Жизнь без

      Время идет. Пэйн, рубиновый прабики, скоро станет полноценной взрослой, как она этого давно хотела. Мать бросила собственную дочь-подростка, которая не имела представлений, как жить самостоятельно. Её в любой момент могли взять и жестоко убить, а может сотворить вещи и то ужаснее.       Сказать не сказать, но Пэйн до сих пор держит обиду на мать. Злится, но уже по-взрослому. Ведь она понятия не имела, как всё это время её дочь старалась оправиться после её гнусного поступка, как пыталась не умереть холодными ночами от чужих клыкастых пастей.       Хоть даже отдалённо, но понятия не имела.       Вовремя выдвинулись варианты исхода полуразбитой жизни прабики Пэйн, хранящего ныне маленького несчастливого ребёнка внутри: она по пути домой пересекается с наглым и с азартом скалившимся звевеалиском. Видимо очередной хищник загромождает ей дорогу, чтобы попытать удачу полакомиться её мясом, но что наводит на подозрения - это его хитрый, досконально изучающий взгляд. Пэйн настораживается, готовясь сразу вынимать когти.       — У-у-у, кто же ты, путница-приблудница? — спрашивает звевеалиск, прищурив вытянутые глаза. Его интонация буквально насмехается, подстрекает.       Пэйн не собирается церемониться с этим придурком. Какова цель его придирок?       — Тебя волнует, кто я? Нет. Значит растормоши свои общипанные птичьи культяпки и съёбывайся к чертям.       Пернатый змей усмехается такому грубому недоброжелательному ответу. И всё же, эта сучка-прабики не удовлетворяет его заинтересованнось к ней.       — М-м, ты так вспыливаешь. Где твое уважение, крошка? Мне всё ещё не нравится твой ответ, — высокомерно глядя на Пэйн, говорит он стальным голосом.       — О каком уважительном отношении идёт речь между хищником и добычей? Нападай, я готова, — когти, подобные острым спицам, выскальзывают из пальцев; прабики напряжена, но не показывает этого, предпочитая хладнокровно пялиться в пустые желтые глаза напротив. Ей хочется поинтересоваться: для чего этот придурок к ней обращается? Какие цели он преследует? Но она молчит.       — О-у. Ты так уверена, что я хочу сожрать тебя. Разорвать на части твое никчёмное малюсенькое тельце и жадно проглотить, словно изголодавшийся зверь, безнадежно нуждающимся даже в такой ничтожной порции. Об этом даже как-то жалко задумываться, — слова Пэйн умудряются рассмешить змея, который уже вовсю гаденько хохочет.       Контактирование с ним ни на шутку злит. Такими темпами она сама сменит рацион пищи и с особой изощренностью расправится с этим недо-змеем-недо-курицей, после чего по такой же методике съест его без остатка. Пэйн, сжав челюсть, переносит опору на вперед выдвинутую ногу и разминает руки, побрякивая когтями. Звевеалиск не упускает это из виду, переводит взор обратно на прабики и, к сожалению, вновь болтает.       — Я пришёл не по твоё мясо. Ты так похожа на неё, детка.       — Что? О чём ты говоришь, ублюдок? — Пэйн злостно скалится и рычит.       — Впрочем, это неважно, — загадочно заканчивает змей и странно улыбается, — Не стоит томить с дельцем.       После непонятного заключения звевеалиск внезапно подлетает и врезается в Пэйн, сбивая её с ног. Она, застанная врасплох, не успевает среагировать должным образом, когда на её горле фиксируется пасть, что вот-вот клыками пронзит плоть насквозь. Перед глазами проносится буквально вся жизнь, и Пэйн плотно смыкает веки, готовясь к невыносимой боли. Но ничего нерводробящего не происходит, она чувствует какую-то возню снизу и приоткрывает глаз. До осознания считанные секунды.. Ей слишком поздно приходит в голову ужасающая мысль – в неё уже вонзились. Мгновенная боль распространяется по всему телу, которую терпеть невозможно, отчего Пэйн срывается на адский крик.       Змей рыкает на неё и сильнее сжимает глотку. Пэйн наконец сопротивляется, располосывая когтями брюхо бешено орущего урода. У двоих ярости нет предела. Раненый звевеалиск взлетает, тем самым освободив Пэйн, но ему удаётся пресечь попытку сбежать: он пикирует на её спину и остервенело вдавливает Пэйн в землю. Жаловливый писк, походящий на хрип, едва прорывается из горла.       Дело продолжается, но уже в иной позе. Зажатой с двух сторон прабики еле-еле получается дышать, пока змеюга в сумасшедшем темпе вбивается в неё, полностью убивая её зад и честь. У контуженной Пэйн просто не остаётся сил на что-то кроме слез и болезненных стонов. Её разум в прямом смысле взрывается из-за спектра испытуемых чувств и мыслей, которые наравне с насильником безжалостно уничтожают её личность. Больше ничего не будет прежним. Это воспоминание, которое хочется забыть навсегда, эти грязные прикасания в порыве чужой страсти, эта горячая мерзкая жидкость, заполняющая её нутро, – всё это злит, разрушает до такой степени, что Пэйн не выдерживает и отчаянно ревёт навзрыд от собственной беспомощности, трясясь в истерике.       Безнравственная тварь заканчивает внутрь. Звевеалиск привстаёт с обесчестенного тела, и это его главная ошибка. Пэйн точным попаданием полоскает по его глазу и, пока тот визжит от боли, бежит, спотыкась, в маленькую нору.       — Чёрт! — он трогает свой глаз, — Где ты, сука?! — змей оглядывается и замечает только что исчезнувшую в норе ножку, — Вот ты где, сучара.       От понимания, что он никак не просунется в отверстие, звевеалиск гневно клокочет, клацая зубами. Пэйн дрожит, смотря в чужие глаза своими, сверкающими новой порцией слёз. Её поглощает страх и она старается отмахнуться от слёз, ведь на самом деле очень зла на этого урода, и поэтому шипит на него.       — Отъебись от меня, ублюдок. Клянусь, я отомщу тебе, я тебя блять убью, убью самым жестоким способом. Слышишь меня?! Уничтожу, раскрошу, сравняю с землёй блять!       Звевеалиск безумно смеётся, страшно ухмыляясь.       — Меня? Убьёшь? Для тебя слишком много чести, которой у тебя нет, которую забрал у тебя я, — отвратительно хохочет он, — Я очернил твою шлюху-мать – очернил и тебя, сделал такой же непригодной грязной щелью всеобщего пользования. И из всего ранее произошедшего ты правда думаешь, что убьёшь меня.       Пэйн зависает лишь на одной мысли: эта гнида изнасиловала её маму. Это и есть причина, по которой мама замалчивала свои уходы. Она ошарашенно смотрит на бессовестно улыбающегося уебка.       — Что же? Ну что же? Эта новость была открытием для тебя? — змей всё больше расплывается в улыбке, — Ты бы знала насколько она великолепна в этом деле. Самый настоящий профессионал, но жаль что не в другом ремесле, а в шлюшачьем давании. Ты бы видела, как она измывается, умоляет вогнать ей-       — Заткнись! Замолчи! — психует Пэйн. Эти мерзотные насмешливые подробности нервируют, она не может понять, как этот урод в весёлой манере рассказывает это без намёка на совесть.       — Теперь ты всё знаешь. Пользуйся этой информацией на здоровье, малышка. Ну а мы ещё встретимся.       Звевеалиск в последний раз подмигивает ей и толкает язык за щёку, и улетает восвояси.       Пэйн бьёт кулаками землю и гневно кричит тому, чтобы вернулся сейчас же, ведь она ещё не разобралась с ним. Но, к сожалению, её слова так и не были услышаны.       Ей предстоит реабилитироваться и обдумать план возмездия, которого она очень жаждет. С этих пор вещи уже не смогут быть на своих местах, как и жизнь того ирода, сотворившего бесчеловечные вещи по отношению к её матери.