бровь. Упрямый прямой взгляд ждал иного. Вергилий тихо хмыкнул и опустился на корточки. – Ты только не злись на папу, – как бы шепотом, но все равно чересчур громко промолвила девчонка. – Он долго не сердится. Скоро будет ужин, всех позовут за стол. – Не думаю, что твой отец хотел бы видеть меня дольше, чем продлятся наши дела. – Но ты же его папа. – И это делает все сложнее, – продолжил Вергилий. – Неправда, – возразила Эбигейл, обернулась и, набрав в грудь воздуха, вдруг крикнула до звона в ушах: – Па-а-па! – Что случилось? – Неро показался в дверях почти мгновенно, будто за секунду до крика ощутил, что нужен, интуитивно. – А дедушка останется на ужин? Пожалуйста! Пожалуйста! – Останется, – Неро вздохнул и отвернулся обратно в коридор: – Мы с ним после ужина поговорим. – Вот видишь! – просияла Эбигейл, светя дырочкой в нижней челюсти: у нее менялись зубы. – А потом я дам тебе конфету, у меня есть, я спрятала после дня рождения тети Нико! Конфеты можно только после еды, так мама говорит. – Где конфеты? – мгновенно откликнулся Том. – Это мои! – ощетинилась Эбигейл. – Ты свои съел! – Я хочу твои тоже! – Попробуй отобрать! – И попробую! – Хэй, Вергилий, тебе это ничего не напоминает? – рассмеялся Данте. – Нет, – бесстрастно отозвался Вергилий. – Даже ребенком ты был гораздо хуже. – Нет, ты был хуже. – Стой в углу с мальчишкой, тебе там самое место. – Из угла слышу! Маленького Вергилия наказало собственное дитя! А все потому, что кое-кто упустил время для воспитания! – Напомни мне проткнуть тебя позже, Данте. Вергилий, чувствуя, что не выдерживает, снова присел на колено и положил руку на плечо Эбигейл. Нестерпимо тянуло призвать Ямато или хотя бы парочку спектральных мечей. И только живое тепло под ладонью заставляло делать вдох, выдох, снова – вдох, и так отсчитывать секунды до возвращения самообладания. Если он поранит это маленькое существо – Неро точно его прогонит. – Вы бы еще языки друг другу показывать начали, какой стыд, взрослые ведь давно, – весьма кстати Неро вновь показался в дверях, вытирая руки полотенцем в фиолетовый цветочек. – Все мыть руки и на кухню, ужин готов. Вас двоих это тоже касается. Его взгляд остановился на руке Вергилия на плече Эбигейл. Вергилий встал, а девчонка подбежала к отцу. – Пап, что с дедушкой? Ему плохо? Всё то время, пока он стоял рядом с ней, спросить у него она не решалась. Хотя до того общалась легко. Любопытно. – Надеюсь, что нет, – Неро смерил Вергилия предупреждающим взглядом. – Всё же в порядке? – Да, – Вергилий подошел к нему и по его указующему жесту проследовал на кухню, опережая Данте. Там он впервые в жизни увидел Кирие. Гармонично сложенная, невысокая женщина с рыжеватыми волосами хлопотала по кухне, стирая со столешниц последние следы готовки. Услышав шаги, она обернулась, и Вергилий едва сдержал вздох. Этот взгляд был ему знаком. Мягкий, открытый, но под мягкостью – сталь, сравнимая с лучшими дьявольскими клинками. Мальчишка, сам того не зная, выбрал себе в возлюбленные женщину с глазами его матери. Какова Кирие по характеру? Вергилий не умел читать по лицу склонности людей. Но силу он чуял и оценивал безошибочно. И внешнюю, и, само собой, внутреннюю. Будь она демоном – была бы владычицей порядочного куска ада. – Неро рассказал мне о вас, – Кирие поморгала, вытерла руки и протянула ему ладонь для приветствия: – Я Кирие. Мы с Неро росли вместе. Вы Вергилий, его отец. Вы можете усомниться, я пойму, но сегодня я действительно рада нашему знакомству. – Я не тот, кого Неро хотел бы звать своим отцом, – Вергилий скрестил руки на груди, избегая прикосновения, точно оно к чему-то обязывало. Кирие опустила руку, но не отступила ни на шаг, даже корпусом не отстранилась. – Но вы – его отец. Этого ничто не изменит. Так или иначе, мы все проживаем ту жизнь, которая нам предназначена. – Значит, ты считаешь своим обязательством помогать Неро? – Я знаю, что нужна ему, – Кирие на шаг приблизилась. – Как и вы. Вергилий чуть поднял подбородок, глядя ей в глаза. Она не отводила взгляда. – Ты и впрямь не боишься меня. – Не боюсь, – Кирие слегка улыбнулась: больше глазами, чем губами. Вот, значит, откуда это бесстрашие у ее детей. В кухню, опережая идущих, влетел шум голосов детей и Данте. – Мам! – Эбигейл радостно вбежала первой, обернулась и показала брату язык. – Мам, сегодня будет пирог? – Эбби, не делай так, это некрасивый жест, – покачала головой Кирие, хотя глаза ее потеплели. – Будет, но только после ужина. Садись. Данте, Вергилий, садитесь тоже. Мальчики уже поужинали и ушли куда-то по делам, так что вы нас совсем не стесните. – У вас есть еще дети? – Вергилий обернулся на Неро, попутно прикидывая, сколько же лет их с Данте не было, если «мальчики» уже в состоянии куда-то уйти на ночь глядя, и их родителей это совсем не волнует. Их с Данте до восьми лет отпускали одних только при свете дня и в ближайший магазинчик. – Это дети из приюта. Трое мальчишек, они постарше моих ребят, – пояснил Неро. – Мы с Кирие заботимся о них. Я не хотел, чтобы они ощущали себя потерянными и ненужными, если мог этого не допустить. Вергилий молча кивнул. На ум без позволения пришло то, что было с ним и Данте после восьми. Так что, он прекрасно понимал чувство, о котором зашла речь, но не мог даже подпустить к себе мысль, что Неро ощущал себя точно так же, как и он сам когда-то в юности. От этого становилось пугающе пусто и горько, впервые за, кажется, целую вечность. Стремиться во всем быть лучше отца, только чтобы повторить и умножить его ошибки… Судьба должна измениться. – С ума сойти, настоящая еда! – это Данте плюхнулся на стул и с преувеличенным, на взгляд Вергилия, восторгом уставился на полную тарелку перед собой. Среди разноцветных ломтиков овощей явственно виднелись волокнистые кусочки мяса. Рагу, что ли. Ева когда-то готовила похожее. Было… кажется, неплохо. – Простите, что не могу предложить вам пиццу, – усмехнулась Кирие. Данте махнул рукой: – Да ладно, вам лучше не знать, чем мы питались последние пару лет! Я бы сейчас даже ботинок съел, если от него не воняет демонами. А это выглядит и пахнет великолепно! Вергилий взглянул на брата скептически, но, помедлив, тоже сел за стол. В отличие от Данте, он оценивал предложенное куда более холодно. Годами он отучал себя – и ведь отучил – от того, чтобы воспринимать любую пищу как-то иначе, нежели жизненную необходимость, и теперь «человеческая» еда вызывала у него настороженность. Ни знака яда или горечи в запахе, так свойственных плоти демонов или дикорастущим адским растениям. Ни следа маслянистой терпкой крови. Да ему даже не требовалось браться за Ямато или раздирать плоть демона когтями! Это ощущалось… нечестно, что ли. – О! Похоже, я нашел того, кто предпочел бы пропахший демонами ботинок, – подколол его Данте, уже жуя, так что вышло слегка невнятно. – Ешь давай, не разглядывай. Это съедобно. Я даже думать не хочу, сколько лет ты не видел нормальной еды. Или тебя с ложечки покормить, как детишек? – Обойдусь без твоей помощи, Данте, – Вергилий чуть поморщился от невоспитанности младшего брата, взял вилку и ткнул в тарелку, с трудом, но постепенно вспоминая давно забытый бытовой навык. Пока он ел – очень аккуратно и не спеша, едва ли впервые за многие годы могущий себе это позволить, – Данте успел опустошить свою тарелку, взять добавки и прикончить ее одновременно с маленькими близнецами. Кирие тут же забрала у них посуду и подала пирог: яблочный, с ореховой посыпкой. От него веяло влажным, уютным теплом, и Вергилий передумал отказываться, как изначально собирался. Годы аскетизма насмарку, но тут уже ничего не поделаешь. Не уходить же прямо сейчас, не сделав то, за чем явился. Лет двадцать назад он бы так и поступил: думал исключительно о себе. Но не сегодня. – Что вы будете, чай, кофе? – спросила Кирие у него лично, дождавшись, пока и он закончит с ужином. Вергилий взглянул на нее даже внимательнее, чем в первый раз. Но она не смутилась и теперь. Стояла перед ним, чуть улыбаясь в необъяснимом, благодушном принятии, держа в руках блюдечко с ломтем пирога. Глянцевитая мягкая шкурка яблока свисала с края острого конца кусочка, фарфор был посыпан свалившейся с боков крошкой. Слишком хорошо к нему. Это странно. Это не может быть правдой. А не поспешил ли он с доверием? – Не имеет значения, – ответил он. – Детям я даю к пирогу теплое молоко. От чая и, уж тем более, кофе они потом всю ночь не могут уснуть, – будто бы оправдываясь, добавила Кирие. – Может, и вам тоже? – Ты слишком добра ко мне, – он решительно отодвинул пустую тарелку и скрестил на груди руки, тем самым рефлекторно отстраняясь от попыток к нему приблизиться. Неро выразительно откашлялся. – Я здесь не для того, чтобы играть в беззаботную семью, – добавил Вергилий, остро ощущая, что его пытаются обмануть. Может, это и не так вовсе, но ощущение... сродни предчувствию, что всё это – просто сон, а от превращения в кошмар, где все его родственники – демоны под масками человечности, его отделяет всего одно слово. И он его озвучил. Над столом повисла тишина. Даже дети, ощутив напряжение, перестали ковыряться в пироге. – Мы тоже, – нарушила молчание Кирие и аккуратно поставила блюдце с пирогом на стол, чуть в стороне от него. – Здесь никто не играет ни с вами, ни друг с другом. Это наша жизнь. Мы так живем. Наверное, вам это может быть чуждо. Мне жаль, простите, что заставила вас чувствовать себя неуютно. – Думаю, тут не ты должна извиняться, Кирие, – Неро шумно выдохнул и прищурился. – Эбби, Том, вы закончили? Идите к себе. – Мама, я доел! Я помогу тебе убрать посуду! – Том вскочил из-за стола и с довольным лицом взял свою тарелочку с парой крошек. В ту же минуту Эбигейл спрыгнула со стула и убежала куда-то из кухни. Никто, кроме Вергилия, этого не заметил. – Нет, Том, – отрезал Неро. – Да, Том, спасибо, – вмешалась Кирие. – Помоги мне. Неро, я уверена, твой отец вовсе не хотел нас обидеть. Вам ведь, – ее взгляд, снова отвердевший и прямой, уставился в лицо Вергилия: – просто непривычно находиться рядом с Неро. – И снова на Неро: – Вы можете поговорить об этом. – Я и не собирался с ним драться сейчас, – пробурчал Неро, но металл ушел из его голоса и блеска глаз. – Я слишком плотно поел. Спасибо, кстати. – Кирие, давно хотел сказать, что ты крутая, – Данте цокнул языком и указал на нее «пистолетами» из указательных пальцев. – Тебе даже пушка не нужна, чтоб успокаивать демонов. Неро в надежных руках. – Я привыкла. Справляться с детьми, наверное, намного проще, чем с демонами, – смущенно заулыбалась Кирие. – Но мне нравится помогать всем жить в мире. Она отвернулась, поставила грязную посуду в умывальник, немного позвенела чем-то в шкафчиках – и перед Вергилием очутилась чашка с теплым молоком. Перед Неро – тоже. – Пожалуйста. Данте, вы мне не поможете? Я собиралась развесить вечером чистое белье, но не успела. – Понял! – Данте поднялся из-за стола, походя хлопнул Вергилия по плечу и подошел к выходу из кухни: – Конечно, помогу. За такое угощение – всё, что угодно. Что брать и куда идти? – За мной, я покажу, – Кирие проводила его к выходу. Том засеменил за ней. Неро вздохнул, откашлялся, и Вергилий повернул голову обратно к нему. – Похоже, сегодня твой день, – Неро изо всех сил старался говорить нейтрально, но получалось не особенно. – Ты не хотел играть в семью – и вот все перестали тебя смущать. Теперь рассказывай, зачем пришел. – Всё, что мне нужно, это предупредить тебя, – Вергилий положил руки на стол и сцепил их в замок. Даже мысль о возможной опасности вызывала у него непреодолимую тягу призвать Ямато обратно в левую руку, где ей и место. – Род Спарды несчастлив. Отцы слишком рано покидают своих детей, повинуясь судьбе. Твои дети не должны это пережить. Теперь, когда ты знаешь, возможно, ты сумеешь этому противостоять. Неро приподнял бровь, явно не понимая, о чем речь. – Это не похоже на цитату. Но я все равно тебя не понимаю. – Или не хочешь понять, – возразил Вергилий. Неро нахмурился, сердито булькнул молоком и поставил чашку обратно на блюдце. – Называй это как хочешь. Правильно ли я услышал, что тому, что я рос сиротой, оправдание – судьба такая? – Сейчас мы ведем речь не обо мне. Это касается всех мужчин в роду Спарды. Ты в опасности, даже если еще не знаешь об этом. – Что?.. – Неро сжал переносицу. – Мне не нужны оправдания. Серьезно. Для них уже поздновато, тебе так не кажется? Мы оба взрослые люди, ничем друг другу не обязанные. – Я показал тебе опасность. Твое дело за остальным. Помни об этом, Неро, – Вергилий встал из-за стола и посмотрел на Неро без улыбки, надеясь, что очередной потомок Спарды все же примет его слова всерьез, без ненужных эмоций. За спиной и чуть правее от Вергилия зазвучали быстро приближающиеся мелкие шаги. Он обернулся. В кухню вбежала Эбигейл. За ней – Кирие, по-видимому, пытавшаяся ее остановить. Девчонка подскочила к нему и что-то ему подала. Маленькое, прямоугольное, в блестящей обертке. Вергилий предусмотрительно отодвинулся немного назад. – Вот, возьми! – требовательно сказала Эбигейл, протягивая ему свою ношу. – Это конфета. Тебе. Я обещала. А, верно. Конфета. – Оставь себе. – Я ведь обещала! – сердито повторила Эбигейл. – Она шоколадная! Пожалуйста, возьми! Кирие тронула дочь за плечо: – Не нужно принуждать. Может быть, твой дедушка просто не любит сладкое. Вергилий в растерянности обернулся на Неро. Шоколадная – прозвучало соблазнительно. Но при этом он физически ощущал взгляд сына, буравящий спину. Неро с нетерпением ждет, когда он уйдет. Вергилий поймал его взгляд, глаза в глаза, и еле заметно кивнул. Да будет так. – Эбби, Вергилий уже уходит, – озвучил Неро для дочери. – Ему пора. – Но дядя Данте уже тоже ушел! – насупилась Эбигейл и потерла глаза свободным кулачком. – Папа! Так нечестно! У всех есть дедушка, а у меня нет! – Данте ушел? – переспросил Неро. Теперь растерянным казался уже он. – Да, – кивнула Кирие. – Сказал, что вспомнил, что ему нужно немедленно выяснить, что там с его конторой, вскочил на мотоцикл и уехал. Неро странно, как будто невесело усмехнулся и покачал головой. – Он тебе хоть помог? – Немного. Вытащил корзину с бельем на улицу. Я пойду всё развешу. – Мама! Ну так нечестно! – повторила Эбигейл ей вслед и шмыгнула носом. Неро уставился на нее с совершенно непередаваемым выражением лица. – Эбби, ты серьезно? Она сердито хлюпнула носом, исподлобья глядя на него. – Ты же его в первый раз видишь. А вдруг он не такой, как ты себе представляешь? Вергилий хмыкнул: – Я все еще здесь, Неро. Эбигейл, не плачь. Ты совсем скоро обо мне забудешь. – Не хочу! – она сердито топнула ногой и глянула на всех взрослых в комнате поочередно так зло и обиженно, что Вергилию на долю секунды стало не по себе. Крошечная гроза в стакане, не иначе. – Папа! Не хочу! Неро вздохнул. – Я с трудом тебе верю, Вергилий. Ты и сам знаешь почему. Но я не хочу, чтобы моя дочь плакала, если могу этого не допустить. Останься у нас, пока она не уснет. Так ей будет проще. Вергилий взглянул на девчонку чуть выше его колена, сверкающую сердитым влажным взглядом. Выбившиеся из кос прядки стояли над ее макушкой, точно наэлектризованные. Брови сошлись в домик над переносицей и подрагивали. – Ты всегда такая требовательная? – спросил он. Она шумно шмыгнула носом. – Это хорошо, – добавил он. – В будущем тебе это пригодится. – Он сел на корточки и показал ей раскрытые ладони: – Я не причиню тебе вреда. Эбигейл шмыгнула носом еще раз и вложила ему в левую ладонь конфету. Та уже немного подтаяла и была мягкой, но никакой опасности не представляла. С виду – обычный фантик поверх шоколадки, магии – ни капли. А содержимое точно его не отравит. Что ему только не доводилось есть... Вергилий моргнул, разглядывая переливающийся хвостик фантика. – Спасибо, Эбигейл. А не пора ли тебе спать? – Нет! После ужина еще можно поиграть! – она мгновенно просияла, утерла рукавом слезы и схватила Вергилия за свободную руку, сжала в горячем влажном кулачке его пальцы, насколько хватило длины ладони: – Пойдем! Я покажу нашу с Томом комнату! Он кивнул, освободился и встал. Конфету опустил в карман. Эбигейл тут же схватила его за краешек плаща и потянула за собой. – Вергилий, никаких демонических штучек, имей в виду! – вслед ему бросил Неро. – Они еще слишком малы! Немного отойдя от кухни по коридору, Вергилий услышал шаги Неро за спиной, но сын направился в другую сторону. Видимо, позвать Кирие, чтобы та проследила за Вергилием. Его же нельзя оставлять с ребенком наедине, хоть он и пообещал, что не причинит ей вреда. Похоже на правду. Но эта мысль показалась несколько оскорбительной. Дети не несут угрозы. Он их и так не тронул бы, даже не будь они его по крови. А за этими даже интересно понаблюдать. – Наверное, мне стоило пообещать твоему отцу, что я буду защищать тебя, – негромко сказал Вергилий, взглянув на Эбигейл. – Меня папа защищает, – ответила она. – Он очень хороший. – А твой брат? – Иногда он меня бесит, но мы делим одну комнату, – и тут Эбигейл вздохнула совсем как взрослая. – Нам приходится жить вместе. – Кто из вас старший? – Я старшая. Только Том мне не верит. Он говорит, что девчонка не может командовать. Ну это же неправда! Я ведь девчонка! Эбигейл подвела его к одной из дверей, толкнула ее, и они вошли. Первой в глаза бросилась двухъярусная кровать, застеленная светло-зеленым бельем снизу и нежно-фиалковым – сверху. Рядом стоял большой вещевой комод, на нем – пара неуклюжих деревянных фигурок и угловатая многоножка из темной проволоки с парой бусин вместо глаз. Вторая половина комнаты казалась зеркально отраженной по половинам между собой: у обеих стен по низкому столику со стулом, книжному стеллажу и большому сундуку – видимо, с игрушками. Эбигейл подбежала к диванчику, стоящему между сундуков, потянула за собой Вергилия и усадила туда. Он достал из кармана застывшую конфету и съел ее. Неожиданно… приятно. – Мой папа крутой! – похвасталась Эбигейл, возвращаясь к Вергилию с альбомом для рисования. – Смотри, он дерется с демонами! Я сама не видела, но мне тетя Нико рассказывала, какие они! Она здорово рисует, и Том тоже, а я еще учусь, но научусь обязательно! Вот увидишь! Заглянуть в альбом и проверить Вергилий не успел. Тихий шорох двери – и в детскую как раз вошел Том, а за ним заглянула Кирие. – Здравствуйте, – вежливо поздоровался он, подошел к кровати и сел на постель на нижнем ярусе, глядя на занятый диванчик. – У вас тут все в порядке? – спросила Кирие. – Дети, помним, через полчаса спать. – Все в порядке, мама, – подтвердила Эбигейл, не дав Вергилию ответить. Кирие с улыбкой покачала головой и промолвила так тихо, что услышал только Вергилий: – Похоже, это наш следующий охотник. Как только дверь за Кирие закрылась, Том поднялся с кровати, полез под матрас и достал оттуда две палки, любовно очищенные от коры и сучков. – Наша с Эбби семья самая крутая на свете! – провозгласил он и подошел к Вергилию. – Если ты наш дедушка, то докажи! – Каким образом? – уточнил Вергилий, разглядывая палки в его руках. – Сразись с нами! Можешь выбрать, кто будет первый! – Эбигейл? – Вергилий взглянул на девчонку. Напрасно: глаза у той сверкали таким же хитрым огнем. – Дядя Данте ушел, поэтому ты один против нас двоих! В ответ Вергилий покачал головой. Даже если они и не верят ему – ну, либо просто так дурачатся, – только что они доказали, что и впрямь потомки Спарды. Больше ничего и не нужно. К тому же, нет никакой пользы в победе над детьми. – Вы еще дети. Это будет нечестно, даже если вы нападете вдвоем. Вам придется подождать, пока вы не станете взрослыми. – Ну вот, и папа тоже не хочет, – надулась Эбигейл, подошла к Тому и забрала у него одну палку. Несильно ткнула его в бок коротким концом: – Ну тогда мы научимся сами! Вот он удивится! – Неро не учит вас владеть оружием? Это… прискорбно слышать. – Что? – удивилась Эбигейл. – Мне жаль, – пояснил Вергилий. – А ты умеешь? Научи, пожалуйста, научи! – попросил Том. – Получаса не хватит. К тому же, я обещал, что не причиню вреда детям своего сына. Эбигейл тихонько ткнула Тома в спину, пока Вергилий говорил. Ахнув, мальчишка обернулся и махнул на нее палкой. С визгом Эбигейл вскочила с ногами на сундук и сделала выпад своей, отбивая чужую. Наблюдать за ними было до странного уютно. И дом Неро уже не казался настолько бесконечно чужим. Вергилий усмехнулся себе и раскрыл альбом, принесенный Эбигейл. Занятно. Демоны местами и впрямь опознаются неплохо. А местами, вероятно, помогала сама Нико. Похоже на ее заметки из фургона... Тем временем близнецы скакали по комнате, дурачась и веселясь, пока одна из палок не просвистела в опасной близости от Вергилия. Не задумываясь он закрылся предплечьем и машинально провел контратаку ребром ладони. Обломок палки улетел точно в окно, так что зазвенели стекла – но выдержали. Дети раскрыв рот уставились на него, и это привело его в чувство. – Не забывай следить за окружением, – Вергилий чуть приподнял голову, не закрывая альбома на своих коленях. – В другой раз это могу быть не я, а демон. – Извини, я нечаянно! – пискнула Эбигейл и спрятала огрызок палки за спину. – Продолжайте, если вам хочется, – пожал плечами Вергилий и снова принялся листать измазанные акварелью страницы. Дети еще пару раз столкнулись палками, но как-то вяло, без прежнего задора. – Надоело! Не лезь ко мне, – вздохнула Эбигейл и откинула свою сломанную палку, а в следующую секунду получила удар по макушке и с воплем кинулась на брата. Так их и застал Неро: валяющихся на ковре посреди детской. Вергилий поднял глаза, пытаясь понять, что Неро собирается сказать. На ум не приходило ничего, но не страшно: сейчас узнает. – Все целы? – полюбопытствовал Неро, подходя к детям. Услышав его голос, они перестали возиться и одновременно подняли головы, но одежду и волосы друг друга так и не выпустили. – Том дерется! – А она не хочет играть! – Ну хоть бы при дедушке постыдились, – пожурил их Неро. – Ну-ка вставайте. Умываться и спать. – Дедушка нам разрешил, – ответила Эбигейл, утирая нос с капелькой крови под ноздрей. – И еще рано спать! – В нем я не сомневаюсь, – ответил Неро, не оборачиваясь. – Будь вы постарше, он бы и сам с вами подрался. – Он то же самое сказал. – Что, правда? Давайте, давайте. Быстро в ванную. Видите, мы вас ждем. Дети наперегонки выбежали из детской, а Неро повернулся к Вергилию. – Все хорошо? – Да. – И что ты обо всем этом думаешь?.. М-м-м… О детях. – Напоминают мне о далеком прошлом. – Вы тоже так часто дрались? – Да. И мы тоже были счастливы. Когда-то очень давно. Неро сглотнул, откашлялся, почесал в затылке. – Понятно. Помолчать им довелось недолго. Вскоре дети вернулись, лохматые и румяные, но определенно умытые; толкая друг друга, они вытащили из комода пижамы и быстро, насколько это могут пятилетние дети, переоделись. Неро подошел к Эбигейл и помог ей распустить косички. Наконец, близнецы разлеглись по кроватям. – Папа, а дедушка еще вернется? – спросила Эбигейл, выглядывая сверху. – Давай спросим, не знаю, – и Неро обернулся: – Что скажешь, Вергилий? Дети, как видишь, не против. Я тоже, если пообещаешь не давать им бить друг друга. Остальное обсудим завтра. – Кирие тоже не возражает? – уточнил Вергилий. – Теперь мне кажется, что она всегда была права, – пожал плечами Неро. – И с моей стороны это было бы нечестно. Мы какая ни есть, а семья. И я надеюсь, что это так и останется. Вергилий кивнул. – Тогда я приду снова. – Дедушка останется? Ура! Эбигейл свесила руку с верхнего яруса кровати, и Том от души хлопнул по ней ладонью. – Пап, а можно нам завтра в садик? – спросил он. – Зачем? – Ты какой-то глупый! Конечно, чтобы все узнали, что у нас тоже есть дедушка… – зевнула Эбигейл и накрылась с головой, свесив ногу из-под одеяла, но тут же спрятала ее и даже подоткнула одеяло под себя. Впрочем, присмотревшись, можно было заметить внимательный глаз, следящий за отцом и дедом из щелочки между простыней и одеялом. Вергилий невольно усмехнулся краешком губ, следя за нею в ответ. Дедушка? Странное слово. Оно должно нести в себе мощь и мудрость, любовь и опеку, но из всего перечисленного он может предложить пока разве что лишь первое. Но, может, приходя к ним, он научится и всему остальному. Может, у этих детей еще и будет не просто дедушка, а самый лучший? На меньшее он не готов и не согласен.