Глава 11: Потеряв себя

Но любая хорошая история должна иметь хороший финал? Уфир ощущал холод и страх, блуждая по бескрайним просторам черной пустоты. Его шаги не издавали звуков, а вокруг была лишь непроглядная темнота. Он чувствовал спокойствие и одновременно тревогу, словно знал, что что-то важное должно случиться. Голоса прошлого, едва слышимые, эхом отдавались в его голове, но он не мог разобрать их слов. В этом безмолвии он продолжал идти вперед, не понимая, что будет дальше. Он пытался бежать, но каждый его шаг казался тщетным. Ноги тонули в темноте, словно он стоял на месте. Он кричал, но его голос не отзывался эхом, словно его глотала тьма. В этой бездонной пустоте он был абсолютно один. Время перестало существовать, и он потерял счет времени. Он бежал, останавливался, снова бежал, но ничего не менялось. Вспоминались лица друзей, людей, которых он потерял. Хани, Парки, Люпен, Чарли... Их образы мелькали перед его глазами, напоминая о боли утрат. Он пытался дотянуться до них, но каждый раз они исчезали, оставляя его одного. Чувство безнадежности охватило его сердце. Он понял, что его жизнь, возможно, оборвалась здесь, в этой пустоте. Темнота вокруг стала гуще, холоднее. Его мысли путались, и он всё больше погружался в отчаяние. "Неужели это всё?" — думал он, ощущая, как силы покидают его. "Неужели это конец?". Отчаяние в его сердце постепенно уступило место чему-то ещё. Что-то темное и жуткое начало пробуждаться внутри него. Мысли становились всё более хаотичными, словно множество голосов кричали в его голове одновременно. В глазах мелькали образы прошлого, перемешанные с ужасами настоящего. Лицо Хани, искаженное болью и предательством, сменялось мертвыми глазами Парки, обвиняющими его в бессилии. Он начал смеяться. Сначала это был тихий, нервный смех, но постепенно он становился громче, пронзительнее. Этот смех, казалось, разрывал тишину пустоты. Уфир смеялся, и в этом смехе было всё — боль, страх, ненависть и безумие. Его смех становился всё громче, переходя в истерический хохот. Он сотрясался от смеха, чувствуя, как его разум растворяется в этой темной бездне. Вокруг него всё больше сгущалась тьма, обволакивая его разум. Он уже не различал, где кончается он сам и начинается эта бесконечная пустота. Он стал её частью, и его смех был её эхом. Безумие полностью захватило его, и он потерял контроль над своими мыслями. В этом мраке не осталось ничего, кроме боли и смеха, которые смешались в единый ужасный звук. Он кричал и смеялся одновременно, его разум разрывался на части. Внезапно его голос начал ломаться, переходя в крики отчаяния и страха. Он пытался схватиться за что-то, за любую нить здравого смысла, но всё было тщетно. Темнота поглощала его, и в этом безумии он окончательно потерял себя. Он падал на колени раз за разом, ощущая, как ноги подкашиваются под ним. Страх и одиночество сжимали его сердце, пока он, наконец, не сдался. Казалось, что надежды больше нет, и тьма поглотила его полностью. Он лежал на холодной земле, не чувствуя ни боли, ни страха, только бесконечную пустоту и хаос. В этом состоянии он оставался, пока не начал ощущать слабое тепло, словно луч света пробивался сквозь тьму. Но это было так далеко, что казалось лишь иллюзией. Любая история должна иметь финал. "Что ждёт меня за пределами этой пустоты?" — думал он, ощущая, как его сознание медленно скользит по краю небытия. "Если это конец, то что будет потом? Пустота? Или бесконечное страдание?" Мысли о вечной тьме и бессмысленности существования терзали его разум, превращая его в поле битвы между страхом и безумием. Он начал размышлять о смысле своей жизни. "Для чего я жил? Что значили все мои усилия, если в конце меня ждёт только эта темнота? Моя жизнь была всего лишь мгновением, вспышкой в бесконечной ночи". Уфир чувствовал, как его сердце наполняется тоской и горечью. Все его мечты, надежды и стремления казались теперь не более чем иллюзиями, которые исчезли, как только он столкнулся с неизбежностью конца. "Если всё, что я делал, не имело значения, то зачем было жить? Может быть, наша жизнь — это просто игра богов, или насмешка судьбы?" Он пытался найти хоть какой-то смысл в своих страданиях, но каждый раз приходил к одному и тому же выводу: всё было напрасно. Его мысли становились всё мрачнее, и он чувствовал, как отчаяние окончательно поглощает его. "Почему мы должны страдать? Почему мы должны проходить через боль и потери, если в конце нас ждёт только забвение? Может быть, весь этот мир — лишь тень чего-то большего, недоступного нашему пониманию?" Эти вопросы терзали его, как ядовитые змеи, впиваясь в его разум и лишая его последней надежды. “Почему создатель допустил столько боли и страданий? Почему он позволил мне пройти через это, только чтобы в конце оставить меня в этой пустоте?" Уфир ощущал, как его вера в справедливость и смысл жизни рушится, оставляя его один на один с бездной. Его размышления становились всё более безумными, как будто его разум искал утешения в собственном разрушении. Он пытался вспомнить светлые моменты своей жизни, но каждый раз тьма возвращалась, разрушая все попытки найти утешение. "Может быть, в этом и есть смысл — принять тьму, стать её частью и найти покой в забвении". Эти мысли, исполненные мрачной философии, заполняли его разум, погружая его всё глубже в бездну отчаяния. Уфир чувствовал, что теряет себя окончательно, что его личность растворяется в этом бесконечном мраке. И в этот момент, когда не осталось ни малейшей надежды, он понял одно: жизнь была всего лишь коротким мигом, наполненным страданием, и конец этого мига означал только одно — вечное забвение. Так он и потерял себя навсегда. Люпен, старый друг Уфира, нашёл свою любовь в лице Агнесс, милой, но скромной девушке. Вместе они проводили дни, наслаждаясь каждым мгновением в Таблифе. Их отношения были глотком свежего воздуха в этом прекрасном мире, наполняя сердца радостью и надеждой. Каждое утро Люпен просыпался и глядя на её фотографию на столике рядом с кроватью, чувствовал, как тепло разливается по его телу. Их дни были наполнены совместными прогулками по паркам и всяческим кафе. Они часто сидели у костра, позади дома Люпена и обнимаясь под звёздным небом, обсуждая прошлое и мечтая о будущем. Агнесс была для Люпена не просто спутницей, но и вдохновением. Она понимала его лучше, чем кто-либо другой, видела в нём не только сильного человека, но и уязвимого, ранимого существа, жаждущего любви и понимания. Её забота и внимание растопили лёд в его сердце, и вскоре Люпен уже не мог представить свою жизнь без неё. Но несмотря на их счастье, тень прошлого всегда была рядом. В самые тихие и спокойные моменты Люпен не мог избавиться от мыслей о своём друге Уфире. Прошлое постоянно напоминало о себе, и ему было больно вспоминать тот роковой день, когда Уфир пропал. Он не знал, что случилось с его другом, и эта неизвестность разрывала его сердце. — Люпен, — тихо сказала Агнесс однажды вечером, когда они сидели у костра, — я вижу, как тебе тяжело. Ты можешь поделиться со мной своими мыслями. Люпен вздохнул, глядя на пламя. — Агнесс, я стараюсь жить настоящим, быть счастливым с тобой, но воспоминания о потере Уфира не дают мне покоя. Он был моим лучшим другом, словно родным братом. Его отсутствие — это рана, которая не заживает. Агнесс нежно положила руку на его плечо. — Я понимаю твою боль, — сказала она. — Но Уфир не хотел бы, чтобы ты страдал. Он бы хотел, чтобы ты жил дальше и был счастлив. Ты не один, Люпен. Я всегда рядом. Люпен кивнул, чувствуя поддержку и любовь Агнесс. Её слова приносили ему утешение, и он знал, что с ней он сможет преодолеть любую боль. Но воспоминания о прошлом всё равно оставались частью его, и он продолжал искать ответы, надеясь когда-нибудь узнать правду о судьбе своего друга. Чарли, мастер меча и наставник Уфира, был суровым, но справедливым учителем. Он посвятил годы своей жизни обучению Уфира, видя в нём огромный потенциал. Уфир был не просто учеником, он стал для Чарли как сын. Но с каждым днём Чарли всё больше терзался из-за пропажи своего лучшего ученика. Вечерами Чарли часто выходил на тренировочную площадку, глядя на закатное небо. Воспоминания о прошлом всплывали в его голове, как бы унося его назад в те дни, когда он и Уфир сражались на этом месте. Он вспоминал, как Уфир, несмотря на все трудности, упорно тренировался, стремясь стать сильнее, чтобы защитить всех, кто ему дорог. Чарли помнил каждую схватку, каждый урок. Уфир был одним из немногих, кто смог оставить шрамы на его теле, что было свидетельством его растущего мастерства. В одной из тренировочных дуэлей Уфир одолел Чарли в честной схватке, доказав, что стал настоящим воином. Он вспоминал, как Уфир одним быстрым и точным ударом выбил меч из его руки, и как затем смотрел на него, не скрывая уважения. Этот момент навсегда запечатлелся в памяти Чарли. — Ты был лучшим, — тихо прошептал Чарли, глядя на небо. — Ты был как сын для меня. Его сердце сжималось от боли при мысли о том, что он отправил Уфира на это роковое задание за манускриптом Молоха в руины древней библиотеки. Он надеялся, что Уфир вернётся, но этого не случилось. Вина и печаль наполняли его душу. Иногда Чарли представлял, как бы всё сложилось, если бы Уфир вернулся. Он видел в своём воображении их совместные сражения, обсуждения тактик и стратегий, их разговоры о жизни и мечтах. — Ты бы одолел ещё многих демонов, Уфир, — говорил он, обращаясь к пустому небу. — Ты был настоящим воином, и я горжусь тобой. Чарли знал, что должен продолжать жить и обучать других, но пустота, оставленная Уфиром, была непоправимой. Воспоминания о его ученике были одновременно источником силы и боли. Каждый вечер, глядя на закат, он надеялся, что однажды снова увидит своего лучшего ученика, или хотя бы узнает о его судьбе. Хани жила в любви и гармонии со своим новым возлюбленным, находя в нём утешение и счастье. Их время было наполнено смехом и радостью, и казалось, что её жизнь наконец-то обрела смысл. Но за этой внешней идиллией скрывалась тень прошлого, которая не давала ей покоя. Она часто вспоминала Уфира, человека, которого когда-то любила всем сердцем. Её ложь, сказанная с благими намерениями, теперь тяготила её душу. Хани сказала Уфиру, что умерла, чтобы уберечь его от боли ревности и дать ему возможность продолжать жить без неё. Но эта ложь, которая должна была освободить его, теперь тянула её к земле. Иногда, сидя в саду или готовя ужин, она неожиданно начинала ненавидеть себя за то, что обманула Уфира. Она ненавидела себя за трусость и за желание избежать трудных разговоров и объяснений. Её новый возлюбленный не знал о её терзаниях, и Хани старалась не показывать свою боль. В те тихие вечера, когда всё вокруг было спокойно, её мысли снова возвращались к Уфиру. Она вспоминала его улыбку, его решительность, его способность поддерживать её в самые трудные моменты. Эти воспоминания приносили не только боль, но и сомнения в правильности её поступков. — Что я наделала? — часто шептала она себе под нос, глядя на звёздное небо. — Как я могла так поступить с ним? Её сердце сжималось от чувства вины. Она понимала, что её ложь была жестокой, что она лишила Уфира права на правду и возможность двигаться дальше. Эти мысли не давали ей покоя, даже когда она была в объятиях своего нового возлюбленного. Хани знала, что должна была поступить иначе, но теперь уже ничего нельзя было изменить. Её жизнь была разделена на "до" и "после" лжи, и ничто не могло вернуть утраченное доверие и понимание. Она пыталась успокоить себя, убеждая, что сделала это ради Уфира, чтобы он мог найти своё счастье без неё. Но в глубине души она понимала, что это было лишь оправдание. Её страх перед его ревностью и возможной болью оказались сильнее любви и честности. С каждым днём Хани старалась жить настоящим, находя утешение в любви своего нового возлюбленного. Но тень прошлого не отпускала её, напоминая о том, что она потеряла. Она знала, что должна научиться жить с этой болью и виной, и надеялась, что когда-нибудь сможет найти прощение — прежде всего, у самой себя. Мать Уфира, сидя в своей комнате, ощущала, как боль пронизывает её душу. Она не могла ни есть, ни спать, ни даже думать о чём-то, кроме своего единственного сына, которого больше не было рядом. Каждый день был мучительным испытанием. Её сердце разрывалось на части от мысли о том, что он больше не вернётся. Все вокруг напоминало ей о нём: его фотографии на стене, его игрушки на полу, его пустое кресло за обеденным столом. Всё это стало мукой для её души, постоянным напоминанием о том, что он больше не с ней. Она проводила бессонные ночи, вспоминая его детские годы, его смех, его улыбку. Каждая всплывающая в памяти деталь вызывала новую волну скорби и отчаяния. Она пыталась найти утешение в мыслях о том, что он был счастлив, что он нашёл своё место в этом мире, но это лишь приносило ей ещё больше страданий. Её дни проходили в одиночестве и тишине, прерываемой лишь её горькими слезами. Она не могла позволить себе раскрыть свою боль перед другими. В глазах мира она должна была быть сильной, несмотря на свою слабость и боль. И каждый день, когда она просыпалась, она чувствовала, что часть её уходит вместе с Уфиром. Её жизнь больше не имела смысла без него рядом. Без него мир стал пустынным и беспросветным местом, где она терпела муки от его утраты. "Больно” - Люпен чувствовал боль. “Больно” - Чарли также ощущал ту же боль. “Больно” - Хани погрузилась в глубокую тоску. “Очень больно” - Мать Уфира охватила невыносимая печаль. “Невыносимо больно” - В душе Уфира прозвучало словно клич о помощи. Их боль, страдания, муки, тоска и горе было единственным что их объединяло. Уфир плыл в бесконечной тьме, словно тонул в бездне бездонной печали. Его душа болела, словно разрывалась на части, подобно океану, разбивающемуся о скалы. Каждая мысль, каждое воспоминание вызывало острые уколы, как ядовитые иглы, проникающие в его существо. Боль пронизывала его сущность, окутывая его безумием и отчаянием. Сердце его стонало от горя, словно раненое животное, бьющееся в последних припадках. Однако, несмотря на это, что-то в глубине его сознания не позволяло ему сдаться. Это тепло, слабое и едва ощутимое, как луч надежды, напоминало ему, что где-то далеко ещё есть свет. Уфир погруженный в свой мрак, внезапно почувствовал прикосновение. Его сердце замерло на мгновение, когда он услышал тихий, но знакомый голос Эстер, словно луч света в мрачной пустоте. Он обернулся, и перед ним внезапно возникла фигура, обрамленная светом, словно оазис в бесконечном океане тьмы. Эстер стояла перед ним, ее присутствие было нежным и успокаивающим, словно звезда в безмолвном небе. - Эстер, мне страшно. - Мне тоже, Уфир. - Я уже мёртв? Теперь я тоже призрак? - Мне больно это говорить... - Скажи пожалуйста честно. Мне нужна честность. - Я и сама не уверена, жив ты или мёртв. Всё зависит от тебя. - В каком смысле? - Ты хочешь жить, после всей лжи и потерь, которые ты испытал? - Я... Не знаю... - Подумай Уфир. Тебе есть ради чего жить или ты готов оставить мир живых навсегда? - Я... Хочу защитить тех, кто остался. - Тогда возьми себя в руки. Хватит кричать, плакать и сожалеть. Парки отдал за тебя жизнь, чтобы ты и дальше мог жить! - Но... Мне страшно... Я хочу защитить близких, но я боюсь, что я не справлюсь. - Чарли учил тебя бояться? - Нет, он... - Люпен когда-нибудь не верил в тебя? - Он всегда был рядом... - Дурак! Ты думаешь только о себе, забывая, что те, кто живы, хотят вновь увидеть тебя живым и невредимым! - Но я ничего не могу сделать! - Очнись! Внезапно, перед ним возникло слабое свечение. Он пошел на свет, чувствуя, как холод отступает. Свет становился все ярче, и вот уже он окунулся в его теплоту. Уфир протянул руку к свету, надеясь найти в нем спасение, но, когда он дотронулся до него, все вокруг исчезло. “Это был последний удар.” Уфир смог увернуться от атаки демона и внезапно, когда казалось, что все надежды утрачены, Уфир нашел в себе последний прилив сил. С его последними усилиями он выпрямил свою руку и, как вихрь, метнулся вперед. Его когти пронзили воздух и, наконец, нашли свою цель, вонзаясь в грудь демона с потрясающей силой. - Как ты смеешь, ничтожество! - Сквозь боль вскрикнул демон. - Ха-ха-ха! - Смех Уфира вонзился в уши демона, и тогда он понял, что самый опасный демон здесь это далеко не он сам. Перед ним стояло существо, которое не знало жалости, которое желало мести и правосудия. - Каким же надо быть жалким, чтобы умереть от одного удара! - Да кто ты такой? - Я Уфир, охотник на демонов, который защитит мир от тьмы. Уфир с тяжелым вздохом вынул руку из груди демона, сжимая в своей кровавой кулаке его сердце. Тело монстра безжизненно рухнуло на землю, иссякнувшее и лишенное силы. Он смотрел на кровавую кашу в своей руке, ощущая как адреналин еще бурлил в его жилах, и ненависть к демону продолжала пульсировать в его сердце. Уфир упал на колени и потерял сознания, ожидая что он уже не сможет проснуться никогда. Он открыл глаза. Сначала перед ним были только неясные силуэты и размытые пятна. Медленно зрение возвращалось, и он осознал, что лежит на грубой постели, покрытой старым, но чистым одеялом. Вокруг него были стены из камня, а рядом горела свеча, излучая теплый свет. Уфир попытался сесть и почувствовал острую боль в левой стороне тела. Его левая рука была перевязана, и осталась лишь культя. Он заметил несколько демонов, сидящих у двери. Они выглядели настороженно, но не враждебно. Один из них, увидев, что Уфир проснулся, подошел ближе. "Ты проснулся," — сказал демон с тихим голосом, слегка наклонившись к Уфиру. "Ты в безопасности. Мы нашли тебя и обработали твою рану." Уфир почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза. Он потерял Парки, но сам выжил. В этот момент он осознал, что еще не всё потеряно. Он нашел силы в себе, чтобы продолжать, несмотря на боль и потери. Уфир попытался вспомнить, что случилось, и медленно перед его глазами всплыли картины битвы. Он вспомнил, когда он собрал все свои силы и нанес последний удар. Его когти пронзили грудь демона, и враг рухнул, издавая предсмертный крик. Уфир закрыл глаза, пытаясь осмыслить это. Он не умер. Он победил. - Как меня нашли? — спросил он, обращаясь к демону. - В нашем городе не утихали крики долгое время, но в эту ночь всё изменилось. Резня в городе остановилась, и мы нашли в себе силы, чтобы узнать в чём дело. Когда мы искали причину, блуждая по городу мертвецов мы нашли труп того демона и тебя рядом. Ты должен отдохнуть, ты наш спаситель. - Поблагодарите лучше Парки, который отдал жизнь за вас и Молоха, который отправил нас сюда. У меня нет времени на отдых, у меня осталось последнее дело. У вас есть лошади? - Прости, но все лошади уже давно гниют среди остальных трупов. - Чёрт мне нужно обратно в замок Молоха. Дверь внезапно, но медленно открылась, и в комнату вошел Оливьер. Его взгляд был наполнен смешанными эмоциями – радостью, облегчением и тревогой. Взглянув на Уфира, он прошел вперед, словно осторожно приближаясь к раненому зверю. Демоны, окружавшие Уфира, отошли в сторону, проявляя уважение к Оливьеру, как будто признавая его авторитет. Оливьер, с удивлением и некоторой тревогой, бросил взгляд на руку Уфира, которую демоны так осторожно обернули и обработали. В его глазах было видно недоумение, смешанное с беспокойством. - Что с твоей рукой, Уфир? - Всё в порядке, по сравнению с Парки. Он отдал свою жизнь за меня. - Я соболезную, Уфир. Вы оба герои. Вы смогли уничтожить демона, способного разорвать в клочья целый легион. - Оливьер, мне нужно к Молоху. Я выполнил часть своей сделки, теперь настала его очередь. - Хорошо, карета уже стоит снаружи и только дожидается нас. Оливьер, взглянув на демонов, благодарно кивнул им, признавая их помощь, которая спасла Уфира. "Спасибо вам за вашу помощь", сказал он, проявляя уважение к их доброте. - Подожди, у меня осталось последнее дело здесь. – воскликнул Уфир. – Я должен попрощаться с Парки. - Один ты туда не пойдёшь. Я тебя провожу. – возразил Оливьер. Уфир вернулся на место сражения. Его сердце замерло, когда он вновь увидел бездыханное тело своего бывшего друга, Парки, лежащего среди руин битвы. Уфир подошел к нему, его душа наполнилась горечью и печалью. Он опустился на колени рядом с телом друга, отдавая дань уважения павшему в бою, и погрузился в молчаливый момент скорби. - Мы можем его похоронить? - У нас не много времени, Уфир. - Пожалуйста! – крикнул Уфир. - Хорошо, я помогу его похоронить. - Тут есть кладбище? - В чертогах никого не хоронят, но мы можем закопать его за городом. - Неужели нету мест получше? Внезапно демоны, что помогли Уфиру, подошли и возразили: - Если вы не против, мы можем его похоронить за нашим домом. - Это лучше, чем за городом. Я буду вам признателен, если вы разрешите его похоронить у вас. - Конечно. Мы поможем. Оливьер и демоны осторожно подняли тело Парки и перетащили его на задний двор своего дома. Уфир стоял в стороне, смотря, как они аккуратно кладут тело на холодную и безжизненную землю, покрытую пеплом. Они принялись за работу, выкапывая могилу для Парки. Каждая лопата, каждый глоток земли, был как удар по душе. Когда могила была готова, Оливьер и демоны аккуратно опустили тело Парки внутрь. Уфир стоял там, неподвижно, его взгляд был устремлён на происходящее, но его ум был далеко, сбиваясь в мыслях о том, что Парки больше никогда не будет с ними. С каждым движением, каждым покровом земли, он чувствовал, как часть его самого погребается вместе с другом, поглощённая тёмным объятием ночи и бескрайней пустоты. Когда тело Парки было закопано, на заднем дворе воцарилось молчание. Воздух наполнился горечью утраченной дружбы и тяжёлым бременем потери. Все стояли в неподвижном безмолвии, отдавая последний долгий вздох ушедшему. Уфир, чувствуя горечь и отчаяние, достал из своего мешочка пачку сигарет. Это был первый раз, когда он почувствовал потребность в этом затяжном пристанище от мучений души. Скрутив сигарету между пальцев, он понял, что даже в этот момент, его старое "я" осталось в прошлом. Он приподнял сигарету к губам, но внезапно осознал, что у него не оказалось зажигалки. Оливьер, заметив его беспомощность, тихо подошёл и протянул руку, из которой вырывался огненный пыл. Уфир приставил сигарету к пламени и печально протянул её к губам. Когда первый вдох смешался с дымом, его лёгкие заполнились горьким ароматом табака. Уфир закашлял, а дым залил его лёгкие, словно напоминая о его первом опыте. Слёзы текли по его лицу, смешиваясь с дымом сигареты. Он облокотился на стену, закрыв глаза от боли и потери. В этот момент он понял, что вкус этой сигареты никогда не сравнится с горькой реальностью утраты. - Не знал, что ты куришь. – сказал Оливьер. - Это мой первый раз. – ответил Уфир. - Почему ты решил попробовать? - Это... это сложно объяснить. - Уфир отвернулся, пытаясь скрыть свою неуверенность за завесой дыма. - Я просто... чувствовал, что нужно что-то сделать, чтобы справиться с этой болью. Думал это поможет ослабить боль внутри меня. Оливьер кивнул, словно понимая. - Иногда люди обращаются к различным способам, чтобы справиться с потрясениями, которые им приходится пережить. Но помни, что курение не решит твоих проблем. Временное облегчение не стоит того, чтобы наносить вред своему здоровью. Уфир взглянул на свою дрожащую руку и понял, что Оливьер прав. Но в этот момент, он просто нуждался в чем-то, что поможет ему пережить утрату Парки, хотя бы на мгновение. Уфир медленно докурил свою первую сигарету до конца, позволяя каждому вдоху заполнять его легкие горечью и тяжестью потери. Когда последний табак догорел, он медленно снял свой мешочек и взял в руки его ткань, которая стала ему так близка. С сильным чувством тяжести в сердце, он медленно опустил мешочек на могилу. Этот жест был не просто прощание с другом, но и символом того, что Парки всегда будет с ним, даже если только в его памяти и в его сердце. Затем они направились к карете, стоявшей неподалеку. Оливьер помог Уфиру сесть, а затем сам занял место рядом с ним. Карета медленно тронулась с места, направляясь обратно к замку Молоха. Во время пути Уфир обратил внимание, что город, в котором произошла кровопролитная битва, больше не окутан аурой тьмы. Видимо, влияние демона было полностью истреблено. Уфир сидел молча, погруженный в свои мысли. В его глазах отражалась решимость, смешанная с нетерпением. Наступило время выполнения последней части его сделки с Молохом, и он готов был встретиться с ним лицом к лицу. Спустя долгий путь карета медленно подъехала к огромным воротам замка Молоха, скрипя на петлях. Широкие двери открылись перед ними, раскрывая путь внутрь грозного замка. Уфир, сопровождаемый Оливьером, вышел из кареты и направился к главному входу. Он шагал с уверенностью, его сердце билось сильнее, когда он шел по длинным коридорам к залу Молоха. При входе в зал Уфир остановился. Перед ним, на троне, вновь сидел Молох, который словно знал, что Уфир точно вернётся за ответами и своей частью сделки. - Рад тебя снова видеть живым, Уфир. - И я рад, господин Молох. - Ты решился на убийство? - Для меня не было другого исхода. Я не стану жалеть столь мерзкое отродье, что не способно увидеть свою ничтожность. - Я не осуждаю твой выбор. А теперь перейдём к обещанному. Ты хотел задать мне вопросы, и я готов уделить тебе столько времени, сколько тебе требуется. - Заслуживаю ли я такую силу? - Встречный вопрос. Плохо ли иметь такую силу? - Можно ли изменить предназначение или свою судьбу? - Нельзя, потому что судьба это человеческая попытка объяснить их страдания. Судьбы никогда не существовало, всё зависит лишь от самого человека. - Что такое добро и зло, и как понять, что является правильным выбором? - Добра не бывает без зла, как и наоборот. Даже самый ужасный человек заслуживает прощения, поэтому я и создал чертоги тьмы, чтобы люди могли искупить свои грехи. - Что произойдет с моей душой после смерти? - Вечное забвение, если ты не заслужил прощения. В противном случае, как я и говорил ранее, человек переродится. - Значит жизнь вечна? - То же самое можно сказать про смерть. - Какой тогда смысл жизни? - Каждый решает для себя сам. Хочешь ты раз за разом проживать счастливую жизнь или жизнь полную боли - всё зависит лишь от тебя самого. - Спасибо за ответы, насчёт нашего договора... - Прости, Уфир. Я смогу его выполнить лишь на половину. Душа Парки умерла, но заслужила искупления. Он в скором времени сам переродится и проживёт новую жизнь. - Он забудет меня? - Его душа теперь навсегда связана с твоей. Душа будет это помнить, но не расскажет об этом ему самому. - Я надеюсь он проживёт счастливую жизнь и не совершит роковых ошибок. - Он добр, я сомневаюсь, что он станет плохим человеком, независимо от обстоятельств. Скажи, Уфир, ты готов вернуться наверх? - Да, я абсолютно уверен в этом. - И запомни. Никому не рассказывать про меня или чертоги тьмы. Это теперь навеки история, связанная с этим местом, и она не должна вырваться наружу. - Я обещаю, что никому не расскажу о том, что я пережил здесь. Теперь мне даже кажется, что я часть этого места. - И последнее. Я отправлю тебя как можно ближе к твоей деревне, но сейчас к нему движется легион демонов. Я отправлю Оливьера остановить их, но избежать кровопролития мы не успеем. - Неужели у вас нет сил, чтобы остановить легион? Это же мой дом. - Прости, сейчас у меня не хватит сил на всё это, даже с учетом того, что я отправляю лишь одну душу наверх. - Одну? А Эстер? - Мне очень жаль, но она отдала за тебя жизнь. Уфир внезапно ощутил, как волны ужаса и тревоги захлестнули его, когда осознал, что Эстер исчезла. В его душе зазвучал пустой гул, напоминая о том, что теперь в его теле присутствует лишь одна душа. Он остался неподвижным, словно оцепенев, пытаясь впитать новую реальность, но чувствовал, как всё в его внутреннем мире кажется разрушенным и опустошенным. - Она умерла? – сказал Уфир, опустив глаза в глубины холодного пола замка. - Она освободилась. Она хотела, чтобы ты жил. Когда ты был при смерти, у тебя не было шансов на жизнь, но она вдохнула в тебя всю свою надежду. - Мне жаль... Эстер... - Не вини себя. Теперь ее душа свободна и так же заслуживает перерождения. - Мне будет грустно без неё. Мы через столько всего прошли... Но я рад, что она теперь свободна от вечных мук, будучи призраком. - Я рад, что ты смог это принять. Она не хотела чтобы ты грустил, по этому пускай жертвы твоих друзей не станут напрасны. Я отправлю тебя наверх и тебе предстоит самому задержать мою армию. - А если я не справлюсь? - Ты сильный и не сможешь иначе. Ты готов? - Да, я готов. - Хорошо, тогда стой на месте и не двигайся. Мне нужно впитать энергию монолитов. Это будет дорого стоить для меня, но это меньшее чем я могу тебя отблагодарить. Молох, впитывал энергию из монолитов со всех краев своего царства, словно пьянящий напиток, насыщенный мощью и таинством. Его форма медленно расплывалась, сливаясь с окружающей тьмой, а его контур таял, словно дым в лучах заката. Потом, словно ураган, энергия стала собираться вокруг Уфира, образуя вихрь света и тьмы, который медленно, но неуклонно, затягивал его, словно черная дыра поглощала свет. В этом вихре времени и пространства Уфир ощущал, как его существо разрывается на атомы, а сознание окутывается невидимым покровом между мирами. Вдали, сквозь пелену тумана, он улавливал обрывки звуков и образов, как мелькающие призраки, но все это казалось ему далеким и нереальным. И вот, когда вихрь затих, он оказался на холме, недалеко от деревни, где когда-то рос. Светлый закат ослепил его, залив его синими и золотистыми оттенками, а чистый воздух наполнил его легкие свежестью и жизнью. Взглядом, затуманенным после переноса, он взирал на свои руки, осознавая, что его тело вернулось к нему, а левая рука снова была цела и на своём месте. Он вновь стал обычным человеком, с пепельными волосами и глазами цвета океана. Птицы вдали начали щебетать, напевая свои мелодии, а окружающая природа казалась наполненной чудесной жизнью. Уфир ощутил спокойствие, но в то же время что-то необычное теплело в его сердце, словно тень неведомой опасности нависла над ним, ждущая своего момента. Внезапно Уфир заметил, что опасность надвигается на его родные места. Сердце его сжалось от ужаса, когда он увидел армию демонов, грозно двигавшихся к его деревне. Наступило время действия. Силой воли он попытался опередить врагов, но, когда он достиг предела деревни, ужасное зрелище развернулось перед его глазами. Дым и пламя взметнулись в небо, окрашивая закатные лучи кровавым светом. Силуэты деревьев и домов чернели на фоне пылающего ада. Сердце Уфира замерло от отчаяния, его дыхание стало тяжелым и прерывистым. Он бросился вперед сквозь гущу леса, игнорируя боль и усталость, лишь одно волновало его — спасти свою деревню, свой дом, своих близких. "Оливьер, пожалуйста, поспеши!" — кричал он в ужасе, надеясь, что будет услышан. Приближаясь к опустевшей деревне, столкнулся с ужасным видением. Его глаза наполнились болезненным ужасом, он видел, как демоны безжалостно расправлялись с невинными жителями, включая детей. Он наблюдал, как их руки, замачиваясь кровью, наносили удары, а их вопли пронзали воздух, будто клич о помощи, не услышанный в бездне страдания. Детские голоса, наполненные страхом и отчаянием, отражались в его душе, заставляя его сердце биться сильнее, а боль становилась нестерпимой. Он чувствовал горечь слез на губах, но не имел времени на горе. Его разум охватывала лишь одна мысль — остановить это зло, пока еще не поздно. Уфир взметнулся над полем боя, голос его раздавался в крике, призывающем на битву. Он ощущал страх, как душевный жар, и в то же время чувствовал, как решимость наполняет его сердце. Целая армия демонов двигалась к нему, мрачные фигуры, которые казались бесконечными, пугающе возвышались перед его взором. Страх бился в его груди, но он не мог позволить ему одолеть себя. Сжимая кулаки, он внутренне клялся себе, что будет сражаться до последнего вздоха. Он был решим идти на кон и дать бой до конца. Однако, внезапно он вспомнил, что его связь с силой Эстер была оборвана. Это было как удар по самому центру его сущности, как будто последняя ниточка, соединяющая его с надеждой, была оборвана. Но тогда всплыли в памяти уроки Чарли. Уфир осознал, что сейчас ему остается только одно — сражаться собственными силами. Он вступил в бой, не останавливаясь перед мрачными фигурами демонов. Голыми кулаками, он отбивался от нападений, но их было слишком много. Сила их натиска была ошеломляющей, и, наконец, они его охватили, сбив на землю. Лежа на земле, его мысли окутывала безысходность. Он знал, что это конец, что его сила иссякла, а надежды на спасение больше нет. “Прекратите, немедленно!” - раздался знакомый голос - “Именем господина Молоха, я приказываю вам отступить.” Демоны, послушав приказ, отступили назад, освобождая Уфира. Когда он поднял взгляд, то увидел перед собой Оливьера, покрытого потом, словно он спешил к нему. Взгляд Оливьера был наполнен сожалением и желанием помочь. Протянувши руку, он придержал Уфира, помогая ему встать на ноги. - Ты успел. - Извини. Уже почти четвертый день продолжается война с людьми. Армия Молоха сожгла не мало городов и деревень, и их следующей целью оказалась твоя деревня. - Почему Молох продолжает эту войну? Разве было мало жертв за эти четыре дня? - Молох не желал устраивать резню сжигая множество городов, но демоны оказались слишком сильными и стремительными. - Как создатель может позволить себе такой прокол? Почему дети страдают? Даже не успев родиться, их судьба уже обречена на вечные муки. Какова их цель? За что им такое наказание? - Злиться на Молоха, это полностью твоё право. Но он уже отправил меня отозвать войско. Из руин одного из разрушенных домов вылезла Хани. Уфир замер, его взгляд мгновенно привлекла фигура Хани. Она выглядела иначе, чем он помнил, но с некоторой неопределенностью он узнал ее. Когда Хани, наконец, узнала его, ее выражение изменилось, словно невидимая нить соединила их прошлое и настоящее. Она почувствовала боль, как укол в сердце, вспоминая все, что она оставила позади, и болезненные последствия своих лживых действий. Уфир, покрытый шрамами и следами борьбы, казался перед ней как непобедимый воин, стоящий перед самим демоном. Уфир призвал Оливьера к себе и, глядя ему в глаза, произнес: "Оливьер, позволь мне остаться наедине с ней. Не причиняй ей зла". Его голос звучал твердо и решительно, но в то же время в нем звучала мягкость и сострадание. Оливьер кивнул, доверяя Уфиру, и потом медленно отступил, уступая им место. Уфир подошёл к Ханиэль, и они остались наедине. В это мгновение в воздухе повисло напряжение, словно ожидалось что-то важное, что должно произойти. - Уфир... Прости, я тебе солгала... - Я знаю. Ты причинила мне боль дважды. Первый раз, когда соврала, второй раз, когда я узнал, что ты соврала. - Я не хотела причинять тебе боль... - Но причинила. Уфир стоял перед Хани с взглядом, в котором мерцала злость. В его глазах отражалась глубокая обида и презрение к Хани за ее ложь. Атмосфера наполнилась напряжением, словно воздух стал горячим и плотным. Уфир сжал кулаки, словно готовясь к битве, и его тело напряглось, словно пружина, готовая взорваться в любой момент. В этот момент он был полон решимости и агрессии, готовый столкнуться с тем, кто обманул его и предал его доверие. - Прости... - прошептала Хани, а по её лицу потекли слёзы. - Я не смогу простить того, кто предал меня. - Ты хочешь убить меня? - Хочу, но не стану. - Но почему? - Жалость и доброта — это яд, который превращает людей в ничтожеств. Видимо и я ничтожен. - Ты меня ненавидишь? - Очень сильно. - Так выскажи мне всё, что у тебя накопилось на душе. Я заслужила это! - Да, заслужила. Но и я тебе соврал. Я действительно хочу тебя убить, но я тебя не ненавижу. - Уфир! - Я тебя любил... - А я тебя... - Но я тебя продолжаю любить, как полный дурак. А вот ты, напротив. - Я тебя тоже до сих пор люблю! - Но я больше не нуждаюсь в твоей любви. За время странствий я встретил множество знакомств и людей, готовых отдать за меня жизнь. Я уверен, каждый из них ждёт моего возвращения. - Я хотела тебе рассказать о своей лжи... - Но не рассказала, верно? В этом и дело, Хани, ты лишь хочешь, а остальные действуют. Ты даже близко не сможешь испытать боль, которую я испытал. - Прости, Уфир, но всё же будет хорошо? Уфир, наполненный яростью и разочарованием, не выдержал и, неожиданно для Хани, дал ей пощечину. Хани упала на колени, прийдя в шок от неожиданности и боли, молча смотрела на Уфира, ее глаза выражали смешанные чувства удивления, обиды и горя. В течение нескольких мгновений в воздухе витала напряженная тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием обоих. - Извини, за то, что ударил. - Я заслужила. Хочешь, продолжай меня избивать меня, но пожалуйста прости меня. Я правда не хотела причинять тебе боль. Каждый день я жила страдая и желая рассказать правду. - Ты и вправду очень наивная, и глупая! Ты думаешь, что хоть одно твоё страдание сможет искупить боль, которую я испытал из-за тебя? Да что ты знаешь о страданиях. - Уфир, пожалуйста... - Хватит! Я больше не в настроение говорить с тобой. Здесь произошла целая бойня. Выведи всех подальше от деревни, в сторону Таблифа. Хани, поднявшись на ноги, быстро убежала в поисках выживших, а Оливьер вернулся к Уфиру, чтобы поддержать его. Внезапно раздался крик, пронзивший тишину окрестных руин. "Сдавайтесь по-хорошему или умрите, чертовы отродья!", - зазвучал голос Чарли. Уфир повернулся, видя, как Чарли со своим кланом медленно приближается. Он мгновенно понял, что Чарли не узнал его сразу. “Чарли, это я, Уфир” - крикнул он. Чарли остановил отряд и заподозрил неладное, смотря на картину как Уфир спокойно стоит с демонов рядом. - Что это значит, Уфир? Ты примкнул к силам тьмы? - Выслушай меня пожалуйста. Чарли с тихим стоном вздохнул, а затем сложив свой меч в ножны, медленно приблизился к Уфиру. Его шаги были мерными, каждый ударял о старую брусчатку, создавая тихий стук. На его лице отражалось напряжение, но в его глазах читалась неопределенность, словно он пытался разгадать загадку перед своими глазами. - Объяснись Уфир. Куда ты пропал и что тут происходит? - Это сложная история, но манускрипт Молоха не поможет нам. Уфир понимал, что обещал Молоху, что не будет рассказывать о том, что с ним произошло в чертогах тьмы, из-за чего он старался подобрать подходящие слова, но будто безуспешно. - Ты несёшь ересь! Манускрипт поможет нам уничтожить всех демонов. - Не все демоны плохие. - Тогда как ты объяснишь то, что последние четыре дня они устраивают резню? - У демонов свои причины, как и у наших священников, которые готовы предложить в жертву даже ребёнка. - Ребёнка? О чем ты вообще? - Ты видел мою силу электричества. Эту силу мне даровал призрак девочки, которую убили священники в жертву Молоху. - Это бред! Где ты пропадал столь долгое время? - Я не могу рассказать, прости. Тогда Оливьер понял, что пора действовать решил помочь Уфиру. - Чарли, послушай. Уфир не имеет право рассказывать о том, где он побывал. Но он не пытается тебе солгать. - С чего вдруг я должен верить жалкому демону? - Тогда поверь своему ученику. Чарли медленно подошел к Уфиру, его лицо отражало смешанные чувства: удивление, недоверие и даже некоторое недопонимание. Он не знал, как реагировать на слова Уфира. Для него это было как попытка разрушить весь его мир, заложенный верой и религией. Глубоко в его сердце пробудилось чувство разочарования. Обманутый слепой верой, он испытывал неловкость, не зная, как найти ответ на слова Уфира. - Ты мне действительно не хочешь верить? - Спросил Уфир. - Я хочу. Но как будто не могу. Представь, что то, во что ты верил в один момент, становится ложью. - Мне и представлять не нужно. Я пережил это дважды. - Расскажи мне про демонов и почему мы не должны убить демона рядом с тобой. - Почему мы не убиваем всех грешников, но при этом хотим убить всё что связано со тьмой? Демоны никогда не хотели войнв. А эта война лишь попытка открыть вам глаза. Да, возможно не лучший способ донести информацию до людей, но разве кто-то поверит демону, который говорит, что мы все неправы? - Уфир... Мне страшно представить через что ты прошёл... - Через боль, страдания и потери. Если мы хотим жить в гармонии, то человечество должно понять, что главное зло в этом мире, это они сами. - Но мы не сможем рассказать об этом людям. Они не поверят. - Ты прав. Наш мир обречен на вечные страдания из-за чужих грехов. - Тогда что нам делать? - Стоит начать с самих себя. У каждого своя жизнь, поэтому нам надо самим принимать решение во что верить, а во что нет. - Это прискорбно... - Но это правда, Чарли. Мир не может измениться за один день. Убийцы не пропадут. Насильники останутся живы. Войны не прекратятся. Чарли остался озадаченным, его взгляд скользил с Уфира на своих соклановцев. В его глазах читалось недопонимание и тревога. Осознание противоречия между его верой и тем, что слышал, заставляло его сомневаться и размышлять. Чарли отозвал соклановцев, желая обсудить с ними сложившуюся ситуацию и решить, как действовать дальше. Чарли, смотря на Уфира с напряжением взгляда, пригласил его рассказать всё подробно позже, за чашечкой чая. Оливьер поклонился и удалился, а в след за ним отправился и сам Чарли. Уфир остался стоять посреди горящей деревни, чувствуя, как бурлили внутренние страсти и воспоминания. Но вдруг он вспомнил о важном – о своей матери. Он бросился в сторону своего бывшего дома, где до недавнего времени он жил в гармонии и тепле. Осмотрев руины, он обнаружил, что дом полностью разрушен, и молился о том, чтобы его мать осталась цела. Так закончилась война между демонами и людьми, хотя никто не мог быть уверен, когда демоны решатся атаковать вновь. Уфир направился в сторону Таблифа, проверить как много людей смогло уцелеть. Сердце его сжималось от виденного разрушения и боли людей. Многие из жителей деревни потеряли дорогих для них людей. Матери сидели убитые горем, плача о потере своих детей, а дети, еще не осознавшие всей трагедии, ревели, ощущая, что вновь не смогут почувствовать теплых объятий их родителей. Война, казалось, никогда не меняется, и ее ужасы накатывают на мирных жителей снова и снова, оставляя за собой лишь разрушение и страдания. Уфир старался поддержать людей, оказывая им моральную поддержку и помощь, хотя и сам ощущал тяжесть утраты и боли. Уфир мгновенно остановился, его сердце замерло, когда он услышал голос позади - голос его матери. Он медленно повернулся, и взгляд его встретился с глазами женщины, которая стояла перед ним. В ее глазах отражалась смесь радости и горя, слезы текли по ее щекам, а ее руки дрожали, когда она нерешительно подошла ближе. "Сынок, это ты?" - спросила она, и ее голос звучал, как музыка для его ушей, наполняя его сердце невероятным теплом и радостью. Без слов Уфир открыл руки, и мать, не сдерживая эмоций, бросилась в его объятия, словно она боялась потерять его вновь. Слезы текли по их лицам, но это были слезы радости и облегчения, ведь они были вместе снова. Последствия войны были разрушительными и трагическими. Деревня была полностью опустошена огнем и хаосом битвы. Дома были сожжены дотла, дороги разрушены, а поля и леса опустели от боя. Множество жизней было унесено, как демонами, так и людьми. Семьи были разорваны, дети лишились родителей, родители - своих детей. Все это принесло невообразимую боль и горе в сердца жителей деревни. Уфир и остальные выжившие жители деревни начали восстанавливать свои дома и поселение с трудом и упорством. Они работали вместе, чтобы очистить руины, возводить новые постройки и восстановить инфраструктуру. Жители помогали друг другу, поддерживая и мотивируя в трудные моменты. Уфир стал одним из важнейших лидеров в этом процессе восстановления. Он организовывал и направлял работы, утешал и поддерживал тех, кто нуждался в помощи. Его решимость и мудрость вдохновляли всех вокруг. Медленно, но верно, деревня начала приходить в себя. Новые дома возводились на месте разрушенных, деревья были посажены, а поля вновь засеяны. Жизнь медленно, но уверенно возвращалась в деревню, и люди вновь находили надежду на светлое будущее после темных времен войны. Уфир смог найти мир и спокойствие после долгих лет борьбы. Он снова сидел за столом со своей матерью, делясь с ней радостями и трудностями жизни. Он понял, что именно в семье и поддержке близких он находит силы преодолевать любые трудности. Как и обещал, он посетил Чарли и рассказал ему всё что знал и мог рассказать. Он объяснил, почему считает, что война с демонами лишена смысла, и что истинная угроза скрывается внутри людей, в их собственных роковых ошибках и предательствах самих себя. В Таблифе Уфир вновь встретился с Люпеном, который был рад видеть своего лучшего друга живым и здоровым. Они провели много времени вместе, наслаждаясь вкусным вином и деликатесами. Люпен рассказал о своей любви к Агнесс, а Уфир поддержал его в этом новом этапе жизни. Сны о Эстер больше не преследовали Уфира, но он всегда помнил и любил ее. Он надеялся, что она нашла свой покой и счастье, и перестала быть призраком, не завершившим дела и горящий желанием мести. Вернувшись в свою деревню, Уфир смог простить Хани за ее ложь и предательство. Они остались близкими друзьями, поддерживая друг друга в трудные моменты и восстанавливая доверие между собой. И так, в жизни Уфира началась новая глава, наполненная надеждой и возможностями. Он понял, что истинная сила заключается не в оружии или боевых навыках, а в мудрости, сострадании и способности прощать. Его история стала уроком для всех о том, что даже в самых мрачных временах можно найти свет и надежду, если верить в себя и быть добрым к тем, кто заслуживает это добро. Уфир с течением времени нашел новую любовь и вступил в брак с ней. Он жил счастливо и беззаботно, окруженный любовью и заботой своей семьи. Когда у него появились сын и дочь, он с удовольствием рассказывал им о своих приключениях и похождениях. И хотя его дети думали, что это всего лишь сказки, рассказанные им отцом, Уфир знал, что в каждой из них заключается крупица истины. Он передавал своим детям не только истории о приключениях, но и важные уроки о сострадании и силе воли. Он учил их ценить каждый момент жизни и стремиться к добру и справедливости в мире. Так Уфир жил свою жизнь, продолжая идти вперед с надеждой и оптимизмом, зная, что даже в самых темных временах можно найти свет и радость, если верить в себя и не унывать перед преградами судьбы.