глобальный абзац или моя жизнь меняется кардинально (часть 2)

— что… — только и успела произнести я, как крик повторился, на этот раз мужской. что происходит? у меня медетация лаганула? я уснула и это сон, да? да ведь?.. Госпожа, быстро откройте дверь или окна! моя реакция была замедленна, но, проморгавшись и ущипнув себя, я поняла, что не сплю. ладно, вопросы все потом, сейчас сделаю, что приказала Ошибка. но не тут то было. попытавшись открыть дверь, я поняла, что не могу. не то что бы она была тяжелой, скорее с другой стороны что-то мешало. послышался глухой стон и моё тело похолодело. человек. я не могу открыть дверь из-за тела человека. какая бы я ни была смелая на словах, да и на делах тоже, — хотя что-то не припоминаю, когда такое случалось, — меня резко начало тошнить. в нос сразу ударил запах крови. такой отчётливый, мерзкий, ужасающий. и тут меня пронзила мысль. настолько отвратительная мысль, что затошнило ещё сильнее. сон был вещий. «Система, что за херь?! что случилось?! что мне делать?» — меня охватила паника. такая беспросветная, что хоть вешайся. Госпожа, не раскисать. ещё никто из ваших близких не умер, все пока что живы «в смысле «пока что»?» соберитесь и найдите кого-нибудь, кто вам поможет. разнесите дверь рассенганом или выйдите через окно. всё будет хорошо. «а если не смогу? а если кто-то уже умер? что мне делать?..» всё будет хорошо, Госпожа, — табличка Системы сменилась на светло-розовый. она всегда меняла цвет на такой, когда успокаивала меня, — всё будет хорошо. где же ваш боевой настрой? и правда. «чего это я раскисла? Итачи вон, собственноручно весь клан перерезал, думаешь, ему легко было? нет. ну вот и ты встань, чего сопли распустила.» — с силой хлопнув себя по щекам, я утёрла скупые слёзы и встала, хмурясь. шестерёнки в моей черепушке завертелись с новой силой и я уже начала делать рассенган. сразу пол объема чакры опа! и всё, и нетушки. силы сразу поубавились, я всё-таки не Наруто, да и не двенадцать мне лет. но рассенганом я все же проломила дверь и попыталась вылезти. вылезла, но потом упало на всё ещё кровоточащее мёртвое тело кухарки, что частенько готовила мне. и снова блевать захотелось. я вся измазалась в чужой крови, пока пыталась слезть с женщины и, кажется, порезалась о несколько сюрикенов, которыми Аманэ-сан была проткнута. о боже, как меня тошнит. зажав рот рукой, я начала искать глазами выход из поместья. коридоры напоминали кровавый лабиринт с трупами соклановцев у каждой стены. в прочем, так оно и было. «Ю, куда мне идти?» прямо, направо и ещё раз направо, там выйдите на улицу, а дальше разберёмся «спасибо» послушав Систему, я побежала по указанному направлению, один раз забежав не туда, — но Ю помогла найти правильную дорогу. когда я в последний раз свернула направо и уже увидела дверь, ведущую на улицу, меня ждало новое открытие. пожар. огонь, пропитанный чакрой. откуда здесь огонь? почему пропитанный чакрой? это пламя очень напоминает Аматерасу, нельзя потушить, — я заметила, как соклановцы пытались тушить его снегом, а те, кто умел, водой, но не помогало, — разве Кири не туманники? так откуда огонь? или… если вы сейчас же не выйдете на улицу, то умрёте от удушья «весомый аргумент». зажав рот и нос рукавом одежды, я побежала к выходу, перепрыгивая через тела раненных и убитых шиноби как и Шизоку-но-доме, так и Киригакуре-но-Сато. выбежав на улицу, я упёрлась руками в колени и тяжело задышала, стирая пот тыльной стороной ладони. отдышавшись, я оглянулась. кланы дрались с шиноби Кири, пролетали сюрикены и полыхал огонь. вокруг кровь, трупы, крики. всё было словно страшный кошмар, что невозможно забыть. но это реальность, от неё нельзя убежать. вдруг, я заметила копну голубых волос, что мелькнула неподалёку. «Мирейл!» потом, Госпожа, всё потом. сейчас вам лучше найти членов семьи. «и не поспоришь» только я хотела рвануться, поискать кого из близких, — ну Такаши на крайняк, — как огромное, толстое, кажется, столетнее дерево, что росло неподалёку, начало клониться и падать. и угадайте на кого? конечно на меня! а я дура, стою да глазами хлопаю, пока огромный баобаб летит на меня. Госпожа.! не успела я моргнуть, как меня кто-то оттолкнул. как раз в тот момент, когда дерево грохнулось на земь. потерев ушибленный копчик, я открыла глаза, кашляя от песка и пыли. и вот я увидела то, что так молилась не увидеть. дерево упало на Мирейл. из меня будто сердце вырвали. в ушах сразу, словно по сигналу, начался белый шум, а в глазах помутнело. нет, это не может быть правдой, я же не… я же не могла… тяжёлое чувство вины и раскаяния упало на плечи, а из лёгких выбило воздух. за последнее время я так сдружилась с Мирой, я так привязалась… если бы я не сидела на земле, я бы точно упала. всё тело будто онемело. я вижу, как Мирейл харкает кровью, её лицо такое уставшее. почему ты не встаёшь? почему я не встаю? еле как дотащив своё тело к подруге, я нагнулась, пока из глаз уже капали жгучие слёзы. я же знала, что потеряю, но почему же так больно? — Хио-тян, — сухие кровавые губы Щикари-но-чо двигались еле-еле. не смотря на то, что спасла меня и умирает, она говорит со мной так ласково. слёзы новой волной хлынули из глаз, а я даже и не пытаюсь остановить их. краем глаза вижу Систему, что становится тёмно-серого цвета в знак скорби. — почему… — тихо шепчу, не понимая, куда же голос делся, — почему ты меня спасла? — потому что ты моя лучшая подруга, ты почти моя имото, Хио-тян. — и снова говорит так ласково, что аж противно. — зачем?! зачем?! — «почему я так кричу?» — зачем же ты так сделала?! почему ты хочешь меня бросить?! ты не можешь умереть, не можешь! я кричу до хрипа, срываю голос, пока нежная улыбка пропадает с лица химэ, а глаза становятся стеклянными. — где же тот монстр, о котором говорил отец?! почему не помог?! почему… — я чуть ли не захлёбываюсь в слезах, не в силах вынести горе. я кричу, кричу долго, кричу до боли в горле, пока голос совсем не пропал. сил уже нет, я ничего не хочу. в груди такая тянущая пустота, что хоть вешайся. «Ю, вырубм меня, прошу» — устало думаю я. я же весёлая, неунывающая девчонка, так где же все эмоции? или вышли с криком? но Госпожа… «я тебя прошу не как пользователь. я прошу как друг. пожалуйста, Ю» …ваш выбор, Хио-сан. в глазах потемнело, я потеряла сознание.

***

— я нашла её, Кэтсу! — крикнула женщина с фиолетовыми волосами, держа в руках укутанного в три пледа младенца, чти мирно спал. передав ребёнка отцу, Юмико подбежала к девочке, что лежала рядом с тлевшим деревом. пламя всё ещё полыхало на поместьях и домах деревни. что-то смогли потушить, что-то осталось догорать. не все шиноби Киригакуре были повержены, борьба продолжалась. большая часть дружественных кланов пала в жестоком бою, лишь оставшиеся в живых шиноби храбро сражались с врагами. женщина, погладив Хио по голове, поджала губы, стараясь сдержать поток новых слёз. её девочка… она натерпелась слишком много за всё это время. переведя взгляд на дерево, Юмико ахнула: под ним лежала мёртвая химэ клана Щикари-но-чо, Мирейл. Кэтсу, всё это время напряжённо наблюдавший за обстановкой, готовый моментально вступить в схватку, нахмурил брови, глядя на умершую синеволосую девочку. изрядно потрёпанный, он подошёл ближе к жене, глядя на дочь. наклонившись, он погладил её по спутавшимся волосам, позволив себе краткую улыбку. — вам нужно поехать в Деревню Скрытого Листа, Конохагакуре-но-Сато. — снова нахмурившись, серьезно сказал он. — сейчас дети в опасности. я не прощу себе, если потряю хотя бы одного. — но я куноичи, да и глаза у меня не самые простые, — возмущённо, но не без гордости воскликнула Акаши. — я потерял многих. я не могу потерять ещё и тебя. — вымученно прикрыл глаза мужчина, — если нашим детям будет грозить опасность, кто защитит их? эти слова обрубили на корню все возмущения женщины. — ладно. — сдавшись, тихо сказала она, — но! — снова подняла голову, решительно глядя в глаза главы клана, — если ты не вернёшься в течении двух недель, я пойду обратно. — Юми… — и не надо! мало того, мне ещё нужно оплакать соклановцев, я в любом случае вернусь сюда. — хмуро сказала она. Акаши Кэтсу, поняв, что с женой спорить смысла нет, кивнул. — хорошо. а пока забирай детей и бегите.

***

— Сандаймё-сама, я прошу меня понять. — Акаши Юмико поклонилась, ожидая последующих слов Третьего. когда она вошла на границу Деревни Скрытого Листа, с трудом держа обоих детей на руках, то чуть не рухнула в обморок. АНБУ и полиция деревни среагировали быстро, отнеся Акаши к ирьёнинам. детей положили в одну с Юмико палату, не став разлучать их. после того, как женщина пришла в себя и могла здраво оценивать ситуацию, думать, говорить, её отвели к Третьему Хокагэ, где она изложила ситуацию всю, как есть, умолчав лишь о том, что же искали шиноби Киригакуре. сейчас, стоя в поклоне на девяносто градусов, под пристальным наблюдением АНБУ, Юмико ждала ответа Хирузена. — выпрямись, — пожевав трубку, хриплым голосом пробормотал Сарутоби. после того, как Акаши встала ровно, он с доброй улыбкой сказал, — я предоставлю вам и вашей семье большое поместье в центре деревни. вас устроит? — после кивка куноичи, Хокагэ продолжил, — если вы хотите, я предоставлю вам помощников. я полагаю… — не стоит, Сандаймё-сама. — отрицательно мотнула головой женщина, — мы справимся сами, спасибо. — что ж, тогда подождем, пока ваши дети будут чувствовать себя хорошо и вы переедете. пока вы можете рассчитывать на мою помощь. — старик выдохнул кольцо табачного дыма. — после полного восстановления придёте ко мне, мы решим с вашим рангом и присвоим звание шиноби Конохи. — благодарю, Сандаймё-сама. — снова поклонившись, Юмико вышла из кабинета Хокагэ. как только дверь за ней закрылась, добродушная улыбка спала с лица Сарутоби, словно её и не было. — интересная персона… — задумчиво прошелестел старик, пожёвывая трубку. — ворон, — подозвал он члена АНБУ. моментально, «ворон» оказался на одном колене напротив стола Хокагэ. — не спускать глаз с клана Акаши и с этой семьи. двое шиноби с риненганом это огромнейшая редкость, — выдохнул дым через нос и продолжил, — и сила деревни. с ними мы станем непобедимы. глаза старика загадочно блеснули, после чего он снова нахмурился. — скажите это Данзо и АНБУ НЕ. свободен. как только приказ был отдан, АНБУшник исчез, оставив за собой лишь след чакры. Хирузен убрал трубку и задумчиво посмотрел на ночную деревню из резеденции. — у нас появилось новое оружие.

***

я, вроде бы, очнулась, но глаза открыть не могу. в мои чудесные, прелестные, восхитительные очи словно песка насыпали, положив на веки ещё тонн, эдак, двадцать. кое-как приоткрыв один глаз, я тут же зажмурилась из-за яркого света. вокруг был какой-то шум, кажется, голоса, но я не слышала. все звуки доносились словно сквозь вату. и тут мне в голову врезались воспоминания. резня клана, смерть Мирейл, этот вонючий бабобаб, непонять откуда взявшийся. и снова это чувство пустоты, будто в жизни у меня забрали что-то очень-очень ценное. из глаз сами собой полились горькие слёзы. я молча лежала и плакала с закрытыми глазами, не шевелясь. помимо горя на меня давило ужасное чувство вины. это меня должно было задавить дерево. если бы я быстро отреагировала, Мирейл была бы жива. если бы я… если бы бабушка отрастила усы, она была бы дедушкой, Госпожа. Система. я улыбнулась, чувствуя, что всё не так уж плохо, как могло бы быть. даже в такой ситуации я не теряю оптимизма. что ж, пожалуй, надо бы открыть глаза. пошевелив сначала одним пальцем, затем другим, я потихоньку пошевелила рукой, затем другой рукойч ногой и далее. глаза сами собой не открывались, так что я потёрла их руками, убирая крошки и прогоняя тот самый «песочек». когда я открыла глаза, то была, мягко говоря, в шоке. это я где? почему всё белое? капельница? сколько я спала? «Система». вы в Конохагакуре-но-Сато, в больнице, вам помогли ирьёнины, да, это капельница, вы спали четыре дня. «а что с деревней? с кланом? что с отото, ока-сан, ото-сан? а с Такаши что? а с Ми.-» — а, точно. и снова мне стало больно. не физически, морально. вы, Акаши Сора и Акаши Юмико находитесь в больнице. судьба Акаши Кэтсу неизвестна, судьба Акаши Такаши неизвестна. «чёрт. а как я оказалась в Конохе?» ваша мать донесла вас. «а…» но додумать свои мысли я не успела, ибо в палату ворвалась ока-сан, подбегая ко мне и обнимая так крепко, что кажется, будто кости сейчас треснут. — Хио! Хио, девочка моя… — шептала мама, а я чувствовала, что плечо моё намокает. — как я волновалась… — я.. я тоже волновалась, — неуверенно пробормотала я, осторожно обнимая в ответ. меня так редко обнимали и в этой, и в прошлой жизни, что я постоянно смущаюсь этого. блин, надо прекращать. — у тебя, наверное, много вопросов. — утерев слезы, мать придала голосу свой обычный серьезный тон, снова становясь непоколебимой. эх, мне бы так. чувствую, я сильно изменюсь после всех этих событий. — да, много. — что-ж, тогда слушай.

***

— я сделал то, что вы просили, Мадара-сама. — покорно встав на одно колено перед лже-Мадарой, тихо сказал мужчина, чьи волосы были белее снега. — оба клана были полностью изрезаны, большая часть шиноби Киригакуре тоже мертвы. — отлично. — басистым хриплым голосом, довольно ответил человек в маске. — ты хорошо поработал, Акаши. ты принес то, что я просил? — да, Мадара-сама. — шиноби вытащил из-за спины несколько больших свитков, протянув их Учихе. — отлично, ха! — в стенах пещеры громыхнуло раскатистое эхо. — ты оправдал моё доверие, Акаши Кэтсу.