Часть 1

Душа бушует будто море И что-то в ней совсем не так. Хочу я думать про другое, Хочу забыть я всё, но как? Всё в голове перекрутилось И мысли вместе не собрать, В глазах от злости помутилось, Хотят мне в душу наплевать. Но я кричу им, что не выйдет Кричу, но будто не слыхать. И сердце горестное видит Друзьям не нужно доверять! Холодно. Удивительно, но даже после смерти холод мучает его. Ветер забирается под полу истрепанного пиджака острыми ледяными когтями расцарапывает грудную клетку. Как бы он ни зарывался в посеревшую ткань, как ни растирал плечи, все равно кусачие порывы больно обжигали ноющие от погоды кости. Эрнесто жмется к кирпичной кладке, но она уже не помнит тепло былых праздников. Этот дом-развалина, бывшая звезда не решается зайти внутрь. С недавнего времени у него развилась клаустрофобия. Проклятый колокол.Он пролежал под завалинами неделю, не в силах сдвинуть махину самостоятельно. О нем вспомнили лишь под конец пиршества в честь новоприбывшего Ривера. Его вытащили из-под обломков, но не дав даже опомниться погнали прочь. Ради безопасности павшего кумира. Жители порывались устроить самосуд, однако власти проявили «милосердие» отослав убийцу подальше от города. «Лучше бы убили"-думает он. Толпы недовольных жителей, что швыряли в спину камни и гневные проклятия, с радостью бы расправились с ним на потеху Гектору. Холодно. Привыкший к теплу и уюту, к обожателям и другим звездам — скелет по-тихонько сходил с ума от мертвой тишины и неприятной погоды. Грязный, мокрый, съежившийся под своей сомбреро…как же жалко он выглядит…как низко он опустился. Лишь месяц прошел, а он уже готов лезть на стену. Впереди вечность… Его не забудут. Одна семья-то уж точно будет поминать его бранным словом. Что делать? Непонятно. Эрнесто молит о второй смерти. Мечтает о тонких пальцах Барона Субботы, что оборвут нить загробной жизни. Мечтает об ухмылке Папы Легбе. Мечтает о покое. Очередной порыв ветра уносит шляпу. Она красивым пируэтом приземляется в центр самой большой лужи. Даже природа насмехается над ним. Даже природа ненавидит его. И правильно. Никто не любит убийц. А он никто иной как убийца лучшего друга. Обманщик и лицемер. Ради своей цели Де Ла Крус был готов на любую низость, но не был готов за неё платить. При жизни он избежал наказания, но карма настигла его здесь. «Уж лучше бы наоборот» — морщится скелет, подбираясь к своей шляпе. Лужа громадная и глубокая. Тихо тянется и почти зацепляется пальцами за край, как вдруг порыв ветра заставляет пошатнуться и опереться на левую ногу. Шлеп. С громким плеском он падает в грязь. Часть голени раздроблено, каждый неосторожный шаг отдается пронзительной болью. Раны такого характера плохо заживают.Из темных глаз брызжут слезы. Несколько минут он просто лежит и воет от дикой пульсации в кости. Чувствовать боль и холод -это его личное проклятие. Данный феномен был напоминанием для мертвым, что они когда-то были живыми. Кость только начала срастаться! Эрнесто чувствует -процесс насмарку. Слезы сами текут по щекам плотным нескончаемым потоком. — Это дождь…это дождь… Нет это не дождь! Ему плохо. Он не может с этим справиться. Как некстати в голову лезет назойливое воспоминание о его земной жизни. Оно как муха, ее трудно отогнать, насекомое упорно летит на сладкое. И он вспоминает. Неудачное завершение выступления. Нога соскальзывает со ступеньки и певец падает вниз. Расстояние небольшое, но по закону подлости весь удар приходится на ногу. На многострадальную левую ногу. Слышится хруст и, боже, все его силы уходят на то, чтобы унять поток нецензурных слов в своей голове. Гектор, кажется, что-то говорит возбужденной группе малых поклонников. Тогда они не были знамениты. Тогда выступления ограничивались скромными тавернами и гостиницами. Тогда их знали единицы. Ривера помогает бывшему другу подняться. И как этот дохляк его выдержал! Эрнесто сжимает зубы и пытается улыбаться толпе, будто ничего страшного не случилось. Лишь в личном номере он дает волю эмоциям. Гектор вздрагивает. Таких выражений не знал даже он. Долго покалеченный не подпускал его близко. Страх, что боль усилится был сильнее благоразумия. Только спустя 10 минут товарищ уговорил того на медпомощь. — Я буду очень аккуратным. И действительно. Гектор накладывал шину очень осторожно и трепетно. Теплый взгляд полный нежной заботы грел душу. — Вот и все. А ты боялся! Эрнесто краснеет и бурчит что-то невнятное, чем вызывает прилив чистого смеха у друга. Кажется даже боль отступает под эти певучие нотки. — Почему-то именно в этом городе на тебя посыпались неудачи. Не понравился ты ему. То кошелек потеряешь, то струны оборвутся, а то вот сам решил полетать. — Да ну тебя! Мужчина фыркает и отворачивается. Позитивный настрой смывает остатки страха. Но Гектору об этом знать не обязательно. Обида демонстративная, фальшивая. Ему и самому смешно. Он с трудом сдерживает улыбку. Обезболивающее действует и это несоизмеримый плюс. Окончательно иллюзия спадает после того как на плечи ложится приятная тяжесть. Махровый плед. — У…лепота. Ты умеешь задабривать людей. Улыбка певца напоминает довольный оскал чеширского кота. Он откидывается на подушки и расслабляется. С Гектором было спокойно. Ривера не предаст, не оставит. Де Ла Крус делает это за него. Эрнесто не раскаялся глядя на скорчившееся на земле тело друга. Ни на грамм. Беднягу можно было спасти, но флакончик летит в кусты. Никогда нельзя сомневаться.Это ради его будущего. Теперь он сможет забрать всю славу себе. Все будет: деньги, дорогие рестораны, роскошные отели и элита. «Но не будет такого друга"-противным шепотом подсказывал внутренний голос. И действительно, с тех самых пор как Де Ла Крус поднялся на пьедестал, его окружали одни лицемеры и подлизы. Как только боль поутихла скелет, даже не пытаясь встать, на четвереньках дополз до желанной стены. Он прижал к груди мокрую шляпу, но увы, сомбреро не могло скрыть грязь. Грязь его души. Удивительно, что целую жизнь Эрнесто ни о чем не сожалел, но стоило ему оказаться на дне, как давно забытая совесть напомнила о себе. «Ты теперь как он…-прокусывает она его черную душу острыми как лезвия бритв зубами.- представь как ему было тяжело! Один…совершенно один…всеми забытый…всеми…отвергнутый! Думаешь он не терпел холод и боль? Терпел…терпел как миленький… Ой…а я и забыла что ты не умеешь терпеть.Ты умеешь только потреблять, а терпеть наказание ты не в силах! Бедняжечка~~~ Вон как жалеешь себя! Да чтоб ты подавился своими соплями, падаль!» Эрнесто уже не стесняясь рыдал в голос. Этот мерзкий голос был отражением его души. Сейчас он искренне сожалел о содеянном и ненавидел себя. Поздно кусать локти, коль паровоз уже ушел. Никто не даст ему новой попытки, нового шанса, возможности исправить прошлое. Оставалось лишь выть от груза вины и собственной ничтожности. Он всю жизнь был подонком, казалось ничто не способно смирить его. Однако это было ошибкой. Убийца сам смирил себя. Сам себя сломал. Накрывшись своей сомбреро, тот прикрыл глаза, все еще содрогаясь от рыданий. Усталость накатила внезапно. Вот уже неделю он не мог уснуть. Сломанная голень жутко болела и мешала сну. После длительной тирады и потока слез скелет наконец отключился. Провалился в забытье. Перед уставшим сознанием некое время плыли черные пятна, потом из тьмы промелькнули очертания силуэта. Разум решил сыграть с ним злую шутку. Кто в здравом уме выйдет в такую погоду? Кто в здравом уме придет сюда? Никто. Почудился кроткий вздох. Ощущения словно кто-то нежной, но твердой рукой приподымает его над землей. Игра воспаленного воображения. Что-то теплое опускается снизу. Мягкое-мягкое облачко.Становится теплее. Напоследок иллюзия хлопает его по плечу и пропадает. Наверное этот знакомый запах, что исходит от его облачка тоже иллюзия…