Глава 20: Что он о тебе думает?

      — Что ты об этом думаешь, моя дорогая? — спросил Амаль, показывая Садире маленькое золотое ожерелье с драгоценными камнями.       Оглядев его и постучав пальцем по подбородку, она сделала вывод. — Подделка.       Амаль нахмурился. — Жаль, ты бы прекрасно смотрелась в нем.       Садира покраснела, взяла человека-зверя за руку и улыбнулась, глядя в его скрытое плащом лицо. — Почему ты настаиваешь на том, чтобы носить плащ? — спросила она, оттягивая капюшон — Твое лицо снова почти человеческое.       Да, лицо Амаля снова стало человеческим, но он выглядел неуверенным. — Дело в ушах. —сказал он, дотрагиваясь до заостренных кончиков своих человеческих ушей. — Они все еще не совсем в порядке.       Песчаная ведьма усмехнулась, поглаживая их. — Я думаю, они выглядят мило.       — Кхм! — Раздался чей-то голос. — Если вы двое закончили флиртовать, я бы хотела закончить с покупками.       Пара посмотрела на свою подругу. — Да ладно, Рена, мы просто веселимся. — Садира хихикнула, когда другая девушка закатила глаза и ушла. — Нам нужно найти ей парня.       Амаль хмыкнул. — Учитывая, что Мозенрат собственник, я не думаю, что он это допустит. Он едва позволил мне остаться в Цитадели, не говоря уже о посещении любовного интереса.       Садира кивнула, затем замерла. — А что, если бы именно Мозенрат был ее любовным интересом?       Зверочеловек расхохотался, согнувшись пополам и держась за живот. — Я так не думаю, Садира. Этот человек не смог бы влюбиться, даже за миллион лет!       — Ну, я думаю, это возможно! — упрямо сказала Садира, уперев руки в бока.       — Вы о чем? — спросила Рена, заставив собеседницу подпрыгнуть.       — Я, э-э.… ищу на этом рынке украшения по дешевке! Я уверена, что здесь есть кто-то, у кого хорошие цены. Не так ли, Амаль? — спросила она, ткнув его локтем в бок.       — О! Я ... э-э ... да, конечно, дорогая. — Амаль согласился.       Рена настороженно посмотрела на них, но ничего не сказала. — Пока вы двое были заняты шутками, я купила то, за чем пришла. Теперь мы можем возвращаться в Цитадель.       Садира вздохнула — А это обязательно? Мне было весело.       Шатенка пожала плечами. — Оставайся, если хочешь, но тебе предстоит долгий путь домой. Мозенрату нужно, чтобы я вернулась как можно скорее.       Все трое направились в ближайший переулок и воспользовались ключом, чтобы попасть в цитадель, вернувшись через складское помещение, которое служанка называла домом. Когда они перешли на кухню, Амаль взял немного риса и начал чистить его на ужин, а Садира сидела на своем обычном месте за столом, наблюдая за тем, как они с Реной работают.       — Рена, что ты думаешь о Мозенрате? — спросила Садира.       Шатенка моргнула, удивленная вопросом, Амаль чуть не рассыпала рис по полу. — Что ты имеешь в виду? Что я думаю о нем как о человеке или как о колдуне?       —Нет, нет. Как о мужчине. — Садира наклонилась вперед в предвкушении.       Рена слегка покраснела и задумалась. — Ну, он жестокий человек. Некоторые назвали бы его порочным, но, по крайней мере, для меня, он не такой уж и плохой. Несмотря на то, как сильно Дестан хотел бы, чтобы он был таким.       — Что ты имеешь в виду?       Мулатка достала несколько овощей, нарезав их маленькими кусочками. — Вы слышали о Дестане и о том, каким он был при жизни. Теперь добавьте в эту смесь маленького мальчика. Сам Мозенрат рассказывал мне истории о том, как этот человек бил его, экспериментировал над ним просто потому, что ему было скучно. Неудивительно, что он стал таким извращенным, потому что никто точно не знает, что этот ублюдок сделал с Мозенратом, когда тот рос, даже он сам не уверен. Что касается того, чего он хочет, он кажется целеустремленным и полным решимости добиться успеха, не позволяя ничему встать у него на пути. Он ненавидит терпеть неудачи в чем бы то ни было. Он тратит дни, недели и даже месяцы на то, чтобы все было идеально. Он также привык добиваться своего и избалован своими способностями, которые заставляют меня думать, что в его прошлом было время, когда у него ничего не было.       Садира удивленно посмотрела на нее. — Почему ты так думаешь?       — Я действительно не знаю, это просто внутреннее ощущение. Он ведет себя как человек, который заработал все, что у него есть, всеми способами, даже если они был не самыми законными. Человек, рожденный в привилегированной среде, не стал бы так себя вести, но мужчина, который жил ни с чем и должен был бороться за все, вполне. — Рена мягко улыбнулась. — Я видел в нем и более добрую сторону. Но я вижу в нем и добрую сторону. Например, когда он в своей библиотеке, он позволяет Ксерксу свернуться калачиком у него на коленях и гладит его, пока тот читает свои исследования. Или, когда я получаю травму, он исцеляет мои раны.       Амаль оторвался от уборки и встал. — Но в прошлый раз ты пострадал из-за него. Он чуть не убил тебя!       Лицо Рены вытянулось. — Я знаю, но с тех пор он ни разу не поднял на меня руку, и, поверь мне, я видела по выражению его глаз, что иногда ему этого хотелось. — она посмотрела на морковь, которую резала, и мягко улыбнулась. — Но бывают моменты, очень редко, когда он почти ... нормальный. Я не знаю, как еще это объяснить.       Садира бросила на нее скучающий взгляд. — Очень ... информативно. Может, тебе стоит как-нибудь спросить его, что он о тебе думает, и послушать, что он ответит?       Рена чуть не выронила нож при этом вопросе. — Зачем мне спрашивать его об этом?       Песчаная ведьма пожала плечами. — Наверное, просто из любопытства. Посмотрим, что он скажет, возможно, это тебя удивит.       Молодые женщины с любопытством посмотрели друг на друга, прежде чем одна попросила другую почистить картошку, тем самым сменив тему.

ஜ═════════ஜ☼☀︎☼ஜ═════════ஜ

             Дверь в кладовку распахнулась, и кто-то стал трясти ее, чтобы разбудить. — Еще пять минут, Мозенрат…Я только что легла спать.       — Вымой мне голову. — потребовал он, скрестив руки на груди, на правой руке все еще не было кожаной перчатки. — А теперь вставай и приготовь ванну.       Рена села, протирая глаза. — Ты не можешь сделать это хотя бы раз сам?       — Нет! Ты мне нужна в.…во что ты одета? — внезапно спросил он, заставив ее опустить взгляд на свою одежду.       — О.…эээ... Садира купила это для меня на рынке на днях, а я, кажется, не могу найти свою другую обычную тунику, так что... — Рена покраснела, потому что ее застали в чем-то таком "вычурном". Садира купила ей белую льняную ночную рубашку с маленькими кружевами на шее и рукавах и прозрачной накладкой, начинающейся прямо под грудью, где она стягивалась шнурком сзади, и заканчивающейся чуть выше колен.       Мозенрат еще раз оглядел ее с ног до головы, просто для пущей убедительности, не обращая внимания на то, как внезапно пересохло у него во рту, прежде чем покачать головой и, схватив ее за руку, потянув за собой. — Приготовь ванну, мне нужно, чтобы ты вымыла мне голову прямо сейчас!       — Хорошо, хорошо! — Она засуетилась у него за спиной.       Он практически втолкнул ее в ванную, как только они завернули за угол и прибыли на место, разделся и залез в воду, пока она готовила все, что ей понадобится для работы. Игнорируя его требования "поторопиться", она вздохнула и села у кромки воды, позволив ему сесть напротив нее, расставив ноги и положив руки ей на колени. Он закрыл глаза и расслабился, когда она начала втирать мыло и масла в его волосы и массировать кожу головы. — Ах... намного лучше.       — Почему тебе вдруг понадобилось, чтобы я это сделала? — спросила она, зевая и глядя на него сверху вниз.       — Не твое дело, я просто хотел, чтобы это было сделано.       — Да ладно тебе, Мозенрат. Ты вытащил меня из постели посреди ночи и даже не даешь прямого ответа?       Он надулся, немного погрузившись в воду. —... Это помогает мне думать, хорошо?       Она сделала паузу в своих массированиях. — Помогает?       — Да, а теперь возвращайся к делу!       Вздохнув, она продолжила тереть его, позволив ему погрузиться в воду, прежде чем нанести масло на его локоны и втереть их, глубоко задумавшись о своем разговоре с Садирой днем ранее.       — В кои-то веки ты притихла. — отметил он, садясь и с любопытством оглядываясь на нее. — Ты заболела? Не зарази меня.       — А? О, нет, я не больна. Просто задумалась. — Рена ответила на его усталый взгляд. Он расслабился и вернулся в исходное положение. — Мозенрат…что ты обо мне думаешь?       Он на минуту оцепенел, прежде чем спросить. — Почему ты задаешь такой глупый вопрос?       Рена пожала плечами. — Просто любопытно, вот и все.       Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, и встал на колени на мелководье, положив руки ей на бедра и не сводя с нее пристального взгляда. — Я думаю о тебе не более чем как о слуге, ведь я твой Хозяин.       У Рены внутри все сжалось. — О. И это все?       Он зарычал, но повернулся обратно на своем месте. — Нет. Ты чертовски милая и слишком доверчивая. Ты раздражаешь тем, что всегда оказываешься рядом, когда я в тебе нуждаюсь, и расстраиваешь, когда тебя нет. Ты откровенно не уважаешь большинство моих приказов и дерзишь мне при любой возможности. Ты чертовски несносна!       Вместо слез, как он и ожидал, услышал за спиной взрывающийся смех, и прежде, чем он успел обернуться, чтобы посмотреть, не сошла ли она с ума, руки обвились вокруг его шеи, а теплое тело прижалось к спине. Голова Рены легла ему на плечо, слегка прижавшись к его затылку. — Я так и думала, что ты это скажешь.       Он напрягся от ее близости, не зная, как поступить. Услышав ее слова, он просто оттолкнул ее, чтобы нырнуть в бассейн, чтобы смыть с себя масла, а также ощущение её прикосновения. Когда он погрузился в воду, она уже заканчивала разбирать бутылки с маслом, чистую одежду и полотенце, приготовленные для него. Она посмотрела на него, все еще по пояс в воде, и одарила его одной из своих обычных улыбок. Он наблюдал, как она стоит, в белой прозрачной ночной рубашке, делающей ее похожей на некое божественное создание, которому не место в таком мрачном мире, в котором он жил. Когда она направилась к выходу, слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их остановить. — Мне жаль.       Она остановилась, и ее медные кудри рассыпались по плечам, когда она в замешательстве повернулась к нему. — Что?       — За то, что я сделал. За то, что ... чуть не убил тебя. — он на минуту отвел от нее взгляд, чувствуя себя уязвимым и явно неловким. — Я.... извини...       — Я думала, ты сказал, что никогда не извинишься за это? —внезапно она почувствовала себя такой же уязвимой. Он не ответил, просто начал вылезать из ванны, что заставило ее отвернуться, чтобы ничего не видеть. Он был наполовину одет, когда ее голос заставил его подпрыгнуть. — Спасибо тебе, Мозенрат.       Он повернулся и посмотрел ей вслед, завязывая пояс на талии. Она не сказала, что простила его, честно говоря, он и не ожидал от нее этого. В конце концов, он чуть не убил ее. Но она приняла его извинения, которые были на одно больше, чем он когда-либо ожидал произнести в своей жизни.       Мозенрат переоделся на вечер в свои обычные льняные брюки, но не стал надевать тунику. Ему нужен был прохладный ночной воздух, чтобы прояснить голову. Он вернулся в свою комнату, Ксерксес уже спал в своей маленькой кроватке на соседнем столике, сбросил лишнюю одежду на пол и плюхнулся обратно на кровать, уставившись в потолок.       Кем она была для него?       Ее лицо промелькнуло в его сознании, улыбающееся и смеющееся, и от этого у него защемило в груди. Он не испытывал такой боли очень, очень давно, еще до Ксеркса, до Дестана, до того, как его продали в рабство... сейчас, он едва мог вспомнить это. Он пытался не обращать на это внимания, это было слишком больно. Юноша закрыл глаза, и все, что он мог вспомнить, были люди, кричавшие, приказывавшие ему бежать, звавшие его по имени... это имя…       Он перевернулся на другой бок и оглядел комнату, увидев кресло в своей комнате, он увидел, что Рена сидит в нем и крепко спит, наблюдая за ним. Он перевернулся на другой бок и посмотрел на свои простыни, видя ее лицо, спящее рядом с ним, с того момента, как он потерял сознание и оставил ее одну в своей постели, и они поссорились из-за того, что он так устал. И она была права... Казалось, она всегда была права, и это злило его еще больше.       Мозенрат перевернулся на спину и посмотрел на свою костлявую руку, потрогал ее. Вспомнив, что она прикасалась к ней много раз и никогда не шарахалась от нее, как многие делали раньше. А еще, что без перчатки она казалась пустой и обнаженной. Сжав кости в кулак, он сел. — Я верну свою перчатку, даже если это будет последнее, что я сделаю.