Вспоминай меня, Котик.

Год пройдет, а потом другой Слез моря станут рекою Слез река станет ручьем А потом ничего Поболит и пройдет На ранку подуй Аффинаж – Котик Она снова и снова пересматривала репортажи в надежде увидеть секундную эмоцию, воспоминание. Не злость и ненависть, не безумие и жажду мести, а мимолетное тепло. Его так редко можно было увидеть на его лице, но оно невероятно ему шло. Олег человек непробиваемо сложный, слишком сложный в своих причинно-следственных связях и целях. Ни как Разумовский, тот был сложным, но будто ненастоящим, слишком вылизанным и плоским. Его речи с множествами отсылок к искусству, научные термины и цитаты великих философов – все это один сплошной фарс. Хотя сейчас, в их положении сложно говорить каким был Волков, иногда кажется, что настоящего Олега она никогда не знала. Никто кроме него не знал. Она никогда не верила, что Волков взаправду умер тогда в Сирии, он не из тех людей кто погиб бы так просто. Иногда казалось, что человеческого в нем столько же сколько в фонарном столбе, в котором уже вот как пару десятилетий никто не менял лампочку. Терракты, убийства и месть за единственного друга – это было ожидаемо, но оправдывать его не хотелось совсем, о моральной стороне вопроса и речи не шло. Иногда хотелось, чтобы и в их мире можно было получить мозги и сердце, каждый бы получил то чего ему недоставало . От части она понимала мотивы Олега, но принять не могла. Слишком тяжело. Хотелось лишь вновь взглянуть в бездонные глаза и окончательно расстаться с жизнью. Иначе с ним нельзя, невозможно. Здорового в этом всем не было и грамма, но каждый раз добровольно хотелось все сильнее затянуть петлю на шее. Хотелось быть ближе. И кто из них на самом деле верный пёс? *** Шум шагов глухим эхом отлетал от обшарпанных стен подъезда, мокрое пальто неприятно висело на опущенных плечах склоняя их всё ниже. Хотелось скорее пройти оставшиеся этажи сбросить тяжелые ботинки и упасть на ближайшую горизонтальную поверхность на следующие десять часов. Поднявшись к своей квартире, девушка почувствовала что-то странное. Будто что-то поменялось. Когда такое случалось чувство тревоги и паранойи ещё долго не отпускало её. Профдеформация не иначе. Звон ключей отозвался неприятной вибрацией в груди, в ушах зашумела кровь, а пальцы медленно сжали пистолет в кармане. Ещё один профессиональный заскок. В квартире точно кто-то был. От этого осознания легче не стало, даже наоборот. Берясь защищать не самых приятных людей в суде, девушка осознавала, что кто-то рано или поздно решит от неё избавиться. Её клиент или его противник не имело значения. Медленно выдохнув через нос и сняв оружие с предохранителя, девушка зашла в квартиру выставив пистолет перед собой. Через секунду тот оказался на полу. – С днём рождения, Котик. Она не могла вымолвить ни слова лишь медленно сползла по двери и пустым взглядом уставилась на мужчину, сидевшего на её диване, в её квартире, в своих тапочках. – Оно было девять месяцев назад. – Уж прости, пришел, когда, смог. Не обижаешься? – неприкрытая издевка в голосе бьёт сильнее пощёчины. – Нет. – Станиславский бы гордился ей, очень правдоподобный ответ. Особенно если не смотреть на неё саму, а лишь слушать. К сожалению Волков, видел всё. Она пытается по кусочкам собрать свое самообладание, смысла в этом мало, как и во всех её действиях рядом с ним. Взгляд пытается зацепиться за что-то, не дать утонуть, но как известно все дороги ведут в Рим . Он наконец встаёт, проходит через арку в темный коридор и нагнувшись прямо к ней вдруг застывает. – Ты боишься, что ли? – вопрос на самом деле хороший, но ответа не него нет. Она всегда боялась его в глубине души, даже в самые радостные моменты гадкий червь недоверия пожирал душу. Осталось ли от неё что-то? – Не верю, думала меня тут пристрелят, а это.. ты. – слова даются с трудом, сердце разрывается между желанием броситься на шею и сбежать не оборачиваясь, перепрыгивая ступеньки и падая на ходу. Инстинкт самосохранения всегда работал плохо если дело касалось его. Девушка приподнимается на негнущихся ногах и тянется к родным губам, напротив. Все мысли и переживания будут потом, сейчас есть только они и мимолётное тепло в тёмных глазах. *** Только потом на кухне обнаружится букет ромашек и даже тёплый ужин. Все рано или поздно заканчивается так почему бы не отдаться чувствам и почувствовать себя живой хотя бы на вечер. Ведь завтра утром в квартире будет также холодно и пусто. Немного потрепанный букет и записка на зеркале в прихожей останется единственным подтверждением того что это был не сон. И не ясно, что хуже. – Вспоминай меня, Котик.