Сколько можно?

Гермиона ходила по комнате, как разъяренная фурия, метая искры злости направо и налево. Уизли сидела на её кровати и обеспокоенно смотрела на подругу. — Успокойся пожалуйста, это не повод так злиться. — Не повод? Ооо, да я просто в бешенстве! Как они могли поставить на должность старосты эту тупицу?! — Ну, Парвати не такая уж тупица. Конечно, ты заслужила это место, но… — Что «но», Джинни? Зачем я старалась блять? Ночами не спала, изучая эти вонючие книги, зачем каждый раз из кожи вон лезла, чтобы заслужить место старосты?! Джинни только вздохнула. Что она могла сказать по этому поводу? Ей жаль было лучшую подругу и ее злость можно было понять, но это было слишком для Гермионы. Уизли встала с кровати и направилась к двери, напоследок кинув: — Тебе надо побыть одной, а лучше посети мадам Пофри, может даст успокоительное. Дверь захлопнулась, а в стену полетела очередная ваза. — Суки, как они могли? Грейнджер села и закрыла лицо руками, она была в обиде на весь мир, она действительно, хотела побыть одна. Слезы нещадно стали щипать глаза и девушка дала им свободу. Она столько лет пыталась доказать всем, что она лучшая, но как оказалось, все это было напрасно. Гермиона посмотрела на время, скоро должен быть обед. Девушка не пошла на первые пары и пропустила добрую часть всех мероприятий, связанных с победой над Волан-де-Мортом. Ей было плевать, она уже просто не знала, что делать и как себя вести. Живот завурчал, нужно было поесть и потом станет легче думать, но черт, как она не хотела идти туда, видеть всех этих людей, преподавателей. Тяжело вздохнул и вытерев слезы, Гермиона встала, взяла сумку и вышла из комнаты. В коридоре было слишком светло, даже солнце радовалось, что оно светит и что его видят, а она что? Просто брела до Большого зала. — Грейнджер. Елейный голос протянул ее фамилию так гадко, что хотелось блевать. Она даже не обернулась, зная кому принадлежит этот голос, ей было плевать, пусть подавится своим ядом. — Ты оглохла? Его шаги были все ближе и ближе. В груди разливалось раздражение и злость. Гермиона резко обернулась так, что Драко дернулся и остановился. — Чего тебе? — Хотел поздравить с назначением на пост старосты. А, прости, тебя же слили, заменив на Парвати. Малфой просто издевался, он знал, что ее это обидит, он хотел видеть ее слезы. — Знаешь, Малфой, спасибо за поздравление, правда. Я очень рада, что мне не придется делить гостинную с одним заносчивым и отвратительным человеком. А, точно, это же ты. Тогда тем более, я просто счастлива. — Ух как мы заговорили. Я думал, что ты будешь рыдать, лежа на своей кровати, убиваясь горем. Как ты думаешь, если тебя заменили на тупоголовую Патил, значит ты не настолько умная? Героиню Войны просто выкинули на помойку. — Малфой, сколько можно? Твой яд уже по горло заебал. Когда ты им уже подавишься? Драко округлил глаза, смотря на спину, уходящий грифиндорке. Гермиона приблизилась к своему столу, на нее смотрели несколько пар обеспокоенных глаз. Ей не нужна была не чья жалость, поэтому она просто улыбнулась и села на свое место. Наложив немного картофельного пюре, девушка начала есть. Тошнота подобралась сразу же, ей противно даже была смотреть на еду, хотя она очень хотела есть. — Герми? Девушка обернулась, на нее смотрел Рон и сочувственно сжимал ее плечо. — Рон, со мной все хорошо и прекрати называть меня так, ты же знаешь, что меня это раздражает. Уизли только кивнул, ничего больше не сказав и завязал разговор с Джинни, которая будто избегала Гермиону. Грейнджер засунула еще одну ложку пюре, но больше было не куда, тошнота усиливалась. — Вы представляете? Я староста, это так круто! Парвати орала на весь зал, как будто боясь, что не весь Хогвартс знает об этом событии. Гермиона яростно выдохнула и посмотрела на нее, Патил светилась от счастья и щебетала со своими друзьями, которые, видимо, тоже устали от ее болтовни. — Знаешь, Парвати, вся школа уже в курсе этого, могла бы и заткнуться, — сказала Джинни. — И что? Почему я не должна радоваться этому? Я наконец то перегнала лучшую ученицу. Меня поставили на пост старосты, не ее, меня!!! Вы не имеете право меня за это винить. Грейнджер, прекрати на меня так смотреть! Не смей меня впутывать в то, что ты никто теперь в этой школе и плевать все хотели, что ты Золотая девочка, теперь ты никто! Патил вскочила со скамьи и вылетела с Большого Зала. Гермиона сидела в полном шоке, переваривая сказанное. Она теперь никто? Да, она никто. Грязнокровка. Девушка посмотрела на свою руку, где было этому доказательство. — Гермиона, не обращайте на нее внимание, когда нибудь ей надоест это и она сама захочет уйти с поста, а ты станешь старостой. Рон мило улыбнулся, чем еще больше разозлил Гермиону. — Да не нужно мне это место, ясно?! Мне никто не нужен. И жалеть меня не надо, я просто грязнокровка и это не изменит не один титул! Гренджер схватила сумку и вышла из зала, пытаясь найти место, где её никто не тронет. На все это смотрели пары серых глаз. Малфой ухмылялся, Золотую девочку разбили и сравняли с землей. Настроение поднялось на целый день. — Малфой, ты чего лыбишься? Тео изумленно смотрел на друга, не понимая чему радуется Драко. — Как это чего? Ты видел эту сценку, как тут не радоваться? Приятно видеть, когда человек, который считал себя лучше всех вот так ломается. Нотт вопросительный изогнул бровь и ответил: — Малфой, это подло. Она заслужила это место, она так старалась. — Ты в своем уме? Она же грязнокровка и ты ее защищаешь? А помнишь твои слова, что таким отродьям не место в этом мире или ты пытаешься заслужить прощение, защищая эту выскочку? Не думаю, что у тебя получится. — Это не так, просто я поменял своё представление о ней. Знаешь, когда нибудь еще один человек, который считает себя лучше других и смотрит на всех свысока, окажется в дерьме и никто ему не поможет. — Блять, Нотт, не заебывай. Это всего лишь Грейнджер и мне на нее плевать. А я если ты имел ввиду меня, то я и так в дерьме, но в отличия от некоторых, не отказался от своего мнение ради прощения. Нотт только помотал головой и принялся дальше есть. Малфой опустил голову, настроение было испорчено.