Часть 1

— Почему тебе так не нравится твое имя? — внезапно даже для самого себя спросил Римус. В доме, где собирался Орден, было уже тихо, все присутствующие разбрелись по своим спальням, оставляя гостиную с теплым камином лишь им двоим. Тонкс, мостившаяся под боком у Римуса, от столь неожиданного вопроса даже встрепенулась и, сев, свесила с дивана ноги и накинула на них плюшевый плед. Люпин терпеливо ждал и по-щенячьи — то ли из-за болезни, то ли из-за привычки — смотрел на нее, оперев голову на руки. Теперь, когда он наконец не убегал от девушки, когда позволил ей любить себя, Тонкс чувствовала какое-то до боли режущее счастье и ощущение спокойствия. — Не знаю, — как обычно весело отозвалась она, натягивая плед повыше, — оно дурацкое… — Ним-фа-до-ра, — растянул по слогам Римус и, услышав раздраженный вздох, снова повторил, — Нимфадора… Звучит красиво. Пламени камина, к великому счастью Тонкс, не хватило, чтобы осветить её заалевшие уши. Девушка демонстративно фыркнула и закатила глаза. — Ним-фа-до-ра, — глупо произнесла она и поморщилась, — Кто вообще его придумал? Оно какое-то стариковское! Мужчина перевел взгляд на камин и вгляделся в жалящие языки пламени. Когда он впервые назвал её полным именем, волосы девушки были точно такого же цвета. Он почесал затылок и как-то обиженно пробурчал: — А я думал, тебе нравится все старое… Тонкс звонко рассмеялась, и мрачная пустая гостиная вмиг залилась светом и счастьем. Люпин улыбнулся, но в его глазах отражалась сосредоточенность. — А как тебя тогда называть? — не унимался оборотень. — Зови Дора, а лучше Тонкс. Все привыкли уже, да и меня лишний раз не будешь злить, — сказала она, нехотя сползая с дивана, чтобы подкинуть полено в камин. «Дора» устраивала взбучку каждому, кто осмеливался назвать её полным именем, так что «привыкать» пришлось быстро. Но и у мракоборцев, и у Ордена было полным полно забот, так что все быстро смирились с подобным пунктиком и не стали заострять внимание. Все, кроме Люпина. — Ну ты же не всегда будешь Тонкс. И это неофициально от слова совсем. — К черту официоз! Римус нетерпеливо выдохнул. Таких упертых людей, как Тонкс, надо было еще поискать. Он не встречал никого настолько же настойчивого с тех времен, когда уговаривал Сириуса не ходить на факультетские вечеринки. — А если я буду делать тебе предложение? Я же не могу сказать: Тонкс, выходи за меня! Это будет глупо звучать. Деревяшка, которую Дора собиралась бросить в огонь, с громким стуком прокатилась по мраморному полу. Она хотела встать, но ногой толкнула стол, опрокидывая стоящие на нем чашки с теплым молоком и какао. Тонкс дернулась от резкого звука разбивающейся керамики и засуетилась еще сильнее, пытаясь как можно скорее убрать осколки. Но прежде чем ее руки коснулись посуды, Римус невесомо взмахнул палочкой, и кружки снова оказалось целым, а содержимое вернулось на прежние места. — Ох! — неловко рассмеялась девушка, — А я и забыла, что так можно… Люпин сохранял какое-то раздражающее спокойствие, казалось, это не он пару месяцев назад сторонился её и всеми силами избегал. — Почему ты так распереживалась? — тихо усмехнулся он, — Я ж не собираюсь тебе сейчас предложение делать. Римус смотрел на неё прямо и открыто, будто не понимая её реакции. Его самоуверенность сейчас просто выводила Дору из себя. «Хочешь поиграть, милый? Поиграем!» — пронеслось у неё в голове. Тонкс выпрямилась, вздернула нос и попыталась собрать в кучу остатки самообладания. — С чего ты взял, что я переживаю? — спросила она, пародируя его тон и выражение лица. — Я даже без света вижу, что у тебя лицо цвета гриффиндорского шарфа. Шутку Дора приняла как вызов, и девушка все сильней распалялась. Она плюхнулась в кресло, закинула ногу на ногу, и на её лице блеснула улыбка, надежно спрятавшая тот факт, что, садившись, девушка ударила ногу еще раз. — Значит «сейчас» предложение делать не собираешься? — Тонкс хитро сщурила глаза, и под напором Римус слегка осекся, — Решил отложить дело в долгий ящик? Люпин совсем растерялся и отвел взгляд, ответив лишь мягкой улыбкой. «Попался!» — Ну, если тебе так хочется, то для подобного случая можешь использовать что-то вроде «любовь всей моей жизни», «моя Луна и мои звезды», «лучшая девушка во вселенной», — откровенно ехидничала она, зная, что на этот раз одержала победу. Мужчина рассмеялся, мягко и невесомо, и, поднявшись с дивана, протянул руку Тонкс. Он вывесил белый флаг. «Римус — 0, Дора — 1. Ты не с тем связался, волчонок!». Азарт и любовь к соревнованиям родились вместе с Тонкс, и многие из её окружения жаловались на этот её недостаток. Но нужно отдать должное, Римус Люпин умел проигрывать. — Ты знаешь, у меня особые отношения с Луной. Думаю, мне больше нравится Солнце, — он помог ей подняться, а затем аккуратно опустил руки на плечи, — Уже поздно, идем спать. Каким-то странным, практически волшебным образом, присутствие Люпина успокаивало её не хуже, чем травяной чай с мятой и мелиссой, что готовила мама. Как бы сильно девушка не была бы взведена, ему порой хватало всего лишь взгляда, чтобы ей стало легче. — Идем, — тихо отозвалась она, не отрывая взгляда от места, где сидел Римус. В голове звучали обрывки фраз, и Дора все не могла понять, почему он так по-особенному произносил её дурацкое имя. Ним-фа-до-ра — так тепло и нежно, до глупости естественно, как если бы говорил всегда. И на пару мгновений Тонкс даже показалось, что её имя не такое уж нелепое и что если бы Люпин называл её так всегда, то возможно, она бы даже привыкла. Остановившись на середине лестницы, девушка еще раз обвела взглядом комнату, задержавшись на чашках, что еще пару минут назад были расколоты на крошечные кусочки. Она вдруг подумала, что была совсем неправа. Она вдруг осознала, что на этот раз победил Римус.