Первое последнее письмо

- Знаешь, Джек, сейчас я думаю, как бы сложилась наша жизнь, если бы мы смогли сбежать оттуда. Времени у меня сейчас не очень много, но делать особо нечего. Так что тебе опять придется выслушать меня.        *** -Ава Дрон, она раньше даже немного играла с нами, спрашивала о животных, которые нам нравятся. Никто не ждал ничего плохого. Сегодня она приготовила маски, мы были рады, нам казалось, что сейчас начнется что-то интересное. Хольгер сказал, что нам нужно надеть эти маски. Мы даже не сопротивлялись. Было весело. Помню, как ты пытался надеть её, но ничего не получалось, каким-то чудом ты все-таки нацепил её на голову. Я тогда сквозь смех пыталась помочь тебе. Видел бы ты своё лицо тогда. Прекрасно было. Нас повели к какому-то дому. Там уже стояли дети постарше с ружьями. Я помнила эти ружья, их привезла с собой Ава, та художника, помнишь, она ещё такие картины странные рисует с элементами фентези, она вроде как умерла сейчас. Я тогда начала паниковать, ты сжал мою руку сильнее. Видишь, я всё ещё помню наше детство. А ты? Надеюсь, тебе не снятся кошмары. Мне они начали сниться после того случая, помнишь, мы хотели отомстить ему за то, что он с нами сделал, но не вышло. Теперь я здесь. Мама почему-то совсем не против действий этих тварей. Мари-Луиз. Она такая гадина. Ты бы только знал. Притворяется милой, но на самом деле не так далеко отошла от своего сумашедшего муженька. Он совсем свихнулся после того, как упал во время одного из исследований. Но не будем отвлекаться. Ты сильнее сжал мою руку. Я посмотрела в твои глаза. Ты сказал мне, что всё будет хорошо, те дети, наверное, просто стрели по мишеням и теперь, уходя, решили посмотреть на нашу игру. Им, наверное, рассказали про то, что нас Ава фоткать будет для своих картин. Так их всех теперь ненавижу. Они монстры. Знаешь, нам всегда говорили, что люди - это чистое добро, что нужно бояться злодеев из сказок. Говорили, что твари - это лишь плохие персонажи в выдуманных историях, чтобы нас попугать. Так вот, скажу тебе, ошибались они или врали. Монстры и твари - это люди. Они всегда с нами, они и есть мы. Кранц сказал, чтобы мы выстроились у стены. - Будет игра, детишки, вы же их так любите. - его голос и слова были странными. Он раньше так никогда не говорил. Хоть и был повернут на религии, пытался быть добрым, но такие слова ни разу не говорил. Такие они были лживо-сладкие. Мы построились, дети перезаридили ружья. Теперь все стало ясно. Они нас убьют. Я была готова к смерти, но не могла поверить в это. Я все ждала чуда, ждала, что кто-то придёт и спасет нас или скажет, что это игра. Что мы играем в войну. Я бы засмеялась и сказала, что это странная игра. Раньше ведь, когда мы играли в войнушки, были бои, а не расстрел. Мама, незадолго до того, как я в этот лагерь отправилась, фильм про войну смотрела, там такое как раз было, а я хотела взять бутербродики со стола, она как раз в кухне смотрела. Так вот, меня фильм заинтересовал, минут десять я просто стояла в дверях, потом начали стрелять в пленных, здесь я закричала. Мама подлежала ко мне, начала успокаивать, все это потом как-то замялось. Она больше не смотрела такие фильмы, по крайней мере, пока я была дома. Момент с нашим расстрелом напомнил мне тот фильм. Я заплакала. В голове появилась картина, как в меня стреляют, я падаю на землю и истекаю кровью. Мама подбегает ко мне, пытается оживить, но нет. Я теперь мертва. Меня больше нет. Я тогда была уверена, что она придёт, что ей скажут об этом проишествии, и она приедет сюда и разберется со всем. Ты тоже всё понял, отпустил мою руку, твоё лицо изменилось, я видела это даже сквозь маску. Ты весь напрягся. В этот момент ты действительно походил на волка, готового к прыжку. Ты действительно прыгнул, прыгнул на того монстра в тот момент, когда он отдавал приказ на наше убийство. Маска слетела с тебя, видимо, мы что-то сделали с резинкой, когда пытались надеть на тебя маску. Ты укусил его за руку, вцепился крепко. Я посмотрела в глаза Хольгера, в них был дикий ужас. Он тогда был готов тебя убить, как и ты его. Я не могла допустить твоей смерти. Пока мы были в лагере, я поняла, что мы почти стали семьёй. Я была старшей сестрой, а ты моим младшим братом. Допустить твою смерть я не могла, сбросила свою маску и бросилась на помощь. Он отвлекся на меня, потом к этой битве присоеденились другие дети, даже "охотники". Но потом прибежали взрослые. Хольгер слишком громко кричал, хотя и мы были не тише. Твоя мать бросилась ему на помощь. Ему, а не нам! Она достала бинты и перекиси из аптечки и пыталась спасти того ублюдка. Я осторожно стянула у неё бинт и зеленку, что было то было, как говориться. Найти тебя в этой каше было сложно. Ты лежал у стены, на руке рана, голова разбита, рана небольшая, синяк будет, решила я тогда. Когда я перевязывала тебя, мне казалось, что ты действительно мой брат. Самый близкий мне человек. Я всегда хотела братика, но не судьба. Что ж, вот и минусы быть ребёнком в семье. Потом Кранц сказал Ребекке, что уедет ненадолго. "Присмотри за детьми, пока меня не будет." - сказал он тогда. Мы еще не поняли, что это ещё не весь ад, который мы должны перенести. Он поехал за овцами. Меня вырвет, если я продолжу сейчас вспоминать это. Вернемся к началу этого моего "письма". Он привёз из и пошел к твоей матери, до этого успел зайти за ножами. Там, у кухни, мы его и заметили. Поняв, что это ничем хорошим не закончится, мы решили действовать. Я побежала к другим детям, предупреждала их об опасности, но они не слышали меня. Говорили, что это чушь. Твои попытки так же не увенчались успехом, а он уже шёл к нам. Мы бросились к реке. Бежали изо всех сил. Только сейчас взрослые поняли, что им угрожает, если мы пострадаем. Они метнулись за нами. У реки была лодка, самая обычная, деревянная с весами. Но для на она была спасением. Я первой запрыгнула на неё, но надо было развязать узел. Ты уже был на ней, когда я справлялась с последним узлом. Взрослые уже были рядом. Я толкнула лодку, ты был в безопасности. Я сделала всё, что могла. Ты растерялся, взял что-то, что ледсло в лодке и кинул на берег. Я поняла, что это мой шанс. Плавать я умела, как никак на острове живём. Мы уплывпли в неизвестность.        *** - Прости, времени мало. Ребекка пришла, скоро сюда зайдет. Я напишу позже. Мия выключила телефон, сохранив видио. Качет было ещё много, она успеет все записать. А время, есть ещё. Может Волку будет интересно послушать эту, пусть и лживую часть из грустной истории. Кто скащал, что "Повесть о Рамео и Джульетте" самая грустная? Они хотят бы могли быть вместе, они умерли рядом, они были рядом друг с другом. - А мы должны жить, ты должен жить, а я... Может я и выживу. - шепотом сказала Мия, спрятав телефон. Она вернулась на кровать и у ставилась на дверь, которую уже открывала Ребекка. - Не передумала? - спросила она, глядя на подростка. Женщина говорила с какой-то насмешкой. Она знала, что Мия - очень упрямый ребёнок. - Ты не убежишь отсюда. - Нет, не передумала, - буркнула девочка в ответ. - Мне скучно, принеси мне почитать что-нибудь. Мия знала, что здесь она главный герой, в этой комнате она - очень дорогой пленник. И это всё благодаря одной гниде. Хотя нет, не одной. Девочка знала, что не сможет долго терпеть это. Так почему бы не попортить нервы похитителям, раз уж они портят ей жизнь. - А не многого ты хочешь? - Ребекка с интересом посмотрела на неё. - О, ещё блокнот и ручку. Мия смотрела на неё с злобной улыбкой. "Посмотрим, сколько ты ещё продердишся" - подумала девочка. - Еда на столе, поешь, как захочешь. И даже не думай её скинуть на пол. - А что? Так есть заставишь? Ребекка позелелела от злости и беспомощности. - Надо будет Франку сказать, что его метод не работает. Она знала, что девочка ненавидит обряд "экзорцизма", может хоть это сделает её не такой агрессивной. - Книги и блокнот принесу. - Ручку не забудь. "Нет, его "обряды" не помут. Они полностью бесполезны. " - думала Ребекка, уходя из комнаты. Мия улыбнулась, это её первая маленькая победа. Теперь надо лишь перенести запись на касету и зарядить телефон. "Времени будет мало, надо ещё фильм потом попросить." - думала Мия, выполняя свой план. "Моя маленькая месть будет выполнена в лучшем виде. Это единственное и самое малое, что я могу делать с ними после того, что они сотворили со мной." - решила девочка. - Теперь для меня нет пути назад.