Глава 3

Заметка вторая: «Учись вовремя говорить и вовремя молчать. И всегда проверяй, есть ли кто за дверью». Нормально ли то, что «команда» в критический момент приняла решение за меня? Мы ещё вылететь не успели, ещё плана толком не обсудили, а мной уже помыкали и распоряжались моим кораблём как своим. То была нечестная игра, с шантажом, угрозами и надавливанием на больные точки. Я не понимал как так получилось, спрашивал себя всю дорогу до дома, когда сзади были странно довольные голоса. И от них хотелось избавиться как никогда сильно. Она едет, если кто-то ещё не понял. Я написал родителям «Иду спать. Спокойной ночи : -)», дождался ответа и выключил телефон. Вещи, наконец, сложены, и вроде как все, приборы упакованы, а по лицу, несмотря на весеннюю прохладу стекал пот. Можно было считать, что наша новообразовавшаяся команда была готова. Вполне. В мечтах я должен был вылететь ещё сегодня, при свете дня, но долгие разговоры хорошо задержали. Так что оставалось лишь ждать утра, поскольку вылет ночью — дело сложнее, и о нём я как-то не подумал. К тому же, вся суматоха изрядно вымотала, давно не был таким уставшим. Так что, после небольшой перестановки в корабле, пришлось стоять, наблюдать за звёздами, и, всё же, продолжать копаться с той частью корабля, которую так любили парни называть «дедушкин трейлер». Стоило Люку повернуть обратить на меня взгляд, как он увидел маленький сигнал: мизинец пробирающийся между волос — «тебе крышка». Друг без проблем разобрал знак, ответом была лишь щенячья мордочка, мол, он не виноват. Я понимал, что нам всем придётся остаться в моем доме, так как им в свои возвращаться не вариант, а мне ещё час разбираться. К тому же, переживания вряд ли бы дали уснуть в ближайшее время, несмотря на общую вялость. За спиной раздался голос Люка. — Если нужно, проси о чем угодно. Мы поможем. Да, Энди? Энди. — Ну да… хотя ты, наверняка, справишься сам, — сказал Энди, развалившись на лестнице у входа и едва не зевая. — Я стараюсь всё несколько рациональнее обустроить. Справлюсь быстро. — Это значит, что мы скоро полетим? — воодушевлённо спросила Мэри. — Боюсь, что нет. Если кто-то ещё не понял, то ракеты поблизости нет, при всём желании, мы бы не взлетели в ближайшие два часа. А я слишком устал. Спать за штурвалом — самоубийство. И я не хотел бы превращать его в массовое убийство. — Работай сколько влезет, я и здесь уже обустроился. Люк, дай рюкзак. — Энди, ты не будешь курить у меня во дворе, — не оборачиваясь отчеканил я. — А мы будем за ру… штурвалом? — поинтересовалась девушка. — Вы же не умеете все. Когда пойдём внутрь, я дам одну книгу, которую изучают на курсах по постройке космических кораблей. Там краткое руководство по вождению и ещё несколько мелочей. — А этого хватит? — На первое время да. Потом придётся кого-то из вас учить больше. — Что значит на первое вре… — Хочешь сказать, что одна книжка и мы сможем корабль водить? Да ну, на один электрокар банальный уходит по три месяца подготовки. — А тут больше, ты прав. — Я всё ещё не поняла про перво… — Выучишь как держать штурвал, что значат кнопки и куда надо дёргать рычаги. Этого хватит, чтобы в критический момент мы не упали. — Критический — это твоя невозможность водить? — вновь присоединился к разговору Люк. — Например. — Отлично. И отдохнём, и поучимся немного, — с тенью сарказма, на выдохе ответил Энди. — Было бы проще, если бы я не прогуливал эти уроки. — Как и многие другие предметы, — сквозь зубы тихо сказал Люк. — Отстань, Банкулден. — Можете идти спать, если устали. Я тут один разберусь. Мэри, ребята знают дом хорошо, покажут что где находится. — Ответа я так и не дождусь. Все поднялись и направились в дом. Он у нас небольшой, одноэтажный, но с чердаком и подвалом. Скорее не подвал, а минус первый этаж. Это вполне удобная комната для того, чтобы там жить, просто света мало. Что касалось чердака, то там я бывал редко. Но за шкафами обустроил своё мини-секретное место. Родители не догадывались о нем, что удивительно, а я, в те редкие минуты, когда оставался один, любил посидеть там и представлять, как однажды буду тут с друзьями. Вот и сбылось. Правда, не на чердаке мы будем спать, а в моей комнате, где места побольше. Немного, но побольше. Я, наконец, затолкнул сумку Мэри. Одну из трёх. Но даже таким образом, у её брата вещей было побольше. Рука задержалась на кожаной ручке. Если остальное было более или менее новое, с возможностью автоматического ремонта одежды, даже с порошком, который на время поездок заменял стирку, он просто опрыскивал вещи, когда датчики считали это нужным. Но тряпичная сумка с чёрными, драными ручками притягивала внимание, отличалась от прочих чемоданов и рюкзаков. Она была мягкой, чувствовался каждый шов, особенно на узорах. Словно делали руками, человеческими руками. — Кхм, — раздался сбоку женский кашель. — Что-то случилось? — не поворачивая головы спросил я, резко убрав руки на колено. — Нет, ребята там делят места в комнате. Энди с твоей книжкой засел. — Это хорошо. — Ты сердишься из-за того, что я поехала? Это был вопрос без нот укора. Мне даже показалось, что ей искренне не хотелось доставлять мне неудобств, что интерес был от души. А, может, так оно и было? — Нет. — Я набрал воздуха, стал говорить мягче. — Честно. Дело не в тебе. — Выглядишь уставшим, словно мы тебе сильно мешаем. — Просто я не ожидал. Но если вы настроены серьёзно, то я только рад. — И мне? — И тебе буду рад. Иди спать. — А как же ты? — И я скоро. Она спорить не стала. Я словно специально дольше оставался на улице. Наслаждался ночью. Места полно было, за минуту бы управился, за две, если бы стал складывать аккуратно. Но момент одиночества казался ужасным и прекрасным одновременно. Можно было подумать. Свежий воздух, небо, сокрытое облаками, природа, что готовилась цвести. И друзья, что были рядом. И готовились быть рядом на следующие годы. Что они такого придумали себе? Может, знали что-то, чего не знал я? Ребята готовы перечеркнуть одну жизнь ради другой, которая не известна даже мне. А именно я пообещал её. Отчего они были так спокойны? Счастливы, слегка взволнованны, да, но в целом все вели себя как обычно. Люк, Энди… Мэри. Что они все искали в полёте? Что искали в путешествии? И почему со мной, почему в такое вписались? Странные. Потому и со мной. Я столько мог упустить за жизнь внутри правил, мог забыть всё, что учил, но, хотя бы осталось умение мечтать. Собрался же искать что-то в этом полёте, искать на других планетах. А мог ли сказать что? Трудно было описать словами, что зарождалось внутри, оно переполняло. Не было похоже ни на что в отдельности, но так напоминало всё разом. Словно подключили чувства. И пока было трудно дать этому имя, но тайно хотелось поделиться этим с другими. Может, получилось? А, вот, что не получалось, так это сомкнуть глаза. Время уже за полночь. Я отдал кровать Люку и Энди, Мэри — диван, а сам лёг в другой комнате. Даже не мог провести последнюю ночь в родной спальне. Вернувшись опять к окну, уже не считал в который раз за последний час, взглянул на две звезды, что нашли выход из серого плотного облака и явили себя миру. То ли они, то ли какой-то другой голос шептал, мол, смотри — счастье. Такое маленькое, такое незаметное, для кого-то жалкое, но счастье. Счастье — дом, природные пейзажи, что сменялись каждую минуту, вся эта техника. И что ещё было нужно? Я ощущал прилив тепла внутри, я казался спокоен. И разве нужно было больше? Этот космос, ракеты. Голос говорил, что счастье — здесь, когда я один и могу сам решать. Но я не знал ещё, верить или нет. «00:47. Пора. Проснусь и сразу в путь, ещё есть время» «00:53. Послушал музыку. Теперь точно пора» «01:13. Пора спать. Соберись» «01:51. Возможно, если бы я не записывал это, то было бы легче» «02:02. Да чтоб меня» «02:15. Я слышу храп» «07:21. Отлично. Можно ещё полчаса подремать» «08:59. Да ну… Спасибо Люку, что разбудил. Пора остальных поднимать» Думал, что умел вставать рано, родители были жаворонками, научился у них, но, видимо, стресс и то, что пол ночи я записывал мысли блокнот, сделали своё дело. Так что пришлось подскочить, словно облили ледяной водой. Друг признался, что Энди так сделал, когда Мэри отказалась встать, пробурчав: «ещё пять минут». Хорошо, что благодаря крику «мы проспали», поднялся адреналин, так что каждый передвигался ускоренно. Хотя, в доме не сильно можно было разогнаться. Чтобы дела шли быстрее, мы разделили обязанности: Мэри отправили на кухню, собрать еды, Люк приводил в порядок комнаты, Энди вызвался помочь мне с остатками вещей и с тем, чтобы мы докатили багажное отделение до основы ракеты. Сердцебиение было слишком сильным, мы старались его хоть как-то замедлить, не бегали, останавливались сделать дыхательные упражнения, но, пока не дошли до корабля всё было без толку. Путь проходил под землёй, было достаточно далеко идти, я уже жалел, что не смог сам сделать космодром, однако, я не гений, чтобы и это продумать. В нашем городе некогда планировали запускать ракеты, даже пытались, однако лишь один человек смог улететь и уцелеть. После третьего трупа было принято решение закрыть космодром, но разбирать не стали, оставив на память. Это было через месяц после моего рождения. Люк и Мэри знали куда идти, пришлось доверить им дом. Они отписались, что спустились уже через десять минут после того, как стартанули мы с Энди. Жаль, что физика работала против нас, когда трейлер пришлось возвращать на поверхность. — Обалдеть, — с широко распахнутыми глазами выпалил Энди, когда огляделся. — Я думал, тут только бомжи живут. — А теперь мы. — Не смешно. Ты как смог сюда ракету протащить? Или здесь её строил? Ты как доступ получил? — Сколько вопросов. У ребят будут такие же, отвечу всем и сразу, чтобы не повторятся. — Но ракета-то откуда здесь взялась? — Потом. Я начну запускать всю технику, а ты подойти к тому шкафу, там скафандры. — Ты их спрятал здесь в шкафу? — Да. Пять штук. Всё предусмотрел. — Как удачно, — то ли с укором, то ли с сарказмом, то ли с удивлением, то ли со всем сразу сказал Энди. Профессионалом меня было назвать трудно во многих сферах. Я стремился к этому, был хорош, что скрывать, однако построить полноценную современную ракету в короткий срок — такое даже в фантастических романах не напишут. Чтобы прошла полная проверка системы, чтобы заработали все двигатели, разогрелись механизмы, необходимо около получаса, когда как для обычного корабля сейчас достаточно и пятнадцати минут, а некоторым и десяти хватало, но такие технологии использовались лишь при запуске научных станций. Пусть, наш аппарат не по самым высоким стандартам, но он был удобен и безопасен, несмотря ни на что. И с каждой новой встречей я смотрел на него с большим восхищением. Далеко на таком корабле не улетишь. Я делал его из того, что доставал в школе, в открытых лабораториях и… на этой космической свалке. Сколько раз, пытаясь закрепить сопла, я падал и сосчитать нельзя. Системы запрограммированы как двадцать лет назад, не потому, что нас так учили, а потому, что иначе требовалось бы более мощное железо. Ну и да, не всё я знал. О самых крутых технологиях было известно лишь тем, кто уже работал в космической отрасли — данные секретные — какому-то школьнику их бы никто не доверил. Я лишь молился, что ракета долетит до Марса в нужный срок. Потом за неё возьмутся профессионалы (или мы улетим домой, так как нам скажут, что эта развалюха нигде больше непригодна). Корабль был достоин того, чтобы его модернизировали, особенно, когда на него возлагалась такая большая ответственность за миссию галактического масштаба. Добавить бы мощности, увеличить максимальную скорость и грузоподъёмность, а если и внешность подлатают, то будет великолепно. Энди выполнил все поручения и стал ждать ребят, которые слегка задерживались, отчего я стал переживать. Моя часть работы тоже была почти завершена. Осталась пара несложных элементов. — Слушай, может, я пока надену скафандр? — Нет! Подожди, там надо дополнить кислород. Можешь пока посидеть, отдохнуть. Я думал, что Энди так и сделает, но он поразил меня. Столько всем своим видом показывать, как не хочется ничего делать и вдруг, вместо того, чтобы сидеть, друг стал внимательно наблюдать за тем, чем занимался я. Первую минуту. А потом переключился на книгу, которую вчера забрали. Судя по закладке, он уже успел достаточно прочесть ночью. Энтузиазмом не пахло, но и отсутствие ворчания служило даром свыше. Нечасто можно было увидеть у друга увлечение наукой. Он не особый фанат такого, предпочитал болтать, а не изучать. Хоть мы с Энди и дружили давно, я до конца так и не понял, что же ему интересно. Он никогда не задумывался кем будет, куда пойдёт и что будет делать дальше. Внешний вид был обманчив, слишком он походил на типичного ботаника из разных сериалов: высокий, худой, почти тощий, бледная кожа, тёмные волосы, косая чёлка, но не закрывающая глаза, круглые очки. В его гардеробе порядка двух дюжин чёрных рубашек (их он и взял в основном с собой), даже сейчас стоял весь как черно-белая картина. Несмотря на пофигистический взгляд на жизнь и учёбу, Энди отнюдь не дурак. Он прямое доказательство, что оценки — не главное. Его уму и начитанности можно позавидовать. Все прочитанные им книги отложили свой след в сознании Энди. Возможно, благодаря этому он участвовал и побеждал в дебатах, конференциях, был ведущим некоторых мероприятий. Когда другу было лет десять, так рассказывал, его пригласили озвучить какого-то героя в небольшом мультфильме местной студии. Там слов то было на минуты две, однако и это прогресс. И хвалился он этим вплоть до… до сих пор. Наконец, послышались голоса Люка и Мэри. Брат с сестрой бежали, боялись опоздать. Люк резко выпрямил руку, протянул пакет с едой и, когда я его забрал, опёрся ладонями о колени и стал тяжело дышать. — Удивительно, но факт. Фраза «мы проспали» действует мощнее, чем двигатель самой крутой ракеты. И пробуждает лучше самого крепкого в мире кофе. — Поделился своими мыслями Энди. — Но лучше до такого не доводить. Мы так вдвоём полетим, эти сдохнут, кислорода не хватит. Сил ответить у Мэри не нашлось. Она подняла голову, едва не открыла рот, но предпочла не тратить воздух на лишние склоки. Ребята даже не удостоили взглядом корабль. Когда сели в тень, чтобы позавтракать (у меня уже успел живот начать урчать), стало ясно насколько сильно все были взволнованы. Кромешная тишина прерывалась редкими порывами лёгкого ветра да шуршанием пакета. Каждый ел тихо, думал о чём-то своём, смотря в одну точку. И только я изучал каждого. Словно передо мной были незнакомцы, хотя, после вчерашней выходки они такими и стали. Это были не те друзья, с которыми я общался столько лет. И я уже не был для них тем Джеймсом, с которым они познакомились. На истории нам рассказывали, что пить шампанское на завтрак — бывшая традиция первых космонавтов. Но мы обошлись без неё. Хватило плотного, полезного завтрака, который я не смог доесть, отвлекаясь на каждую мелочь. Хотелось взять остатки с собой, но Энди быстро нашёл им применение. Съел сам, разумеется. А касаемо еды на время полёта — все сделано как в новых, так и в старых порядках. Не получилось настроить аппарат внутри как надо, так что его работоспособность была под большим вопросом, а потому взял ещё и тюбики с едой, как практиковали века два назад. Их было очень много для одного. И не очень — для четверых. Пассажиров-то планировал брать после Марса, а не до, а там бы и разобрались. Смотря на величие корабля, на идеальные скафандры, на светлое небо, я ощутил, как сердце тёплым мягким одеялом окутывала надежда, что всё правильно, а потом шёл маленький укол — ведь теперь я в ответе за жизни друзей. Не приходилось боятся, пока был один, но стал волноваться, когда они согласились. Однако, раз друзья здесь, значит, они доверяли мне. Каждый из присутствующих, насколько близки мы бы не были. Спустя двадцать минут мы уже были более чем на половину готовы. Кислород закачан, скафандры почти надеты. Заканчивались последние минуты на Земле. За то время, что мы молча собирались, у каждого, я более чем уверен, промелькнула хоть раз мысль о том, что бы всё бросить. Выдуманное завтра не должно было портить настоящую жизнь. Мы могли пойти своими дорогами, земными. Но кто-то должен был показать пример истинной веры в космос и этот странный полёт. И из толпы поднять руку по силам было лишь мне. — Я не понимаю, куда это застегнуть! — Сейчас помогу. Стой. Ты же штаны задом на перед надел. Люк… — Кто-то облажался с космоштанишками, — усмехнулся Энди. — Зато я не перепутал ботинки. — Зато вы трое оделись бы быстрее, если бы меньше болтали, — отчеканила Мэри. Девушка явно была недовольна тем, что ждала нас. В скафандре было, наверняка, жарковато. Удивительно, что она оделась раньше нас, не ей я читал лекцию в квартире Энди. Вот и оставалось теперь трём парням глупо моргать, осознавая абсурдность ситуации. Пришлось повозиться со штанами друга. А потом и со всем костюмом, потому что весь мой урок Люк просидел в телефоне. Теперь я понимал, почему ворчали педагоги. Теория — неотъемлемая часть, особенно, когда без неё такие трудности в практике. Когда наступила тишина, после последней застёгнутой молнии, я спросил: — Теперь закончили? — Да! — хором ответили ребята. На лицах показались чуть кривые улыбки: радость искренняя, но нервы давали о себе знать. Сделав совместную фотографию, мы начали заходить в корабль. Было это не очень удобно. До этого момента и попыток не было забираться туда вчетвером, да ещё и в скафандрах. Это выглядело как в японских фильмах прошлого века, когда бойцы для подготовки носили огромные костюмы и не могли вместе пролезть в дверь. Так и мы, пытаясь втиснуться, лишь стукнулись головами. Тот факт, что наша команда решила зайти одновременно в корабль, ещё не зная мест, доказывал, что количество извилин на четверых существенно меньше, чем у одного нормального человека. Как сесть, мы распределили на месте, когда поняли, что заходить надо по очереди. Хорошо, командовал я, но все беспрекословно согласились, потому что выбора не было. В соседнем кресле, справа от меня, расположился Энди, так как он хоть немного прочитал о вождении космических кораблей, значит, в самом крайнем случае мог помочь. А ещё он длинный, дотянутся проще до моего штурвала. В спинку кресла капитана, то есть моего, встроен небольшой планшет, позволявший отслеживать состояние внутренностей ракеты, читать про предполагаемые опасности и в случае поломки включать быстро план «З» — запасной. Технику можно было доверить лишь одному парню — Джеймсу, но я уже сидел за другим креслом. Потому, выбор пал на Мэри. Люку оставалось не орать. И не ломать ничего. И не прикасаться к приборной панели до экзамена по теории, к которому друг будет допущен лишь после полного запоминания моих лекций. — Готовы? — спросил я, когда все сели. — А от нашего ответа что-то изменится? — кажется, я слышал, как она закатила глаза. — Да… — неуверенно и почти беззвучно сказали Банкулдены. — Да! — твердо сказал Энди. Или я всё ещё спал, или друг слишком сильно поражал. — Как скажете. Энди, ремень. — Прям все надо? — Даже смотреть не пришлось в его сторону. Понял за несколько тихих секунд. — Пошутил. — Ты сам-то готов? — спросил женский голос за спиной. — Погнали, ребята. Скоро будем начинать. Да, увильнул. Она не отстанет, но пока, пусть, додумывает что душе угодно. Не то время, чтобы переубеждать. А ещё, очень неудобная ракета получилась. У Энди коленки врезались в панель, Люк сидел возле иллюминатора и был готов паниковать, а я кое-что выяснил. Делать одну вещь по нескольким инструкциям нельзя. — Чего тянешь? — спросил Энди. Я нажал на первую кнопку. Хотелось взлететь эффектно, как на самолёте. Сперва ехать, увеличивать скорость, пока мы бы не взмыли выше облаков. Но всё что оставалось — лететь прямо вверх. Чуть в бок, из-за неровно установленного багажного отделения. — Переключаю. Готовность шестдесят секунд. — Ты каждое действие будешь озвучивать? — Надо было заклеить тебе рот, прежде чем давать шлем. — А вы это можете позже обсудить? Джеймс — следи за взлётом, Мэри — следи за языком. Энди, спасибо, что молчишь. — Сорок пять. Солнце спряталось за облаками, я заметил, как перестала быть видна тень на земле. Корабль начинало трясти, мы ему вторили. Становилось более чем жарко, звуки вокруг всё громче и громче. — Пятнадцать. Будет неприятно. Так странно было смотреть на собственные руки. Они будто мне не принадлежали, делали что-то, пока голова шокировано наблюдала. — Семь. Пальцы обхватили рычаг. В горле будто что-то застряло. — Пять. Они вообще слышали, что я говорил? Как будто голос звучал лишь в голове, не было сил на то, чтобы издавать звуки. — Три. Ну, прощаемся. Два и один длились несколько дольше положенного. Но никто не был против. Отсчёт был словно не для ракеты, а для меня. Оставалось сказать «поехали». И отпустить всё прошлое, крепко схватившись за настоящее. — Старт! — Казалось, слово прозвучало громко, но я себя самого едва услышал, скорее лишь пошевелил губами. Сколько представлял, всегда думал, что за небом окажусь за доли секунды, что моргнуть не успею, но время застыло. Мы оттолкнулись и взлетели, чуть в бок, как и было положено. И благодаря этому я успел увидеть дом, словно был в десятке фодов от него, разглядеть мелочи на улице. Конечно же, что-то добавила фантазия, вряд ли же удалось видеть лица людей, наблюдающих за этим событием. Как в замедленной съёмке я переводил взгляд на руки, на панель управления, немного на ребят, а потом сосредоточился на том, что прямо. В памяти записывалось всё, чётко помнил, как менялись цвета неба, как мы пролетали фод за фодом, как все земные существа оставались под нами. Это невероятное чувство! Даже крики друзей не портили впечатления. К нагрузкам пассажиры не были готовы. Люк пытался сказать что-то внятное, но выходили лишь странные звуки, а Энди перебивал его своими криками. Расслышать что-то никак не получалось. Уже предвидел, как чуть позже у них будет кружится голова, болеть горло, ломить мышцы. Давление не пощадит никого. Меня тоже, я просто чуть выносливее. Но, признаться, не сильно-то я и лучше. Готовился, но всё равно был слишком напряжён сейчас. Челюсть словно вжалась до затылка, глаза застыли, а волосы если не выпали, то точно поседели. Голову уже нельзя было повернуть, на время даже руки перестали слушаться, не поднимались. Биение сердца слышалось отовсюду, заглушало прочие шумы, и как ни старался, я не мог заставить себя успокоиться. Спустя минуты полторы тело начало приходить в норму. Хотя бы часть. Всё осталось позади. Корабль, наконец, перестал ускоряться, держался на плаву, если так можно было говорить о просторах галактики. И только после получилось сделать нормальный вдох и выдох. Неприятно пахло потом, как же хотелось уже шлем скинуть. А команда повторила за мной. Мы смогли повернуть головы, чтобы уставиться в ближайшие иллюминаторы. Изумительный вид. Сотни похожих фотографий показывали до этого, но в живую это — невероятное чудо. Вокруг — лишь пространство, вдалеке — звёзды, а за нами — Земля. За нами! Целая планета где-то там. Я словно ещё был там, но уже понимал, что дом стал такой маленькой песчинкой, которую не разглядеть с новой высоты. Да, это намного лучше всех картинок из учебников и интернета. Жизнь лучше. И её трудно принять, особенно, когда она напоминала сон. Тяжело осознать, что мы летели. Непривычные потёртые твёрдые кресла, маленькие окна, тесный корабль и тёмная галактика, открывшая нам свои просторы, где можно было лететь куда угодно. А наша планета… не верилось, что там, на каждом маленьком участочке этого шара, сейчас текла жизнь, за которой мы «наблюдали». Миллиарды людей, сотни изобретений, миллионы небоскрёбов и тысячи мелочей, которые здесь, за орбитой, не видны. И не имели никакого значения. Вот он — вид под другим углом. — Ва-ва-вау, — Люк пытался отдышаться, попутно восхищаясь. — Я не охрип? — Она прекрасна. И совсем не похожа на то, что мы видели через твой глобус, братец. — Отста-а-ань. Я один тут дышать ра-азучился? — Сделаем кружок? Или сразу рванём в пункт назначения? — спросил я. Почувствовав спиной прожигающий взгляд, дополнил: — все мы волнуемся. И вы оба охрипли, родственники. Мэри тихо бормотала слова, что первыми приходили на ум, чтобы удостоверится в том, правду я говорил или нет. Но остальные молчали, обдумывая вопрос. Ответ последовал через минуту от того же не тихого человека, что сидел за мной. Пусть, с нервным смешком, зато с энтузиазмом, который поддержали и друзья: — Ну теперь то нам спешить некуда. Давай сделаем оборот, если ты можешь! Должен уметь. Я медленно взял штурвал в руки и начал осторожно разворачивать корабль. Напоследок надо насмотреться на родной дом, на планету, что вырастила нас. Теперь мы её увидим лишь через двадцать с лишним лет. Глупо будет осознавать, что упустили возможность осмотреть Землю. Ракета слушалась, начала привыкать ко мне. А я — к ней. Пытался мыслями передать ей самое главное — ни за что, ни при каких обстоятельствах, я не позволю вредить этому кораблю, не предам, не стану нарочно ломать, всегда буду осторожен. Мы должны были доверять друг другу. — Дама и господа, — наконец, заговорил Энди, ещё и голосом бортпроводника. — Мы совершим полет вокруг планеты Земля. Прошу всех оставаться на своих местах и не высовывать руки, а также другие части тела из иллюминатора, через сто минут мы будем лишь вспоминать это место. Сто ведь? В общем, давайте запомним родную обитель навсегда. Отшутился. Хриплый был, на меня не смотрел, а я всё равно увидел, как глаза нервно бегали туда-сюда. Но не время было размышлять, философствовать, узнавать о состоянии, о душе. Пока автопилот выключен, все мысли только о пути следования, а руки — только на штурвале или панели управления. — Сколько нам до Марса лететь? — спросил Энди спустя почти час с момента взлёта. — Я слышал, что с нынешними скоростями можно добраться до туда за месяца четыре, — подметил Люк. — Это правда. — О! Слыхал? — Однако. Как я уже говорил, парни, здесь всё построено не по самому последнему слову техники. Так что лететь будем месяцев семь, точно. — Ну тоже хорошо, — протянул Люк. — Ага, очень. И очень надеюсь, что эти семь месяцев будут того стоить. Кто-то знает, как выглядят девушки на Марсе? — Ой, чёрт возьми, Энди, хоть сейчас не об этом. — А что? Инопланетянок ещё не было. Я бы поставил, что на меня западёт любая, которая увидит. — Кстати о ставках, — вмешался я, — вы, парни, должны мне сорок крон. — С чего это вдруг? — возмутился Энди. — Твои двадцать и ещё от Люка. Вы проиграли, сказав, что мой корабль не взлетит. — Что тебе сейчас дадут эти деньги, Перикл? — Сейчас, может, и ничего. Но когда вернёмся… потрачу ваши денежки на что-нибудь вкусное. Например, чизкейк с ягодами. — Тот, что на девятой улице продают? — Да. — Не успеешь съесть, помяни моё слово. Да и спустя двадцать лет ты на сорок крон даже воды не купишь. — Ты что-то говорил о модернизации этого… этого «судна», когда прибудем на Марс. Как ты это сделаешь? — спросил Люк, прервав нашу беседу. — Я договорился с твоим дядей. Он там важная шестерёнка. — С кем? — Ты прекрасно меня услышал. Неужели думал, что мы не связались? — Откуда мне было знать. Мы давно не виделись, я даже не знаю, как он там. И, что, дядя — важная шишка? — Как мне рассказал он сам — да. — Ну, он мог многое рассказать. — Я верю ему. И верю, что на Марсе он играет далеко не последнюю роль. Слишком уверенно звучал. — Дядя слов на ветер не бросает. Он присылал на фото своих отелей. Достойно восхищения. Люк лишь усмехнулся. Если мы продолжим общаться на том же уровне, то вполне продержимся полгода без желания убить друг друга. Наше путешествие вокруг Земли уже скоро закончится и начнётся следующее — полет к другой цивилизации. Что нас ждёт там — в ином мире? — Раз уж мы вспомнили корабль. — К Люку вернулся прежний голос и его обычная уверенность. — Не хочешь рассказать откуда он, и как оказался на той свалке космического прошло?