~

После фредовой смерти всё идёт наперекосяк. Война, конечно, окончена, но. Толку? Если Джордж остаётся один — не один, конечно, технически: семья об этом заботится, его не оставляют сперва одного. С ним говорят. Его спрашивают. Спрашивают, и спрашивают, и спрашивают. И вопрос один. Как он? У Джорджа находится два варианта ответа (сперва): а) ... (игнорирование) б) "дерьмово". Оба работают: после ответа его в знак поддержки хлопают по плечам — братья и отец, — гладят по спине — Джинни — или по голове — мама. Но так или иначе отстают. И это круто. Но. Знаете? Вопрос-то частый. А у Джорджа много было времени, чтобы подумать о нём — или не о нём — или не думать вовсе. Он все варианты испробовал. Он нашёл третий вариант ответа. Вариант под буковкой "в": в) как сквозное без пары. Он его не озвучивает никому. Нет. Но это правда. Да. Он ведь и правда как одно из пары сквозных зеркал, как обломок, пару которого уничтожили так или иначе — взрывом, например, — превратив в стеклянное крошево. Он один не несёт никакой пользы, он несовершенен, пуст. Он тусклое отражение мира вокруг — себя, а не пары. И всё равно что без капли магии. Всё равно что какая-то маггловская вещица, которые так любит отец. И это правда. В этом правды больше, чем в других вариантах ответа. В этом глупой лирики, метафор тоже больше — но Джорджу плевать, ведь это ощущается более верным. Джордж в любом случае приберегает пока этот вариант ответа. Родне и предыдущие два сгодятся — так он думает. И это правда. Джордж озвучивает его месяцами спустя на каком-то совершенно дурацком мероприятии, посвящённом Героям Войны, организованном Министерством. На мероприятии, на котором он не хотел вовсе быть, но куда родня его силой затащила. Джордж озвучивает его, когда встречает Луну — чуть ли не впервые после Битвы. Они кивают друг другу в приветствии, и Луна в привычной слегка отстранённой манере начинает рассказывать, как во сне этой ночью вплетала фиалки и нарциссы фестралам в гривы. Джордж слушает, Джордж даже представляет это зачем-то, и, если совсем честно, ему кажется, что эти цветы совсем не сочетаются. Как, в общем-то, цветы в целом и фестралы — это ведь что-то максимальное несовместимое, как жизнь и смерть, как чёртов оксюморон. Но Джордж этого не говорит. Джордж молчит. Джордж кивает. Это ведь Луна. Это ведь Луна — и поэтому Джордж озвучивает свой третий вариант ответа, когда она — не спрашивает, нет, лишь смотрит на него привычно-загадочно, почти потусторонне — и так понимающе, как никто другой. Смотрит так, будто ожидает ответного откровения. И Джордж решается. Джордж говорит: "Я как сквозное без пары". И это ведь Луна. Она понимает без лишних слов.