Жизнь до. Часть 2

      Звучание. Очень странное звучание. Ничего не слышно, однако, в ушах будто мелодично журчит. Это никакой не ручей. Это громкая кровь, приливающая к голове. Она неспешными волнами преобразуется в звук, который сейчас давит на перепонки, грозясь повредить их.       Пэйн будто застревает сразу в двух состояниях: осознание неизбежности ужасающего и непонимание происходящей картины, своих дальнейших действий. Как ей поступить? На решение доли секунды.. Сильву ни в коем случае нельзя потерять, и Пэйн на миг выныривает из океана отчаяния и страха, чтобы окунуться вновь и, минуя тяжелейшую плотность воды, рвануть к товарищу.       Всё словно в замедленной съёмке: будь то по ощущениям самой Пэйн её стремительные шаги, будь то широко разинутая пасть, готовящаяся вот-вот вгрызться в шею. Есть ли шанс успеть спасти и самой не стать заменой еды?       Её судорожно метающийся взгляд цепляется за лежащий справа от нее камень. Кажется, это единственный способ отменить точку невозврата, предотвратить гибель полюбившейся ей подруги. Дрожащая рука спешно хватает булыжник; Пэйн замахивается и, не оставляя времени прицеливанию, швыряет его в магнаротуса, который уже вот-вот славно потрапезничает. Удар приходится по чувствительной области — носу, — из-за чего подлюга, рыча, отвлекается. Не теряющая время Сильва в отместку бьёт жалом по чужому брюху и безумной молнией освобождается из хищного плена.       — Пэйн, бежим!       Магнаротус болезненно и обозлённо завывает. Так и надо этой сволочи — скажут они в унисон, да некогда им, бегущим восвояси под изнывающие клокотания. Наверняка это поистине адская боль, которую никто не захочет испытать даже под угрожающим надзором кого-либо из Стражей. Ох, тем более долбанули прямо по пузу... Ну и туда его, — повторюсь, скажут двое товарищей. Им сейчас вообще не до него. Они просто бегут и непонятно куда, не допуская и мысли остановиться. У них обоих сбивается дыхание, а силы на исходе; Пэйн поворачивается, чтобы проверить как там Сильва, и видит ее напряженную, уставающую и остервенело машущую своими маленькими крыльями.       Им и в самом деле стоит притормозить.       Однако выходит сие действие не грациозно — Пэйн задевает ногой корягу и падает чуть ли не кубарем. Следом за ней Сильва, на миг не смотрящая вперед, влепёшивается врезается в дерево. Они стонут от боли и, наверное, стопроцентно получают букетик неприятных ссадин.       — Чёрт возьми. Это было близко, — облегчённо, но морщась, выдыхает Сильва и глядит на подругу, которая решает то ли понюхать почву, то ли поцеловать ее, благодаря за взвращиваемый ею корм. В ответ слышится несвязное бурчание.       — Эй, ты там не умерла? — Пэйн нудит.       Сильва подлетает к ней и, переспрашивая, тыкает её в бок. Цоканье, бормотание, шикание — всё, но только не полноценный ответ, умещающий в себя несколько предложений с подробным описанием своих чувств. Мда-а, тупая коряга дерева. Голову Пэйн поворачивают, её глаза прикрыты, а со лба небольшими каплями стекает кровь, которая пугает обеспокоенную Сильву.       — Эй-эй-эй, нет, ты не можешь так просто взять и покинуть этот мир! Проснись и вместе со мной надавай по заднице подонкам. Пожалуйста, — в голосе пчёлки чувствуется нескрываемая дрожь. Она серьёзно верит, что ее друг умирает? Сквозь усталость и, превозмогая болезненные ощущения по всему телу, Пэйн торопится рассеять пессимистичные домыслы Сильвы.       — Ну перестань ты. Жива я.       Пчёлка словно оживает и кидается с объятиями на подругу. Дай Бог не задушит вовсе. Пэйн хочется засмеяться от внезапной чужой тактильной волны, но ей удаётся только слабо ухмыльнуться.       Наплыв собственной нежности одолевает её, персиковые пышные ресницы, смахивающие на милых гусениц, тоненькой пеленой накрывают слёзы, и Пэйн открывает путь, отдаёт им свою волю. Сверкающие кристаллики, олицетворяющие счастье и благодарность, помалу сползают с лица, находя пристанище в виде мягкой полосчатой шерстки, что плавно тормошится лёгким ветерком.       Сильва осязает содрогающееся тело подруги, слышит её сопение и усердно прятаемые хныки. Но не показывает виду, что понимает. Лишь крепче сжимает ту в объятиях.       Пэйн хочет что-то сказать, правда у неё ничего на ум не приходит, поэтому она просто говорит:       — Спасибо, — шёпотом приговаривает она, — Спасибо. Спасибо. Спасибо.       На это Сильва только тёпло улыбается и кивает головой.

***

      Они осознают, что сбились с курса «Центральные Скалы» и сейчас находились на границе снежного биома — Несусветной Тундры. Нужно либо вернуться назад в Редвудс и через него добираться до Центральных Скал, что опасно, поскольку там всё ещё может ошиваться магнаротус, либо обходить, что отнимет немало времени. Не хватает им умереть или не успеть дойти — одно из двух. Что хуже? Пэйн приподнимается, чтобы сесть и осмотреть себя.       Её шёрсть слегка замарана, по телу блуждали щипающие ссадины, и она, судя по ломости и боли в локтях и коленях, чуть их не угробила. У Сильвы видок гораздо лучше, если не брать во внимание покрасневшую шишу на её мордочке; ну, по-крайней мере она выглядит смешно, словно клоун с искусственным красным носом. Сильва в свою очередь пристально всматривается, оценивая по шкале серьёзности повреждения Пэйн.       Тишину развеивает расслабленный выдох, которого сразу сменяет озадачивающий вопрос.       — И куда дальше? Редвудс небезопасны, а для обхода потребуется время... — о боже, Пэйн думает с ней об одном и том же.       — Ты права, но мне б самой знать что делать, — Пэйн погружается в задумчивость и одновременно с этим начинает прикусывать свой коготь. Это её привычка, которой она не придаёт значение.       Что насчёт того, что бы всё равно пересечь лес, но с гораздо большей осторожностью? Нет.. не вариант, потому что это по-прежнему рискованное решение, хотя может хищника отнюдь там нет? А если выбрать другую альтернативу? Времени уйдет, зато живы и здоровы будут, а то как им, мертвыми, напиздячить тем гнидам? В том то и дело, что никак. Но, блин, может реально скоротать сроки, ведь уже не терпится совершить-       Тягостный мыслительный поток прерывает оклик Сильвы, которая нервно показывает на ледяную глыбу, на которой восседает существо. Кто это? Пэйн прищуривается и припоминает в создании некоторые черты. Оно неподвижно стоит, и его шерсть и перья взъерошиваются ветром. Сейчас как назло непроглядная снежная пурга, из-за которой плохо видно.       Им двоим немного тревожно. Они относятся к этому неизвестному с опаской. Пэйн замечает, как Сильва поджимает пушистые ушки, растерянно смотря вперёд, и сама она инстинктивно приспускает хвост, перебирая когти. Что-то в этом существе было не так. Его индивидуальные очертания, как и ранее, тяжело отследить; перед глазами проносятся сотни белых хлопьев. Метель нещадна.       Это создание резко подпрыгивает, взмахия крыльями, и пронзает уши товарищей оглушительным криком, далее сразу же испаряется в воздухе. Это случайно не был глюк? Но Сильва это видела, и Пэйн тоже.       Подруги пялятся друг на друга огромными глазами, вроде вопросительно, а вроде и понятливо. Но каждый из этих взглядов наполнен страхом и смятением.       — Ты тоже не поняла, что это было?       — Пэйн... я слышала, что он назвал твоё имя.       Пэйн в ступоре. В груди вьётся клубок непонимания и испуга. Откуда он знает её имя? Её сердце бьётся быстрее обычного, она ощущает, что оно скоро продырявит рёбра и выскочит наружу вместе с остальными органами. Сейчас Пэйн не такая смелая, как в тот раз... Тот случай, безусловно, повлиял на неё: она с того момента не уверена ни в чем, постоянно проваливается в мысли, в которых крутится по десятому кругу одно и то же — месть, месть и ещё раз месть.       Месть. Месть. Месть. Месть. Месть.       Холодная и сладкая.       Она наверняка тает во рту, словно спелый лакомый фрукт. Тянется на языке, будто блаженная карамель.       Пэйн очень хочет вкусить плод чужих страданий, который взрастит собственными руками, о котором хорошо позаботится так, чтобы он был самой вкусной вещью в её жизни.       До её плеча дотронулись, вырвав из мрачной руминации. Это была Сильва. Обеспокоенная она заглядывает в глаза Пэйн, та тоже таращится на неё в неясном чувстве. Отмахнувшись, Пэйн произносит:       — Всё в порядке. Я просто задумалась, — безучастно отрезает она, игнорируя несколько раз открывающийся рот подруги, — Идём напролом. Не потерплю ожидания.       Подавив мысль, которую хотела донести, Сильва смиренно кивает ей. Видимо, это не слишком важная новость, а точнее — догадка, основанная на собственных наблюдениях и анализе.

***

      В Редвудс никого не оказалось. Даже намёка на запах не было. И это, получается, победа? Они дойдут до Центральных Скал в полной целости и сохранности и как раз сэкономят силы, если им снова не попадётся какой-нибудь хищный идиот.       Кстати. Пэйн и Сильва организовали перевал. И с минуты на минуту отправятся дальше по курсу. Они в тишине, опёршись о бордовое дерево, лакомятся ягодами с близ находящегося куста.       Полностью насытившись, отдохнувшие друзья продолжают путь, таящий в себе сложные и жестокие испытания.

***

      Не уж то конечный пункт назначения! Пэйн и Сильва не могут не радоваться, даже пять отбивают. Наконец, эта долгая дорога, полная терней, немного погодя и оборвётся так же, как и несколько чужих ничтожных жизней. Ей хочется счастливо прыгать, словно маленький игривый детёныш, и слабая улыбка озаряет её мордочку.       Однако здесь ни единой души. Пусто в прямом смысле, что странно, потому что это место обычно оживлённое. Неужели эта шайка уродов не только их закошмарила, но и других? Пэйн склоняется над землёй и напрягает орган обоняния, параллельно осматривает опустошённую территорию, в то же время Сильва зависает в воздухе и равным образом никого не замечает. Безмолвие нагнетает, отсутствие ни одной живой души тоже, может, они плохо оглядели местность? Получается, что да.       Пронзительный рык доносится до ушей, и тут же возникает тёмный звевеалиск, что ненавистно, но весело зыркает одним своим жёлтым глазом.       Второй забрала Пэйн.       Змей не оброняет ни слова. Он начинает кружить в небе, будто актёр на каком-то зашкварном перфомансе, и его поведение вызывает вопросы у ступивших на эту землю подруг. Пэйн кажется, что это представление является ничем иным, как отвлекающим маневром, поэтому настораживается, готовясь к худшему.       — Сильва. Будь начеку, — Сильва давно держит ухо востро. Её смущает этот цирк одного каскадёра.       На морде звевы отчётливо видна насмешка, он дразнит, а его цель — напугать, ослепить, сделать уязвимым, чтобы потом насладиться. Во всех смыслах, как бы мерзко это не звучало.       Он повторно вспархивает крыльями и делает последний круговой рывок, чтобы затем скрыться за большим валуном. Они следуют за ним, но в конце концов узнают, что за камнем никто не прячется. Пэйн напряжённо смотрит перед собой, боясь обернуться и совершить фатальную ошибку, поставившую бы точку на её жизни. Липкая капля пота скатывается с её лба, она остолбеневает и то дело, что с ужасом дырявит валун. Сильва, как и Пэйн, застывает и словно ощущает чьё-то присутствие позади них, оттого и заметны в её взгляде досада вперемешку со страхом.       Можно предположить, что они и взаправду влипли и что сзади них уже скалится чья-то зубастая пасть, однако так ли это?       Их глаза невольно скользят вверх по гигантской продолговатой скале и видят сидящего на её краю ухмыляющегося тёмно-коричневого аериеса.       — Девка номер один, девка номер два. А вы быстро приползли.       Вот это попадос.