Глава 25. Дом на утёсе

      Солнце ещё только раздумывало, вставать ли и освещать холодный день розоватым светом или юркнуть в ближайшую тучу и проспать до сумерек, а отец и сын уже бодро шагали по занесённой недавно выпавшим снегом сельской дороге к аэропорту. За спиной остался шумный Лондон, суетливые сборы в последнюю минуту, когда Скорпиусу во что бы то ни стало захотелось показать коллекцию жуков своему gran-pere Северусу, которую он, конечно же, чуть не оставил дома. Малфой относился к подобной суматохе с поистине буддистским спокойствием. Его сын был ещё очень маленьким по меркам всего. Девять лет — это не возраст, чтобы требовать принятия ответственных решений. И потом, это же замечательно, что у мальчика были люди, с которыми хотелось делиться своими интересами. Пусть даже и столь специфическими, как энтомология.       Спать хотелось просто зверски. Драко всегда мучила бессонница перед любой поездкой или мало-мальски важным событием, а в наполненной обязанностями аврора жизни почти любое событие таковым и считалось. Вдобавок Скорпиус допоздна бегал по дому, то прося чаю, то требуя обязательный полуночный бутерброд, и всё фантазировал, что же ему принесёт Йольский кот. Один вопрос сына, однако, почти застал Малфоя врасплох:       — Пап, а что мы подарим мисс Грейнджер? Мы же отправили подарки для всех, кроме неё!       Драко не стал смущённо чесать в затылке и бормотать о том, что они, мол, просто коллеги. Он был готов.       — Первое издание «Маленьких женщин» уже упаковано, и Веста доставит его по адресу. Так что всё в порядке.       Скорпиус задумчиво посмотрел на отца, будто такой ответ его абсолютно устроил, и добавил:       — Тогда я подарю цветущий кактус, что стоит у меня в комнате, и нарисую портрет Крукшанкса. Он важный, он — её фамильяр!       И с этими словами умчался собирать подарок. Драко остался размышлять над сказанным. Скорпиус любил рисовать — это давно уже не было ни новостью, ни неожиданностью в мире их «стаи». Любовь к живописи, а то и просто к наброскам простым карандашом, привила ему Астория. Она была талантливой художницей, гораздо охотнее воплощала свой мир в картинах, чем в словах, и с удовольствием учила этому сына. Надо признать, у него хорошо получалось. Он участвовал в конкурсах и даже занимал призовые места. Но чтобы вот так, открыто включить в своё увлечение человека со стороны? Да, пусть она была тётей Мионой, крёстной Ала и Роузи, подругой дяди Гарри и Рона — подобная перемена всё равно изумляла. С другой стороны, Малфой не видел в этом ничего плохого.       Он и сам несколько раз ловил себя на том, что рука сама тянется к телефону. Но что он мог ей написать?       «Всю ночь не спал. Скорпиус просто обожает аэропорты. Надеюсь, тебя накормили и окружили заботой».       Он уже и забыл, как это — ухаживать, флиртовать и вести отношения. Потому отложил телефон до поры и всецело отдался последним приготовлениям.       И Малфой не ошибся: Скорпиус действительно обожал аэропорты, самолёты и не мог дождаться, когда ему подарят гоночную метлу и он будет играть в Квиддич по-взрослому. Пока что Air France тоже подойдёт. Было решено не ограничиваться международными порт-ключами и изнуряющей аппарацией — два часа в воздушном судне сделают то же самое без особых потерь. К тому же Драко до такой степени интегрировался в маггловскую культуру, что не ощущал ни малейшего беспокойства.       — Хочется верить, что на борту нас ждёт хороший завтрак и чашечка, пусть и растворимого, но всё-таки кофе, — поделился он с сыном, когда они сдали багаж, прошли регистрацию, и мальчик теперь увлечённо высматривал взлетающие и заходящие на посадку самолёты.       — Не можешь жить без кофе? — рассеянно ответил Скорпиус. — Тогда я хочу горячий шоколад.       — А ты — сладкоежка! — поддразнил Драко, стремясь подавить громадный зевок. Скорпиус лишь отмахнулся и вернулся к наблюдению. Телефон прозвенел в кармане, нарушив сонную тишину зала ожиданий.       «Хорошего вам полёта и лёгкой дороги! — ГГ».       И Малфой улыбнулся.       «Не спишь в такую рань? Я обязательно напишу, как доберёмся».       «Бабушка подняла с рассветом, сегодня приезжает брат Виктора с женой, у нас дел невпроворот. И много вкусной еды. Завидуй».       «Если получится, я умыкну для тебя абрикосовый пирог леди Нарциссы. У нас тоже будет вкусная еда».       — Пап, объявили наш рейс! — подскочивший к Драко Скорпиус нарушил хрупкость момента, да ещё и заявил, заглядывая в экран: — Передавай привет мисс Грейнджер.       «Идём к гейту. Тебе привет от Скорпа», — быстро напечатал Малфой и сунул телефон в карман.       Полёт прошёл спокойно и даже как-то сонно. Мало кого тянуло в путешествия накануне праздников. Все, кто хотел улететь к родным, уже улетели. В семействе же Малфоев Солнцестояние не было привязано к чёткой дате. Впереди были двенадцать ночей Йоля, да и вообще: «Новый круг для всех наступает в своё время», так любила говорить Нарцисса. И кто Драко был такой, чтобы с ней спорить? Семейство Блэков-Малфоев, а теперь ещё и Принцев, понимало в древней магии куда больше него самого. Он хотел пирога, чаши глинтвейна и четыре дня ни о чём не думать.       Потому сейчас, например, он краем глаза посматривал на Скорпиуса, поглощённого чтением нового комикса, а сам увлечённо жевал свой крок-месье и пил настоящий кофе. Жизнь удалась!       Самолёт приземлился на маленьком региональном аэродроме, утопающем в утреннем тумане. За окном мелькали низкие холмы, редкие деревья с почти голыми ветвями, побелевшие дорожки и песчаные тропы, ведущие к морю. Солёный ветер с Атлантики доносил влажный запах океана, смешанный с ароматом соснового леса, влажной земли и лекарственных трав. Скорпиус бежал впереди, пытаясь высмотреть вдалеке что-то похожее на замок или маяк, а Драко скрыл глаза за солнцезащитными очками и просто шёл вперёд, наслаждаясь редкой тишиной и пространством.       Дом Нарциссы и Северуса стоял на небольшом утёсе, с которого открывался панорамный вид на залив. Снаружи это был типичный бретонский коттедж: низкие стены из серого камня, тяжёлые ставни на окнах, крыша с черепицей, покрытой мхом и солью, принесённой морским ветром. Перед домом тянулась узкая гравийная дорожка, обсаженная яблонями и кустами вереска, среди которых прятались маленькие скульптуры домашних духов, оставленные предками. Сзади, за домом, простирался обширный сад с редкими травами и магическими растениями — лавандой, зверобоем, дикой розой и тысячами мелких цветков, за которыми ухаживала Нарцисса. С точки зрения магии это было особое место: дом стоял на пересечении кельтской линии силы, куда уходили корни семьи Малфой, родовой магии Блэков и защитных контуров, наложенных уже Снейпом. Здесь волшебство было надёжным и спокойным, прочно державшим на плаву своих потомков.       Когда Драко с сыном поравнялись с коттеджем, их встретил лёгкий прохладный ветерок, игравший с волосами и шарфами. Всё вокруг казалось живым — скрипели старые ставни, потрескивали деревянные доски на веранде, тихо журчал небольшой ручей, сбегавший с холма. Малфой указал Скорпиусу на маяк вдалеке, на серые, потемневшие от времени камни и на чаек, летавших над головой. Здесь магия не имела имени, она просто была: в ветре, океане, песке и травах. И она могла поведать многое, если решиться задать вопрос.       Внутри дом встречал уютом и запахом свежего хлеба. Массивные балки на потолке, печь с медным котлом, на полках — баночки с сухими травами и бутылочки с настойками. На столе уже стояли тарелки с пирогом и свежим сыром, чайник с дымящимся отваром зверобоя и мяты. Малфой провёл рукой по полированному дереву, ощущая тепло, запахи и порядок, продуманный веками.       — Здравствуй, дом… — тихо сказал Драко почти самому себе и вдохнул полной грудью.       Скорпиус, заметив паузу, подошёл и взял его за руку, подталкивая к дорожке, где солнце наконец проглядывало сквозь туман, бросая розоватые блики на серый гравий.       Нарцисса встречала их у порога с лёгкой улыбкой, склонив голову в приветствии, а за ней тянулись старые семейные ритуалы: небольшие чаши с солью, травами и водой, которые ставились у входа для защиты дома и гостей, тонкая резьба на дверных косяках, старинные амулеты, спрятанные в нишах. Всё было продумано так, чтобы ребёнок и взрослые сразу ощущали безопасность и магию, но без лишнего театра.       Плотно затворив за собой дверь, они сделали первый шаг внутрь дома и одновременно — в новый, тихий и почти вечный мир, где ритмы магии и природы шли рука об руку.       Скорпиус первым прошмыгнул на кухню, попутно заглянув во все кастрюли и сковородки, и удовлетворённо улыбнулся, заметив любимый пирог с помидорами и сыром. Драко расцеловал мать на французский манер и вручил пакет с подарками.       — А где крёстный?       — Скоро вернётся с утренней рыбалки. У него — время медитаций наедине с миром, — пошутила Нарцисса. Малфой покачал головой. Послевоенная жизнь матери и крёстного не то чтобы изумляла, скорее восхищала его. Они не устраивали пышных приёмов, не приглашали гостей со всего света. Они выращивали травы, ходили в музеи и театры, путешествовали по побережью и вглубь страны, читали стихи и, да, занимались рыбалкой. Эта картина настолько разительно отличалась от той, к которой Драко привык в детстве и юности, что он, признаться, слегка завидовал. Ему ещё было чему поучиться у родных.       Мать тем временем усадила всех за стол, расставила фарфоровые тарелки и поставила на огонь огромный пузатый чайник — в этой семье любили и чай, и кофе, и травяные настои. Еда же, напротив, была простой и сытной: знаменитый киш, овечий сыр, овощи, фрукты, свежий хлеб, масло и мёд.       — Бабушка, представляешь, мы с Алом сделали доклад по жуку-оленю! И я даже нашёл один редкий экземпляр, как у gran-pere Северуса.       — Это замечательно, mon trésor, ты уже придумал, как его сохранить? — с энтузиазмом поинтересовалась Нарцисса.       — Конечно, мы усадили его в стеклянный ящичек с дыркой в крышке и подписали моими инициалами. Я покажу дедушке! Он обещал мне удочку к Йолю и поход на рыбалку.       Малфой медленно намазывал маслом хрустящий багет и удивлялся вслух:       — Дедушка, рыбалка, жуки… а меня ты своим сокровищем никогда не называла.       Нарцисса наложила ему ещё пирога в тарелку и щёлкнула по носу:       — Это всё потому, мой дорогой, что внуков всегда любят больше, чем детей. Что касается удочек и остального, так это же замечательно, что у Скорпи есть бабушка и дедушка, что в нём души не чают. Я уже не говорю об Анди, Сириусе и Доре с Ремусом. Кто же виноват, что Гринграссы повесили на тебя все грехи мира и не хотят признавать своего единственного наследника?       — Ты абсолютно права, maman, мне просто… странно.       — К хорошему проще привыкнуть, чем к враждебным настроениям. Ладно, расскажи лучше, как ты, как Лондон, как работа? Всё не спишь по ночам?       Драко на время замолчал, обдумывая сказанное матерью. Она, несомненно, снова не ошиблась, и возразить ему было нечего. К столь странной реакции родных Астории на Скорпиуса он давно привык и смирился.       — Дафна иногда видится со Скорпом и присылает подарки, — словно пытаясь оправдать всех Гринграссов сразу, неловко произнёс Малфой.       — О да, я даже не сомневаюсь, что Скорпиусу очень нужно яйцо Фаберже или серебряные запонки, — саркастично прокомментировали от двери. Драко фыркнул в свой кофе.       — Gran-pere! — завизжал Скорпиус и бросился обнимать Снейпа.       — Доброе утро, крёстный. Как рыбалка? — спросил Драко, приподнимаясь из-за стола и пожимая протянутую ладонь. Снейп выглядел куда лучше, поправился, цвет лица стал здоровее. На нём были серые брюки и песочного цвета свитер. Тем удивительнее было видеть его без привычных оттенков чёрного.       — Кто хочет на ужин камбалу, тушёную в вине, и скумбрию с травами? — самодовольно сообщил Северус.       — Я! Я хочу, дедушка!       — Я тоже не откажусь, — согласился Драко.       — Вот и поможете мне приготовить праздничный ужин, — тут же решила за всех Нарцисса. Желающих спорить не нашлось.       После завтрака атмосфера в доме наполнилась лёгкой, почти праздничной суетой. Скорпиус с энтузиазмом показывал дедушке свои заметки и коллекцию жуков, сверкая глазами, а Драко сидел рядом, всё ещё переваривая невероятное спокойствие и порядок, царящие в этом доме. Здесь время текло иначе — неспешно, огибая тревоги, как вода огибает камни в ручье. Он наблюдал, как Снейп, обычно скупой на похвалы, внимательно разглядывал рисунки насекомых, делая точные, профессиональные замечания о строении надкрылий, и чувствовал, как что-то внутри него, давно затянутое, начинает потихоньку отпускать.       Нарцисса тихо наблюдала за сыном и внуком, поправляя скатерть на столе. Она заметила, как Драко старается быть внимательным к деталям — и к сыну, и к этому новому, тихому миру, — и кивнула собственным мыслям: да, он научился видеть иначе. Не как наследник, а как человек.       — Скорпиус, как твои занятия рисованием? — мягко спросила она, и мальчик принялся увлечённо перечислять.       — Мы уже умеем пользоваться мастихином и рисовать акварельными красками. Мой натюрморт недавно занял второе место по Лондону!       — О, это великолепно, — искренне поздравил Снейп. — Я всегда говорил, что у тебя талант.       — Спасибо, дедушка! — с гордостью заявил Скорпиус, а Драко ощутил, как внутри разливается приятное, тёплое чувство. Это было больше, чем просто семейный визит. Это было возвращение в гавань, где его ждали не по долгу, а по праву. Здесь их всегда ждут, и это — главное.