Часть 5, Первая учебная неделя в Хогвартсе

Хогвартс — это лабиринт башен, галерей, потайных ходов и залов, которые меняют направление, если чувствуют, что ученик заслуживает испытания — или хочет избежать урока трансфигурации. Лестницы сами решают, куда вести. Картины разговаривают, спорят, дают советы (не всегда полезные). Даже статуи знают, чьи шаги честны, а чьи — скрывают замысел. Первокурсникам было очень сложно запомнить расположение лестниц, дверей, спален и кабинетов. Казалось, что все постоянно меняется. Люди с портретов постоянно ходили друг к другу в гости. Приведения также добавляли хлопот. Безголовый Ник — приведение башни Гриффиндор — единственный, кто дружелюбно относился к первогодкам и помогал найти дорогу туда, куда им надо. А вот полтергейст Пивз оказался той еще занозой в заднице, так и норовя скинуть на головы детей что-нибудь из предметов. В понедельник у гриффиндорской четверки по расписанию стояли Травология и Заклинания. Травология у профессора Стебль в оранжерее №3 началась с того, что ученики должны были пересадить кусающие кактусы-бомбы. Рон чуть не лишился пальца, когда один из растений «плюнул» ядовитым соком, но Гермиона уже знала, как нейтрализовать его — кислым соком бузины («Читала в Магической флоре Британии!»). Ванесса, к удивлению всех, спокойно положила руку на горшок с кактусом — и тот перестал шипеть. — Они чувствуют намерение, — объяснила она. — Если ты не хочешь им вреда, они не нападают. Профессор Стебль улыбнулась: — Редкий дар, мисс Вейн. Ванесса лишь смущенно улыбнулась. Но впервые её «странность» оказалась полезной. После обеда — Заклинания с профессором Флитвиком. Маленький волшебник гоблинского происхождения взлетел на стопку книг, чтобы достать до кафедры. Начался урок со знакомства с классом. Дойдя до Гарри Поттера, возбужденно пискнул и свалился со своей подставки, вызвав легкие смешки у четверки. Флитвик начал с теории: — Волшебство — это не только жесты и слова. Это желание! Когда пришла очередь на практику, Гарри и Рон никак не могли заставить перо подняться в воздух («Вингардиум ЛевиосА!» — кричал Рон, хлопая палочкой, как мечом). Гермиона, разумеется, справилась с первого раза. А Ванесса… её перо не только взлетело — оно засияло мягким светом и медленно закружилось над партой, как будто танцуя. Сама Ванесса была в шоке, что у нее что-то получилось с первого раза. — Вау! — выдохнул Гарри. — Это не в программе, — пробормотал Флитвик, восхищённо поправляя очки. — Но… прекрасно, мисс Вейн! Посмотрите у мисс Вейн и мисс Грейнджер получилось! Просто Великолепно! 10 очков Гриффиндору! Во вторник были Астрономия и История магии. Астрономия проходила глубокой ночью, на самой высокой башне. Профессор Синистра показала, как звёзды влияют на магические течения. Ванесса, привыкшая наблюдать за небом из окна приюта, удивила всех, назвав несколько известных ей из магловских учебников созвездий Кентавра, Большого Пса и нескольких других. После бессонной ночи их ждала наискучнейшая История магии с призраком-профессором Бинсом. — Кто может назвать причины Гоблинских восстаний XVII века? — монотонно бубнил призрак, паря над доской. Рон зевнул так громко, что Гермиона ткнула его локтём. Гарри рисовал на полях. Ванесса же, несмотря на усталость, внимательно слушала — особенно когда Бинс упомянул «Альянс Защитников». Она записывала каждое слово. Ей нравилось осваивать новый мир магии! В среду их ждал урок Трансфигурации с профессором Макгонагалл. Она вошла в класс с тишиной, от которой даже Рон перестал шептаться. — Трансфигурация — самая сложная и опасная ветвь магии, — сказала она строго. — Кто-нибудь из вас да превратит иголку в булавку к концу урока. Остальные — получат наказание за болтовню. Гермиона, конечно, справилась. Гарри — почти. Рон превратил иголку в… иголку с усами. А Ванесса… её иголка стала булавкой, но с небольшим изъяном в виде серебряного узора щита на головке. Макгонагалл удивленно подняла бровь. — Интересно. Мисс Вейн, вы намеренно добавили руну? — Ээээ... Нет, профессор… Она просто… появилась. — Тогда, — сказала профессор, чуть смягчившись, — похоже, Вам следует больше практиковаться. С особым нетерпением все ждали урока профессора Квиррелла по защите от Темных искусств в четверг, однако занятия Квиррелла скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьезное. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться. Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьезности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по-настоящему никто не верил в эту историю. — С-сегодня мы изучим… б-базовые щ-щитовые заклинания. Но вместо практики он читал по учебнику, дрожащей рукой поправляя тюрбан. — Это бесполезно, — прошептала Гермиона. — Мы даже Экспеллиармус не потренируем! Ванесса, однако, заметила, как Квиррелл слегка отклонился, когда подошел к ней и вокруг неё образовался полупрозрачный щит. Гарри удивленно приподнял брови. — Что это? Как ты это сделала? — тихо сказал Гарри. — Что? — ребята тоже увидели эту сферу вокруг нее, возникшую на секунду. — Это щит. Но как ты..? — Гермиона с любопытством посмотрела на свою соседку по парте. Ванесса побледнела. Ей нечего было сказать. — Оно само как-то... я не могу это контролировать. — Это круто! Это как беспалочковая магия, но её изучают только на 6 курсе! — Ванесса лишь вымученно улыбнулась на слова Рона. Профессор больше не подходил к их столу и опасливо косился на Ванессу. В пятницу ребят ждал самый неприятный урок — Зельеварение со Снейпом и Слизерином. Утро началось с тревоги. — Вы точно запомнили пропорции для Зелья Расслабления? — спрашивала Гермиона, листая Стандартное учебное пособие по зельеварению. — Да, да, «лунный камень, три раза по кругу против часовой…» — бормотал Рон, пытаясь не выронить перо. У Ванессы было непонятное предчувствие. Класс зельеварения находился в глубоком подземелье. Воздух был холодным, влажным, пах травами, мелом и чем-то резким — как будто сама Тьма здесь варила свои снадобья. Вдоль стен кабинета стояли стеклянные банки с заспиртованными животными, что ещё больше навевало ужас. Профессор Снейп вошёл без звука, как тень. Его чёрная мантия развевалась, будто крылья летучей мыши. — Садитесь, — произнёс он, и голос его звучал, как лезвие по стеклу. — Никакой болтовни. Никакой глупости. Только точность. Или вы превратите себя в лужу слизи — и я не стану этого отменять. Как и Флитвик, он начал занятие с журнала и знакомства с классом. На мгновение он остановил свой внимательный взгляд на Ванессе Вейн и продолжил. Как только дошла очередь до Гарри, он встал из-за стола. Неприязнь скользила с каждом слове. — О, да. Наша новая знаменитость Гарри Поттер. — начал он будто с издевкой. Слизеринцы тут же мерзко захихикали. Снейп прошёл вдоль рядов, остановившись у стола Гарри. — Поттер. Расскажите мне, что получится, если смешать измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? Гарри замялся. Зато Гермиона знала ответ и уже тянула руку. — Э-э… я не знаю... Снейп усмехнулся — холодно, ядовито, продолжая игнорировать Грейнджер. — Гриффиндор теряет десять очков. Очевидно, слава не заменила вам мозгов. Затем его взгляд скользнул к Ванессе. Он остановился. Дольше, чем у других. — Вейн, — сказал он. — Да, профессор. — Скажите, чем так славятся слезы феникса? В зале воцарилась тишина. Даже Гермиона не знала ответа и поникла. Ванесса глубоко вздохнула. После слов мистера Оливандера о сердцевине её палочки Ванесса решила найти информацию об этой волшебной птице в библиотеке и так зачиталась, что мадам Пинс пришлось её выгонять. — Слёзы феникса способны исцелять смертельные раны и ядовитые укусы. По воздействию слезы феникса схожи с кровью единорога: они способны вернуть к жизни даже тяжелобольного человека. Снейп долго смотрел на неё. Потом медленно кивнул. — Верно. — и круто развернувшись на пятках, направился писать на доске рецепт зелья, которое им предстояло сварить. Рон чуть не уронил ложку. Пока все варили простейшее зелье от фурункулов, Ванесса чувствовала, как Снейп внимательно наблюдает за ней. Она старалась быть незаметной — молча взвешивала высушенные листья крапивы, толкла змеиные зубы и добавляла иглы дикобраза, после того как сняла котел с огня. Её котёл испускал лёгкий серебристый пар — идеальный признак правильно сваренного зелья. За соседним столом Невилл умудрился взорвать котел и его нос был теперь обсыпан красными болезненными волдырями. Снейп разразился гневной тирадой об умственных способностях Долгопупса и велел Гарри с Роном отвести Невилла в больничное крыло, оштрафовав Гриффиндор еще на 5 очков. Он не хвалил, не критиковал — но когда её зелье стало серебристого оттенка (а не синего, как у остальных), он молча подошел сзади как грозовая туча: — Вейн, — раздался ледяной голос позади. Кажется, внимание Гарри перешло на меня. Ванесса поднялась. Весь класс замер. Даже Слизеринцы перестали шептаться. Снейп подошёл к её котлу, опустил тонкую серебряную палочку в жидкость — и резко вытащил. На конце не было ни намёка на липкость или дым. Зелье было безупречно. Но вместо одобрения он сказал: — Десять минут — и вы не добавили перемолотый рог единорога. Почему? Ванесса удивилась. — Эээ... профессор, он не входит в рецепт Зелья от фурункулов… в Стандартном учебном пособии по зельеварению, глава двенадцать, сказано чётко: рог единорога используется только в Животворящем эликсире. Здесь он вызовет обратную реакцию — зелье будет испорчено. Снейп прищурился и навис над Ванессой так, что ей стала видна радужка его черных глаз. — Вы оспариваете мои слова, мисс Вейн? — Ванесса чуть ли не вжалась в свой рабочий стол. — Нет, сэр. Я цитирую учебник. — Учебник пишут те, кто боится экспериментировать, — холодно произнёс он. — А вы должны знать больше, чем написано в книжке для младенцев. Он резко махнул палочкой — и зелье в её котле вскипело чёрной пеной, источая едкий запах. — Провал. Гриффиндор теряет пятнадцать очков за высокомерие и неуважение к преподавателю. — Но я все сделала правильно! — вырвалось у Ванессы от негодования и несправедливости. — Отработка сегодня в семь, — отрезал Снейп. — Садитесь. И в следующий раз не забывайте: в моём классе я решаю, что правильно. Он отвернулся и направился к котлу Драко Малфоя, чьё зелье было явно не того цвета и консистенции что требовалось, но Снейп лишь кивнул: — Отлично, Малфой. Точность и изящество. Десять баллов Слизерину. Гермиона смотрела на Ванессу с сочувствием. И прошептала: — Он просто издевается… И твоё зелье было идеальным. Пусть он заберёт очки. Но правду он не отнимет. Ванесса опустила глаза. Она не плакала. Но в груди горела обида — не потому что потеряли очки, а потому что её старания не оценили, а использовали как предлог насолить их факультету. В тот вечер, в общежитии, Ванесса долго сидела у окна, ожидая времени отработки. Настроение было на нуле, из-за чего она даже не пошла на ужин с ребятами. Арчи, её филин, тихо ухнул и прижался крылом к её руке. А внизу, в подземелье, Снейп стоял у своего камина, глядя на старое письмо с печатью рода Вейн — и впервые за много лет не знал, правильно ли поступил.

***

В семь вечера Ванесса уже стояла у двери кабинета, сжимая пергамент с переписанным рецептом. У неё не было понятия, чего ждать. Только тревожное чувство, будто Снейп видит в ней не просто ученицу — а что-то большее. Что-то, что пугало даже его. Он знал, кто она. И, возможно, именно поэтому он был так жесток. Не из злобы — а из страха. В тот момент, когда уже собиралась постучать в кабинет, дверь перед её носом открылась. — Входите, мисс Вейн, — раздался его голос из-за двери. — И приготовьтесь переварить каждое слово, каждую строчку. Сегодня вы будете учиться варить Животворящий эликсир, раз вы так хорошо о нем осведомлены. Тусклый свет от факелов мерцал над котлом, отбрасывая длинные тени на стены подземелья. В воздухе витал запах полыни, драконьих чешуек и чего-то древнего — горького, дурманящего. Ванесса стояла у котла, руки её дрожали не от страха, а от напряжения: перед ней лежал свиток с рецептом Животворящего эликсира — зелья, которое в Хогвартсе начинают изучать только на пятом курсе. — Вы уверены, что я… могу это сделать? — тихо спросила она, не поднимая глаз от пергамента. Снейп стоял у своего стола, скрестив руки. Его чёрные глаза не отрывались от неё. — Вы так уверенно отвечали мне на занятии, а теперь спрашиваете сможете ли его приготовить? — Его голос понизился почти до шепота. — Ваша мать была искусна в зельях и заклинаниях. Ванесса вздрогнула. — Я… я не знаю ничего о своих родителях, — прошептала она. — Ложь или невежество? — Он подошёл ближе. — Неважно. Сегодня вы варите Животворящий эликсир. Не ради оценки. Ради… проверки ваших способностей. Она не понимала, что он имел в виду, но кивнула. Первые шаги дались тяжело: нужно было измельчить корень мандрагоры и серебряный нож. — Ваша мать умела с ним обращаться, — бросил он, отворачиваясь. Сердце Ванессы сжалось. Он знал Элоизу? Она сосредоточилась. Пальцы сами знали, как резать, как мешать — против часовой стрелки, три раза, затем — по спирали вверх. Эликсир начал светиться тёплым золотистым светом, как рассвет над озером. Пар поднимался витиеватыми узорами. — Остановитесь, — резко сказал Снейп. Она резко замерла. — Что вы чувствовали? — спросил он, впервые без сарказма. — Жизнь, — ответила она, не задумываясь. — Как будто… кто-то рядом дышит. Очень тихо. Но рядом. Снейп долго молчал. Потом взял пробирку, осторожно набрал немного эликсира и поставил на стол. — Завтра вы напишете мне эссе. О свойствах этого зелья и о слезах феникса. И если хоть одно слово будет ложью — вы больше не прикоснётесь к котлу в моём классе. Он подошёл к двери, но на пороге остановился. — Ваша мать… не дала им артефакт. Даже под пытками. Это стоило ей жизни. — Я совсем её не помню... — прошептала Ванесса. — Тогда не позорьте её память, мисс Вейн. У вас в жилах — кровь величайших волшебников. Не растрачивайте эту силу попусту, якшаясь с Поттером и его друзьями. Он вышел, оставив её одну с пульсирующим эликсиром и тысячей вопросов. На следующий день Гермиона, заметив, как Ванесса выглядывает из-под тяжёлых век, спросила: — Что он заставил тебя делать? — Готовить то, что, по его мнению, я должна уметь… потому что это в моей крови, — ответила Ванесса, сжимая книгу и опуская слова Снейпа по поводу её друзей. — Но я не знаю, радоваться мне или бояться. Гарри посмотрел на неё с пониманием. — Может, — сказал он тихо, — стоит сказать декану..? Я заметил, что она тебя опекает. Она то уж справится со Снейпом. Ванесса лишь отрицательно помотала головой. Она не из тех, кто будет жаловаться на декана Слизерина, который решил её донимать своими придирками.