Повествование

Чайльд был из тех охотников, который придерживался определенных принципов. Он не убивал нечисть без разбору, всегда обходил стороной тех, кто смог приспособиться к мирной жизни среди людей. Но были случаи, когда от заказа он никак не мог отвертеться. И тут он ставил условия жертве. " Если ты окажешься сильнее меня, ты сможешь уйти». Как вы понимаете, после этих слов ни один вампир не выживал. После такого неизбежного поворота ему оставалось только с достоинством провести церемонию. И если у побежденного было последние желание, он всегда его исполнял. Но в этот раз все пошло по-другому. — Последнее желание? — проговорил Чайльд, направляя арбалет на бледное тело, которое удалось в сухое дерево. Оно казалось таким хрупким и невинным, но при этом в ней таилось столько силы и опасности. — Я… — Люмин хотела что-то произнести, но резко остановилась. Последнее желание? Неужели это конец? И все, к чему она шла, так просто разваливается у нее на глазах. Она сидела неподвижно, рассматривая на своей руке раны, которые не могут затянуться из-за того, что девушка долгое время ничего не ела из-за преследования. — Я не могу долго жать! — сорвалось с губ Чайльда, которому тоже была неприятна вся ситуация. Он просто хотел побыстрее все закончить и вернуться к семье, которую долго не видел. В этот момент подул лёгкий ветерок, который сорвал последний лист с умершего дерева. Недолго покружив, он приземлился в ладонь девушки. Та в ту же секунду сжала его, вспомнив, ради кого она идёт этот нелёгкий путь. — Нет…- прохрипела она, поднимаясь на ноги и еле как стоя, продолжила — я не умру здесь, — Тарталья был готов нажать на курок, но. — Пока я не доставлю своего брата домой, я точно здесь не умру! — срываясь на крик девушки, сорвавшись с места и замахнувшись, она промазала и уже готова была упасть на землю. Но крепкая рука обхватила ее талию, не давая телу соприкоснуться с землёй. — Раз это ваше желание, то я исполню его. — проговорил парень с малой улыбкой на лице, что вызвало у девушки слезы и кучу вопросов. Но Тарталья сам не мог на них ответить, потому что сам не понимал, почему он идёт на такой глупый риск.