Часть 3

      Ланцберг отвел меня в главный корпус, где жил он сам и проходили другие уроки у ребят. Колдун показал мне библиотеку, учебные кабинеты, залы, где проходили мероприятия. Главный корпус оказался больше, чем жилой, но господин Ланцберг показал мне только те кабинеты, которые могут быть мне полезными. Также он показал мне дорогу до его кабинета и познакомил со своим помощником, сказав, что я могу приходить сюда и просить все, что необходимо. Помощник господина делал вид, что не замечает моего присутствия, наверное, ему тоже не нравятся бестии. Мне не привыкать чувствовать враждебность, но для себя я отметила, что часто ходить к господину не стоит. Уж помощник-то Ланцберга явно важнее меня, недовольный мужчина может и наказать, если я буду наглеть. Не станем испытывать судьбу.       После осмотра главного корпуса господин Ланцберг вывел меня в сад, который я видела из окна. Глаза мои загорелись: сад оказался просто огромным! А еще таким зеленым, вкусно пахнущим травами и цветами. И птички здесь замечательно пели! Ну красота, да и только.       – Вся территория школы огорожена защитным полем, – вдруг сказал Ланцберг, когда я с радостно виляющим хвостом побежала к первым попавшимся кустам, надеясь нырнуть в них с головой. Я остановилась и, встопорщив ушки, посмотрела на колдуна. – Если подойдешь слишком близко к границе, тебя обожжет. Отсюда не сбежать, так что можешь даже не пытаться.       Хвост медленно остановился, а я задумалась. Как-то за осмотром школы и размышлениями о том, чему научить детенышей, я совсем забыла о своем желании сбежать. Оно, конечно, никуда не исчезло, но мне вроде стало все равно, где я нахожусь. Кормили здесь вкусно, с детенышами возиться будет интересно, а сад может неплохо заменить лес, если мне разрешат бегать по нему волчицей. Вряд ли Ланцберг меня быстро отпустит, но так как возвращаться мне не к кому, то почему бы и не обосноваться здесь, в этой странной человеческой школе?       – Хорошо, не буду, – я пожала плечами и снова в предвкушении стрельнула глазами в сторону пышных кустов. – А можно мне туда прыгнуть?       – Эм, ладно, – протянул Ланцберг, и я с радостным писком нырнула в зеленую поросль. – Только будь аккуратнее, не помни растения и цветы! Наш садовник тебя за это по головке не погладит.       Я почти не слушала, что говорил Ланцберг. Быстро скинув платье, я перекинулась в волчицу и, радостно гавкая, побежала на разведку сада. Краем уха услышав бормотания колдуна о диких животных, я утонула в пыльце и первобытном счастье.       Следующие две недели прошли вполне обыденно.       С утра я занималась с детенышами – учила их быстро перекидываться и тренировала их в разных звериных обличьях. Пять кругов быстрым галопом в обличье лошади, двадцать метров бежать зигзагом, на каждом повороте перекидываясь то в собаку, то в кошек, взлететь как можно выше на одном взмахе крыльев, и по новой. Я бегала наравне с детенышами, показывала, что и как надо делать, и задавала вполне легкий темп, за которым, правда, даже Айлин не всегда успевала. В конце занятия мы садились в круг и по очереди рассказывали о своих ощущениях, что получилось, а над чем, по мнению ребят, стоит поработать лучше. Самой последней высказывалась я, указывая на ошибки и удачи детенышей. Во время второго занятия господин Ланцберг не пришел, и я боялась, что дети не будут меня слушать, однако ребята послушно выполняли все задания, сидели и слушали, что я им говорю. Под конец второй недели у пары детенышей даже загорелись глаза интересом, и я воспрянула духом. Пусть Айлин все еще на меня обижалась, бросая исподтишка злые взгляды, думая, что я их не замечаю, но все проходило гладко.       После тренировки я уходила обедать с Мирой в сад. Предложила эту идею сама девочка, заметив однажды, с каким удовольствием я гуляю (ношусь, как бешенная) по саду. Я вспомнила, почему запах Миры казался мне знакомым, когда девочка пришла не одна, а с братом. Она и Нино оказались теми самыми детенышами, которых вместе со мной выкупил господин Ланцберг. За две недели дети отъелись, стали чистенькими и опрятными и уже без страха весело болтали со мной. Я рассказывала детенышам о бестиях, а они учили меня человеческим штучкам – понимать время по часам, читать и писать.       Отобедав, я провожала детенышей в их комнаты на сон-час, а сама выходила понежиться в теньке деревьев, принимая родной волчий облик. На остаток дня у меня не было никаких планов, роме ужина с Мирой и Нино, так что я иногда бегала по большой территории школы, а иногда дремала под сенью деревьев. Господин Ланцберг больше не появлялся и не беспокоил меня, но я не знала, радоваться этому или нет. По факту, кроме Миры и Нино со мной больше никто не общался. Горничные шарахались от меня как от чумы, ученики после тренировки сразу же сбегали на другие занятия, а больше заняться мне было нечем.       Я скучала, но никакого недовольства не высказывала.       Вечером в конце второй недели в таком полу-дремлющем сонном состоянии меня обнаружила Айлин. Я издалека учуяла ее запах, но вставать с насиженного места в укромном уголочке сада не стала. Пусть девочка гуляет, где хочет. Ее право.       Но Айлин, видимо, была в саду за другим.       – Госпожа Гера! – крикнула она из другого конца сада, и я недовольно дернула ухом. Что ей от меня надо? – Я знаю, что вы здесь. Госпожа Гера!       Вот настырная…       Я нехотя открыла глаза и достаточно громко гавкнула. Раз ей надо, пусть сама идет ко мне. Я вставать не собираюсь.       Вскоре Айлин показалась на дорожке, выглядывая меня во всех кустах. Я мысленно усмехнулась, но снова подавать сигнал не стала. Давай, детеныш, развивай охотничьи навыки. Ищи меня, а то на охоте очень оплошаешь, коли не сможешь найти огромного волка в не таком уж скрытном месте.       Наконец, девочка обнаружила меня взглядом и, продираясь сквозь колючие кусты, подошла ко мне. Айлин была одета в тренировочную рубаху и короткие штаны, пышные кудрявые волосы стянуты в тугую гульку на макушке. Хотела потренироваться? Это можно и без меня провернуть.       – Госпожа Гера, – Айлин поклонилась, и я дернула головой в приветствии. Девочка вздохнула, а я уловила кислый запах беспокойства, из-за чего слегка хлопнула ушами в изумлении. – Вы не могли бы нам помочь?       Я ничего не ответила – как бы я это сделала, будучи в волчьем обличье? – и лишь слегка дернула мордой, мол, рассказывай. Становилось интересно – Айлин еще ни разу не обращалась ко мне лично, предпочитая вообще со мной не разговаривать. Косые взгляды и нахмуренные брови за детеныша говорили о ее неприязни ко мне, но я ничего с этим не делала. Пусть я не нравлюсь Айлин, пока это не мешает рабочему процессу, мне все равно, кто и что обо мне думает.       – Вы не могли бы с нами потренироваться?       Я устало вздохнула и поднялась. Все равно мне нечем заняться, почему бы еще не помучить детенышей?       – Мы хотели, чтобы Вы с нами сразились, – вдруг заявила Айлин, складывая руки сзади.       Я замерла на месте и поняла, что вот это надо бы обсудить. Я приняла человеческое обличье, прикрывая длинными волосами наготу, и пошла на выход из сада.       – Сейчас найду одежду, и пойдем, – сказала я смущенно порозовевшей Айлин, которая последовала за мной.       Мы пришли на тренировочную площадку, где собрались мои ученики и еще несколько незнакомых мне детей. Площадка оказалась довольно оживленной, я насчитала порядком двух десятков детенышей. Зачем они все пришли?       Как и в первое мое появление на тренировочном поле, все разговоры разом стихли. Только моя группа приветственно поклонилась и… заулыбалась? Парни, имена которых я еле запомнила, вышли вперед и встали в шеренгу вместе с Айлин. Я недоуменно хлопнула ушами и, склонив голову, выжидающе посмотрела на учеников.       – Мы каждый вечер занимаемся здесь самостоятельно, – пояснил Свен, тот самый коротко стриженный подтянутый парень, который на первом занятии пожаловался, что я не дала ребятам толком размяться. – После ужина и до отбоя у нас есть еще куча свободного времени. Более старшие ребята, – Свен указал на своих одногруппников, – показывают некоторые приемы младшим. А сегодня мы узнали, что Вы по вечерам тоже бываете свободны. Не хотите позаниматься с нами, госпожа Гера?       Моя вытянувшееся лицо надо было видеть. Я почти уверена, что смешки, прокатившиеся по толпе, были вызваны огромными глазами-блюдцами. Я мотнула головой и нервно рассмеялась.       – Вы серьезно? Почему я?       – Вы хороший учитель, – пожал плечами Свен. – К тому же, Айлин предложила эту идею, а в ее светлой головушке рождаются только хорошие мысли.       Я еще более удивленно – хотя, куда уж более, – посмотрела на Айлин. Девочка встретилась со мной взглядами и дернула плечом, мол, и что тут такого.       – У нас через месяц экзамен, мы выпускаемся из школы, – Айлин увела глаза в сторону. – Надо показать себя с лучшей стороны. Господин Ланцберг был прав – кто нас научит быть животными лучше, чем бестия?       Сомнение все еще терзало меня. Не давала покоя фраза Айлин про желание сразиться со мной. Конечно, колдун сам упоминал, чтобы я не церемонилась со своими учениками, но вдруг я кого-то сильно покалечу прямо накануне экзамена? Даже если я буду сдерживаться, велик риск травмировать более слабых и неопытных детенышей.       – А господин не против такого самоуправства?       – Сколько раз он замечал нас на площадке, никогда не делал замечание, – ответила Айлин. – Вы согласны с нами сразиться? Пора бы проверить, чему Вы нас научили.       – Да я еще толком ничему вас не учила! – От волнения я даже вскрикнула. – Только подготавливала тело к будущим боям.       – Я готова показать результат уже сейчас, – твердо сказала Айлин. – Я хочу с Вами сразиться, госпожа Гера. Я хочу взять реванш.       Так вот в чем дело. Я озадаченно хлопнула ушами, сомневаясь в уместности этого поединка. Да, Айлин стала сильнее, она лучше чувствовала свое тело и, вероятно, больше остальных способна мне противостоять. Но…       – Реванш, значит… – протянула я. Я коротко вздохнула и, встав прямо перед Айлин, посмотрела девочке прямо в глаза. – Я не спорю, что ты очень умелая колдунья. Но пока еще ты не готова. Мы обе стали сильнее с прошлого раза. Ты в силу тренировок, я в силу того, что больше не мучаюсь. Если тебе так важно вновь сразиться со мной, я сделаю это, но позже. Только после того, когда наши тренировки выйдут на новый уровень.       – И сколько еще ждать?! – Айлин возмущенно вскинула руки. – Может, господин Ланцберг не сказал Вам этого, но времени у нас мало. Всего месяц…       – И этот месяц мы проведем с пользой, – прервала Айлин я. – Ты сразишься со мной, может быть, даже победишь. Но сейчас я не хочу брать такую ответственность на себя и калечить детеныша. Я обговорю этот момент с господином Ланцбергом, и только после этого назначу дату поединка. Пока же могу предложить только то, чем мы уже занимались.       Айлин обиженно нахмурилась, глубоко вздохнула, но поклонилась.       – Хорошо, учитель, я поняла Вас. Давайте тогда обычную тренировку.       Я кивнула, отошла на привычное место в середину поля и окинула взглядом затаившихся детенышей. И снова все они, как один, были одеты в кучу одежды. Глубоко вздохнув, я громко крикнула:       – Снимаем все камзолы и сапоги! Все должны выглядеть, как мои ученики.       Дети недоуменно переглянулись, кое-кто зарделся от смущения. Мои ученики почему-то с улыбкой переглянулись и стали разминаться, пока дети нехотя раздевались. Ко мне подошла какая-то рыженькая девочка с кучей веснушек и еле слышным шепотом спросила:       – А если под камзолом только исподнее?       – А ты посмотри на Айлин, – указала я на разминающуюся девочку, которая делала вид, что не слышит моих слов. – Думаешь, она прилично одета? Потом спасибо мне скажешь, что я велела раздеться.       Девочка судорожно вздохнула, но стала расстегивать тугой кожаный камзол. Когда все дети выстроились в шеренгу, в начале которой стояли мои ученики во главе с Айлин, я пристроилась к ним и сказала:       – Делай, как я!       Обернувшись волком, я побежала рысцой впереди всех, задавая более, чем умеренный темп.       Занимались мы не долго, всего лишь полчаса пробежки в разных обличьях с двумя короткими перерывами. Пришлось делать остановки чаще, чем с моими детенышами, ведь многие ученики здесь не обладали такой же хорошей подготовкой, как мои ребята.       Вдруг нас прервал чей-то визг со стороны главного корпуса.       – Вы что творите?! Кто вам разрешил?!       Я замедлила шаг и вовсе остановилась, посмотрев в сторону приближающегося разъяренного мужчины. Он был одет, как господин Ланцберг, только балахон у него оказался красного цвета, а не фиолетового. Кристаллы, которыми пользовались мои детеныши для перекидываний, тоже были красного цвета. Это один из учителей? Чего он так всполошился?       Мужчина с жидкой бородкой и лысиной на макушке остановился перед огромной оравой диких кошек – пантер, львов, пум и других зверей. Он забегал глазами по животным, выискивая главного зачинщика сего «безобразия». Технически, это была я, но меня подбила на тренировку Айлин, так что можно скинуть ответственность на нее…       Нет, Айлин еще детеныш, а я ее учитель, вину придется взять на себя. Знала же, что это плохая идея, но что поделать. Не умею я отказывать детенышам, особенно, когда они просят меня сделать их сильнее.       – Что за вакханалию вы тут устроили? – Продолжал бесноваться колдун. – Чья это идея?       Устроили вака… что? Ладно, нет смысла прятаться, надо признаваться.       – Моя, – вдруг поднялась Айлин, складывая руки на груди. – У моей группы выпускной экзамен через месяц, господин Ланцберг разрешил нам тренироваться по вечерам. Остальные ребята просто присоединились.       – Айлин! – Воскликнул мужчина в красном, шокировано прикрывая рот рукой. – Во что ты одета? Стыдоба какая! Чему ты детей учишь? Наша лучшая ученица, гордость школы, и в неглиже щеголяет! Да я тебя…       Мужчина уже замахнулся, чтобы ударить неподвижную Айлин, но я выросла на его пути, перехватив руку. Колдун открыл рот, чтобы возмутиться, но увидев мои желтые глаза, сразу же стушевался. В ноздри ударил запах страха.       – Какое право Вы имеете трогать мою ученицу? – Прорычала я, злобно щуря глаза. – Она еще детеныш, бить ее низко и мерзко. Постыдились бы Вы своего поведения.       Я оттолкнула мужчину с такой силой, что он по инерции прошагал с полметра назад. Колдун как рыба открывал и закрывал рот, не зная, что и сказать от шока.       – Айлин права, им надо больше заниматься перед экзаменом. Так как я их учитель, они попросили меня помочь. Не припомню, чтобы господин Ланцберг запрещал тренироваться детенышам в свободное время. Мне тоже не поступало никаких указаний о том, что я не должна с ними заниматься вне учебного времени. Детеныши под моим присмотром и контролем. Вопросы?       К тому времени большая часть воспитанников вернулась в человеческий облик. Колдун увидел, что почти все детеныши ходили в исподнем и ужаснулся еще больше.       –  Так это ты развращаешь детей? – Вскрикнул он и даже брызнул слюной. Хорошо, что она до меня не долетела, иначе я бы точно набросила на него.       – Почему развращаю? Они одеты, тела скрыты. Мы тут не оргию устраиваем, а…       – Да как у тебя язык поворачивается такое говорить?!       – Во-первых, не «ты», а «Вы», – вдруг подключился к разговору Свен, встав за мои правым плечом. Айлин заняла позицию за левым, в стройную линию подтянулись и остальные мои ученики. – Госпожа Гера такой же учитель, как и Вы, господин Морис, так что не смейте ее унижать. А во-вторых, Вы, будучи человеком, будете учить бестию, как правильно перекидываться? Госпожа Гера больше Вашего знает о животных состояниях, мы прислушиваемся к ее мнению и у нас есть результат.       Отчего-то Свен выделил последнее слово, и господин Морис побледнел от ярости. Похоже, у него с моими детенышами какие-то личные счеты. Я должна во что бы то ни стало защитить их от этого злого человека.       – Если у Вас есть какие-то претензии к моему обучению, обратитесь к господину Ланцбергу, – сказала я, складывая руки на груди и едва обнажая клыки. Господин Морис передернулся, но ничего не ответил. – Посмотрим, что он Вам скажет.       – И обращусь! – Колдун развернулся на пятках и быстро пошел в сторону главного корпуса. – Посмотрим, что он тебе скажет, грязная шавка!       Свен дернулся, чтобы пойти за ним, но я остановила его выставленной рукой. Мальчик уперся в нее грудью и обозленно посмотрел на меня.       – Пусть идет. Господин Ланцберг на моей стороне, – спокойным тоном сказала я, разворачиваясь к переминающейся толпе. – Думаю, стоит расходиться, пока еще больше проблем не возникло.       Дети быстро засобирались и поспешили разойтись по своим комнатам. Только мои ученики не сдвинулись с места. Что ж, очень удачно, что мои детеныши не спешили расходиться, ведь у меня к ним возникло много вопросов. Когда на поле мы остались одни, я привычно села на землю, скрестив ноги, и ребята образовались вокруг меня кружок.       – Кто это был?       – Госпожа, как вы?       Я задала вопросов одновременно с Питером – самым молчаливым и тихим среди моих учеников. Я удивленно посмотрела на мальчика и пожала плечами.       – Нормально, – соврала я, и глазом не моргнув. Пока я разговаривала с этом Морисом, у меня внутри все сжималось от страха. Я не знала, насколько влиятельным был этот колдун, и не до конца была уверена, что господин Ланцберг встанет на мою сторону. Кто знает, что наговорит ему Морис, а я потом проблем не оберусь. – А что?       – Он оскорбил Вас, – сквозь зубы прорычал Свен, и я коротко усмехнулась. В голове пронеслась мысль, что Свен в этот момент стал похож на меня, даже рычать начал. Скоро тоже бестией станет.       – Ничуть, – я пожала плечами. – Я привыкла. Так кто это был?       Детеныши странно переглянулись. Как же меня напрягают эти гляделки! Я знаю, что в школе господина Ланцберга идет упор на освоение красного кристалла обращения – руберия, – но воспитанники учатся управлять не только им. У каждого детеныша есть свой пояс с пятью отверстиями, который они носят, практически не снимая. По мере их обучения воспитанникам выдаются другие кристаллы, у выпускной группы имеются уже все пять видов основных кристаллов. В их число входит и фиолетовый кристалл разума – виолез, так что мои детеныши могли спокойно общаться по мысленному каналу, а я об этом даже не догадывалась. Вернее, догадывалась, но о чем они там болтают, подслушать не могла.       – Господин Морис – наш прошлый учитель, – наконец ответила на мой вопрос Айлин, что сидела как никогда близко ко мне – по левую руку. Справа расположился Свен, а остальные трое – Питер, Рон и Уэйн – передо мной. – Он курировал нашу группу с самого ее основания до тех пор, пока господин Ланцберг на заменил его на Вас.       – Поэтому он на вас так злится?       – И не только, – продолжил объяснения Свен, а Айлин почему-то отвела взгляд. – У нас часто возникали конфликты с господином Морисом. Пусть теорию объяснял он неплохо, но на практике почти ничего не делал. Просто садился на трибуны и говорил делать, что мы хотим. Чтобы хоть чему-то научиться, приходилось по вечерам просить других колдунов нам помогать. Первая за помощью обратилась Айлин. Она подошла к господину Адамсу, и тот согласился нас подтягивать, пусть и не так часто, как хотелось. Мы вынуждены были прятаться от нашего прошлого учителя, ведь он тот еще скандалист. Он яро ратует за соблюдение режима и ненавидит, когда кто-то тренируется вне учебного времени. Незадолго до Вашего прибытия Морис пожаловался господину Ланцбергу.       – Что вы занимаетесь практикой вместе с другим учителем? – Спросила я, на что получила резкий ответ от Айлин:       – Что господин Адамс домогался до меня, хотя ничего подобно не было.       Я шокировано округлила глаза. Домогательства были серьезным обвинением, особенно в школьной сфере. Если бы это оказалось правдой, то бедному Адамсу грозило минимум пожизненное заключение в темнице, а максимум – смертная казнь.       – К счастью, – продолжил повествование Рон – светловолосый прыткий мальчик, – пока я не успела ничего себе надумать, – господин Ланцберг не стал подавать заявление в суд, а решил разобраться в ситуации лично. Тогда-то он и узнал от нас, что Морис почти не занимается практикой с нами, а мы выпускная группа и скоро сдавать экзамен. На нем мы должны сразиться с другими выпускниками, и чем больше противников мы одолеем, тем выше шанс, что нас устроят на хорошую работу. Господину Адамсу не стали предъявлять обвинения, а Мориса отстранили от наших занятий. Временно курированием группы занимался господин Адамс.       – Когда мы с Вами впервые встретились, господин Ланцберг хотел в срочном порядке найти очень хорошего колдуна обращений. – Снова включилась в разговор Айлин. Детеныши так быстро сменяли друг друга, что я еле успевала переводить взгляды с одного говорящего на другого. – Поэтому он и взял меня с собой, чтобы потенциальный учитель оценил фронт работы и сказал, насколько реально подтянуть нас за два месяца до приличного уровня.       – То есть, изначально должны были проверять тебя, а не меня? – Я склонила голову, пытаясь заглянуть в глаза Айлин, и девочка, будто прочитала мои мысли, подняла взгляд.       – Да, госпожа Гера. Сначала мы должны были забрать детей на новый набор, отправить их в школу, а потом уже искать учителя. В итоге, господин Ланцберг сразу же встретил Вас и решил, что лучше бестии мы никого не найдем. Вы правы, господин Ланцберг благоволит Вам, ведь он действительно видит результат от наших занятий, а мы занимаемся всего две недели.       Я задумчиво кивнула и, уперев локти в колени, сложила пальцы домиком. Положив голову на руки, я про себя решила, что дело дрянь. У моих детенышей чуть больше месяца на то, чтобы достичь хорошего уровня перекидываний и боя в зверином обличье. Надо менять программу обучения, делая упор на не скорость перекидываний, а на силу в животном состоянии.       – С завтрашнего дня у нас будет новая программа, – после небольшого молчания сказала я. – Немного разомнемся и начнем учиться драться. Я постараюсь сдерживаться, но могу пообещать, что будет больно, возможно, очень даже больно. Так что запаситесь лекарственными мазями, терпением и не обижайтесь на меня, если буду сильно бить. Обещаю, мое насилие не выйдет за пределы учебных поединков.       Лица детей посветлели, и даже Айлин изумленно вскинула брови.       – Вам следовало раньше мне сказать, что времени катастрофически мало, – грустно вздохнула я. – Мы могли раньше начать, знай я, зачем все это нужно. Но что сделано, того не вернуть. Будем работать с тем, что есть. – Я ободряюще улыбнулась своим детенышам. – Сделаю все, что в моих силах, если вы готовы идти со мной дальше.       – Готовы, – ни секунды не медля, ответила Айлин. Остальные ребята согласно закивали, да так активно, что я забеспокоилась, как бы они себе головы не оторвали.       – Тогда завтра в девять на том же месте, – закончила я наш душевный диалог и первая поднялась на ноги. – Спокойной ночи, детеныши.       Ученики заулыбались, резво поднялись на ноги и вместе со мной пошли к жилому корпусу. Я хлопнула ушами, из-за чего Свен вдруг рассмеялся. На мой недоуменный взгляд он ответил:       – Вы так забавно хлопаете ушами, когда удивляетесь. Только так можно понять, что Вы чему-то удивлены.       Я рассмеялась.       – Как хорошо вы успели меня изучить.       – Так мы же часто с Вами общаемся, – произнес Рон с широкой улыбкой до ушей. И как у него рот не рвется? – И мы часто Вас удивляем.       – Это точно, – подтвердила я.       Так за легкими разговорами на отвлеченные темы мы дошли до корпуса и разошлись по своим комнатам.