Часть 1

Стены старой церкви давили как никогда прежде. Светлые кварцевые колонны исписанные черными рунами, такие привычные и знакомые, сейчас казались сотней глаз, что впивались в тело светловолосого, искусственная речушка, бурлила своими темными водами, казалось, что вся живность, следила за вторженцем. Следила и шепталась, так громко, пугающе в звенящей тишине, крича своему хозяину, предупреждая и ожидая зрелища, ожидая крови, что прольётся на белоснежный кварцевый пол, расплескается по земле, питая цветы и корни деревьев, попадая в неестественно темную воду и растворяясь. Ожидая вида птицы в окропленных кровью одеждах, ожидая тихого фырканья и трели из уст, ожидая тихой свистящей песни на забытом языке. Эйвин и сам этого ждал. Он прекрасно помнил характер элитриана, он знал об обсидиановых границах этой красной птицы. Однако соблазн тянул парня к парящему острову, манил вернуться в такое знакомое место, звал во снах и напоминал своим величественным видом с земли. Этот парящий в небесах цветущий сад, который поражал до глубины души, такой красивый и пугающий, кричащий о той кому он принадлежит. Эйвин не был в силах держать себя. Как Ева из старых писаний, что выбрала запретный плод, так и кошачий словно вор пробрался на парящий остров, желая хоть так коснуться тяготеющего комом в горле прошлого. Именно потому кот ныне стоял посреди храма бескрайней Бездны. Все его естество кричало и молило вернуться обратно, пока ему дают эту возможность, пока он не пришел за ним как безмолвный хищник, перед смертью шурша перьями массивных крыльев. Однако какими бы чувствительными и осторожными коты не были, этот шёл против своего естества, гоняясь за глупым принципом и скребущим желанием. Это был прямой вызов, кричащий о сопротивлении и бесстрашии, таком же глупом как прыжок в объятия Бездны Энда. Они оба это знали. Тихо вдохнув пьянящий запах цветов Эйвин делает первые шаги вглубь храма, глядя прямо на озеро у его края, глядя прямо на водную гладь, под которой скрывались пучины звездного портала, этот портал был тем самым запретным плодом в Эдемском саду, он был тем что Ал так долго оберегал, настолько долго, что в семье Эйвина сменилось несколько поколений, а птиц неизменно стоял на своём, оберегая храм и портал словно редчайшее сокровище. Шепот стал громче, превращаясь в гул исходящий ото всюду. С пучины вод, с густой листвы и пышной поляны цветов, даже редкие, живущие под самой крышей мотыльки забушевали, очарованные бездной и охраняющие её также как и красная птица. А Эйвин всё шагал босыми ногами по холодному кварцу, он не смел ступить в это место в своих грязных ботинках. Он и сам был им очарован или же он был очарован тем кто бережно хранил это место и испытывал его терпение, привлекал внимание, молил вернуться в уютных дом на окраине зимнего леса. И вот наконец послышалось едва уловимое шуршание массивных алых крыльев с узором из золотых пятен. Он был красивым, неестественным и более опасным чем его соплеменники, один из немногих выживших птиц старых веков, один из немногих кто помнил птичий язык, один из немногих кто помнил откуда они вышли и отчего так свободно летают по бескрайнему небу. Вслед за шуршанием крыльев слышится тихое цоканье птичьих когтей по кварцевому полу. – Отчего же маленький путник решил вернуться к объятиям матери Пустоты? – Бархатный голос эхом отразился от расписанных стен и потолка, заставляя замолкнуть в упоении жителей храма. Хранитель пришел, именно этого и ожидал нарушитель покоя, именно этого ожидали они оба и маленькие мотыльки, прятавшиеся среди лиан под крышей. – Хе-ей, Ал, привет, дружище! – Голос Эйвина предательски дрогнул, от чего его наигранный радостный тон был не более чем клоунадой в глазах массивной птицы. – Представь себе! У меня соль закончилась! Вот я к тебе и заскочил. – Откровенная ложь, но на этот раз тон был ровным и смешливым, наигранным, словно они были чужими друг другу. Словно их приключения и дружба ничего не значили. – Правда? А я было подумал, что ты вторгаешься в мой храм. – С ноткой иронии начал темноволосый, доставая массивный топор из петли на кожаном ремне. – Ну знаешь.. – Голос стал пугающе тише. – Вдруг в твою тупую ушастую голову пришла идея прыгнуть в портал или поджечь сад. Цоканье птичьих лап всё приближалось к застывшему на месте коту, заставляя ожидать конца и кары за содеянное. – Как я могу так думать об своем приятеле, да, Эйв? – Колющие фразы ядом обволакивали разум воришки, становясь всё громче, до тех пор, пока черная, покрытая перьями когтистая рука не опустилась на плечо, сжимая ткань легкого темного плаща и гранича с тем чтобы впиться в кожу боевого товарища. – Ты бы никогда не совершил такую глупость. Резкий толчок в грудь элитриан принимает как само себе разумеющееся, даже с некой радостью оправданного ожидания, наблюдая как кот бежит, с распушившимся опущенным хвостом. Его пригласили на игру и он никак не мог отказать своему другу в веселье, разве что наградой служит жизнь и весело здесь только пернатому. Таковы правила, беги и прячься и если же тебя не найдут, спасение в твоих руках, вот только не упусти его. Потерять такой приз дорогого стоит. Фора в минуту длилась мучительно долго для охотника, жертва же молилась найти спасение и бежала со всех ног, забывая о своем желании окунуться в портал, пробегая мимо него к тонкой хлипкой веревочной лестнице, забывая про отсутствие обуви на ногах и неудобной одежде, забывая об отсутствии хоть какого-либо оружия при себе. Драка его не спасёт. Лишь оттянет время и заставит жителя пустоты заскучать, а значит и убить его быстрее оттянутого времени. Пробегая по лестнице от одного летающего острова к другому кот срывается в воду с высоты. Сейчас его не волновало то какой мокрой будет одежда и то как сильно он ненавидит воду. Жизнь была дороже, ведь она одна из последних оставшихся. Зная элитриана тот заберёт больше чем одну жизнь, он заберёт все и сразу. Точно также он действовал на войне и арене. Эта поехавшая птица не видела ценности жизни, забирая всё и сразу, принося их в дар своей безмолвной богине, если это нечто можно было назвать богиней. Удар об воду всем телом и стремительное погружение вниз, вода ещё такая холодная, непрогретая ясным солнцем казалась ледяной клеткой, по сравнению с теплой и ветреной сушей. Активно двигая руками и ногами Эйвин выплывает из озера и начинает бежать в лес близ островов, быть может там его не поймают с неба, а деревья помешают пройти крылатому так быстро. Глупые надежды и быстро работающий на адреналине мозг делал свое дело заставляя петлять по лесу пустыми ногами, игнорируя колючую разросшуюся траву и сухие ветки, прыгая через лежащие бревна и устремляясь куда-то вперед. Спустя десять минут такого бега кот наконец решает отдохнуть и присесть под высокую березу, проверяя тело на наличие травм и пытаясь отдышаться. – Ты ещё слишком молод и неопытен, Эйвин. – Слышится голос откуда-то с неба. Ал всё это время был рядом, а сейчас умастился на прочной ветви дуба, близ берёзы под которой сидел кот, показывая себя во всей своей птичьей красе. Линька уже прошла, его крылья были как никогда быстры и сияли блеском от естественного масла, поблескивая в переливе златом, а при полном раскрытии показывая золотистый узор из перьев, словно бабочка. Его одежды были более легкими чем доспехи в которых его запомнил кошачий, однако и эти ткани выглядели на нём как никогда хорошо, наряду с множеством золотых украшений. Темно алые волосы были собраны в подобие бутона розы из которой можно было различить мелкие косы с золотыми нитями и перья цвета крыльев. Единственное что выделялось из этой злато алой палитры – это яркие травянистые глаза, с маленьким зрачком, которые были направлены четко на жертву. Вот и закончилась песенка. Его нашли, да и то неудивительно, птица знал эту территорию намного лучше чем сам кот, он здесь был лишь в гостях и как проходящий путник, пока элитриан выстраивал здесь свой дом и храм – Я уже давно не молод, Ал – Смешок доносится из уст светловолосого, а улыбка озаряет юное лицо, на котором уже были видны мелкие мимические морщины. – А ты так и не изменился. Рокот вырывается из уст птицы, а вслед за ним идет короткий свист полета. Ала и самого забавила эта ситуация, ведь кот был прав. Ал был намного старше парня, настолько что его долговечное нутро лишь сейчас стало замечать перемены в старом знакомом. Глаза кошачьего уже не пылали той юностью, а мимические морщины уже прочно засели на его лице, показывая все прожитые им года, угловатое от юношества тело давно не было таким, а сгладилось и стало более рослым, но продолжало быть таким же по кошачьи грациозным. С громким, в лесной тишине, чавканьем топор вырывается из пробитой грудной клетки Эйвина и пачкает зеленую траву багряными каплями крови. Только после смерти бывшего товарища Ал наконец увидел все те изменения. Только после очередного убийства элитрианец осознал зачем же его нашли спустя столько лет. Эйвин изначально шел к нему за смертью, совсем не за светским разговором, под конец прожитых лет. Светлые глаза кота, застыли в благоговейном ужасе, с болезненно широкими зрачками, с добродушной улыбкой на светлом лице, с седыми прядями в копне светлых волос.