Смерть в одиночестве

- Просыпайся, милая, - дрожащим голосом умоляла женщина лет сорока с бледно-рыжыми короткими кудрями свою дочь, сильно тряся за плечи. Девушка сладко спала, но затем, резко открыв глаза, еле смогла сесть на кровать. За окном была поздняя ночь, и она не понимала, зачем её разбудили. Увидев родную мать в слезах и склонившейся над ней, сразу поняла - случилось что-то страшное, ибо мама не могла себе позволить плакать просто так. Бедная женщина неожиданно, ничего не объясняя, схватила ребёнка за руку и быстро повела в прихожую, где из обеих жала ужасная картина. В самой квартире стояли и что-то обсуждали двое мужчин, один из которых - родной отец девушки, который читал и подписывал какой-то документ. Второй человек в чёрном костюме и блестящей лысиной не был ей знаком, впрочем, как и его подельники, стоящие за входной дверью и почесывающие от нетерпения ладони. У папы девушки дрожали руки и увидев дочь и жену, которая вцепилась во взрослое дитя руками и, истошно крича, молила этих людей не забирать её из семьи, тут же отвернулся и с горечью на сердце решился подписать уже влажный от трясущихся ладоней документ. Незнакомец тут же выхватил важную бумагу из рук и, быстро побежав глазами текст, сухо, без строгости произнёс: - Значит, вы всё-таки готовы отдать свою дочь Евдокию, верно? Можете ничего не говорить, ваш долг закрыт. Вы свободны, Николай Алексеев, и мы надеемся, что вы больше не создадите нам проблем. Бедная Доширак не могла поверить в то, что произошло, и, осторожно падая на пол, заплакала. Мама подняла девушку за плечи и вцепилась в неё сильнее, уже пытавшись отдышаться после слёз. На их глазах только что свершилась чудовищная сделка, и теперь Дошик предстояло прощаться со своими родителями навсегда. Особенно с отцом, который без всяких "по сути" от неё избавился и предал. Девушке не хотелось признавать себе, что отныне папа ей больше не родной человек, а самая настоящая гнида, как-то посмела так с ней поступить. - Бедная девочка. Я же ему говорила не связываться с мафией, не залезать в долги, - причитала матушка, обняв дочь и загородила её своим телом, хотя прекрасно понимала, что её действия никак не изменят ситуацию. Мафия? От услышанных слов в сердце Доширак поселился величайший из возможных страхов. Ей было слишком больно и думать о нём, что они не только больше никогда не увидит родных, но и белый свет вообще. Девушка резко падает на колени и, схватившись за голову, с выпученными глазами начала истерически, как самый настоящий психопат, громко смеяться. Мама попыталась тебя успокоить, а "отец" так и не приблизился к ним ни на шаг, возможно, опасясь умереть от рук покупателей. Тем временем главный из незнакомцев дал команду войти и схватить "товар", а сам вышел из квартиры, дабы ответить на входящий звонок. Бедная женщина, посмотрела на мужа разочарованно-отчаянными глазами, кажется, пытаясь найти в нём поддержку и попросить таким образом о помощи, а от и с настав не сдвинулся, а лишь наблюдал за тем, как его хрупкая дочь, которая пыталась вырваться из рук негодяев, кричала что есть мочи. Но ей никто не поможет. Все соседи были в курсе о том, что эта семья была в долгах у мафии, и не пытались им помочь, зная, что их усилия бесполезны и ничтожны. - Отпустите мою дочь! Да хоть убейте меня, лишь бы доченьку мою оставили. Слышите? Отпустите моего ребёнка, я вам её не дам! - кричала и гневно требовала женщина, пытаясь вырвать Дошик из лап злодеев, но те лишь отпихнули её в сторону Один из этих людей схватил мать девушки сзади и представил к её горлу нож, давая понять, что делать лишнего шума здесь не надо. Доширак была настолько напугана (хотя казалось бы, куда ещё быть напуганей), что все попытки как-то сопротивляться и давать отпор тут же отпали, и теперь, тихо и послушно, словно маленькая мышка, пошла за ними вниз по жуткой кривой лестнице. Маму отпустили, и, придерживая плачущую и дрожащую жену за плечо, Николай закрыл входную дверь. На его лице явно читалось глубокая печаль и безысходность, которые, завязав ему ещё пару минут назад руки, не позволили ему спасти единственного любимого отпрыска. По своей глупости мужчина просто не нашёл другого выхода, как закрыть свои долги дочерью, о чем теперь до конца жизни будет глубоко и сильно сожалеть. Но он решил, что  сейчас не время оплакивать Доширак, ибо слёзы горю уже не помогут. На улице только начало светать, и первые летние лучики солнца только начали выглядывать из за крыш серых безрадостных многоэтажек, заполнивших чуть ли весь мир, а утро, на удивление, было подстать им холодным и бесцветным. Из грязного, примитивного подъезда одного из таких домов небольшой цепочкой вышли члены мафии, державшие свою пленницу в заложниках. Впереди всех шествовал лысый продавец, давно закончивший с кем-то телефонный разговор и о чем-то размышлявший. При всем своём волнении он старался выглядеть спокойным и уверенным в себе, хотя ему, похоже, было впервой совершенно подобные сделки. Бедная Доширак пока шла вниз по лестнице, успела замарать и поранить тонкие, бледные ноги до крови, но ей от холода не было больно. На девушке была только ночнушка, состоящая из чёрной маечки и коротких чёрных шортиков, которые не давали ей согреться. Вокруг ни души, и никто не смог стать свидетелем того, как незнакомцы заставили дрожащую от утреннего холода рыжеволосую девушку сесть в чёрную дорогую машину, а затем увезли в неизвестном направлении. У Доширак было нехорошее предчувствие, такое давящее и неестественно щекотливое чувство, что конец её жизни неумолимо приближается с каждой секундой. Пока что у неё есть время вспомнить лучшие моменты из жизни и поблагодарить родных, ибо бежать уже некуда. Плакать было бесполезно и слишком наивно, чтобы тратить на это время. Полностью осознав, что её только что продал родной отец, чтобы погасить долги, Дошик вместо того, чтобы держать на него злобу, мысленно поблагодарила родителей за то, что они подарили ей хорошее детство, где у девушки было все, что нужно ребёнку, а самое главное - родительская любовь. Она была уверена, что, папа именно ради семьи влез в те долги, чтобы она с самой ни в чем не нуждались. Но это же несправедливо! Пленница, хоть и была благодарна родителям за жизнь, о которой можно было только мечтать, но до сих пор не поняла, зачем папе надо было связываться с мафией ради них, ведь существует множество способов, чтобы обеспечить семью. Даже если бы она жила не так безбедно, это все равно было бы лучше, чем брать деньги у нелегальной организации, а затем закрывать долг собственной дочерью, с которой потом неизвестно что сделают. Доширак не могла не волноваться по этому поводу, ей было и страшно, и любопытно, что же сделают с её телом, после того, как убьют. Или не убьют - вот в чем вопрос. Страх перед неизвестным был силён, как никогда. Дошик ощущала сильную душевную боль вперемешку с чувством жалости к себе из-за того,  что на смерть она ехала одна. Возможно, оно и к лучшему. Никому бы все равно не захотелось умереть в агонии и в страхе на глазах у самых близких им людей и видеть, как они плачут навзрыд, не в силах спасти своё чадо. Много времени улетело во время размышлений Дошик, наблюдая за окном, как они ездят по дорожному серпантину в утреннем лабиринте хвойного леса, куда ещё не проник весь солнечный свет. Девушка давно потеряла счёт времени и не понимает, которое сейчас время суток, но явно чуяла неприятным холодком присутствие смерти, а значит, они почти приехали. Доширак хотела ещё немного посидеть в машине и ещё раз проститься с миром, в который не сможет вернуться. Страх давно её покинул, и теперь героиня могла со спокойным выражением лица и пустотой в душе отправляться дальше. Приехали. Дверь машины открыли и приказали Доширак выйти. Первое, что она увидела, так это довольно старое двухэтажное строение, покрытое белой краской, местами потрескавшейся и отпавшей, обнажая красно-оранжевый кирпич, и местами пожелтевшей, покрытой плесенью и мхом от влаги. Часть крыши просто отсутствовала, а цена была выбиты. Идя вслед за мафиозниками, ты быстро огляделась и обнаружила ещё два таких же разваленных здания Надпись на табличке на частично сгнившей арке перед основным зданием, гласившая "Орлёнок", говорила о том, что они заехали на территорию бывшего пионерлагеря. Было невозможно без грусти и тоски смотреть на то, как постепенно разрушается то, что подарило ребятам множество счастливых воспоминаний. А теперь лагерь посреди глухого леса превратился в грязное убежище для мафии, и именно здесь Доширак ожидала смерть. "Может, они не сделают мне ничего ", - с переживанием подумала Доширак про себя, заходя вслед за лысым в заброшенный корпус лагеря, который ранее заметила. Внутри оно было более-менее по-человечески обустроенным: первый этаж был прибрано и очищен от мусора, пыли и грязи, немного обшарпанные колхозные кресла и диваны времён нулевых, обитые коричневой кожей хоть немного да украшали все это безобразие. Разбитые окна закрывала пищевая плёнка, а на потолке болталась маленькая лампочка, так старательно освещавшая первый этаж. На полу в которых местах валялся старый, советский, пыльный ковёр, который, кажется, ещё не догадались постирать или хотя бы выбить пыль. На полу сохранилась разноцветная плитка всех форм и размеров, придающая ещё больше нелепых красок и веры в лучшее. Потолок был серым и голым, возле лампочки и по углам пошли небольшие чёрные тонкие трещины, которые почему-то смогли привлечь внимание Дошик. Остановившись, двое бандитов отпустили пленницу, и лысый приказал ей сесть в кресло, затем ему снова позвонили и не дали возможности нормально отдохнуть от работы. Остальные ушли куда-то вниз, переговариваясь между собой, оставив девушку одну разглядывать трещины на потолке. Раньше она бы никогда не подумала о том, что смерть наступит так рано, но сегодня, смирившись с этой участью и что будучи слабой, хрупкой недоведьмой, не сможет дать отпор людям при оружии и опыте в убийстве таких, как она, решила провести свой последний час за попытками найти ответ на глупые и очевидные вопросы по типу: "От чего зависит количество жиров в сыре" или "Откуда у человека берутся задатки". Честно, если бы эти люди услышали из уст девушки, которая пялится в потолок и чуть ли не разделась на полу, подобные вопросы, будучи психически неподготовленными, они бы её давно убили или отвезли в психушку. Сами вопросы были неплохи, да только кроме них жертвам говорила различный несвязный бред, нечленораздельные звуки и все остальное, что может вызвать ужас. Но все звучало до невероятного неуместно и смешно, что хочется лишь у виска покрутить пальцем и сказать "с ума сошла". Насчёт того, что от внезапного осознания того, что она сегодня умрёт, у Доширак поехала кукуха, было больше правды, чем лжи. Тем временем лысый завершил звонок и приказал подельникам взять Дошик и отвести в подвал. Девушка с кривой улыбкой на лице даже и не сопротивлялась, как несколько часов назад и, не сомневаясь, пошла за ними. В тельных глубинах корпуса хорошо спряталось помещение, неумело оборудованное под операционную. "Меня что, хотят разобрать на органы?", - подумала про себя рыжеволосая, оглядываясь по кабинету, пока её силой не прижали к кушетке и не пристегнули руки и ноги кожаными толстыми ремнями со светлыми потёртостями и металлическими бляшками, доставлявшие лодыжкам и запястьям девушки довольно серьёзный дискомфорт. Пока с Доширак пытались совладать, при мысли о том, что её прикончат не просто так, а затем вырежут жизненно важные органы, которые потом пойдут на пользу людям, а оставшуюся оболочку оставят в лесу на съедение хищникам, в Дошик будто открылось второе дыхание и она с ещё большим рвением начала сопоставление. Она настолько сильно не любила людей, что предпочла бы быть убитой на месте их пистолета, чем пойти в рабство, а уж в тем более на органы, которые могут спасти, как минимум, человек пять, а может и семь. Евдокия кричала изо всех сил и с невиданной для неё самой настойчивостью умоляла пристрелить на месте и закопать тело куда-нибудь, лишь бы никому не достаться. На её крики в помещение неторопливо, будто уже не впервые с этим сталкивается, спустился лысый и тяжёлым взглядом равнодушно произнёс: - Чё, хочешь, чтобы тебя пристрелили? Ладно, парни, стреляем, раз девка так просит. - Капитан Гром, а нахрена тогда мы везли её сюда. Типа подальше от глаз людских или че? Мы же на рынке могли хороших покупателей найти, да Змею отплатить, - резко возмутился один из подельников, который вместе с коллегой расстёгивал ремни, давая Доширак возможность встать. Он, кажется, хотел ещё что-то сказать, но когда на него наставили огнестрел, тут же передумал. Дальше, без слов и на одном дыхании, Доширак толкнули к стенке, а та без сопротивления просто стояла, криво улыбаясь, но без какой-либо радости в глазах. Очевидно, она никогда не мечтала о том, чтобы умереть от рук ненавистного ей человека в каких-то почти что развалинах где-то на опушке леса. Наверное, это в любом случае лучше, чем всю жизнь прожить за шитьём трусов и постельного белья за копейки, будучи швеёй-мотористкой. Она ещё на это поступала, годы училась и почти закончила. "Интересно, а что же всё-таки хуже: умереть молодой или стать швеёй?", - задумалась Дошик, но не успев нормально поразмыслить, как тут же получила пулю в голову. Она почувствовала резкую точечную боль, а затем сильную волну по всей черепной коробке, а после ничего. Ноги и руки мгновенно стали ватными, непослушными и перестали её держать. Девушка поняла, что упала, когда, стукнувшись затылком об стену, окрасив её кровью, через секунду её взгляд прямо устремился на потолок, а спиной ощутила холод бетонного пола. Доширак не почувствовала боль, и в последние секунды своей жизни, слушая, как лысый отдал приказ: "Как сдохнет, так начинайте вытаскивать органы. Кроме мозга, он все равно повреждён", думала о том, что, может быть, она зря попросила о гм, чтобы и пристрелили. Наверное, Дошик просто не ожидала, что её "желание" и правда сбудется. Нет, она знала, с кем имеет дело, и что они наврятли будут с ней церемониться, но все случилось настолько легко и просто, что аж смешно. В глазах внезапно помутнело, за затем стало совсем темно. Сил не осталось на жизнь, и теперь Доширак ушла в лучший мир. Холод. Этот странный холод заставлял мурашки появиться на коже милой рыжеволосой девушке в ночной сорочке, лежащей на кушетке. Вокруг было темно, на полках стояли всевозможные банки и склянки разных форм и размеров, в которых находились различные внутренности человека: от глаз до сердца, от мозгов и до печени. Сами полки и баночки были покрыты толстым слоем белого льда, который от прикосновения тёплых человеческих рук начинает крошится и таять, превращаясь в ледяную воду. Тяжёлый ледяной туман заставляет ноздри и лёгкие замерзать изнутри, и только сейчас наша красавица, внезапно даже для себя самой открыв глаза и придя в себя, ощутила это неприятное чувство. Что она здесь делает? Как оказалась в морозильной камере? Даже хоть как-то сформулированные мысли не хотели появляться в голове Доширак. От того, что теперь ей трудно было прийти к тому, что сейчас ей необходимо как можно скорее покинуть морозильную камеру, девушка стала крайне беззащитной перед миром. Сначала умереть, а затем чудом воскреснуть - событие из мира фантастики или сказок, но все же это случилось. События никак не могли сложиться в единую картину, а детали либо вспоминались медленно, либо попросту ускользали из виду, как только появлялись быстрой нейронной искрой. Доширак уже успела встать и понять, что не может говорить от холода, а ноги и руки тряслись, покрываясь тонким слоем инея и мурашек. Может, всё-таки стоит выйти? А девушка, пытаясь вспомнить, как ходить, услышала глухой размеренный стук с той стороны по металлической двери и немедленно переключила внимание на неё. Медленно и шатаясь, она наконец-то добирается до конца и останавливается, соображая, как открыть дверь. Тут же она открывается, и перед Дошик предстал высокий молодой человек в весьма неординарном прикиде: потрепанная чёрная кожаная куртка с серебряными заклёпками в виде маленьких шипов, по три с каждой стороны огромного острого воротника, снятая будто с чужого плеча, длинная до лодыжек темно-серая юбка в складку, по бокам которой тонкой нитью свободно мостиком висели металлические тонкие цепочки, а ногах красовались чёрные берцы с огромной рифлённой подошвой, похожей на шину колёса внедорожника, и с чёрными шнурками впереди, завязанными в аккуратные бантики. Ботинки и подол юбки были покрыты коричневыми пятнами грязи, где-то зацепились колючки репейника и сухие травинки, веточки. Худое бледное лицо парня выражало великую усталость, при этом большие чёрные глаза, которые украшали огромные синяки, сияли от радости и восторга, будто он всю жизнь ждал, чтобы к нему навстречу вышел оживлённый труп. Короткие русые кучерявые волосы смотрелись небрежно, но именно эта небрежность подходила незнакомцу лучше всего. Кисти рук были такими же белыми, как и лицо, и на них отчётливо выступали сине-голубые вены и капилляры. Длинные пальцы немного тряслись, то ли из-за холода, исходящего из морозильной камеры, то ли от счастливого волнения. - Получилось, - спокойно, но в тоже время радостно сказал парень, глядя на ожившую красавицу. Доширак, держась за ручку двери и в попытках устоять на шатающихся ногах, тупо глядела на молодого человека и ничего не говорила. Русоволосый взял воскрешенную за ледяную руку и повёл за собой, сказав мягким тоном лишь "Пойдём". Доширак, лишь услышав его приказ, не стала сопротивляться, ибо куда ещё без пяти минут покойнице идти? Сейчас ей никакая мысль не приходила в голову, лишь белый шум заполнил черепную коробку. А парень был только и рад отвести оживший труп к себе домой. Странно, конечно, но ладно. Шли ребята по лесной опушке достаточно долго. Сквозь сосновые деревья еле как проходил солнечный свет, местами даже не достигая земли, погружая эту область в мрак. В прохладном воздухе стало душно и запахло сыростью. "Спаситель" Доширак не  отличался большой галантность, то и дело подгонял бедную босоногую девушку идти быстрее. Со временем к Дошик начала возвращаться привычная ей ясность мыслей и тактильные ощущения окружающего мира. Если была бы возможность, рыжеволосая бы пожаловалась незнакомцу на то, что передвижение по голой земле, веткам и камням приносит ей дискомфорт, а от даже не приготовил какой-нибудь обуви! Пошёл дождь, но неформал даже не стал торопиться, будто собирался провести под дождём подольше. Через усилился и несколько минут, за которые недоведьма успела намокнуть до нитки, Авдотье удалось неумело, почему-то без эмоций возмутиться: - Холодно... - О, заговорила? А я-то уж думал, что помню у себя дома безмозглого зомбака. - на лице ведущего появилась недовольна гримаса, и уже с испорченным настроением пошёл быстрее. Доширак, начав спустя время быстрого шага уставать, сквозь плотную стену из дождя и темно-голубую тьму и серость заметила в далеке небольшой одноэтажный дом. Кажется, это дом того самого незнакомца. Увидев свой родной кров, неформал чуть ли поскакал в его направлении, из-за чего девушка чуть не упала. Но главное, они почти у дома! На пороге незнакомец наконец-то отпустил руку Дошик и тут же заскочил домой. Авдотья тут же последовала за ним и, оказавшись внутри, смогла вздохнуть с облегчением. То, что она могла заболеть, её не сильно волновало, да и думать наперед больше не было в её силах. - Хех, пошла со мной, даже не зная, кто я? - ехидно произнёс неформал, пытаясь отдышаться от "пробежки" и снимая обувь, куртку. Теперь Доширак не понимает, что ей сделать в первую очередь: узнать имя человека, ответить на его грубость или как можно скорее пойти в душ и греться. Неформал, увидев, что девушка встала как вкопанная, продолжил. - Ах да, я же забыл, что твой мозг повреждён и, похоже, теперь не можешь нормально думать. Ну, хотя бы это, а не что-то серьёзное. Давай ты сначала пойдёшь в душ, а то болеть будешь... Дошик от этих слов будто оттаяла и со скоростью света помчалась искать ванную. Зайдя, она остановилась возле большого зеркала и уставилась на своё отражение, забыв обо всем. Её внимание привлекла зияющая бурая дырка по центру лба, откуда уже давно перестала течь кровь. Кожа стала более розовой, и девушка смогла узнать себя - живую и здоровую, как будто её никто никогда не убивал. Рыжая "лапша" из волос от дождя выглядела совсем уж прилизанной и противной, растрёпанной. Что уж говорить, если любимая белая сорочка от воды во всю просвечивала её тело. "Ладно, насмотрелись и хватит. Надо мыться", - пришла к выводу Доширак, раздеваясь и настраивая воду в душе. Стоя под горячей водой, она поняла, что не может нормально испытывать эмоции и адекватно выстраивать логическую связь между событиями, а также появилось проблемы с памятью из-за повреждения мозгов пулей. Подумала и приняла решение, что на данный момент, как бы ей не хотелось, но надо выстраивать хорошие отношения с человеком, который пригласил тебя к себе домой. Авдотье совсем не понравилось то, как он с ней тогда обращался (запястье от него до сих пор болит), но что поделать. Главное, что она спасена. Или ей это просто снится, ведь уж очень не верится в своё восстание из мёртвых. Закончив с мытьём, девушка вышла из душевой кабины и увидела чёрные футболки и шорты, аккуратно лежащие на тумбочке возле. Также на них была оставлена записка. "- Извини, конечно, что был с любой неаккуратен. Если что, меня зовут Родион, но ты можешь звать меня Родя. Хотя нет, не надо. Оденешь, когда закончишь мыться. Дальше делай что хочешь". Доширак пришлось во второй раз поставить записку, прежде чем полностью понять содержимое. Теперь она знает его имя, и это уже хорошо. До этого дня она никогда не думала о том, что может умереть в любое другое время, кроме как в одинокой старости у себя в постели. Может быть, новый сосед окажется не таким уж ужасным, каким предстал в видос начале. Теперь Доширак стало интересно, кто такое Родион и "с чем его едят", как говорится. Переодевшись, девушка ещё раз посмотрела на себя в зеркало и стала думать, чем сейчас стоит заняться. Но усталость в теле и тяжёлые веки, неумолимо закрывающиеся каждый раз, когда их не контролируют решили за неё, что стоит идти спать. Но стоило Дошик выйти из ванной и сделать пару шагов по коридору, как она споткнулась по неосторожности о свою ногу и упала лицом вниз. Было больно, но вставать - лень, и устроившись поудобнее, девушка так и осталась отсыпаться на тёплом паркетном полу напротив входа.