Школьный лагерь

Проснувшись от стройного, но какого-то неполного хора голосов, Рома задумался, но только на секунду, не желая засорять свою светлую голову лишними секундами мыслей о сомнительной группировке. Но собравшись и выйдя из дома, он, к собственному удивлению, не обнаружил в знакомой толпе одно уже приевшееся лицо. — А где самый ужасный из вас? Вы одумались и бросили его? — Не найдя Гошу в его собственном дворе, мы надеялись встретить его у тебя, но… — Вита не стала заканчивать и так понятную всем мысль. — А с чего это ему быть у меня?! — испугался и возмутился Рома, на всякий случай оглядываясь вокруг. — Ну… вы с ним так близки… — Зоя неловко уставилась в землю, ковыряя её носком туфли. — Ничего подобного! Более далёкую пару людей вам не сыскать на свете! — топнул он ногой, утрамбовывая образовавшуюся перед Зоей ямку. — Но всё же пару, — заключил Лис и, игнорируя злые пыхтения Ромы, развернулся в противоположную сторону. — Идём допрашивать Гошину родню. Рома не стал подниматься к квартире вместе со всеми, предпочтя лицезрению Гошиных копий побольше и (или) поменьше остаться у подъезда. И даже порывался уйти, пока никто не видел, и стать второй загадочной потерей на сегодня. Друзья вернулись, вывалившись из подъезда всей гурьбой и чуть не задавив мирно греющегося на солнышке Рому. Наличие среди них Гоши не было удивительным, но разочаровывало. Ведь это значило, что их поисковая операция продолжалась. Но оставалась ещё одна приятная вероятность: он заболел, да так, что они больше никогда не увидятся… — Он в лагере, — Лис разбил фантазии Ромы вдребезги, забросив руку ему на плечи, пригибая к земле своим ещё невысоким ростом. Хотя, лагерь ведь мог длиться всё лето… — До субботы, — ну, шесть дней… — Не включительно, — пять дней без Гоши тоже неплохо… — Мы идём к нему. Рома сдержал всхлип душевной боли. Только ему показалось, что жизнь начала налаживаться, как его «друзья» снова налажали. — За что мне это?! — на всякий случай озвучил он свои мучения и замолк. — За что мне это?! — такими словами Гоша встретил друзей, заставив всех перевести взгляды с него на Рому. — Родители, оказывается, записали меня в этот лагерь ещё весной, и когда я пропустил половину срока, они за лучшее решение приняли отправить меня досидеть в нём неделю. Будто мне дома детей и двухъярусных кроватей не хватало, — Гоша вздохнул, роняя подбородок на руки, облокотившиеся на подоконник. Его мир тяжкого бремени и их мир свободы и счастья разделяло одно жалкое открытое окно, позволяющее ещё прохладному летнему ветерку трепать короткий Гошин ёжик волос. — А меня одного всегда смущало наличие в школьном туалете окна?.. — прервал Рома молчаливую народную скорбь. — Без незримого для надзирателей выхода это заведение было бы тюрьмой, — Гоша сменил позу, забравшись на подоконник с ногами и усевшись поудобнее. — Как там дела на свободе? — Жарко, — ответил Лис. — Солнечно, — добавила Зоя. — Насекомые жужжат, стрекочут, — Вита как раз наблюдала за стрекозой, облюбовавшей куст под окном. — Здесь всё как обычно. Разве что поспокойнее на улицах без твоего присутствия, — Рома сложил руки на груди, щурясь на Гошу не то от слепящего солнца, не то от тихой злобы. — Оу, ты заметил моё отсутствие, — Гоша приложил раскрытые ладони к сердцу в знак глубокой признательности. — А ты там чем занимаешься? — задала Зоя встречный вопрос. — Страдаю физически и психически. У меня группа с литературным уклоном, и, казалось бы, мне стоит радоваться на этом моменте, но они читают по ролям и портят те светлые образы персонажей, что я создал в своей голове, читая это произведение ещё в прошлом году… Делающий паузы после каждого слова и проговаривающий каждую букву в «что» главный герой… Сердце кровью обливается. Как и уши, — Гоша, жмурясь, потёр многострадальные ушные раковины руками. — И что, только читаете? — нахмурилась Вита, с трудом и ужасом представляя проведение лета за таким занятием. Ещё и в четырёх стенах. — Ещё на кино пойдём, снятое по книге. — У нас же нет кинотеатра, — задумался Рома. — В том и беда, что мы в другой город поедем. Так бы я вас с собой позвал. — Выясни, где, когда, во сколько, на сколько, за сколько и передай мне в письменном виде. Может, мои родители согласятся всех подвезти. Рома скривился и нехотя сообщил: — Без меня. В кинотеатре укачивает. — Без тебя не интересно, — расстроилась Зоя. Все снова грустно вздохнули, поминая так хорошо начавшееся лето. — Вы будете гулять в компании на одного человека меньше всего пять дней, а ведёте себя так, будто ваши жизни разрушены, — Рома закатил глаза на этот спектакль. — Но ведь это было наше лето! — всхлипнула Зоя. — Девяноста два дня в кругу лучших друзей, — подхватила плачь Вита. — Восемьдесят семь, — подсчитал Лис остатки. Девочки зарыдали в голос, Лис утёр мокрые глаза, а Гоша скатился спиной по стене, укладываясь ей на подоконнике, и сложил руки на груди крестом. Рома округлил глаза в полнейшем шоке и скрылся с этих сомнительных поминок. А через пятнадцать минут, которые прошли для остальных как секунда, он появился в дверях туалета. — Поздравляю, вы все теперь тоже посещаете этот лагерь, — оповестил он совсем не празднично. Вопли стихли и четыре пары глаз неверяще уставились на его возникшую в оконном проёме голову. — Только без обедов и поездок. — Поездка в оставшемся плане всего одна. Полна ими была только первая неделя, — Гоша пожал плечами, не считая это упущением. — Еда есть! — Вита засияла счастливейшей из улыбок, сняла с плеч рюкзак и достала мешок сосисок и мешок огурцов. — Всегда готова к походу! — радостно обняла её благодарная Зоя, к которой тут же присоединился Лис. — Отлично, — Рома скептически оглядел странное сборище и вяло отдал им честь. — Моё благородство не знает границ, слава мне, на этом мои полномочия окончены, я удаляюсь, оревуар, мои походцы… походчики… походимцы… В общем, удачной лагерной жизни, а я домой. Встретимся в субботу. — Э, не! — схватила его сзади за талию Вита. И когда только успела там оказаться?! — Ты с нами! — подключился к захвату Лис. — Мы тебя не бросим, — улыбнулась Зоя, смущающе обнимая Рому за шею. — Мы же лучшие друзья, а это наше лето! — не без ехидства ответил Гоша, зажимая его голову между плечом и предплечьем, и потирая его макушку кулаком другой руки. Прежде прилипшая троица разбежалась в стороны, когда борьба заклятых друзей начала принимать толкающиеся формы. И так Рома, подхваченный редчайшим порывом доброты и сострадания, решившийся помочь отчаявшимся детям, почувствовавший себя героем, последним оплотом обездоленных, возгордившийся своими связями с директором, обожавшим отличников, подписался под собственным смертным приговором. Хоть он и любил читать, это не относилось к подавляющему большинству художественной литературы. Тем более, когда её читали по ролям и очень плохо. Хоть он и любил школу, это не относилось к проведению целой недели в её стенах возле окна под палящим солнцем. Хоть он и любил… а, нет, походные обеды он как раз не любил. Как и шумную столовую… Как и детей…