𝐂𝐡𝐚𝐩𝐭𝐞𝐫 𝐗. |Неожиданные отражения|

1 сентября 1988 года. День знаний. Школа, учителя, одноклассники. Линейка. Для многих это первое волнующее, знаменательное событие. Для кого-то волнующее и знаменательное, но не первое. А кто-то и вовсе не любит линейки. Но, в любом случае, для каждого это мероприятие становится словно новой жизнью, пусть и временной.

* * *

Латифа и Мадина шли мимо всех как на подиуме. Женщина держалась статно, властно, немного покачивая бедрами из стороны в сторону. На лице светловолосой дочери как всегда была ехидная ухмылка и хитрый взгляд. Латифа строила глазки каждому мальчику, который на нее посмотрит. На фоне этих двух дам я выглядела серой мышкой. Я держалась скромно, невызывающе, смотря в пол. Кстати говоря, дядя Дамир заставил меня надеть парик и цветные линзы. И парик, и линзы были коричневого цвета.

*FLASHBACK*

—Майя, я же надеюсь, ты помнишь, что ты надеваешь линзы и парик? —Дядя Дамир, может я хоть на один день буду собой, а не кем-то другим?.. —Нет. Ты надеваешь парик и линзы, чтобы не привлекать лишнего внимания. И это не обсуждается. Все ясно? —Да...

*END OF FLASHBACK*

Даже не знаю, хорошо ли то, что я не я?.. Линейка в этом году была по-настоящему торжественной: директор произнес особенную речь, не обычную, танцы, песни. Почему-то в предыдущие года такого не было. Такое впечатление, словно это дядя Дамир специально договорился о такой грандиозности ради этих "звезд". После праздника все зашли в кабинеты и учитель по традиции поздравил нас с началом учебного года. Латифа нарочно села вместе со мной. Она и впрямь думает, что сможет таким образом меня разозлить? Смешная. Ну пусть пробует, мне интересно на это посмотреть. После нам раздали учебники, рассказали, во сколько приходить на уроки и какое расписание будет. Домой мы шли вдвоем, так как дядя Дамир и Мадина не стали нас ждать. —Ну как тебе линейка, Ма-йя? Латифе, видимо, нравилось говорить мое имя медленно и по слогам. Может разговаривать не до конца научилась? Да, наверно, так и есть. —Хорошая линейка. —И всё? —Что всё? —Ну ты больше ничего сказать не хочешь? —Да вроде нет. —То есть ты ничего нового не видишь? Девчонка интонацией выделила "ничего", имея ввиду свои новые туфли. —Да нет. —Ты из-за своих скрывающих линз совсем ослепла что ли?! Ты не заметила мои новые туфли?! — Повысила от негодования тон моя названая сестра. —А, ты про это. Угу, красивые туфли. Я кинула быстрый взгляд на обувь и равнодушным тоном ответила. Мне было абсолютно ровно на туфли этой гнилой девчонки. —Так-то лучше. Пока мы шли до дома, Латифа всячески старалась унизить меня и превознести себя, но с моей хладнокровностью и выдержкой у нее это никак не получалось. Было видно невооруженным глазом, как ее это раздражает. Она ненавидела, когда ее игнорируют. Она хотела похвалы, и в связи с тем, что от своей "собеседницы", то есть меня, она этой похвалы не получала, она хвалила себя сама. Мда, я её не воспеваю, ходит сама это делает. Правду говорят: "Себя не похвалишь, никто не похвалит". Что за человек? Наконец мы дошли до дома. Взрослых там не оказалось. —«Наконец-то можно снять этот парик и линзы» — Облегченно подумала я. Признаться честно, мне было ужасно не комфортно в линзах и парике. И дело не в том, что парик слетал, сползал, был большой или маленький, а линзы доставляли дискомфорт, нет. Физически мне было комфортно носить эти вещи, но морально – нет. Я просто хотела быть собой, не скрывая своей необычной внешности. Но увы, моей "семье", язык не поворачивается так их называть, перспектива того, что я выйду в свет настоящей, со своими черными, как самая глубокая ночь волосами, и фиолетовыми, словно аметист глазами, совсем не устраивала. Да и я не знала, как отреагируют окружающие: примут меня такой, какая я есть, или наоборот.

* * *

POV: Майя. Затем Латифа начала как маленький ребенок истерить, что хочет есть. —Слышишь, Майя, ну-ка, приготовь мне поесть. — Скомандовала она. —Возьми да приготовь. Еда в холодильнике. — Безразлично ответила я. —Для этого здесь есть ты. —Слушай, Латифа, в холодильнике лежит готовая еда, тебе нужно наложить себе и подогреть. —Ты совсем обалдела грубить мне? Быстро возьми и наложи мне поесть! Эта девчонка начала кричать на меня. Несносная девчонка. Надеешься вывести меня из себя? Да хоть тарелки бить начни тут, я останусь хладнокровной, что бы ты ни сделала. Тебя это, смотрю, сильнее раздражает, нежели я буду вести себя также. Не сказав ни слова, я наложила еды Латифе и приступила греть ее. —Правильно, правильно, а то я маме с папой расскажу, ты меня знаешь. Они с тобой церемониться не будут. Латифа была счастлива, что в очередной раз унизила меня. Такому ужасному "человеку", как она, было только в радость унижать других, дабы казаться лучше на фоне окружающих. Пока Латифа упивалась своей властью, я завершила приготовление завтрака. Поставила одну тарелку себе, а другую ей. —Приятного аппетита. — Пожелала я этой гадюке. Дорогая сестричка на это ничего не ответила. Не царское это дело – с такими людьми разговаривать. Закончив с завтраком, я принялась мыть посуду. Когда я домыла все тарелки, Латифа пошла в спальню, а я осталась в гостиной, которая находилась ближе к кухне. Когда она уходила, другая бросила ей вслед: —Пожалуйста, Латифа. —Угу. — Равнодушно показала девчочка, что услышала. Какие же вы всё-таки мерзкие, гадкие. Вам готовишь, убираешь, а вы даже «спасибо» сказать не можете. До самого прихода родителей мы занимались своими делами: я читала книгу, а Латифа смотрела телевизор. Идя на кухню, я проходила мимо своей бывшей спальни и увидела, что она уснула. Я выключила телевизор, достала плед и укрыла Латифу. Конечно, эта змея не оценит такого жеста, но я делала это не ради нее. Я делала это благодаря своей душевной доброте и мягкой натуре. Я умела быть доброй, сострадающей, сопереживающей. Умела поддерживать, помогать. Я поддерживала и помогала всем, кто в этом нуждается и всем, чем могла. Говорят, таким мягким людям тяжело жить в таком жестоком и опасном мире, особенно в это время. И это отчасти правда. Но тем не менее, нужно всегда оставаться человеком. В любых ситуациях и при любых обстоятельствах. Но с другой стороны, если бы я была такого же характера, как моя названая мать и сестра, вряд ли я бы жила в этом доме. Скорее всего, Мадина, а может и Латифа тоже, уже бы уговорили дядю Дамира сдать меня туда, откуда взяли. Поэтому у меня просто нет выбора, я вынуждена так себя вести. Вечером оба "родителя" вернулись домой. POV: Латифа. Я проснулась от звука открывающейся двери и обнаружила то, что сделала эта серая мышка. Неужели это она укрыла меня? Странная. Сделав такое умозаключение, я встала и пошла навстречу родителям. Мы обнялись и мама стала расспрашивать меня о церемонии начала учебного года. —Как все прошло, дорогая? —Да все хорошо, мам. Мне кажется, я понравилась всем парням, они все таааак на меня смотрели. — Сказала я с хитрой ухмылкой и лукавым выражением лица. POV: Майя. —Ну конечно ты всем понравилась, Латифа, а как иначе? — Вопрос был явно риторический. Помолчав, Мадина вспомнила и выдала следующее: —А как эта Майя себя вела? Не обижала тебя? Я?! Обижала?! Боже, это что, шутка такая? Да эта Латифа она... она... От услышанного я пребывала в шоке и не могла подобрать слов к этому. —Мам, я сама кого хочешь обижу. Да и к тому же, что она может мне сделать? Она слишком немощная для этого. Что ж, и на этом спасибо, дорогая сестрица. —Ну и славно. Пойдем тогда ужинать. —«Слава Богу» — В мыслях комментировала я. Я поняла, что сейчас дядя Дамир придет и скажет готовить им всем ужин. Я безумно этого не хотела, поэтому притворилась спящей. Вряд ли его это остановит, но попытка не пытка. И тут я слышала шаги. —«3...2...1» —Майя, иди и... — Названый отец не договорил. — Спишь значит. Ладно, отдыхай. — Произнес он вслух и, закрыв дверь, ушел. Неужели он поверил? И у него действительно существует совесть? Ничего себе. Сегодня прям все, ну, почти все, открылись для меня с новых сторон. Хотя вряд ли это надолго, скорее единичный случай, поэтому не буду себя обнадеживать.