6. Увидеть как в детстве

      Серёжа ударил по мячу. Тот прокатился по глиняной деревенской тропинке метров десять и остановился. Вся земля вокруг заросла высокой травой, к большинству калиток даже не подобраться, люди уже почти не приезжают в эту деревню, даже на лето. Мальчик вновь брёл до мяча, оглядываясь по сторонам. Чуть вдали лес, проход к которому перегорожен от деревни зарослями борщевика. Раньше он любил приезжать сюда, может был младше, а может раньше тут и вправду было веселее.       Всё изменилось. Ровесники не приезжают, заняться в деревне нечем, ещё и дед начал пить. Когда-то всё было совсем не так. Буквально лет пять назад, каждая поездка сюда приносила радость. Глядя на заросли борщевика, Серёжа вспоминал как когда-то вместе с другими детьми, находил палки и они отправлялись рубить высокие и толстые стебли сорняка, представляя, что это огромные опасные чудовища, от которых деревню нужно спасти. Представить подобное было совсем не сложно, даже сейчас борщевик был намного выше его, что уж говорить о тех временах. Это ощущение победы не передать словами, когда после точного удара тебе на руки брызгает жидкость, и растение в три раза выше тебя медленно сваливается набок.       Серёжа дошёл до мяча, поглядел на него и вновь пнул вдаль по глиняной дорожке. И снова медленно пошёл вслед. Ему не было весело, да и игры с мячом он не любил даже будучи ребенком. Куда сильнее его привлекало нечто вроде мотивов о плаваниях на кораблях, сражениях рыцарей и магов. В игре в мяч не было загадки или фантазии, она слишком реальная, слишком приближенная к нашему миру. Тем не менее, в качестве медитативной практики, пинать мяч вперёд и идти за ним следом, работало просто отлично.       Парень вновь глядел по сторонам. Бетонный дом слева так и не достроили. В нём не было окон или дверей, только серый каркас. Когда-то он с друзьями по деревне объявил его лабораторным центром. Они могли часами сидеть внутри и придумывать разные устройства, способные изменить мир. Внутри не было ничего кроме стройматериалов раскиданных тут и там. Они даже не стали приносить хоть что-то похожее на оборудование. Просто сидели внутри и придумывали, общались. Всё начинается с идеи и детям казалось, что главное найти способ, как заставить машину летать, а уж собрать можно и как-нибудь потом. Такая вот лаборатория, в которой не происходило ни исследований, ни экспериментов, только животворящая мысль. Было весело.       Почему-то Серёже захотелось вновь залезть внутрь недостроенного здания. На полпути до мяча он остановился, решая в голове, что важнее, продолжить медитативное гуляние или начать медитативное сидение в месте, которое когда-то в его воспоминаниях было живым и особенным, несмотря на отсутствие чего-либо помимо бетонных стен. Сдутый старый мяч остался лежать на тропинке. Серёжа пробирался через заросли травы ко входу в здание, и чем ближе он подходил, тем сильнее оно его удивляло. Огромное, три этажа, большие окна, да это почти что дворец. Кто вообще решил строить подобное в их глуши? Неудивительно, что на полпути владелец осознал всю глупость затеи и забросил.       Серёжа наконец оказался у арки ведущей внутрь, и прошел в неё. Внутри дома было светло и он был совсем не таким, какими бывают заброшенные дома в городе. Несмотря на аналогичную атмосферу запустения, здесь не было граффити или разбросанных бутылок и упаковок от самой разной еды. Несмотря на всю свою заброшенность и лежащие то тут, то там балки и мешки с цементом, не устоявшие перед напором времени и начавшие рассыпаться в труху, щедро делясь своими внутренностями, дом выглядел чистым.       Поднявшись по деревянной лестнице на второй, а затем и на третий этаж, Серёжа остановился. На пустом вырезе окна закинув ноги на раму, боком сидела девушка и смотрела на лежащий за домом пустырь. Серёжа был удивлён. Даже не тем, что не увидел её, пока шёл по улице, это как раз было логичным, окно выходило на противоположную сторону дома. Он был удивлен тем, что эту девушку видит впервые, хотя он знал всех детей приезжающих в деревню поименно с самого детства. Будь у него блокнот, он даже мог бы точно указать кто и когда перестал приезжать, последовательно вычёркивая имена. Видимо девушка не заметила его приближения и продолжала смотреть в окно, неподвижно сидя на ещё горячем от солнечных лучей бетоне. У неё были ярко-рыжие волосы. Это единственное, что Сережа осознал в тот момент, собственно только это его и волновало. В деревне никогда не было рыжих девочек. — Привет — Серёжа старался говорить тихо, мягко и спокойно, боясь напугать её. Всё-таки сидя в пустом оконном проёме, от испуга можно и выпасть.       Но девушка не испугалась, она медленно обернулась на голос и теперь разглядывала посетителя. — Привет — только и сказала девушка, продолжая, рассматривать его. — Ты из какого дома? — Серёже очень хотелось понять, быть может кто-то из старых знакомых успел так измениться. — Я из соседней деревни — видимо наконец выяснив всё что хотела о внешности посетителя, девушка вновь обернулась и продолжила любоваться пустырём, которым в сущности своей любоваться было невозможно. Просто пустырь. Трава на гладком поле. — Там шумно и куча детей.       Серёжа даже близко не понимал о какой соседней деревне речь. В его воспоминаниях до ближайшего жилого места идти было часа два, и сложно поверить, чтобы кто-то решился на подобное путешествие ради того, чтобы посидеть на окне. — У нас наоборот. Слишком тихо. — Серёжа подошёл и теперь усердно пытался понять на что же она разглядывает. — Что ты делаешь? — Я раньше жила с семьей в загородном доме, километрах в пяти от города. — девушка говорила медленно и спокойно, словно задумавшись или предавшись воспоминаниям. — Кто-то бы назвал это дачей, но мы не сажали картошку и не ездили на выходные. Мы всегда жили в том доме. У него был один этаж и плоская крыша. В детстве отец приставлял лестницу и мы поднимались на неё ночью, он показывал мне звёзды. Отец умер, я постепенно взрослела, но почти каждый день выходила ночью посмотреть на небо. И чем сильнее я взрослела, тем менее интересным и красивым оно мне казалось. Однажды вышла и поняла, что в небе вижу всего пять или десять звёздочек. Я думала, что теряю какую-то особенную, необъяснимую детскую чувствительность к красивому. Мне больше не нравилось ночное небо. А потом наткнулась на книжку. Оказывается, чем больше город, тем больше света, небо бликует и звёзды становятся всё менее и менее заметны. Тогда-то и поняла. Город вокруг давно разросся, мы теперь даже не в пяти километрах от него, мы прямо внутри. И звёзд на небе совсем нет. — девушка ненадолго замолчала. — Я жду звёзды. Тут нет ни городов, ни машин. Хочу увидеть их как в детстве. Чтобы тысячи и все на одном небе.       Будь у Серёжи экстрасенсорные способности, он бы услышал дважды повторенное «Бах!», что произнесла богиня любви стоящая рядом, и почувствовал жжение новой метки на своей шее. Но ничем подобным он не обладал, а потому, он просто подсел к девочке на оконный проём. — Да, звёзды тут особенные, я посижу с тобой?       Серёжа надеялся, что она согласится. Уж очень не хотелось возвращаться домой к пьющему деду, а чтобы не вернуться до ночи, как минимум нужен повод. Девушка кивнула. — Ждать придётся долго. Ты знаешь, что в этом здании раньше была тайная лаборатория?