Часть 1

«Видишь ли, ему даже не к чему стремиться. Каково жить когда у тебя ничего нет? Даже воспоминаний, которые тревожили бы тебя среди ночи». © мультфильм «Лило и Стич»; персонаж Джамба Джукиба *** Город Екатеринбург. Глубокая ночь. Летняя ночь. Над рекой Исеть, что протекала через город, поднялся густой туман, который стал расползаться по всей округе, проникая даже в самые укромные улочки и подворотни. Дороги тихие и почти пустые, изредка на них появлялись одинокие автомобили (в основном тех, кто только сошли с поездов и самолётов; или наоборот тех, кто спешили навстречу приключениям). Уже давно отзвенела полночь, стрелки на часах дошли до отметки без двадцати трёх. Город погружен во мрак и тишину. Покой. Все граждане крепко спят. Вернее почти все. Печальная тень какого-то человека двигается по городской набережной, накинув на голову чёрный капюшон толстовки и заправив руки в карманы новых рваных по моде джинсов. Кто он, откуда, куда он идёт? Неясно ему самому. Уличный фонарь на несколько секунд освещает лицо этого человека: на вид ему нельзя дать больше восемнадцати. Безликая тень оказывается юношей с тёмными волосами и вечно хмурыми бровями. Нос с небольшой горбинкой, но нельзя сказать, что он огромен. Лицо бледноватое и лишь местами имело розоватый цвет, да и тот от кожного раздражения. Губы почти всё время поджаты, отчего создавалось впечатление, что парень на что-то зол или чем-то очень сильно недоволен. Возможно, зол он на себя; и недоволен он тоже собой. К тому же он не считал себя привлекательным юношей — так чисто, жалкая пешка. Ему казалось, что нет в нём ничего такого, несмотря на то, что он помнил ту, что считала, что в нём есть очень много особенного. Голубо-серые глаза яркие и глубокие, но потухшие. В них словно не было никакого тепла. В них не находилось даже боли — глухая пустота. Печальный блуждающих взгляд, не цепляющийся ни за что, ибо у парня не имелось ни какой-либо мечты, ни особой цели. А разве живёт человек без мечты и цели? Нет, он просто существует. Не живёт, не выживает, а существует. Ему нет дела ни до любви, ни до печали, ни до радости. Ему просто всё равно. А раз ему всё равно, то значит, что ему без разницы куда идти. Или нет? Он шёл и вспоминал, как прошёл его девятый класс, как прошёл его последний звонок и как всё стремительно ухудшилось на десятом году обучения. Он хотел всё бросить и уйти, хотел сбежать от проблем, чтобы не пришлось решать их, да только вот от себя убежать невозможно. Год назад он любил и мечтал; год назад он думал, что на всё способен. Только оказалось, что в жизни частенько происходит не так, как представляется. А большинство людей вокруг, увы, страдают от апатии и депрессии. От того они злые и почти всегда настроены негативно чуть ли не ко всему. Его надежды и планы разбились о суровую реальность, отчего он впал в отчаяние. Новый коллектив и новый класс не принесли ему ожидаемого, поскольку он столкнулся с тем, что его никто не понимал и не принимал. Он был везде чужой. Его никто особо не ждал. А девушка, которая ему нравилась, сейчас находилась неизвестно где, неизвестно с какими людьми и с неизвестно какими мечтами. Может, он был влюблён до сих пор, но безответно? Она его даже не знает. Когда-то давно он замечал, что если она смотрит на него, то делает это с неким пренебрежением; возможно, высокомерием. А ему хотелось, чтоб она смотрела иначе, с воодушевлением и восхищением, как это делала другая девушка, с которой он в девятом классе встречался. Да, вроде заглядывался на одну, а в отношениях состоял с другой. Если первая училась с ним на параллели, то эта являлась его одноклассницей. Он не сказал бы, что она дурна собой внешне или характером. У неё имелись недостатки, как и у всех, но в целом была довольно симпатичной и милой. Только это был не его типаж, хотя он понимал, что он и она до боли друг на друга похожи. Она ему нравилась, как человек и как подруга. Он тоже её нежно любил, но не совсем так, как ту, что была для него невозможна. Девушка, с которой он встречался, стала ему родной и любимой, но лишь как сестра, но не как романтический интерес. Ему нравилось общение с ней, он ценил её ум и доброту, но он не представлял себя рядом с ней, поскольку она была не той, которую он себе рисовал в воображении. Но это была не единственная причина расставания. Он не собирался мучать девушку, которая так сильно любила его, это было неправильно и некрасиво; он собирался забыть объект своего внимания благодаря другой, но не смог. А играть на чувствах одноклассницы дальше он не желал, ибо так или иначе весьма уважал её и видел в ней личность. Да и встречаться они начали не то чтоб по глупости, но по случайности однозначно. У них уж очень резко завязался роман. Он этого не хотел, он был не готов! Да и к тому же он боялся брать ответственность, а в отношениях это играет весьма большую роль. В общем, по его вине девушка (да ещё и хорошая) осталась с разбитым сердцем, отчего он тоже маялся. Но больше всего его поразило то, что она простила его и вовсе не держала на него зла. Её обучение в новом году и новом коллективе тоже не заладилось, как у него, но она выдержала, а после одного случая и вовсе предложила ему дружбу, на что он почему-то согласился (причём с радостью и облегчением). Более того она была готова ему помочь в любой момент. Или настолько искренняя и чистая её любовь, или у неё настолько большое и великодушное сердце. Но во всех случаях он не подпускал её к себе слишком близко, несмотря на то, что ей (одной из немногих) он доверял. Она — единственная девушка, которая любила его. Но, к сожалению, ответить тем же он ей не мог, ибо его чувства, как было сказано ранее, не были больше братских или дружеских. Если, конечно, в нём остались хоть какие-то чувства… Парень доходит до плотинки, которую совсем недавно временно (снова) перекрыли, и вода там не шумела, как прежде, из-за чего город встречал только тихие зорьки и такие же тихие провожал вечера. Юноша подходит к плотинке ближе, какое-то время смотрит, как тёмные волны бьются о каменные края, а затем разворачивается в другую сторону, примерно вдоль известного музея архитектуры рядом с набережной. Он ждёт. «Чего?» — спросите вы. Он ждёт, когда наступит рассвет, чтобы надежда на лучшее осталась хоть немного. Ночь почти прошла и принесла за собой лёгкие прохладу и туман. Но молодому человеку не хочется больше испытывать этот холод. Он больше не может терпеть вечный туман. Он от них устал — устал от бессмысленного существования. Да, всё же одна мечта у него осталась: он хотел жить. И пусть он не верил в то, что его жизнь способна измениться в лучшую сторону, он грезил о том, чтобы хоть пара золотых лучей солнца коснулись его. Пока он долго и бесцельно бродит туда и обратно, вдалеке появляется огненно-оранжевая полоска с алыми переливами. Показалась долгожданная зорька. Тёмно-синие небо постепенно меняло свой окрас. Молодой человек замирает, уставившись на безмолвную зорю, как на восьмое чудо света. В то время оранжевый цвет преображается. Смешиваясь с красной краской, небо приобретает новые оттенки — малиновый и фиолетовый на верхушке горизонта; жёлтый и зеленоватый внизу. Парень прищурился: не показалось ли ему? Нет, не показалось. Действительно вдали возник зелёный отлив. Мало кто заметил бы такую «изюминку», ведь большинству было бы всё равно, особенно подросткам. И вдруг он опять вспомнил девушку, с которой он встречался. Почему именно сейчас?! Наверное, потому, что она тоже видела какие-то необычные детали, до которых другим не было дела, а она наоборот это всё глубоко чувствовала. И в нём она — одна единственная — тоже видела что-то. Но что?! Он не понимал. Хоть она говорила ему на прямую, честно и искренне, он всё равно не знал, что она в нём нашла. Почему она в принципе принимала и его достоинства (если они были, ведь он считал, что их нет), и его недостатки. Она являлась обычным подростком, каким являлся и он, но что-то в ней было иным, что цепляло и манило. «А может, она мне и нравилась, как девушка… — размышлял юноша. — И у нас с ней много общего… Может, она мне нравится до сих пор? Хотя нет. Точно нет. Я не должен был просто переходить определённые границы, вот и всё. Я сожалею лишь об этом и о том, что ранил Эльзу. Мне больше подходила и подходит другая, которая мне вовсе недоступна и которой я не то что не нужен, а даже безразличен. Так, минуточку… почему Эльза так давно не писала? Она ж вроде как была настроена общаться со мной прямо. Её не видно и не слышно. Вдруг что-то случилось? В последний раз она была в не очень приятной ситуации. Впрочем, лучше подождать немного. Если не напишет, то… посмотрим. Сам напишу, наверное. Господи, как же я во всём сомневаюсь! Ни на что решиться не могу толком!» Он покачал головой и снова принялся рассматривать небо. В это время почти полностью спокойно. Город ещё почти весь спит. Но вот вместе с тихой зарёй проснулись и первые птахи. Зачирикали на кустах и деревьях воробьи. Застрекотали трясогузки сороки. Вот ещё немного и верхушки небоскрёбов осветились ярким золотисто-рыжим цветом. Тени поползли вниз, уступая место солнцу. Окна ослепительно заблестели в первых лучах рассвета. На другом конце небосвода, на тёмной его части, сверкали последние звёзды. «Да уж… — мыслил юноша. — А зори здесь тихие… Но пора уходить». И парень вновь двинулся по набережной, пряча лицо под капюшоном. Он скрывал его не только потому, что не хотел, чтобы кто-то случайно обратил на него внимание; но и потому, что не любил своё лицо, не любил себя. У него было слишком много комплексов, преодолеть которые слишком сложно. Он не уверен в себе, не уверен в своих силах и словах. Когда-то ему казалось, что дело в людях, что окружают его, но выяснилось, что дело в нём самом. Но ведь за любым закатом есть рассвет. Может, и у него он когда-нибудь наступит? Или он вынужден просто прожить — просуществовать — эту жизнь до конца и всё? — Молодой человек, что вы здесь делаете в столь ранний час? — парень обернулся на мужской басистый голос и увидел перед собой дежурного полицейского. Полицейский являлся грузным мужчиной с пухлыми щеками, седыми волосами, залысиной на макушке, пышными седыми усами и толстым подбородком. Но он не казался неприятным и не создавалось впечатление, что он какой-то плохой и злой. Всё было в точности да наоборот. — Я гулял, — ответил первое, что пришло в голову юноша. — Как вас зовут? — осведомился полицейский. — Олег, — представился парень равнодушно. — А зачем вам? — Вы здешний? — спросил полицейский. — Да, живу неподалёку, — Олег чуть соврал, ибо жил он в другом районе, но он же из этого города, потому по сути он сказал правду. — И куда вы путь держите? — полицейский ничего не записывал (никаких бумаг и протоколов); он беседовал с Олегом так, словно у них была деловая встреча. — Куда глаза глядят, — произнёс Олег. — Выходит, что всё равно куда идти? — Выходит, что всё равно. — А сколько вам лет? — полицейский погладил свои пышные седые усы и прищурил без того маленькие серые глазки. — Много, сударь, много, — с горечью усмехаясь, вздохнул Олег. — Целых семнадцать. — А что? — хмыкнул полицейский. — Подростки нынче рано стареют, уже считаются пожилыми? Кхе-хе-хе, — он хрипло засмеялся, будто он рассказал очень смешную шутку. — Подростки нынче взрослеют рано, — отозвался Олег. — Вы не замечали, что люди очень часто печальны? Особенно молодые люди. И таких становится всё больше. Каждый из них грустит и тоскует о чём-то своём, но все они едины одним: они несчастны. — Хм… — мужчина почесал свой подбородок, глубоко задумавшись. — А вы не думали, Олег, что всё горе от ума? Может, не стоит слишком часто задумываться обо всех несчастьях в мире? — парень скептически посмотрел на полицейского. — Нет-нет, я не говорю о том, что нужно относиться к бедам других пофигистично. Просто понимаешь в чём штука… Когда лезешь в самые потаённые уголки своей души, начинаешь сомневаться не только в собственных убеждениях, но и в происходящем в целом. — Тогда в чём мой дар? — недоверчиво пробормотал Олег. — Каково моё предназначение? Как понять, в чём оно? А вдруг промахнусь или выберу что-то не то? — Ой, тьфу ты! — рассмеялся полицейский, вновь пригладив усы. — Вам бы, молодым, всё усложнять. Призвание, предназначение… Всё куда проще! Давай, — мужчина похлопал паренька по плечу, — иди домой. И ты это… если тебя волнует что, волнует какой-то человек, ты не мучай себя, сделай первый шаг — дальше будет легче. — Считаете, я должен общаться с этим человеком? — в глазах Олега неожиданно зажёгся какой-то огонёк, что, казалось, давно потух. — Если человек, о котором идёт речь, имеет для тебя значение, — заметил полицейский, — то почему нет? А теперь ступай, не гуляй ты в такое время, а то комендантский час в конце концов, мало ли кто что подумает. И с этими словами мужчина, насвистывая, отправился куда-то вперёд, оставив Олега наедине со своими мыслями.