Часть 46, Битва не на жизнь, а на смерть

Коридоры Хогвартса. Ночь

Воздух в зале был наэлектризован. Сотни студентов, бледных и испуганных, жались друг к другу за длинными столами. Преподаватели стояли у стен, палочки наготове. Свечи под потолком горели неровно, будто чувствуя приближение бури. Северус стоял у высокого стола, возвышаясь над залом. Его чёрная мантия развевалась, как крылья ворона, а лицо было непроницаемой маской. — Мне доложили, что этой ночью Гарри Поттер был замечен в Хогсмиде, — его голос, усиленный магией, прокатился под сводами, заставляя дрожать стекла. — Если кому-либо из вас известно о его местонахождении и вы воспротивитесь сообщить об этом или помочь Гарри Поттеру, то будете наказаны в соответствии с тяжестью вашего проступка. Есть желающие сообщить мне о нахождении Гарри Поттера? Тишина. Гробовая. Только чьё-то прерывистое дыхание да тихий плач первокурсника где-то в углу. И тут — движение. Из толпы пуффендуйцев вышел Гарри Поттер. Один. С палочкой в поднятой руке. Без страха в глазах. Северус замер. Его пальцы дрогнули на палочке. «Этот мальчишка… совсем сбрендил». Гарри сделал шаг вперёд. Его взгляд встретился со взглядом Северуса — прямо, вызывающе. — Я здесь, — сказал он громко. — Как смеете Вы стоять там, где стоял Альбус Дамблдор? Расскажите им, что произошло в ту ночь! Как он доверял Вам, а Вы убили его! Зал ахнул. Кэрроу оскалились, поднимая палочки. Алекто уже открыла рот, чтобы выкрикнуть заклинание… Но прежде чем кто-либо успел пошевелиться — вихрь. Из-за рядов Гриффиндора вылетела Минерва Макгонагалл. Её мантия развевалась, глаза горели яростным огнём, а палочка уже извергала заклинания. — НЕ ТРОНЬТЕ ЕГО! — её голос прогремел, как удар грома. Expelliarmus! Stupefy! Protego Maxima! Зелёные и красные лучи понеслись к высокому столу. Северус инстинктивно вскинул щит. Protego! Лучи отскочили. Но он не атаковал. Он защищался. — Минерва, опомнитесь! — крикнул он, отбивая очередное заклинание. — Вы губите школу! — Я спасаю её! — парировала она, и в её глазах — ярость львицы, защищающей детёнышей. — От таких, как вы! Она атаковала снова — быстро, яростно, как разъярённая кошка. Её заклинания были отточены десятилетиями дуэлей. Северус отступал, парируя, уклоняясь. Его разум работал лихорадочно. «Если я нападу на неё — я предам Дамблдора. Если я не защищусь — Кэрроу увидят слабость. Если я…» И тут он увидел. Амикус и Алекто стояли чуть в стороне, ухмыляясь, готовые вмешаться, как только Минерва ослабеет. «Идеально». Северус сделал вид, что потерял равновесие. Его щит дрогнул. Минерва, не колеблясь, метнула мощное Confringo! Северус не стал его блокировать. Он перенаправил. Его палочка описала в воздухе невидимую дугу, и заклинание, вместо того чтобы ударить в него, резко сменило траекторию. БА-БАХ! Луч угодил прямо в Амикуса, отбросив того в стену. Он обмяк и сполз на пол, без сознания. Алекто вскрикнула, обернувшись. — Incarcerous! — сестра приземлилась рядом с братцем. В зале повисла тишина. Северус опустил палочку, тяжело дыша. Его лицо было бледным, но маска — на месте. — Довольно, — сказал он тихо, но так, что слышал весь зал. — Вы видите, к чему приводит неповиновение? Минерва Макгонагалл стояла посреди этого хаоса, выпрямившись, как стальная пружина. Её мантия была слегка обуглена, волосы растрепаны, но глаза горели тем самым зеленым огнем, который когда-то пугал первокурсников, а теперь вселял надежду в защитников замка. Она смотрела на Северуса. Не как на коллегу. Не как на директора. Как на предателя. — Трус, — бросила она ему в лицо. Голос был тихим, но каждое слово резало, как лезвие. — Ты прячешься за маской, Северус. Но я вижу. Я всегда видела. Северус замер. Его пальцы сжали палочку так, что костяшки побелели. В зале на мгновение стало тише. Даже студенты, занятые своими страхами, почувствовали напряжение между двумя профессорами. Он мог бы ответить. Мог бы объяснить. Мог бы крикнуть правду, которая сожгла бы его дотла. Но он не мог. Потому что правда убьёт не только его. Она убьёт Ванессу. Она убьёт Септимуса. Она убьёт надежду, которую они лелеяли в тишине покоев. Поэтому он сделал то, что умел лучше всего. Солгал. — Трусость — это выживать, Минерва, — сказал он холодно, и его голос стал таким же ледяным, как в первые дни преподавания. — А вы… вы жертвуете детьми ради принципов. Кто из нас хуже? Минерва отшатнулась, будто он ударил её. В её глазах мелькнула боль. — Я жертвую собой, — прошептала она. — А ты… ты жертвуешь другими. Северус не ответил. Он не мог. Потому что она была права. И он был прав. И в этом конфликте правд не было победителей. Только жертвы. Он развернулся. Его мантия взметнулась, как чёрное крыло.

***

Северус шёл быстро. Его шаги не издавали звука — магия шпиона, отточенная годами. За спиной остались крики, вспышки заклинаний, звон разбитых стёкол. Война бушевала. Но он шёл не в бой. Он шёл на встречу. У ворот он остановился. Перед ним, за чертой защитных чар замка, стояла армия. Пожиратели смерти в чёрных масках. Великаны, тролли, дементоры, кружащие в небе, как чёрные пятна на луне. А в центре — Он. Волан-де-Морт. Бледный, как смерть. С палочкой из тиса, направленной на ворота Хогвартса. Северус вышел за пределы чар. Воздух сразу стал холоднее, пропитанным тёмной магией, которая висела здесь, как туман. — Северус, — прошипел Волан-де-Морт, не оборачиваясь. — Ты опоздал. Школа должна была сдаться. — Школа сопротивляется, мой Лорд, — ответил Северус, склоняя голову. — Учителя и однокурсники будут защищать Поттера. Волан-де-Морт медленно повернулся. Его красные глаза сузились. — Макгонагалл… — он произнёс имя с презрением. — Старая кошка. Она думает, что может победить меня? — Она думает, что может задержать Вас, — поправил Северус. — И она отчасти права. Замок защищён древней магией. Штурм займёт время. — Время… — Волан-де-Морт усмехнулся. — У меня его много. Он сделал шаг к Северусу. — А ты… — его голос стал тише, но острее. — Ты выполнил приказ? Мальчишку поймали? Северус опустил глаза. — Он был в зале, мой Лорд. Но… Макгонагалл вмешалась. Она атаковала меня. Прикрыла Поттера. Он воспользовался хаосом и сбежал. Волан-де-Морт замер. Тишина повисла тяжёлая, как свинец. — Ты… позволил ему сбежать? — прошипел он. — Мальчишка что-то ищет в Школе и вряд ли из неё улизнет, — резко ответил Северус, поднимая взгляд. Он сделал паузу, выбирая слова. Волан-де-Морт смотрел на него долго. Его разум, острый как бритва, искал ложь в мыслях Северуса. Но Северус был готов. Он закрывал мысли о Ванессе и Септимусе. Он думал о мести. О преданности. О страхе. Всё это было правдой. И всё это было щитом. Волан-де-Морт отвернулся. — Ты прав, — прошипел он наконец. — Твоя роль… ещё не сыграна. Он поднял палочку. — Но если Поттер снова ускользнёт… если Школа устоит… Он не договорил. Но Нагайна, скользящая у его ног, зашипела, и этого было достаточно. — Что прикажете, мой Лорд? — спросил Северус, склоняя голову. — Отыщите мальчишку и приведите сюда, — приказал Волан-де-Морт. — Живым. Он усмехнулся. — Как пожелаете, — ответил Северус. — И ещё… Волан-де-Морт повернулся к нему снова. — Твоя жена… она в Школе? Сердце Северуса пропустило удар. Но лицо осталось непроницаемым. — Нет, Господин. Она… в безопасном месте, мой Лорд. В месте, о котором знаете только Вы… и я. — Хорошо, — кивнул Темный Лорд. — Когда всё закончится… я благословлю вашего сына. Лично. Северус склонил голову, скрывая глаза. — Благодарю вас, мой Лорд. — Уходи, — махнул рукой Волан-де-Морт. — И разрушьте защиту замка. — Как скажете. Северус развернулся и пошёл обратно к замку. Его шаги были ровными. Лицо — холодным. Но внутри… Внутри горел огонь.

Дом Андромеды Тонкс. Ночь 1 мая 1998 года

Добби аппарировал их не в сам дом, а на опушку леса, чтобы не нарушить защитные чары, которыми было окутано жилище. Ванесса, прижимая к груди спящего Септимуса, последовала за Аберфортом через заросший сад к скромному коттеджу с светящимися окнами. Дверь открылась прежде, чем они постучали. На пороге стояла Андромеда Тонкс — женщина с благородными чертами лица и седыми прядями в тёмных волосах. Её глаза, такие же тёмные, как у сестры Беллатрисы, но наполненные совершенно иной теплотой, расширились при виде Ванессы и ребёнка. — Мерлин... — прошептала она, отступая и пропуская их внутрь. — Аберфорт сказал, что вы придёте, но я не думала, что так... скоро. Ванесса переступила порог, и её окутало тепло. Не только физическое — от камина, горевшего в гостиной, — но и то особое, домашнее тепло, которое создаётся любовью и заботой. Дом пах лавандой, старой бумагой и детским порошком. — Спасибо, — тихо сказала Ванесса, снимая капюшон. — За то, что приняли нас. Андромеда мягко улыбнулась, её взгляд скользнул по малышу на руках Ванессы. — Ребёнок... — в её голосе прозвучало искреннее восхищение. — Он прекрасен. Как его зовут? — Септимус Клаус Альбус, — ответила Ванесса, и в её голосе прозвучала гордость. — Снейп. Андромеда кивнула, будто имя имело для неё особый смысл. — Сильное имя, — сказала она. — Достойное наследие. Проходите. Из глубины дома послышался голос. — Мама, у нас гости? Несс с ребенком прошла в гостиную, где у окна, в кресле, сидела Нимфадора Тонкс. Её волосы, обычно ярко-розовые, сейчас были тускло-серыми, местами переходя в тревожный синий. Она кормила ребёнка из бутылочки, но взгляд её был прикован к окну, словно она могла увидеть сквозь стены и мили то, что происходило в Хогвартсе. — Ремус ещё не вернулся? — спросила Андромеда, но в голосе не было надежды на ответ. Тонкс вздрогнула, обернувшись. Её глаза были красными от слёз, которые она сдерживала. — Нет, — голос её дрогнул. — Никаких вестей. Ни от него, ни от Гарри. Она увидела Ванессу, и в её взгляде мелькнуло узнавание. Они были похожи — жёны тех, кого мир считал изгоями. Волк и Шпион. — Ванесса, — Тонкс поднялась, осторожно придерживая ребёнка на руке. — Ты… ты тоже оттуда? — Да, — кивнула Ванесса. — Северус… отправил меня. Чтобы я была в безопасности. Тонкс горько усмехнулась, и её волосы на мгновение вспыхнули огненно-рыжим — цветом гнева. — Они все так говорят. «Будь в безопасности». «Оставайся с ребёнком». Она посмотрела на своего сына. — А сами идут туда, где смерть. Ванесса подошла ближе. Она увидела малыша на руках Тонкс. Тэдди. На вид малышу было около двух месяцев. Он спокойно смотрел на мир большими глазами, которые меняли цвет — то карие, как у Ремуса, то голубые, как у Тонкс. Но главное — его волосы. Они переливались всеми цветами радуги, реагируя на эмоции матери. Когда Тонкс волновалась — они становились тёмно-фиолетовыми. Когда она улыбалась Ванессе — золотыми. — Он метаморф, — с тихой улыбкой сказала Ванесса, не в силах отвести взгляд. — Как ты. — Да, — Тонкс впервые улыбнулась, и её волосы вспыхнули ярко-розовым. — Он… чудо. Даже сейчас. Ванесса осторожно приоткрыла свою сумку. Септимус заворочался, тихо пискнув. Тонкс ахнула. — У тебя… тоже? — Септимус, — ответила Ванесса. — Ему… неделя. Тонкс подошла, заглянула в сумку. Увидела чёрные волосы малыша, его крошечный кулачок. — Он прекрасен, — прошептала она. — Весь в тебя. — У него мои глаза, — сказала Ванесса, и в голосе — гордость. — Но характер… боюсь, будет отцовский. Они стояли рядом — две матери. Одна с ребёнком, который уже видел войну своими глазами. Другая с ребёнком, который ещё не знал, какой мир его ждёт. Андромеда поставила на стол чайник. — Садитесь, — сказала она твердо. — Чай поможет. А потом… будем ждать. Ванесса села в кресло напротив Тонкс. За окном гремело. Не гроза. Взрывы. Где-то там, за горизонтом, горел Хогвартс. Где-то там сражались их мужья. Северус. Ремус. Гарри. — Ты думаешь… они выживут? — спросила Тонкс тихо, и её волосы снова стали серыми. Ванесса посмотрела на Септимуса, который снова уснул, чувствуя безопасность. Затем посмотрела на Тэдди, чьи волосы медленно меняли цвет на спокойный синий. — Да, — ответила она. И это была не надежда. Это была клятва. — Потому что у них есть ради кого возвращаться. Тонкс вздохнула, и в её глазах зажглась искра. Её волосы медленно, как рассвет, начали розоветь. — Да, — согласилась она. — Ради них.

***

Неизвестность была хуже боли. Каждое мгновение, проведённое в безопасности, пока там, в Хогвартсе, сражались те, кого она любила, казалось Ванессе предательством. Она сидела в кресле, прижимая к груди Септимуса, но её разум уже был там. За стенами замка. В гуще боя. — Я не могу, — прошептала она вдруг, поднимаясь. Тонкс, кормившая Тэдди, вздрогнула. — Что? — Я не могу больше ждать, — повторила Ванесса, и в её голосе зазвучала сталь. — Северус там. Гарри там. Они сражаются. А я… прячусь. Андромеда подошла к ней, положив руку на плечо. — Дитя моё, ты нужна здесь. Ребёнок… — Ребёнок будет в безопасности с Винки, — отрезала Ванесса. Она хлопнула в ладоши. Эльф появился мгновенно, с громким хлопком. — Винки здесь, миссис Снейп! — Винки, слушай меня внимательно, — Ванесса говорила быстро, чётко. — Ты останешься здесь. Будешь охранять обоих детей. Септимуса и Тэдди. Никому не открывай дверь. Даже если постучится сам Дамблдор. Поняла? Если со мной и Северусом что-то случится, то отнеси малыша Аберфорту, он его дед. Глаза Винки округлились от ужаса и важности миссии. — Винки поняла! Винки будет охранять маленьких хозяев! Как дракон! Ванесса кивнула. Затем начала лихорадочно рыться в своей сумке. Флаконы с зельями звенели, перекатываясь. — Противоядия… Зелья для заживления ран… Эликсир силы… Феликс Фелицис… — бормотала она, распихивая флаконы по карманам мантии. — Бинты. Жгуты. Тонкс смотрела на неё, и в её глазах разгорался огонь. Медленно, осторожно, она переложила спящего Тэдди на руки Андромеды. — Мама… — начала она тихо. Андромеда закрыла глаза. Когда она открыла их, в них стояли слёзы, но она кивнула. — Иди, — прошептала она. — Но вернись. Возвращайтесь обе живыми и невридимыми. Тонкс улыбнулась — её волосы вспыхнули огненно-красным. — Мы вернёмся, мама. С победой. Она подошла к Ванессе. — Я иду с тобой. Ванесса не стала возражать. Она видела в глазах Тонкс ту же ярость, ту же любовь, что горела в её собственном сердце. — Хорошо, — сказала она. — Вместе. Она взяла Тонкс за руку. — Аберфорт. Трактир «Кабанья голова». Хлопок.

***

Они появились в маленькой комнатушке за барной стойкой. Аберфорт был там, переправлял детей через камин. Увидев их, он выпрямился, и в его глазах мелькнуло уважение. — Я знал, что вы не усидите на месте, — буркнул он. — Что нужно? — Помощь, — отрезала Ванесса. — Мы идём в Хогвартс. Но нас двое. Нам нужно больше людей. Аберфорт кивнул и указал на парочку свободных каминов. А сам продолжил отправлять детей. Одна за другой в пламени начали появляться головы. — Миссис Долгопупс! — крикнула Ванесса, увидев знакомое лицо. — Хогвартс в осаде! Нам нужна помощь! Если у Вас есть еще люди, которые не прочь надрать задницу Пожирателям, берите их с собой! Кабанья голова в Хогсмиде. — Мистер и миссис Аббот! — позвала Тонкс. — Ваши дети там! Школа в опасности! Чем больше взрослых волшебников приведете с собой, тем лучше! Ждем в Кабаньей Голове. — Оливер, на Школу напали Пожиратели, нам нужна помощь! Бери кого сможешь! Сообщи Кэтти Бэлл. Встречаемся в Кабаньей Голове — Миссис Боунс! На Школу напали, нам нужны еще волшебники. Дети в опасности! Кабанья голова в Хогсмиде. — Анджелина, на Школу напали Пожиратели! Срочно нужна помощь! Мы в Кабаньей голове. — Черт, это очень долго! — Ванесса злилась. — У тебя есть еще идеи? — озадаченно спросила Тонкс. — Кажется есть одна... Она вышла на середину комнаты и подняла палочку. — Expecto Patronum! Из конца палочки вырвался серебристый феникс. Патронус сделал круг по комнате и разделился на десятки искр, разлетевшихся по округе. — Слушайте все! — голос Ванессы, прокатился по трактиру. — Хогвартс в осаде! Темные силы атакуют Школу, где сейчас находятся дети! Она сделала паузу, чтобы слова достигли каждого скрытого уха. — Выпускники! Родители! Мракоборцы! Кто может держать палочку — приходите! Вход через Кабанью голову! Проход открыт! Встаньте на защиту детей и нашего общего будущего! Тишина. Затем — хлопки аппарации. Один. Другой. Десятый. Из темноты выходили фигуры. Дерек Уинтон в мантии мракоборца, который учился с Тонкс. Выпускники прошлых лет, но с палочками наготове. Оливер, Анджелина, Алисия, Кэтти были готовы сражаться. Министерские работники также прибыли во всеоружии. Девушки безостановочно сообщали друзьям и знакомым о нападении на Школу. В трактире становилось все теснее, волшебники и волшебницы прибывали с разных уголков Британии, что защитить своих детей и друзей. — Слушайте! В Хогсмиде есть потайной ход из «Кабаньей головы» в Замок. Через портрет Арианы Дамблдор. Она посмотрела на Аберфорта. — Открой им проход! Аберфорт кивнул, подошёл к портрету своей сестры. Прошептал что-то. Портрет отъехал в сторону, открывая тёмный проход. — Быстрее! — крикнула Тонкс, её волосы горели ярко-оранжевым. — Кто может сражаться — за нами! Одна за другой фигуры начали вылезать из камина. Ванесса кивнула. Вошла в проход первой. Тонкс — за ней. Остальные — следом.

***

Воздух в замке вибрировал от напряжения. Пятьдесят взрослых волшебников — мракоборцы в отставке, родители студентов, выпускники разных лет — двигались бесшумно по коридорам, ловко лавируя между спешащими студентами, следуя за Ванессой и Тонкс. Их палочки светились тусклым светом, выхватывая из темноты знакомые портреты, которые сейчас смотрели на них с тревогой, а не с обычным любопытством. На перекрёстке у лестницы их встретили Кингсли Бруствер, Артур Уизли и Минерва Макгонагалл, которые распределяли старшекурсников, решивших остаться и защищать Школу от Темных сил. Лицо Минервы исказилось от удивления и гнева, когда она увидела Ванессу. — Мисс Вейн! — её голос прозвучал как удар хлыста. — Что Вы здесь делаете! А как же ваш новорожденный сын??? Ваш супруг принял отставку и отправился к своему дражайшему Хозяину. Вам здесь не место! Ванесса остановилась, выпрямив спину. За спиной послышались удивленные вздохи и шепотки. Глаза миссис Снейп горели холодным огнём, который напугал даже бывших мракоборцев. — Мое место здесь. Я дала слово Альбусу, что не дам разрушить эту Школу, и я сдержу свое его, хотите Вы этого или нет, профессор, — чётко ответила она. — Мой сын под в безопасности. А здесь мой дом, мой муж и мои друзья. И я не собираюсь прятаться, пока другие умирают. Минерва открыла рот, чтобы возразить, но посмотрела в глаза Ванессы и увидела там такую же сталь, какую видела полчаса назад у Северуса. Она лишь плотно сжала губы и кивнула. — Ванесса, возможно тебе лучше уйти? Северус камня на камне не оставит, если с тобой что-то случится. — Спасибо за беспокойство, мистер Уизли, но со мной ничего не случится. Меня уже закалили перепалки с Пожирателями. Ванесса не стала дальше спорить с ними. Она резко хлопнула в ладоши. Из воздуха с тихими хлопками материализовались два домовых эльфа — Тинки и старый эльф Деек. — Слушайте меня внимательно, — Ванесса говорила быстро и властно. — В подземной лаборатории профессора Снейпа, в дальнем углу, стоит большой медный котёл. В нём — золотистая жидкость. Это Феликс Фелицис. Жидкая удача. Она посмотрела эльфам прямо в глаза. — Я хочу, чтобы вы нашли этот котёл и разлили все содержимое по любым ёмкостям — пробиркам, флаконам, всё что найдете. И раздали каждому защитнику Хогвартса. Каждому студенту старшего курса, каждому аврору, каждому профессору. Деек широко раскрыла глаза. — Весь запас? Но это... это очень много, миссис Снейп! — Именно поэтому вам лучше сделать это всем вместе, так будет быстрее, — отрезала Ванесса. — Сегодня нам нужна не просто магия. Нам нужна удача. За работу, Деек! Быстрее! Несс поднесла палочку к горлу и усилив свой голос Сонорусом произнесла: — Каждому защитнику Хогвартса будет выдано усовершенствованное зелье Феликс Фелицис, используйте его как только начнется битва! Эльфы поклонились и исчезли. Через несколько минут по коридорам разнеслась тихая суматоха: маленькие фигуры бегали от группы к группе, вручая крошечные флаконы с сияющей жидкостью. Артур Уизли, получив свой флакон, посмотрел на него с благоговением. — Феликс Фелицис... Откуда столько зелья? — Мне было скучно на каникулах и я похозяйничала у Северуса в лаборатории. Ах да, надо сказать Поппи, там еще столько же Ранозаживляющего и Кроветворного, думаю ей пригодится это сегодня. — Мисс Вейн... Ванесса... вы меня удивляете... — МакГонагалл с немым удивлением смотрела на одну из лучших своих учениц. — То ли еще будет, профессор, — Ванесса подмигнула Брустверу и сказала, — пойдемте, посмотрим, что у нас с защитным куполом наш Школой. Кингсли, будь добр, распредели прибывших людей по замку. Оставив Кингсли заниматься перегруппировкой отрядов обороны, Ванесса вышла через боковые ворота во внутренний двор с Минервой, где уже были Флитвик, Слизнорт, Стебль и миссис Уизли. Ночь была чёрной, но небо над Хогвартсом полыхало странным, болезненным светом. Защитный купол, созданный профессорами, мерцал неровно. В некоторых местах он был прозрачным, как стекло, в других — густым, как кисель. Он дрожал под каждым порывом ветра, несущего запахи гари и смерти из лагеря Пожирателей. — Ванесса, девочка моя, ты в порядке? От тебя совсем не было вестей... Минерва сказала, что ты родила недавно... это правда? — женщина тепло обняла Несс и приобняла лицо девушки теплыми ладонями. — Все хорошо, миссис Уизли, спасибо за беспокойство. Нам нельзя терять ни минуты. Нужно укрепить защиту замка. Ванесса подошла к центру двора. Она закрыла глаза и прислушалась. Она чувствовала магию замка. Она стонала. Древние чары Гриффиндора, Слизерина, Когтеврана и Пуффендуя были натянуты до предела. Им не хватало силы. Чистой, первозданной энергии. — Я здесь, — прошептала она. Она коснулась рукой земли и начала читать заклинания на латыни, и древняя защита Школы задрожала. Глубоко внутри неё, там, где обычно спала магия рода, проснулся древний зверь. Стихийная магия, переданная ей матерью, усиленная рождением ребёнка, возвращённая после нескольких месяцев покоя. Её волосы взметнулись, хотя ветра не было. Глаза вспыхнули: левый — огнём, правый — водой. Земля под ногами дрожала. — Ignis et Aqua! Protego Fundamentum! — её голос звучал одновременно мягко и громоподобно. Из её ладоней вырвались два потока: один — ослепительно белый огонь, другой — глубокая синяя вода. Они не смешивались, а плелись вокруг неё, создавая спираль, которая расстилалась по земле, будто корни дерева, и поднималась к куполу. Когда стихии коснулись магического барьера, замок вздохнул. Камни стен засветились изнутри мягким золотым светом. Купол, который ещё секунду назад казался готовым лопнуть, вдруг уплотнился. Он стал не просто щитом, а живой оболочкой. Огонь дал ему прочность стали, вода — гибкость и способность поглощать удары. Руны основателей, проступившие на поверхности стен замка, загорелись ярче, чем когда-либо. Они приняли её дар. Древняя магия Хогвартса узнала в ней наследницу Основателей, хранительницу жизни, и ответила взаимностью. Ванесса стояла, тяжело дыша. Пот стекал по лицу, ноги дрожали от напряжения, но купол над головой гудел ровно и мощно, как сердце гиганта. — Дай нам время, — прошептала она, опуская руки. — Держись, пока мы не будем готовы дать отпор. Она повернулась к замку. В дверях стояла Минерва, наблюдая за ней с немым восхищением. — Это... невероятно, — проговорила директор. — Ты укрепила защиту самого замка? — Этого хватит... чтобы выиграть время, — честно сказала Ванесса, вытирая лицо рукавом. — Чтобы мы подготовились встретить первый удар. Но даже этого недостаточно... — Думаю, мы можем ещё кое-что, — Минерва хитро посмотрела на Молли и развернулась к ним спиной, поднимая палочку вверх. Она сделала глубокий вдох, затем произнесла заклинание, которое когда-то давно слышала от самого Дамблдора: — Piertotum Locomotor! Земля дрогнула. Со стен, с постаментов, из ниш — отовсюду — начали сходить каменные фигуры. Рыцари в доспехах, горгульи, статуи основателей факультетов. Их глаза, раньше пустые и мёртвые, теперь загорелись тусклым магическим светом. Доспехи зазвенели, когда они сделали первые шаги — тяжёлые, размеренные, неумолимые. — Хогвартс в опасности, — её голос прозвучал громко, перекрывая отдалённые взрывы. — Защищайте Школу, выполняйте свой долг! Охраняйте мосты. Не подпускайте врага к стенам. К ним подбежали запыхавшиеся Невилл и Симус. Их лица были покрыты копотью, глаза горели решимостью. — Профессор, — сказал Невилл, сжимая в руке пластины со взрывчаткой. — У нас появилась идея. Деревянный мост... если мы его уничтожим, они не смогут пройти. Но тогда и мы окажемся в ловушке. Минерва посмотрела на него, и в её взгляде была гордость. — Иногда, мистер Долгопупс, чтобы спасти замок, нужно пожертвовать путями отступления. Делайте это. Быстрее! Невилл кивнул. Он и Симус бросились к опорам моста, устанавливая заряды. Ванесса, тяжело дыша после усиления щита, подошла к Минерве. Её пальцы всё ещё слегка дрожали от перенапряжения, но взгляд был острым, сфокусированным. — Минерва, — позвала она, и голос прозвучал тише, чем она планировала. — Вы не видели Гарри, Гермиону и Рона? Макгонагалл обернулась. Её лицо, покрытое пылью, на мгновение смягчилось. Она увидела в глазах Ванессы не просто тревогу — понимание. Понимание того, что Гарри — не просто студент. Он — ключ. — Поттер... — Минерва помедлила, оглядываясь, будто боясь, что стены имеют уши. — Он был здесь. Недавно. Она сделала шаг ближе, понизив голос до шёпота. — Он направлялся в гостиную Когтеврана. Ванесса замерла. Она поняла. Гарри что-то искал. Искра догадки пробежала по её сознанию, соединяя разрозненные кусочки: разговоры с Северусом, намёки Дамблдора, поведение Гарри в последние месяцы. — Он ищет кое-что, — тихо сказала Ванесса. — Нечто, что принадлежало Когтеврану. Минерва вздрогнула. Её глаза расширились. — Откуда вы...? — Я знаю, — перебила Ванесса, и в её голосе — уверенность. — Ему нужна будет помощь. За их спинами послышался грохот. Битва началась. Сотни заклятий ударили по щиту и рассыпались, не пробив брешь в защите. — Ванесса, — Минерва схватила её за руку. — Береги себя. — Я знаю риск, — ответила Ванесса, вырывая руку, но мягко. — Но если Гарри найдет то, что ищет... это может изменить всё. Она посмотрела на профессора прямо. — Вы доверяете мне, Минерва? Хоть немного? Макгонагалл помолчала. В её глазах промелькнула борьба: долг директора против надежды союзника. Наконец, она кивнула. — Я верю тебе, Ванесса, как доверял бы Альбус, — тихо сказала она. — Но будь осторожна. И если увидите Поттера... скажите ему, что мы держимся. Что школа не падёт, пока бьётся хотя бы одно сердце. — Спасибо, профессор. Я обязательно передам ваши слова Гарри, — пообещала Ванесса. — Скорее, все внутрь. Найдите укрытие! — Минерва уже собирала учеников и уводила их под крышу замка. Ванесса развернулась и побежала по коридору, в сторону лестницы, ведущей к башне Когтеврана. Её мантия развевалась за спиной, палочка была наготове. Ванесса быстро, но бесшумно поднималась по лестнице. То немногое, что она переняла у Северуса, помогало ей сливаться с тенями. На третьем пролёте она услышала голоса. Не крики боя. А шёпот. Она прижалась к стене, прислушалась. — ...должна быть где-то здесь, — мужской голос, молодой, напряжённый. Гарри. — Я чувствую... что-то древнее, — женский голос, мечтательный. Луна Лавгуд. Ванесса выдохнула. Они были рядом. Она сделала шаг вперёд, но тут Гарри и Луна обернулись, нацелив на неё палочки. Увидев Ванессу, Гарри опустил оружие. — Несс? — удивился он. — Что ты здесь делаешь? Ребята сказали, что Снейп выслал тебя из Школы. — Так и было. Я искала вас троих, — быстро ответила Ванесса, оглядываясь по сторонам. — А где Гермиона и Рон? — Они... пошли другим путём, — сказала Луна своим мечтательным, но серьёзным голосом. — Рон предложил наведаться в Тайную комнату и уничтожить Чашу Пуффендуя. А Гермиона пошла с ним. Они хотят достать клык Василиска. — Вы ищете диадему? Глаза Гарри расширились. — Откуда ты...? — Я много чего знаю, Гарри, — сказала Ванесса тихо, но твёрдо. — И я знаю, почему. Но в гостиной её точно нет. Она посмотрела на Луну, которая стояла рядом, её глаза были широко открыты, но в них не было страха. Только любопытство. — Я пришла помочь. Гарри помедлил. В его глазах читалась борьба: доверять или нет? Жена Снейпа... но та, кто спасала его не раз. — Почему? — наконец спросил он. — Потому что ты мой друг, и потому что Альбус попросил меня об этом перед смертью, — ответила Ванесса. Гарри кивнул, решив и добавил. — Диадема... Елена Когтевран сказала, что она где-то в Выручай-комнате. Но как там можно что-то найти, там же тысячи вещей... — уныло сказал Гарри. — Тогда поспешим, — сказала Ванесса. — Забыл главное правило Выручай-комнаты? Нужно только попросить, Гарри. Она встала между ними и лестницей, палочка наготове. — Луна, ты знаешь тайные ходы Когтеврана? — Да, — кивнула девушка, и её голос был спокойным, как всегда. — Есть один... за гобеленом с Барнабасом Бешеным. — Тогда веди нас, — приказала Ванесса. Они двинулись дальше. Гарри шёл рядом с Ванессой, и на мгновение их взгляды встретились. — Спасибо, — тихо сказал он. — Не благодари, — ответила она. — Просто найдем её и уничтожим. — Но мне нечем её уничтожить... Меч пропал... — Черт, как это случилось? Как ещё можно уничтожить крестраж? Может Адским пламенем? — Несс умоляюще уставилась на Гарри в надежде услышать вразумительный ответ. — Адское пламя? Как то, что ты вызывала в пещере? Эээ нет, у меня так не получится. — Пойдем скорее, сначала найдем диадему, а я помогу уничтожить. Дверь, возникшая из ничего, открылась с тихим скрипом. Внутри царил хаос: горы старого хлама, сломанная мебель, книги, манекены и забытые веками вещи создавали лабиринт, который казался бесконечным. Воздух здесь был спёртым, пахло пылью, плесенью и старой магией. Гарри вошёл первым, его глаза лихорадочно сканировали вершины мусорных башен. Он чувствовал это — тягу. Слабую, но настойчивую вибрацию, исходящую откуда-то сверху. Парень коснулся своего лба, поморщившись от боли. — Я чувствую её. Она здесь. В комнате. Но нам нужно действовать быстро. Волан-де-Морт... он знает. Он чувствует, что мы ищем её. — лицо Гарри исказилось от тревоги. — Нужно поторопиться... — прошептала Ванесса. — Вот она, — твёрдо заявил Гарри, открывая старинную шкатулку. В тот же момент его шрам вспыхнул болью, такой острой, что он едва не вскрикнул. Из шкатулки повеяло ледяным ужасом. — Несс, давай уничтожим её скорее. — Да, — сказала она твёрдо. — Но не здесь. Если мы используем Адское пламя или мощные заклинания в этой куче хлама... весь замок может обрушиться. Или огонь выйдет из-под контроля. Гарри кивнул, сжимая диадему в руке. — Есть идеи, где мы можем это сделать? Ванесса закрыла глаза. Она вспомнила место, которое было для неё убежищем. Место, где она училась контролировать свою стихийную магию, где стены были усилены древними рунами, а пол — из камня, способного выдержать жар вулкана. Она сосредоточилась. Ей нужно место для тренировки. Пустое. Безопасное. Изолированное. Комната задрожала. Стены вокруг них начали меняться. Исчезли горы старого хлама, превратившись в бескрайний, пустой каменный зал с высоким сводом, напоминающий древний амфитеатр. Стены были гладкими, лишёнными дверей и окон — идеальная ловушка для магии, но и идеальная защита от посторонних глаз. Здесь пахло озоном и статическим электричеством. Гарри стоял посередине зала, сжимая в руках диадему Когтевран. Серебро тускло блестело в свете их палочек. Ванесса заметила странное выражение на его лице. Он не просто смотрел на неё — он слушал. Его глаза были прищурены, голова слегка наклонена, будто он улавливал тихий, назойливый шёпот, доносящийся из металла. — Ты слышишь её? — тихо спросила Ванесса, подходя ближе. — Да, — прошептал Гарри, морщась. — Она... говорит. Шепчет о знаниях, о силе. Пытается убедить меня надеть её. Это голос... Его. Луна, стоящая чуть поодаль, кивнула с серьёзным видом: — Вещи, в которых спрятаны части души, всегда шумят, Гарри. Они не любят быть одни. Ванесса сжала палочку. — Тогда заставим её замолчать навсегда. Она указала палочкой на центр зала. — Положи её туда. И отойдите оба как можно дальше. То, что я собираюсь сделать... требует концентрации. И это не обычное пламя. Гарри послушно положил диадему на холодный камень и отошёл к Луне. Они встали у самой стены, наблюдая. Ванесса закрыла глаза. Она почувствовала, как внутри неё просыпается та самая сила, которую она использовала для укрепления щита. Но теперь ей нужна была не защита. Ей нужно было очищение. Ванесса заняла позицию у края круга. Её сердце билось ровно, но сильно. Она подняла палочку. — Готовы? — спросила она, не оборачиваясь. — Готовы, — ответил Гарри. Его голос дрожал, но в нём была решимость. Ванесса глубоко вдохнула. Она вспомнила всё, чему училась. Вспомнила рождение Септимуса, давшее ей новую силу. Вспомнила любовь к Северусу, давшую ей цель. — Fiendfyre! — её голос прозвучал как удар гонга, эхом разнесшись по залу. Из кончика её палочки вырвался не обычный оранжевый огонь, а черно-алое Адское пламя. Оно не просто горело — оно ревело, как живой зверь, рвущийся на свободу. Огонь ударил в диадему. Раздался крик. Не человеческий. Не животный. Крик самой тьмы, которая тысячелетиями пряталась в этом предмете. Диадема начала корёжиться, серебро плавилось, превращаясь в чёрную жижу. Тень, поднявшаяся над ней, попыталась вырваться, но руны на полу вспыхнули золотым светом, запирая её внутри круга. Пламя пожирало крестраж без жалости. Ванесса чувствовала, как энергия огня пытается вырваться наружу, но она удерживала его, направляя всю свою волю на уничтожение фрагмента души Волан-де-Морта. Девушка стояла неподвижно, направляя поток силы. Её лицо побледнело, руки дрожали от напряжения. Адское пламя требовало огромной платы — оно забирало её магию так же жадно, как и душу врага. Когда последний остаток тьмы исчез, пламя вдруг сжалось. Ванесса, действуя инстинктивно, резко взмахнула палочкой, вбирая остатки адского огня обратно в древесину. Рукоять палочки обожгла ей ладонь, но она не разжала пальцев. Тишина вернулась в зал. Диадемы больше не было. Только лужица расплавленного металла на обсидиане. Ванесса пошатнулась. Мир перед глазами поплыл. Силы покинули её тело так же быстро, как пришли. Она сделала шаг назад, но ноги подкосились. — Ванесса! — крикнул Гарри. Но Ванесса больше не могла стоять. Её ноги подкосились. Мир вокруг неё поплыл, краски поблекли. Она сделала шаг назад, споткнулась о собственную мантию и начала падать. Гарри бросился вперёд быстрее, чем успела подумать Луна. Его руки подхватили её за секунду до того, как она ударилась о каменный пол. Она была тяжёлой, словно вся её магия вытянула из неё жизнь, но живой. — Я здесь, — быстро сказал Гарри, усаживая её и прислоняя спиной к своей груди. — Ты справилась. Ты уничтожила кусок его души. Спасибо, Несс... Ванесса открыла глаза. Они были мутными, но в них светилась слабая искра удовлетворения. — Получилось... — прошептала она, с трудом фокусируя взгляд на Гарри. — Ещё один... скоро все закончится... Луна подошла ближе, её лицо было спокойным, но в глазах читалась тревога. — Ты вобрала пламя в палочку, Ванесса. Это очень опасная магия. Твоя палочка теперь хранит силу ада. Ванесса слабо улыбнулась, глядя на свою палочку, которая всё ещё слегка дымилась. — Пусть хранит... Если это поможет победить Его. Гарри крепче обнял её, чувствуя, как медленно возвращается её дыхание. — Нам нужно выбираться отсюда. Остальные ждут. И... нам нужно найти последний крестраж. Ты уже знаешь, что это? Ванесса кивнула, опираясь на него, чтобы встать. Ноги всё ещё дрожали, но воля была тверже стали. — Нет... Найдем Рона и Гермиону... Может у них есть идеи... Гарри всё ещё поддерживал Ванессу, когда его шрам вспыхнул болью. Не острой, как обычно. А тянущей, глубокой, будто кто-то просверливал сознание изнутри. Он закрыл глаза, стиснув зубы. — Гарри? — голос Луны прозвучал далеко, словно сквозь воду. — Он... — прохрипел Гарри, не открывая глаз. — Я вижу его. Гарри на минуту погрузился в себя, видя Темного Лорда перед своими глазами.

Видение

На берегу — лодочная станция. Старые деревянные причалы скрипят под тяжестью шагов. Волан-де-Морт стоит у кромки воды. Его бледное лицо освещено лишь холодным светом луны, отражающимся в чёрной глади озера. Нагайна обвилась вокруг его шеи, шипя тихо, почти ласково. Рядом, на коленях, стоит Люциус Малфой. Его мантия изорвана, лицо покрыто грязью и кровью — не своей. Он дрожит. — Северус, — прошипел Волан-де-Морт, и его голос был тихим, но каждый звук резал воздух, как лезвие. — Где он? Люциус поднял голову, но не смел смотреть в красные глаза Лорда. — Мой Лорд... я не... — Найди его, — перебил Волан-де-Морт, и в его голосе зазвенела угроза смерти. — Приведи его ко мне. Сюда. К лодочной станции. Сейчас. — Но... почему, мой Лорд? — рискнул спросить Люциус. Волан-де-Морт медленно повернулся к нему. Его губы искривились в улыбке, в которой не было ничего человеческого. — Потому что, Люциус... Бузинная палочка не слушается меня. Она предана тому, кто убил её предыдущего хозяина. Он сделал шаг ближе, и Люциус отшатнулся. — А Альбуса Дамблдора убил Северус Снейп. Люциус побледнел. — Но... мой Лорд... если палочка... — Молчать! — рявкнул Волан-де-Морт. — Ты выполнишь приказ. Или твоя семья... исчезнет. Навсегда. Люциус склонил голову, дрожа. — Как пожелаете, мой Лорд. Он поднялся и побежал прочь, растворяясь в тенях замка. Волан-де-Морт остался один у воды. Он смотрел на озеро, и в его глазах читалась паранойя, жажда власти, страх. — Скоро, — прошептал он Нагайне. — Скоро она будет моей. И тогда... никто не сможет меня остановить. А пока нам нужно тебя беречь, Нагайна... Змея зашипела в ответ, и звук был похож на смех.

Реальность. Выручай-комната

Гарри открыл глаза, тяжело дыша. Его шрам горел, но боль уже отступала. — Он знает, — сказал Гарри, и голос его дрожал. — Он знает про палочку. Он думает, что Северус — её хозяин. Он вызвал его к лодочной станции, чтобы убить. И еще... это змея. Она последний крестраж! Ванесса замерла. Её лицо, и без того бледное, стало мертвенно-белым. — Нет, — прошептала она. — Не сейчас. Не так. Она попыталась встать, но ноги снова подкосились. Гарри крепче удержал её. — Ванесса, послушай... — Он не может пойти туда, Гарри! — её голос сорвался на крик, полный отчаяния. — Это ловушка! Волан-де-Морт убьёт его! Северуса нужно предупредить! Луна подошла ближе, её обычно мечтательные глаза были серьёзными. — Но если он не пойдёт... Волан-де-Морт поймёт, что его предали. И тогда он уничтожит всех, кто связан с Северусом. Тебя. Твоего ребенка. Всех. Ванесса закрыла глаза, сдерживая слёзы. — Я знаю, — прошептала она. — Но я не могу его потерять. Не сейчас. Не когда мы так близко... Мы связаны с ним. Если умрет Северус, умру и я. Гарри положил руку ей на плечо. — Я не позволю тебе умереть, — сказал он твёрдо. — Но нам нужно действовать быстро. Он посмотрел на Луну. — Луна, найди Невилла. Скажи ему, что мы идём к лодочной станции. Пусть предупредит остальных. Тихо. Луна кивнула и побежала к выходу, её шаги эхом разнеслись по пустому залу. Гарри снова повернулся к Ванессе. — Ты можешь идти? Она кивнула, опираясь на него. — Да. Но... Гарри. Она посмотрела ему в глаза. — Если там будет Нагайна... ты уничтожишь её. Гарри сжал челюсти. — Я знаю. — И... — Ванесса помедлила. — Если Северус... если он... — Он выживет, — перебил Гарри, и в его голосе была уверенность, которой он сам не чувствовал. — Потому что ты ждёшь его. А он... он не подведёт тебя. Ванесса взяла его руку, сжала крепко. Выход из замка ударил по чувствам, как ледяная волна. Воздух был пропитан гарью, криками и запахом озона. Битва бушевала в самом разгаре. Тени Пожирателей метались между вспышками заклинаний, а из Запретного леса на замок наступала тьма. Гарри, Ванесса, Рон и Гермиона столкнулись нос к носу у главных ворот. Лица друзей были покрыты сажей, одежда изодрана, но в глазах горел огонь победы. — Чаша! — выкрикнул Рон, тяжело дыша. — Мы уничтожили её! В Тайной комнате клыком Василиска! Гермиона кивнула, сжимая палочку так, что пальцы побелели. — Ещё один крестраж мёртв. Но... посмотрите туда. Она указала на поле перед замком. Там, где ещё час назад была относительная тишина, теперь кипел ад. Горные тролли, размахивая дубинами, крушили баррикады. Из леса выползали чёрные, мохнатые массы — акромантулы, их многочисленные глаза сверкали в темноте. А среди них, рыча и скаля клыки, бежали оборотни. — Их слишком много, — прошептал Гарри. В этот момент группа шестикурсников, отбившихся от основных сил, оказалась в ловушке у подножия лестницы. Три гигантских паука окружили их, щёлкая челюстями. Ребята закричали, парализованные ужасом. В Ванессе что-то щёлкнуло. Страх исчез. Осталась только ярость. Холодная, чистая, стихийная ярость матери, защищающей детёнышей. Она взмахнула палочкой, не произнося ни слова. — Ventus Maxima! — мощный поток воздуха, словно невидимый таран, отбросил детей в безопасную сторону, за каменную колонну. Пауки, потеряв равновесие, замерли на секунду. Этой секунды хватило. Ванесса выставила палочку вперёд. Её глаза вспыхнули белым огнём. — Fiendfyre! Черно-алое пламя вырвалось из кончика палочки, охватывая пауков целиком. Они даже не успели пискнуть. Адский огонь пожирал всё органическое мгновенно. Через мгновение на месте чудовищ осталась лишь кучка серого пепла, которую тут же развеял ветер. Ванесса тяжело дышала, её грудь ходила ходуном. Палочка в руке пульсировала жаром, вбирая остатки разрушительной энергии. — Несс! — крикнул Гарри, отбиваясь от Пожирателя. — Сзади! Из тени руин на неё нёсся горный тролль. Огромный, грязный, с клыками размером с предплечье. Он ревел, размахивая каменной дубиной, целясь прямо в неё. Гарри, Рон и Гермиона были заняты: они отбивались от группы Пожирателей, которые пытались прорваться к шестикурсникам, защищавшим вход в зал. Помочь они не могли. Ванесса не стала уклоняться. Она встретила взгляд чудовища. — Stupefy! — крикнула она, вкладывая в заклинание всю свою магическую мощь, усиленную яростью. Красный луч ударил тролля в грудь. Гигант пошатнулся, его глаза закатились, но инерция была слишком велика. Он начал падать... назад. Прямо на группу студентов, которых Ванесса только что спасла. Они прижались к стене, не имея возможности убежать. — Нет! — вскрикнула Ванесса. — Wingardium Leviosa! Заклинание подхватило вонючую тонну мяса и костей в воздухе. Тролл завис, беспомощно дрыгая конечностями, в нескольких метрах над головами детей. Ванесса чувствовала, как мышцы рук напрягаются до предела, как вены вздуваются на шее. Удержать такую массу было невероятно трудно. Сжав зубы, она сделала резкое движение в сторону обрыва у разрушенного моста. — Убирайся! Она швырнула тролля в пропасть. Глухой удар о камни внизу эхом прокатился по двору. Ванесса огляделась, хватая ртом воздух. Руки дрожали. Но времени отдыхать не было. Холод. Не зимний, не природный. Мёртвый холод, который высасывал тепло из души, заставлял кровь стыть в жилах, а разум — тонуть в отчаянии. Из темноты Запретного леса, скользя над землёй, как масляные пятна на воде, приближались они. Дементоры. Десятки. Сотни. Их капюшоны скрывали пустоту, но Ванесса чувствовала их голод. Они летели прямо на защитников замка, сея панику. Студенты падали на колени, закрывая уши, некоторые уже теряли сознание. Гарри, Рон и Гермиона подбежали к Ванессе. Их лица были искажены ужасом. Патронусы, которые они пытались вызвать, были слабыми, полупрозрачными клочками тумана, которые рассыпались при первом же касании тьмы. — Они... их слишком много, — прохрипел Рон, его голос дрожал. — Мы не справимся... Гермиона смотрела на Ванессу с надеждой и страхом. — Несс...ты можешь? Ванесса поднялась. Её глаза больше не горели огнем ярости. Они стали ясными, спокойными, как небо после грозы. Она вспомнила Септимуса. Его первый вдох. Его тёплую кожу. Его внимательные глаза, которыми он смотрел на родителей. Она подняла палочку. Ей не нужно было произносить заклинание словами. Ей нужно было только чувство. Чувство жизни. — Expecto Patronum! Из конца палочки вырвался не просто свет. Вырвался огненный шторм, принявший форму огромной, величественной птицы. Серебристый Феникс. Он взмыл в небо, оставляя за собой шлейф искр, и с пронзительным, очищающим криком ринулся на полчище дементоров. Следом за ним, из того же потока магии, материализовался второй патронус — мощный, рогатый Горный Козёл. Он помчался по земле, сбивая с ног тех дементоров, что спустились слишком низко, его рога сияли чистым светом, отгоняя тьму прочь, за пределы школьных земель. Феникс кружил над двором, его свет заполнял каждую тень, заставляя дементоров отступать, растворяться в ночи, не в силах вынести такую концентрацию чистой радости и жизни. Когда последний дементор исчез за границей леса, свет погас. Тишина вернулась. Но теперь она была другой. Не давящей. Облегчённой. Ванесса опустила палочку. Её ноги норовили подкоситься, и она оперлась на плечо Гарри. И тут она увидела его. На краю площади, среди дымящихся руин, стоял высокий старик с длинной седой бородой и голубыми ясными глазами. Его мантия была целой, хотя вокруг бушевал ад. Он смотрел на неё с бесконечной нежностью и грустью. Аберфорт Дамблдор. Слёзы хлынули из её глаз, смывая сажу и кровь. Она оттолкнулась от Гарри и побежала к нему. Дамблдор раскрыл объятия. Ванесса упала в них, рыдая, как ребёнок, который наконец-то нашёл дом после долгого, страшного пути. Она чувствовала запах лимонных Drops и старой бумаги. Чувствовала тепло, которого так не хватало. — Аберфорт... — прошептала она, захлёбываясь слезами. — Дед... Дамблдор гладил её по голове, его голос звучал тихо, только для неё: — Ты справилась, моя дорогая. Ты была сильнее, чем я мог представить. Он отстранил её, взяв за плечи, и посмотрел в глаза. — Война ещё не окончена. Но ты дала им шанс. Ты дала им свет. Ванесса кивнула, вытирая слёзы рукавом. — Северус... он там. Один. Глаза Дамблдора потемнели. — Я знаю. Иди к нему, Ванесса. Твоя любовь — его щит. Ты нужна ему сейчас как никогда ранее. Она выпрямилась. Вытерла лицо. И пошла навстречу судьбе. Гарри, Рон и Гермиона тихо последовали за ней.

***

Они бежали по теням, стараясь не попадаться на глаза ни Пожирателям, ни защитникам замка. Битва гремела где-то вдалеке — крики, взрывы, свист заклинаний. Но здесь, в этом крыле, было тихо. Слишком тихо. Ванесса чувствовала, как пульсирует её палочка. Адское пламя, вобранное в древесину, нагревало рукоять, будто требовало выхода. Она сжимала её крепче, направляя силу внутрь, удерживая. — Они близко, — прошептал Гарри, останавливаясь у поворота. — Я чувствую... Его. Ванесса прислушалась. И услышала. Не звук. Присутствие. Тяжёлое, холодное, давящее. — Лодочная станция — за замком, — сказала она тихо. — Через внутренний двор. Но там... открыто. Нас заметят. Гарри поморщился, обдумывая. — Есть другой путь. Через теплицы. Профессор Стебль показывала мне... тайный проход для эльфов. Он ведёт прямо к озеру. — Веди, — сказала Ванесса. Они свернули в боковой коридор, ведущий к выходу во двор. Но прежде чем они успели дойти до двери — шаги. Тяжёлые, быстрые, множественные. Гарри схватил Ванессу за руку и потянул её в тень за статуей рыцаря. Рон с Гермионой застыли рядом. Из коридора вышли три фигуры в чёрных мантиях. Пожиратели. Они шли быстро, палочки наготове, глаза сканировали темноту. — ...Малфой сказал — искать здесь, — прошипел один. — Снейп... он должен быть где-то рядом, — ответил другой. — Если найдём... Лорд наградит нас, — усмехнулся третий. Они прошли мимо, не заметив двух фигур, затаившихся в тени. Когда шаги затихли вдалеке, Гарри выдохнул. — Они ищут Снейпа, — прошептал он. — Мы должны успеть, иначе случится беда. Ванесса сжала палочку. — Мы должны их опередить. Они выскользнули из укрытия и побежали дальше. К теплицам. К озеру. К судьбе, которая ждала их там. — Тогда идём. Воздух здесь был холодным и влажным, пахнущим озерной тиной и гарью от далёких пожаров. Ванесса, Гарри, Рон и Гермиона прижались к шершавой стене оранжереи, сливаясь с темнотой. Впереди, у арки, ведущей к спуску к озеру, стояли две фигуры. Люциус Малфой выглядел жалко: его дорогая мантия была испачкана сажей, волосы растрепаны, а в движениях читалась паническая дрожь. Он говорил быстро, нервно жестикулируя. — ...Тёмный Лорд требует твоего присутствия, Северус! Немедленно! На лодочной станции! — голос Люциуса срывался на визг. — Он... он не терпит ожиданий! Ты знаешь, что бывает с теми, кто заставляет Его ждать! Северус Снейп стоял неподвижно, как высеченная из камня статуя. Его лицо в полумраке казалось маской смерти — бледное, непроницаемое. Но Ванесса, знавшая его лучше всех, увидела едва заметное напряжение в линии челюсти. Он понимал. — Я слышу тебя, Люциус, — голос Северуса был тихим, но чётким, разрезая ночную тишину. — Не нужно так кричать. Весь замок услышит твою трусость. — Это не трусость! Это приказ! — огрызнулся Малфой, оглядываясь по сторонам с безумным страхом в глазах. — Идём же! Он ждет! Северус лишь коротко кивнул и двинулся вслед за Малфоем к тёмному проходу, ведущему вниз, к воде. Ванесса чертыхнулась сквозь зубы, звук получился глухим и злым. Её пальцы судорожно сжали ткань мантии там, где под ней лежал амулет. Серебро холодило кожу, но внутри неё самой горел огонь ярости и бессилия. — Они ведут его на убой, — прошептала она, и её голос дрогнул. — Гарри, мы должны... — Нет, — резко оборвал её Гарри, хватая за локоть. Его хватка была крепкой, но не болезненной. — Посмотри на них. Люциус на взводе. Он ищет любой повод доказать свою полезность. Если мы сейчас выскочим, если попытаемся остановить их... Люциус сразу поймёт, что это засада. Или что Северус не один. Гарри посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде была страшная взрослость, появившаяся за этот год скитаний. — Если Люциус заподозрит неладное, он тут же отправит сообщение своему Хозяину. Скажет, что Снейп пытается сбежать или что его кто-то прикрывает. Тогда Он не просто убьёт Северуса. Он придёт сюда сам. Прямо сейчас. И тогда всё кончено. Щит падёт, студенты погибнут, Септимус... Ванесса закрыла глаза, чувствуя, как слезы жгут веки. Она понимала логику. Холодную, жестокую логику войны. Чтобы спасти мужа в долгосрочной перспективе, чтобы спасти школу и сына, она должна была позволить ему пойти на смерть прямо сейчас. — Я знаю, — выдавила она, глотая ком в горле. — Но видеть это... Боже, Гарри, видеть, как он идёт туда... — Мы последуем за ними, — тихо сказала Гермиона, доставая палочку. — Под дезиллюминационными чарами. Мы будем рядом, на случай, если что-то пойдет не так. И когда наступит момент... мы сможем действовать. Мы должны убить змею, а только после прикончить Его. Ванесса глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках. Она кивнула. — Все верно. Хорошо. Идемте. Несс коснулась плеча Гарри своей палочкой, затем себя. Гермиона проделала тоже самое с Роном. — Disillusionment. Воздух вокруг них заколебался, и они растворились во тьме, став невидимыми, как хамелеоны. Только тихое дыхание выдавало их присутствие. Они осторожно двинулись вслед за удаляющимися фигурами Пожирателя. Люциус торопил Северуса, почти толкая его в спину, боясь опоздать даже на секунду. Северус шёл ровно, его чёрная мантия плавно колыхалась, словно крылья ворона, летящего на свой последний урок. Ванесса шла последней, не сводя глаз со спины мужа. Каждый её шаг давался с трудом, будто она шла против сильного ветра. Рука под мантией не разжимала амулет, пальцы побелели от напряжения.

Лодочная станция. Ночь

Лестница, ведущая к воде, была сырой и скользкой. Стены сужались, воздух становился тяжёлым, пахнущим озерной тиной, старой древесиной и чем-то металлическим. Кровью. Гарри шёл впереди, его шаги эхом отдавались в каменном колодце. За ним — Несс, Рон, Гермиона. Ванесса шла, не чувствуя ног. Дыхание — поверхностное, рваное. В груди нарастала тяжесть, будто кто-то наливал туда расплавленный свинец. «Держись, Северус», — молилась она беззвучно, обращаясь ко всем силам, в которые верила. «Держись ещё немного. Я рядом. Я не оставлю тебя. Даже если ты меня не видишь». Они спустились по крутой тропинке к берегу. Внизу, у причала, в тумане уже угадывалась одинокая фигура Волан-де-Морта, стоящего у воды, и шипение Нагайны, которое разносилось над озером, предвещая беду. Битва за душу Северуса Снейпа входила в свою финальную стадию, и Ванесса, невидимая и беспомощная, могла лишь наблюдать, сжимая в руке единственную надежду на чудо. Они вышли на каменную площадку. Перед ними, за высокими арочными окнами, раскрывалась сцена, от которой время должно было остановиться. Но оно не остановилось. Оно лишь замедлилось, растянулось, превратилось в густую, удушливую смолу. Через потрескавшиеся витражи, изображающие древних основателей, они увидели их. Две фигуры. Одна — бледная, нечеловеческая, с палочкой из бузины, направленной вниз. Вторая — высокая, прямая, в чёрной мантии, которая казалась частью самой тени. Северус. Ванесса знала каждую линию его лица. Знала, как напрягается скула, когда он сдерживает боль. Знала, как сгибаются пальцы, когда он борется с собой. Сейчас он стоял неподвижно. Только глаза — тёмные, бездонные — смотрели прямо на Волан-де-Морта. Без страха. Без мольбы. Только с пониманием. Голос Тёмного Лорда просачивался сквозь толстое стекло, приглушённый, но оттого ещё страшнее: — Бузинная палочка не служит мне, Северус. Потому что ты её хозяин. Ты убил Дамблдора. Северус не дёрнулся. Не отступил. Его губы слегка дрогнули, будто он хотел сказать что-то, но выбрал молчание. Ванесса замерла. Её сердце пропустило удар. Потом второй. Потом стало биться так быстро, что отдалось в висках глухим, болезненным стуком. Нет. Пожалуйста. Нет. Волан-де-Морт взмахнул палочкой. Не заклинание. Не свет. А лезвие магии. Тонкое, холодное, невидимое. Оно рассекло воздух и ударило в шею Северуса. Всё замедлилось. Кровь выступила на коже. Покраснел белый воротник его рубашки. Рука Северуса взметнулась к горлу, пытаясь удержать то, что уже нельзя было удержать. Его глаза расширились. Не от боли. От осознания. Он знал, что это конец. Он знал, что это необходимо. — Нагайна, — прошипел Волан-де-Морт, отступая назад. — Убей его. Змея вынырнула из тени, как чёрная молния. Её пасть раскрылась. Клыки вонзились в плечо, в грудь. Северус упал на колени. Его голова склонилась. Губы шевельнулись. Беззвучно. Чётко. Ванесса прочитала по движению губ то, что он сказал ей тысячу раз в тишине покоев, в темноте, шёпотом, касаясь её виска: «Несс». Беззвучный крик. Что-то разорвалось внутри Ванессы. Не физически. Глубже. Там, где живёт душа. Там, где хранились все обещания, все шёпоты, все обещания «вернусь», «подожди», «мы справимся». Её рот открылся. Крик рвался наружу — дикий, ломающий, способный разбить витражи, обрушить стены, остановить само время. Но он застрял в груди, раздавленный болью такой абсолютной, что тело отказалось её выпускать. Ни звука. Ни вздоха. Только судорожное сжатие мышц, только дрожащие губы, только глаза, в которых гасло всё, что было светлого. Её колени подкосились. Она рухнула на холодный камень, не чувствуя удара. Хлопок аппарации прозвучал как удар хлыста. Воздух, ещё недавно сжатый присутствием Волан-де-Морта, резко разреженно хлопнул, оставив после себя лишь запах гари и металлический привкус крови. Ванесса не помнила, как оказалась на коленях рядом с Северусом. Мир сузился до одной точки: до алой лужи, быстро расползающейся по серому камню, и до бледного, почти прозрачного лица мужа. — Северус! — её голос сорвался в хрип. Руки, дрожащие от ужаса, прижались к ране на шее. Кровь была горячей, липкой, она просачивалась сквозь пальцы, несмотря на все усилия. — Держись! Пожалуйста, держись! Северус лежал неподвижно. Его дыхание было поверхностным, прерывистым. Яд Нагайны уже действовал, распространяясь по венам чёрными нитями под кожей. Лицо исказила гримаса боли, но глаза… глаза были открыты. Они смотрели на Гарри, стоящего напротив. — Поттер, — прошептал он. Голос был едва слышен, похож на шелест сухих листьев. Гарри шагнул ближе, его лицо было искажено болью и виной. — Возьми… это, — Северус слабо кивнул на свои виски, откуда между ресниц, смешиваясь со слезами, сочились серебристые нити воспоминаний. Они текли свободно, как ртуть, падая на камень и испаряясь, если их не собрать. — В Омут… Памяти. Ты... всё... поймешь... Ванесса рыдала, пытаясь одновременно остановить кровь и вытереть эти слёзы-воспоминания, боясь потерять хоть каплю того, что он отдавал. Ванесса накладывала заклинание за заклинанием. Её палочка уже была у раны. Кончик касался разорванной плоти. — Episkey! Vulnera Sanentur! — прошептала она. Голос был хриплым, но чётким. Старое заживляющее заклинание, требующее ритма и веры. Кровь замедлилась. Чуть-чуть. Недостаточно. Она сменила хватку, прижала ладонь плотнее, вплетая в заклинание свою магию. Холод. Давление. Поток стихии, который она научилась укрощать годами. Лёд затягивал края раны, но яд был внутри. Он жёг, распространялся, отравлял кровь быстрее, чем она успевала латать. — Быстрее, Поттер! — прохрипел Северус, и в этом крике была последняя искра жизни. — Собери… их! Гарри выхватил свою флягу, которую всегда носил с собой. Он подставил её под текущие из глаз Северуса серебряные нити. Ванесса помогала ему, направляя поток магией, её слёзы капали во флягу вместе с воспоминаниями, делая смесь мутной, горькой. — Aguamenti… Purificatio… Extraho Venenum! — слова лились одно за другим. Вода смывала кровь. Серебристый свет вытягивал тьму. Но яд Нагайны был древним, магическим, нечеловеческим. Он сопротивлялся. Шипел, отступал лишь на дюйм, возвращался с новой силой. — Нет, — прошептала Ванесса, и слёзы наконец покатились по щекам, горячие, солёные. — Нет. Нет... Ты не уйдёшь... Не сейчас... Не так... Рон и Гермиона стояли рядом, бессильные и бледные. Гермиона сжимала палочку так, что ногти впились в ладонь. Рон отвернулся, не в силах смотреть на агонию человека, которого они столько лет ненавидели, а теперь видели умирающим ради них. Когда фляга наполнилась, Северус ослаб. Наконец взгляд Северуса вернулся к Ванессе. Губы шевельнулись. Звука не было. Но она прочитала. Всегда читала. «Люблю». Его голова безвольно откинулась назад. Глаза остекленели, уставившись в пустоту каменного потолка. — Северус? — Ванесса потрясла его за плечи. — Северус, посмотри на меня! Тишина. Только шум воды у причала. Реальность обрушилась на неё с тяжестью свинцового купола. Его не стало. Того, кто был её опорой. Её любовью. Отцом её ребёнка. Защитником. Из груди Ванессы вырвался звук, который нельзя было назвать криком. Это был вой. Животный, пронзительный, полный такой абсолютной, всепоглощающей боли, что камни, казалось, содрогнулись. Она упала на его грудь, колотя кулаками по холодной мантии, размазывая кровь по своему лицу, по своим волосам. — НЕТ! НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ! ВЕРНИСЬ! В этот момент воздух над Хогвартсом вздрогнул. Голос Волан-де-Морта, усиленный магией, прогремел над замком, над лесом, над озером. Он звучал спокойно, холодно и уверенно. «Вы храбро сражались. Но напрасно. Я не желаю вашей гибели. Каждая пролитая капля волшебной крови — ужасная утрата. Я приказываю своим войскам отступить. Достойно проститесь со своими погибшими. Гарри Поттер, этой ночью ты позволил своим друзьям умирать, вместо того, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. На свете нет большего бесчестия. Я даю тебе час. Приходи ко мне в Запретный лес. Если не сделаешь этого, я убью всех до единого. Мужчин, женщин и детей, всех, кто попытается укрыть тебя от меня.» Эхо голоса затихло, оставив после себя звенящую тишину ужаса. Гарри стоял, сжимая флягу с воспоминаниями. Его лицо окаменело. Он посмотрел на Ванессу, которая всё ещё рыдала, обнимая безжизненное тело своего мужа. — Ванесса, — сказал он тихо. Она не услышала. — ВАНЕССА! — Гарри схватил её за плечи и рывком оттащил от тела Северуса. Она сопротивлялась, царапала его руки, пытаясь вернуться к мужу. — Пусти! Я нужна ему! Он холодный! Пусти меня к нему! — Он мёртв, Ванесса! — крикнул Гарри, и в его голосе была такая же боль, но также и железная решимость. — Ты ничем не поможешь ему уже! Но ты можешь помочь живым! Гермиона, преодолев шок, подошла ближе. Её глаза были полны слёз, но руки были твёрды. — Wingardium Leviosa, — прошептала она. Тело Северуса медленно поднялось в воздух, окутанное мягким светом. Кровь капала с него на камень, оставляя алый след. — Мы должны вернуться в Школу, — сказала Гермиона, её голос дрожал, но был твёрд. — В Школу. К Омуту. И… нам нужно решить, что делать с воспоминанием. Гарри кивнул. Он всё ещё держал Ванессу за руку, не давая ей упасть или броситься обратно. — Идём, — сказал он. Ванесса посмотрела на парящее тело мужа. На его спокойное, теперь уже вечное лицо. Она перестала сопротивляться. Слёзы высохли на щеках, оставив корку соли и крови. Только красные воспаленные глаза выдавали её состояние. Внутри неё образовалась пустота. Огромная, чёрная дыра, куда ушла вся любовь, вся надежда, вся жизнь. Но в этой пустоте начало расти нечто другое. Холодная ярость. Она выпрямилась. Вытерла лицо рукавом. Посмотрела на Гарри. — Отнесем его в Большой зал, — сказала она глухо. — А после мы с Гарри пойдем в кабинет директора, там Омут. Она шагнула вперёд, вслед за парящим телом своего мужа. Шаг за шагом. По лестнице, ведущей обратно в ад. Час. У них был один час, чтобы попрощаться с мертвыми. И один час, чтобы решить, кто из них пожертвует собой, чтобы спасти остальных. Ванесса знала ответ. Она посмотрела на свой живот. «Прости, Септимус», — подумала она. «Но твой отец… он не дал мне быть слабой. И я не буду». Они вошли в замок. Двери захлопнулись за их спинами, отрезая путь к бегству. Оставляя только путь к финалу.