❄

      — На-а-а-до же, — протягивает Данилов, кривовато, но всё же беззлобно усмехаясь.       А Рите и стоит-то всего лишь навсего небольшое действо совершить — лифт застопорить, едва ли не сразу же, как закрываются его створки. Ещё и в конторе… пусть и после ухода основной массы сотрудников.       С учётом последних событий и ими порождённых разговоров — неожиданно, необычно и как-то… в общем, усмехнуться — самое то. А после ещё и бросить, не то с напоминанием, не то с упрёком:       — А Антонова сказала, что ты ей сказала, что боишься оставаться со мной в одной комнате.       — А мы разве в комнате?       На лице — хитрющая улыбка, в глазах — азарт. Ох, если бы не служебный объект… Ничего бы толком не изменилось. Они ж офицеры! Лицо и честь системы правопорядка.       Оказавшись совсем близко — в лифте, впрочем, не так чтобы есть куда расходиться — Власова заглядывает напарнику в глаза, проводит ладонью по его груди и, опалив дыханием кожу прямёхонько у Стёпиных губ, заключает, до полушёпота понизив голос:       — Валя, наверное, что-то не так поняла…       — Да что ты? — руки на её талии, и голос как-то сам собой оседает. Прищурившись и сверкнув улыбкой, Стёпа даёт понять, что любимой заведённая игра ему по душе. — Всегда знал, что судмедэкспертам не стоит доверять. Холодом пропитанные люди.       — Ой, не доверя-я-яй, Дани-и-и-лов.       Прикрыв глаза, Власова будто бы ненамеренно мажет губами по его щеке, с мгновение упирается кончиком носа, ещё сильнее обжигая любимого дыханием и опущенными на плечо и торс ладонями словно бы на месте его застопоривая. Ни шага ступить, ни головы повернуть, ни движения губами совершить…       Данилову определённо всё больше нравится эта игра. И предвкушение уверенно перевешивает нетерпение.       Пальцы пробегаются по его волосам, и Рита наконец находит поцелуем Стёпины губы.       И целует так же самозабвенно, как и ловит его ответные движения. Уже не так робко, как в первый раз, но всё с тем же наслаждением. Пожалуй, ещё даже с большим. Не так ненасытно, как после на неделю затянувшейся поездки в Балово, но всё с такой же искренностью. Не угасающей и не способной на это. Не так… как, впрочем, в этой спонтанной близости может быть что-то не так?       — Что, и про массу скрытых талантов — тоже неправда?       Не выпуская Риту из своих объятий, Данилов добродушно, но всё же издевается, припоминая её, сказанные Антоновой и уже ею переданные ему слова. К чему это сейчас?.. но как-то так будоражат они, выливаются в неозвучиваемые предвкушения, подкрепляют колко-страстную атмосферу, распаляют между ними заходящееся пламя…       И уже, кажется, не так важно, что они всё ещё в стенах ФЭС и вообще-то договорились не распространяться о своих отношениях.       — Не знаю, — беззаботно усмехаясь, Власова пожимает плечиками, — они ведь скрытые. А сколько нескрыты-ы-х, — протягивает Рита и потянувшегося за поцелуем Данилова всё же вознаграждает.       Вот только уже через пару секунд отстраняется — там, кажется, уже в двери начинает кто-то стучать… — отжимает кнопку на панели управления и, мельком глянув на себя в зеркало, как ни в чём не бывало застывает у противоположной стены. Ещё так маняще улыбается невольно коснувшемуся своих губ Данилову…       — Вы чего в лифте-то запираетесь?       — Да это у Стёпы мания, видимо, развилась, — бросает Рита, спешно глянув на Антонову.       В глазах судмедэксперта она успевает считать раньше пусть даже малейшего размышления возникшее недоумение, будто бы невпопад пожимает плечами и, махнув Вале на прощание, неспешно и при этом уверенно удаляется прочь. Пока Антонова вопросов не стала задавать, предположения строить и, вероятно, предлагать восстановительно-психологическую помощь.       А Рита, во-первых, не переваривает мозгоправские занятия. Во-вторых, знает, что никаких общественно-опасных и даже преступных маний у Данилова нет. В-третьих, оказывается не в силах сдерживать довольной улыбки. Ну а, в-четвёртых, всё ещё не собирается выставлять напоказ их со Стёпой личную жизнь.       Может, тогда стоило бы промолчать… но Власова тогда бы не была Власовой. Да и Валя не усомнится в Стёпином объяснении — чём-нибудь типа: «Это она шутит» или «Чего ты, приколов Ритиных не знаешь?».       — Ну ты, Власова, и коварная, — нагнав Риту у выхода, отмечает Данилов.       Она расплывается в хитрющей, но такой лучезарной улыбке, спешно развернув к Стёпе голову, и в своей манере пожимает плечами:       — Ты знал это ещё до первого поцелуя. --      Видела бы сейчас Валя происходящее в прихожей Ритиной квартиры… если б ещё и мельком — наверняка бы переиначила оперативницей давеча сказанные ей в морге слова. Тут ведь показаться может, что если кто и боится оставаться с другим наедине в одной комнате — так это Данилов. Вот этот самый, чудеса в ходе следственного эксперимента проявивший, потаённые таланты раскрывший…       Не могут же страхи быть у Власовой, ловко вжавшей напарника в стену и задержавшей руку на его ремне.       Хорошо, что Валя всего этого не видит. А то, глядишь, восстановительно-психологическая помощь и потребовалась бы…       — Антонова, поди, и ещё чего говорила? — будто бы не предполагая, что же судмедэксперт могла ему передать, интересуется у Данилова Рита. Дыханием кожу его опаляя, ловко поцелуи на потом откладывая и по-новой притягательностью полыхая в Стёпиных руках.       — Ага, — кивает он, с охотой вступая в новую партию. И новые шаги делая — прямёхонько в сторону спальни, вслед за мягко вытесняемой за порог Власовой. — Про отмороженность… жестокость…       — Ужас какой… — её томность сводит с ума. И Данилов лбом прижимается к её лбу, глаза на миг прикрывая в новом приступе наслаждения.       — Не говори. И откуда только мысли такие?.. — дразняще касается поцелуем уголка Ритиных губ и, придерживая за талию, разворачивает её к наспех заправленной по утру постели. — Не знаешь, Рит?       Когда рядом с ним земля уходит из-под ног Власова готова не пугаться. Особенно если уже через миг невесомость сменяется ощущением упругого матраса за спиной. Под спиной. Впрочем, это мелочи, меркнущие под влиянием главного. «Под» и «за» не важны, когда «над» оказывается будоражащий мысли и желания капитан.       — Не предполагаю даже.       Пожимая плечиками, Рита обольстительно улыбается. И совершенно охотно отзывается на поцелуй, так долгожданно для обоих отпечатавшийся на губах. Животворяще обжёгший, разнёсшийся молниями до каждой клеточки тела, по которому разу давший понять, что они по-особенному светятся рядом друг с другом.       Нависая сверху, Данилов продолжает опалять избранницу готовым сбиваться дыханием, очерчивает ладонью изгибы её соблазнительного и под его ласки открытого тела и, будто бы только о получении сочувствия и думая, отмечает:       — Я чего-то в этом деле всё страдаю да страдаю. С твоей лёгкой подачи. Руку прокусили, отморозком посчитали… на ногу, опять же, наехали.       — Тут-то я причём? — совершенно искренне изумляется Рита. И так, между прочим — расправляется с последней застёгнутой пуговицей на его рубашке.       — А при том, что в лабораторию за новостями ты, — Стёпа показательно упирается указательным пальцем Власовой в грудь, — меня отправила. Раненного, между прочим, психологически пострадавшего. И Жаровская на меня там буквально с порога и наехала. Посмеялась ещё, что в опера мягче тормозить.       — Страсти какие рассказываешь, — сострадальчески хмуря брови, театрально вздыхает Власова. — Ещё вспомни, что я тебя ущипнула где-то в самом начале этого «новогоднего» дела… Прям даже и не знаю, как мне за всё это и извиняться…       Последнее Рита протягивает со всем лукавством — не отводя от Данилова взгляда, прямёхонько в душу устремлённого, проходясь пальчиками по его груди и на миг будто неосознанно прикусывая губу. Не знает она… даже и в мыслях планов никаких не имеет!       Ничего в ответ бросить Стёпа не успевает — про то, что она на самом-то деле всё знает, что он мысли её читает, что в целом-то ни на что и не злится и сам готов за что-нибудь перед ней извиниться, что никакие поводы им никогда и не нужны были… если только в тот самый первый их раз, когда просто решиться спустя годы вздыханий нужно было.       На всё это у Данилова не находится в запасе даже секундочки — сжав между пальцев ткань его рубашки, Рита решительно притягивает избранника к себе. Впивается поцелуем в Стёпины губы и ладонью взлохмачивает волосы у него на макушке.       — И откуда только могло вырваться столько отмороженности…       Кажется, не подходящая для постели фраза, но… шепчет её Рита — прямёхонько в его шею, ещё какой-то миг назад слегка прикушенную, а после тронутую поцелуем — не выпуская Данилова из своих объятий и лишь сильнее заводясь от его близости и, казалось бы, неромантичности разговора. И Стёпа отзывается Власовой же в тон — с добродушной насмешкой на губах, предвкушением во взгляде и горячей ладонью на её бедре:       — Просто ты очень просила добавить побольше достоверности. А во мне, вообще, и более светлые таланты есть…       — Раскрой же мне их, — с придыханием просит Рита. И уже через миг подаётся любимому навстречу.       Оставаться вместе в одной комнате тут уж точно никто не боится.