Расколотый Дракон?

***

6 Вечерней Звезды 201 э.       После продолжительной дороги два путника решили устроить небольшой привал. Расположились они на границе с Истмарком. С того момента прошло уже несколько часов. Свечерело. Догорал костёр, отбрасывая тени от языков пламени на окружающий мир. И лишь одна человеческая фигура несла ночной дозор. Брюнет-норд, доедавший свою порцию мяса, незадолго приготовленную на переносном котелке.       Прошло два с половиной дня в пути от портового города, и они добрались до спуска с горы — даже несмотря на снег. Регион Рифта был пройден за трое с половиной суток. И всё благодаря тому, что пара скакала верхом, а не путешествовала пешком, бесполезно волоча за спиной Миру.       Сидеть вдвоём на одной лошади, особенно с таким пассажиром, как Ри’митар, — удовольствие не из приятных. Того же мнения был и каджит, ныне дрыхнувший позади Элдрика. Несмотря на «товарищество», вряд ли их эго позволило бы им обоим уместиться на одном транспортном средстве, не причиняя друг другу неудобств. К счастью, им и не пришлось так страдать.       Шадр в этом помог. Тот самый, которого Драконорождённый спас от долгов Гильдии Воров. Мальчишка стал неожиданным выходом из сложившейся ситуации. Ведь он оказался помощником главного конюха, заведующего конюшнями в Рифтене. Когда редгард узнал от Элдрика о погашенном долге, то искренне захотел наградить его. Впоследствии он расщедрился на огромную скидку при покупке лошади — не без подачи норда.       Поначалу он хотел дать слабую микстуру невидимости своему спасителю, считая, что она ему больше не пригодится. Впрочем, Довакину такой подарок показался не особо полезным и вместо краткосрочного исчезновения тот попросил долгосрочное средство передвижения. Таким образом, он смог приобрести транспорт для своего бывшего учителя не за тысячу, а за пятьсот с лишним септимов.       Не такая уж и большая цена, чтобы не делить одно седло с невыносимым мастером боевых искусств. Лучше беречь своё здоровье — как душевное, так и физическое — смолоду. Двадцать четыре года, как никак. Жаль только, что таких советов ему никто в детстве и отрочестве не давал, а потому всю свою подростковую юность Довакин провёл, гробя как себя, так и других.       Сожаления о прошлом так горьки и так далеки. У Храма Элдрик уже успел поплакаться, сбросив большую часть груза со своих плеч. Эта проблема, конечно, не рассосётся сама собой. Точно не рассосётся. Однако начало положено. Какую бы ужасную форму оно ни приняло.       Вспоминая сказанное ему у святилища Мары… эти слова повторялись и зудели, но никак не усваивались. Простить? Полюбить себя, значит? Хах. С тем же успехом жрица могла посоветовать ему просунуть голову в петлю — учитывая всю абсурдность данных высказываний. Жаль только, что верёвка порвалась бы раньше положенного.       Хотя попытаться прислушаться к этому стоит. Она действительно хотела помочь. Вот только что любить? Свою неотразимую грубость и язвительность? Это… чисто физически… ладно, может, душевно, но сложно. Мало кому из посторонних это нравится. А уж тем более ему самому. Вот такое вот ходячее противоречие. Как и другая, немало важная деталь.       Само собой, убийства не прекратятся. Это очевидно. Но, думая об этом в таком ключе… Даже так, разве это повод вечно ходить с угрюмым лицом и искать несчастье? Сдаваться, несмотря на всё былое бунтарство? Показывать жестокой жизни, что она с лёгкостью взяла своё? Нет уж. Только после смерти. И даже если существуют загробные миры, он продолжит.       Каждый из людей ошибается. Ошибается страшно и непростительно. Некоторые — один раз. Некто по два раза. А бывают и те, кто проваливаются сотни и тысячи раз. Элдрик понял это значительно раньше, но сейчас словно заново прозрел. Ведь он такой же человек, как и все остальные. Даже с половиной души дракона, делающей его совершенно не похожим на других. Может, это и есть закон природы, который никогда не обойти смертным. То, что и делает их людьми.       Несовершенство и неудачи, пороки и желания. Они пожинают плоды своих ошибок, сеют семена раздора и ссор, предают любимых и друзей, жаждут заработать больше положенного. Они спотыкаются и падают, ломаются и сомневаются, страдают и печалятся. И всё ради того, чтобы прожить эту жизнь «достойно», невзирая на разрушения, оставленные по пути.       Вот только кто сказал, что они не могут стать лучше и превзойти свою смертную природу? Взять её под контроль и направить в полезное русло? Перенаправить разрушение во благо? Кто заявил, что они не могут возвыситься? Что они не могут стать лучше? Возвыситься над низменностью и показать силу своего духа? Явить несгибаемую волю и непоколебимость убеждений, воспрянув словно гордый дракон? Продемонстрировать человечность и свет, сокрытые во тьме?       Ещё как могут! И он тоже может, Обливион побери его душу. И даэдра будут прокляты, если он продолжит сидеть, хныкать, как жалкая сопля, и не попытается взять свои яйца в кулак. Это им должно завидовать и пускать желчь! Это им должно тонуть в своей ничтожности, глядя на Нирн во всей его красе! Потому что людям и эльфам в этом мире дано самое главное. Возможность измениться.       И быть может, даже драконам. Есть в нём вера, тлеющая надежда, что… что Дова — не абсолютные кровожадные монстры. Да, они горды и самоуверенны, порой упрямы и тупы. Конечно, не считая тех, что уже пали от его руки. Ибо они - это отдельный разговор. Исключения из правил, которых усмирила их же кончина. К большому сожалению, теперь не способные бороздить просторы Нирна.       Но всё же… все ли из них таковы на самом деле? Каждый ли из драконов, обречён пасть от его руки, словно бесславная скотина? Почему-то мысль об этом не приводила его в восторг. Особенно, когда есть основания полагать другое. Из ныне живущих, ему вспоминается только Крадунвинг, как пример положительный. Но она одна вряд-ли показатель. Слишком мало ему известно о ней, чтобы утверждать наверняка. Да, она помогла. Однако, действовала, скорее, в своих интересах.       Убаюкивающее потрескивание древесины манило в сладкий мир снов. Любого другого это уже сломило бы, и тот погрузился бы в мир Сновидений. Но не Элдрик, несущий ночной дозор и охраняющий своего былого наставника от угроз из всех тёмных закоулков Скайрима. Дни, проведённые в пути и непривычной тишине, без раздражающих поучений Ри’митара, позволили хорошенько поразмышлять над словами Динии и над собственными проступками.       Данмерка была проницательна во время исповеди. Эталон истинно-верующей в своё дело. Иронично, как одна и та же раса приносит ему и горечь, и облегчение, и боль, и радость. Быть может, это вселенская шутка без цели — космических масштабов розыгрыш, где фигуры двигаются существами за пределами их понимания, без особого смысла или причины. Просто потому что.       Но будь он проклят, если позволит этим даэдрическим тварям наслаждаться его падениями и страданиями. Делать из его жизни некое цирковое представление. Нет, такой роскоши они больше не увидят. Элдрик назло им возвысится так, что сможет плюнуть им в лица, если те осмелятся показаться пред его глазами. Даже той, что первой посмела начать плести ему трагедию за трагедией, пытаясь сломить и уничтожить его волю.       Это он обещает всему миру.       Это он обещает Мефале.       И самому себе.

***

15 Вечерней Звезды 201 э. Вечер Виндхельм.       Как ни забавно и ни странно, норды практически не меняются. Даже как-то печально это осознавать, особенно после попыток настроить себя на позитив неделей ранее. Благо хоть прошло всё отлично, и пара путников благополучно проникла в снежный город. Пускай и не без незначительных помех на пути.       У входа Элдрику пришлось буквально за руку вести Ри’митара, волоча меховой комок за ворота. Стражники не стали огрызаться на каджита или напоминать об установленных правилах, видя, как недружелюбный элемент шел рядом с легендой во плоти. В головах у них, небось, крутилась мысль: «Раз уж этот пришелец нужен Герою, кто мы такие, чтобы ему мешать?»       В обычных ситуациях простому двуногому коту вход внутрь строго воспрещён. Ибо он другой, чужой. И вообще, неизвестно, каковы его намерения. Хитрый интриган или мошенник-торгаш? Доверять незнакомцам другой расы нельзя, особенно известным своими хитрыми махинациями и карманными кражами. Это знают ещё с пелёнок самые малые дети. А вдруг он вообще шпион Талмора? Разрез ушей подозрительно остр, словно эльф, маскирующийся под пушистое прямоходящее животное.       Но вот когда дело касается «ДРУГА ДРАКОНОРОЖДЁННОГО»…       Ха-ха, боги, нет! Довакин едва не заржал, представив стражникам своего «мастера». Настолько неправдоподобно это звучало в моменте, что актёры со всего света схватились бы за головы от стыда, узрев такой скудный перформанс. В Коллегию Бардов его точно не приняли бы после этого. Благо, особым интеллектом братья бури на посту не обладали, поэтому пропустили двоих без лишних вопросов.       Экскурсию по городу устраивать времени не было. Да и не особо-то хотелось, учитывая важность их дела. Поэтому, следуя своей цели, Элдрик вместе с Ри’митаром направились к Кварталу Серых. Не в самую глубь, а к его границе, где, по слухам, стоял проклятый дом. Особняк Аретино, в котором предположительно был сделан заказ «Тёмному Братству».       Оказавшись у массивной стальной двери, каджит дёрнул за ручку. Конструкция не поддалась ни на йоту — заперто наглухо. Даже бурый медведь вряд ли проломил бы такую махину. Придётся либо взламывать замок, либо использовать свою технику боевых искусств, чтобы проделать дыру в конструкции и проникнуть внутрь.       — Отойди-ка, — попросил Довакин, подступая к двери. Ри’митар слегка нахмурился, но пропустил норда вперед. Решив с любопытством понаблюдать, каким образом тот будет её открывать.       Лёгкий пинок норда выбил щеколду с петель, распахнув дверь с оглушительным скрипом и лязгом. О тихом проникновении не могло быть и речи. Если в доме кто-то был, теперь они точно знали о непрошенных гостях. Впрочем, перспектива обвинения в незаконном вторжении никого из них не волновала.       Стражники сюда почти не заглядывали — всё-таки приграничье Квартала Серых. Повезёт, если ночной дозор хоть раз за смену здесь появится. Что в данный момент играло им обоим на руку. Всё-таки, расизм и ксенофобия имели свои неожиданные положительные стороны. Как бы неприятно было это признавать.       — Выпендриваешься, — горделиво фыркнул каджит, ухмыляясь, и осторожно переступил порог. Озираясь по сторонам, он безмолвно следовал за Элдриком, оставляя за собой лишь роль наблюдателя.       Внутри их встретил пустующий первый этаж. Прямо за углом темнел подъём на второй. Брошенная мебель: стулья, посуда, разбитые ящики. Всё это добро валялось в прихожей, словно мусор. Неприбранные коридоры, отданные на растерзание времени. Что уж говорить о комнатах… Казалось, жильцы покинули дом аж год назад, в спешке оставив всё пылиться и обрастать паутиной.       Кто-то из городских властей вообще присматривал за этим местом? Элдрик сомневался на этот счёт. Йорлейф вряд ли стал бы утруждать себя такой мелочью, когда ему нужно следить за целым Виндхельмом. Ему и без того хватало хлопот с таким упрямым ярлом, как Ульфрик.       Спустя пару минут, они с Ри’митаром разделились, обыскивая заброшенные комнаты. Увы, везде было пусто. Бесполезные шкафы, тумбы, стеллажи и стенды бросались в глаза. Старые деревяшки с скрипом прогибались под их ботинками, готовые провалится под их весом. Им удалось проверить почти каждую щель, заглянуть во все пылящиеся уголки, но дом по прежнему хранил свои тайны закрытыми.       В какой-то момент норд начал водить ладонью по стенам, словно пытаясь что-то нащупать. Ри’митар же с недоумением наблюдал за тем, как Элдрик методично ощупывал все горизонтальные поверхности в поисках одному только ему известного механизма или прибора. Такое поведение удивило жителя пустынь, разжигая его любопытство не на шутку.       — Ты что-то ищешь? — задал он вопрос, с интересом приближаясь к Довакину.       — Потайной ход… — сухо ответил Элдрик.       Ри’митар в ответ рассмеялся так, словно ему рассказали самый смешной анекдот в его жизни.       — Ахахаха, да брось, Элдрик! Потайных ходов не быва-...       В этот момент ладонь норда зацепила настенный подсвечник. Прозвучал щелчок. Ближайший шкаф с грохотом распахнул свои дверцы. Они переглянулись: на лице Элдрика красовалась торжествующая ухмылка, на морде каджита — чистейшее недоумение и шок.       — Не бывает, значит? ~ — с дьявольской и знающей ухмылкой ответил Драконорождённый. Говоря на опыте предыдущих «авантюр» в заброшенные дома Виндхельма. Следом он ловко зашёл в открывшийся проход, оставив мастера боевых искусств наедине с разрушенной картиной мира.       — Получается, дешёвые романы не врали? Вот же хворь, — ворчливо буркнул себе под нос каджит, словно проиграл какое-то пари.       Пройдя внутрь затхлого помещения, Элдрик увидел… О, Боги... Лучше ему больше не заходить в потайные комнаты никогда в своей жизни. Вид останков ему никогда не нравился, особенно в таком первозданном подобии. Не говоря уже о невыносимом запахе, беспощадно бьющем в ноздри.       О чём это он?       На полу, в кругу свечей, валялись человеческие кости, образуя нечто наподобие ритуального жертвоприношения. Что, впрочем, не было далеко от истины. Страшное табу крылось в расположении всех ингредиентов на определённых местах. Богачи пытаются одновременно и скрыть, и намекнуть об этом определёнными знаками, тайно подав сигнал ордену убийц. А беднякам… беднякам терять уже нечего.       Чёрное Таинство. В этом доме было совершено откровенное преступление. Кинжал, цветок паслёна и книга «Поцелуй Милосердная Матушка», расставленные в особом порядке у тела без кожи и мяса. Здесь призывали Тёмное Братство. Каким нужно быть отчаянным, чтобы прибегнуть к подобной мере? Проще же просто заказать наёмного убийцу.       — Мы опоздали. И опоздали давно, — заключил Довакин, испуская глубокий вздох. Кто же знал, что у него под боком, в его родном городе произошло подобное?       — Смотри, тут клочок бумаги лежит, — заметил Ри’митар, заглянув в угол комнаты слева от распахнутых дверец шкафчика. По всей видимости, он был больше сосредоточен на поиске улик, а не на рассматривании человеческих останков. Оно и к лучшему.       Элдрик подошёл к обрывку записки и подобрал её пальцами. Прищурившись, он кое-как прочитал те едва различимые каракули, на ней накарябанные. От чего пожалел. Потому что его глаза ещё долгое время не забудут такое жестокое надругательство над тамриэльским языком. ПослеКаК я поросту вырасту, я верну тебе за сотвор*нное дило добро, о Леди Смерть. О послаННица Ситиса, прикрасная и смиртельная. Я стен* таким же Ассс~Асином, как и ты. А ведь я узнал тебя сестричка Ли**я. Теперь ты Леди Смерть. Я в*дел тебя *щ в Рыфтене, ещё до того как ты ушла к Бр*т**м Б**И Спас*бо ТЫебе за помощь, спасибо братству! Я никогда не забуду ***************************** Хвалю СиТису и его ПРреКрАснЫХ справеднливых жнецов, Спасибо, осв*б*дили моих ДР*** от Гр*** Добрая! ***** ********** ************************** — Ты хоть что-то здесь разобрать внятно сможешь? — протирая глаза, спросил Элдрик, протягивая Ри’митару клочок. Больше ему это читать не хотелось. Иначе он продолжит буквально насиловать своё зрение.       Каджит посмотрел на бумагу, хмурясь и от ужасного почерка, и от всевозможных орфографических ошибок. Было вызовом банально прочитать, не то чтобы осмыслить написанное. Даже в храме у горы ученики школы скудно обучались разным иностранным словечкам, но не останавливались на этом.       Однако, в будущем ситуацию исправило более углублённое изучение, наступившее на старших курсах. Например, после прохождения первого испытания и перехода на новую ступень в «Клыке, крушащем камни», их учили другим языкам — как альдмерису, так и тамриэлике. Был ещё и «драконий», но тот существовал скорее в шутку. А его учёба была по желанию. Никто по-настоящему его и не учил. Теперь же ему кажется, что зря.       И даже с не самыми лучшими познаниями Ри’митара в грамоте людского языка он всё равно бы справился с задачей намного лучше. Письмо буквально резало по больному, заставляя голубые глаза кровоточить и слезиться. Такое чувство, будто его писал ребёнок даэдра, разучившийся грамоте. Либо поехавший сектант, потерявший рассудок от поклонения своему тёмному божеству. Возможно, его автором и является этот самый Аретино. Вот только где он сейчас?       — Нет. Проще помирить эльфа и человека, чем разобрать здесь написанное. Но, скорее всего, его написал Авентус Аретино. Ри’митар уже слышал про него. Тут упоминается некая «Добрая». Та самая старуха, при жизни заведовавшая приютом в Рифтене, в котором раньше и находился малец.       — То есть ничего нового мы так и не узнали? — с разочарованием спросил Элдрик, выхватывая бумагу и начиная с большей интенсивностью вглядываться в её содержимое. Лишь бы найти там хоть что-то полезное, не взирая на вред для самого себя. Впрочем, надолго его не хватило и он побеждённо вздохнул, сунув клочок в карман.       — Похоже на то, — пожав плечами, подтвердил Ри’митар, — Но рано отчаиваться. Есть ещё пара предположений, но предлагаю обсудить их в таверне. А не в чужом доме. — с этими словами каджит пошёл на выход. А после за ним последовал и норд, направляясь прочь из этого места.       Спустя двадцать минут ходьбы они добрались до центрального квартала Виндхельма, в котором и находился самый главный трактир этого города. Можно было пойти в клуб «Новый Гнисис». Однако по какой-то причине, Ри’митар отказался идти к данмерам. На что Элдрик одарил его весьма хмурым взглядом, но спорить о решении двуного комка с мехом не стал.       — Может, тогда зайдёшь ко мне домой? — предложил внезапно Драконорождённый, изумляя каджита. — У меня определённо будет лучше, чем в обители бухих и тупых. А, учитывая тот факт, что мы в главном городе Братьев Бури и расистов-нордов, их количество будет превышать три рожи на один квадратный метр жилого помещения.       — Нет уж, — сразу отказался мастер боевых искусств, — Ри’митар, пожалуй, в таверне останется… что-то не претит мне идти в твой дом, Элдрик. Без обид, — само собой, он имел это в виду со всеми обидами в уме, но они оба сделают вид, что сказанное им — полная правда.       — Да-да, — саркастично ответил норд. — Тогда увидимся завтра, — добавил он, начиная ускоренно шагать в другой квартал. А как повернул за угол, выкрикнул напоследок: — Встретишь «моего» старика, передай, чтоб шёл он на хер, хех! — Его слова донеслись протяжным эхом, прежде чем затихнуть в вечерней улице.       Им опять пришлось разойтись своими путями, на короткое время. Хотя оба понимали, что после посещения особняка Аретино их работы только прибавилось. Просто точно не будет, в связи с отсутствием хоть каких-то зацепок или улик, кроме потёртой бумажки. И возможно, на этой нелёгкой миссии им придётся вновь разделится, но на сей раз, в разные части Скайрима. Об этом, более подробно, они поговорят уже в дне грядущем.       А пока что Ри’митару нужно поспрашивать слухи про Данстар, если ему, конечно, ответят. Есть у него несколько подозрений на тот город, с которыми он столкнулся во время странствий. Какого-то странного шута в нехарактерных чёрных одеждах видели в окрестностях Белого Берега. Ходят версии, мол, это сам Жнец во плоти охотился на несчастные души. Быть может, там монах найдёт рыбку покрупнее.

***

      Элдрик был готов ко многим вещам, когда возвращался домой, в поместье Расколотых Щитов. Он ожидал увидеть всё что угодно: волнение, переживания, любую семейную драму, готовую вылиться на его голову при появлении спустя несколько месяцев на пороге без предупреждения в письме. Особенно под новый год.       Чего он не ожидал, так это того, что застанет Крадунвинг в его родном особняке на кухне, сидящую напротив Нильсин! При этом они о чём-то беспечно болтали с его сестрой за чашечкой ароматного чая. Причём рога и крылья дракона даже не были скрыты, как в прошлый раз. А сестре было хоть бы хны, словно перед ней сидело не опасное существо, а новая подружка!       — О, Элдрик, ты вернулся! И так скоро! — радостно воскликнула его сестра, заметив его фигуру, выглядывающую из коридора. — Почему не предупредил в письме, что направляешься сюда? Я бы подготовилась лучше! — добавила она с лёгкой толикой обиды.       Учитывая, что прошло почти несколько месяцев, вряд ли «скоро» — это то слово, которым можно описать их разлуку. Но в масштабах десятилетнего отсутствия этот срок звучал действительно недолго. В который раз, всё относительно и познаётся в сравнениях.       — Нильси, выйди на минуточку, пожалуйста, — однако вместо теплоты или счастья в голосе брата промелькнуло что-то тёмное и холодное. Его взгляд буравил легендарного дракона так, словно бы она совершила непоправимый грех. — Меня ждёт очень серьёзный разговор с этой особой, и я не хочу, чтобы тебя задело случайно…       — Элди… — Нильсин нахмурилась, встав и быстрым шагом подойдя к Довакину, своим телом заслонив тому обзор на розововолосую девушку. Этим действом она заставила его сильно нахмуриться. — Только не нужно сейчас гневаться по пустякам. Кради — хорошая подруга и…       — Что она здесь делает, Нильсин? — перебил её он, начав говорить нетерпеливым тоном и скрестив руки перед собой. Ох, кажется, он зол. Сильно зол. Почти взбешён! Потому что полное её имя Элдрик использует только тогда, когда ему что-то не нравится. — Это дракон, Нильс! Неужели ты меня не слушала и впустила её в дом? А что если бы она хотела тебя убить?!       Тем временем, Крадунвинг с изумлённым выражением наблюдала за небольшой перепалкой между братом и сестрой. Она могла бы вмешаться и разрядить напряженную обстановку сразу же, заявив о чистоте своих намерений. Но ситуация с ошеломлённым и поражённым до глубины души Драконорождённым выходила куда забавнее, чем она могла бы себе представить.       Она видит это собственными глазами, а потому не может убрать с лица формирующуюся ухмылку. Норд действительно переживает за сестру и её легкомысленное поведение по отношению к дракону. Пускай и переходит все грани в своих попытках оградить ту от «угрозы». Хех, ну и представление.       В более спокойной и предсказуемой обстановке к этому времени он бы уже осознал, что желай Легендарная причинить вред ему или его сестре, то уже давно бы так сделала. И вряд ли кто-то в этом городе смог бы ей помешать. Да будь то весь гарнизон Виндхельма или армия Братьев Бури.       Но сейчас братский инстинкт брал верх над его рассудком. И это по-своему умиляло гордую и благородную дова. Эх, если бы только в древности у её более младших сородичей было столько же привязанности и заботы друг к другу… быть может, они бы не попали в такую ситуацию изначально.       К тому времени, как дракон закончила предаваться воспоминаниям, спор уже был закончен. Этому свидетельствовало комично надутое лицо Элдрика, которого весьма ловко приструнила Нильсин, действуя как строгая старшая. Крадунвинг не может не провести параллели в своём уме, от чего той становится ещё смешнее. Сколько раз Алдуин отчитывала Одавинг за её расторопность и самовольность? Ох, хорошие времена.       — Я слежу за тобой, мисс «аристократичность», — умудрился напоследок процедить норд последнюю колкость в сторону дов, прежде чем усесться за стол, присоединяясь к их посиделкам. По потиранию глаз и носа стало очевидно его раздражение. — И с каких пор ты вообще вторгаешься в мою семью?       — Элдрик, — Нильсин в очередной раз стрельнула глазами в брата.       — Да что?! Я имею право знать, почему… — он указал на Крадунвинг пальцем, — …она, как ни в чём не бывало, сидит тут и гоняет чаи с тобой, словно вы дружите уже несколько лет. Что я такое пропустил? — недоумевая, сокрушался Драконорождённый.       — Ох, — усмехнулась, наконец, дракон, впервые подавая голос за всё время своего «безмолвного» присутствия в их скромном семейном кругу, — А это уже расскажу тебе я. — И она начала излагать свою небольшую историю. Правдивость её норд оценит как-нибудь попозже.       Когда дослушает.

***

      Недавно Легендарная Дова закончила разговаривать с Партурнаксом. Серым бельмом на их роду. Вторым по рождению опозоренным и прокажённым драконом. Никто в своём уме не стал бы идти к нему. По всей видимости, Крадунвинг являлась редким исключением из этого правила.       Старый предатель почти не изменил своему ханжескому характеру. Он вечно держит себя на более «высоком моральном плане», считая себя лучше. Какое гнусное лицемерие и наглость! Делал он это намеренно или случайно — вопрос совсем другой. Факт того, что ему хватает гордыни ставить себя выше других, когда сам он и сломанной шпильки каблука их Тури не стоит, заставлял Крадунвинг почти кипеть от злости. Благо, хоть спустя несколько минут переговоров он всё же согласился помочь с той напастью, что тяжёлой ношей легла на душу и плечи Алдуин. Толика совести в его Кинаретско-промытой голове всё же осталась, к великому удивлению младшей сестры.       И всё, как обычно… пало на Драконорождённого. Последнего. Больше у неё не осталось никаких сомнений насчёт особенности Элдрика.       Партурнакс определённо знает больше о судьбе избранника Акатоша. Больше, чем кто-то ещё из Дова. Связано ли это с тем, что он ближе других был к Кел с пророчеством, либо же с его так называемой приобретённой «мудростью»? Неважно, ведь он настаивает именно на том, чтобы Довакин помог их сестре.       Если она проиграет Мираку, то драконам следует помочь полукровке из легенд освободить её из цепких лап первого предателя. Впрочем, был возможен и другой сценарий. Тот, в котором всё идёт куда «успешнее».       Алдуин победит Первого Драконорождённого в царстве Моры.       Тогда всё становилось… несколько сложнее и запутаннее. Ведь неизвестно, как это повлияет на их сестру. В конце концов, убийство своего возлюбленного… это нелёгкое дело. Неважно, как она накручивает себе важность и запирает эмоции в своём сердце. Это может навредить ей куда хуже, чем любая физическая пытка. Что она будет делать после свершившейся мести, принёсшей ей только боль?       Скорее всего, Алдуин попытается выместить свою злобу на смертных. И тогда Элдрику придётся вступить с ней в неминуемую конфронтацию, что закончится гибелью одного из них и последующим переустройством мира. Предугадать который с текущей позиции в пространстве и времени не совсем возможно. Даже таким могущественным существам, как драконы.       Признаться, Крадунвинг сама не хотела бы смерти всем йоре. Да, они порочны, да, они грешны, но порой среди них встречаются достойные экземпляры, способные утереть нос и некоторым младшим дова. Однако она не встанет на сторону людей или примет нейтралитет как в прошлый раз только по этой причине. Для неё Алдуин и её семья превыше всего. И если воля её старшей сестры продиктует конец человеческой или даже эльфийской цивилизаций — то так тому и быть.       Впрочем, раз уж повлиять пока ни на что нельзя, то нет смысла забивать себе этим голову. До генерального сражения с Мираком в Апокрифе ещё далеко, как до весны. Возможно, месяца два или три, если Тури всерьёз намерена «зарядиться» энергией в Этериусе по полной. Перед тем, как отправиться в мрачные гущи Обливиона.       Пока же нужно думать о делах насущных. Например, представиться, наконец, сестре Элдрика официально. А то вечно сидеть под крышей на невзрачных и блеклых улицах Виндхельма — удовольствие так себе. Скучно и невероятно нудно. Такая жизнь лишена хоть каких-либо красок.       В уюте домашнего очага же — совсем другое дело. К тому же не придётся вечно прятать себя от ушлых взоров всяких зевак, которые так и стремятся своими глазками подняться повыше и приземлиться на ней. Полюбоваться на дивную красоту хотят все. Даже слепые и глухие.       Элегантно и ловко миновав охрану из нескольких стражей по периметру поместья, Крадунвинг подгадала нужный момент, когда Нильсин в это время суток находилась в прихожей первого этажа. Сделать это было достаточно просто. Особенно при помощи Шёпота Ауры, что позволяет без препятствий наблюдать за всеми живыми существами в квартале и их точным местоположением.       Застав девушку врасплох внезапным стуком в дверь, она выждала несколько мучительных секунд, прежде чем услышать щелчок открывающегося замка. В проёме показалась ошарашенная девушка, не верящая своим собственным глазам от увиденного. Её можно было понять. Ведь она не ожидала увидеть на пороге своего дома самого настоящего дракона. Того самого дракона, что приходил ещё несколько месяцев назад.       Теперь уже не скрывающего свою нечеловеческую натуру. Крылья, хвост и рога красовались у неё за спиной и на голове соответственно. Её можно было бы спутать с каким-нибудь даэдра, будь оттенок её кожи и одежды краснее, а неземные атрибуты темнее чёрного. Но из-за контрастного розового с белым было трудно думать о ней как о грязной твари Обливиона.       — Я пройду? — даже не дождавшись протеста, Крадунвинг проскользнула внутрь, хлопая за собой дверь.       Нильсин была слишком ошеломлена, чтобы вымолвить хоть слово на такое внезапное вторжение в их поместье. И тем самым она непреднамеренно впустила в дом самое опасное существо в городе, если не во всём владении Истмарка. Во имя Девяти…       — Что вам нужно? — стараясь не предавать тревогу в своём тоне, заговорила она, инстинктивно делая шаг назад.       — Предлагаю для начала успокоиться. Я здесь не для того, чтобы причинять тебе вред, сестра Довакина, — заметив явный дискомфорт собеседницы, уверила дракон. До этого так нагло воспользовавшаяся замешательством девушки, чтобы пробраться внутрь безопасной обители.       — Но мой брат сказал, что вы дракон… — с опаской напомнила себе Наследница Расколотых Щитов, при этом случайно сказав это ещё и вслух.       — А твой брат дракон наполовину. Хотя, возможно даже больше, чем наполовину. И что, ты теперь будешь его также опасаться из-за этого? — справедливо подметила Крадунвинг, разуваясь и строя ехидную мордочку. Тем самым, приводя смертную в невообразимый шок и удивление.       Дракон, да ещё и ведёт себя как нахальная девица, считающая себя её подругой! И куда подевалась та прилежная и скромная воспитанная девушка, заходившая к ней на чай несколько месяцев назад, представляясь знакомой Элдрика? Исчезла как и появилась. Талоса на неё нет!       Несмотря на это, Нильсин было трудно не согласиться с её логикой. Она не изменила своего отношения к брату, даже после того, как узнала про его Драконорождённость и особенность. Хотя, ей почему-то казалось, что это отношения к ситуации не имеет никакого. Ввиду недопустимости сравнения этой незнакомки, да ещё и дракона, с её младшеньким. К тому же, наверное эта рогатая ей просто зубы заговаривает!       Но отогнав прочь эти глупые и ненужные мысли, она сделала короткий вздох, взяв себя в руки и успокоив нервы. Все отвлекающие думы и сомнения были опущены на второй план. Пускай перед ней и существо, способное уничтожать целые города и сёла — давать слабину перед ней было не позволительно. Особенно как Наследнице Расколотых Щитов.       — И зачем вы здесь тогда, если не устраивать погром? — с хмурым выражением, скрестив руки перед собой, вымолвила Нильсин. Тем временем, она не сводила с нарушительницы безопасности своего пристального взгляда.       — Я решила, что зайду ненадолго, — как ни в чём не бывало заявила Крадунвинг, проходя в коридор и становясь перед девушкой, — На улице тлен и тоска, а здесь вполне уютно. С такой заботливой хранительницей очага в придачу, — с бессовестным выражением лица добавила дова, невинно улыбаясь.       — Это не ответ на вопрос…       — Да ладно тебе, не будь такой серьёзной. Разве дракону нужна причина, чтобы навестить свою подругу? — от сказанного у Нильсин чуть челюсть не отвалилась.       — Чего?!

***

      — И таким образом, у меня на правах гостя появилась очень миловидная и рассудительная собеседница~, — вместо Крадунвинг, завершила уже Нильсин, хихикая как маленькая девочка, а не взрослая ответственная женщина. Явно для того, чтобы немного подразнить угрюмого Элдрика. Довакин же данный жест не оценил.       — Это всё, конечно, замечательно, но я не услышал ответ на вопрос «почему»? — ворчливым тоном проговорил он.       — Элдрик… — девушка хотела уже было использовать старый-добрый приём «строгая сестра». Только в этот раз, её брат был непоколебим.       — Нильсин, теперь у меня появилось куда больше вопросов. И, учитывая твоё странное поведение… Может, она тебя вовсе очаровала? — глаза Элдрика с подозрением бросились на свою старшую, словно выискивая там остаточную энергию от заклинаний. Впрочем, никакого воздействия он не почувствовал.       — Вот теперь ты меня обижаешь, — сердитым тоном заговорила Крадунвинг, а её глаза зажглись с новой интенсивностью, начиная прожигать в Довакине дыру, — Думаешь, я паду до такой гнусной низости? — напряжение в комнате возросло многократно с фразой, вышедшей из уст дова.       Драконорождённый перевёл свой взгляд с сестры на дракона. Он заглянул в её серые крестовидные зрачки, поражающие своей выразительностью и деталями. Несмотря на проницательный и по-неземному прелестный взгляд существа, в несколько раз превосходящего его по силе, Элдрик отвечал ей таким же пристальным и непоколебимым взором. При этом, не уступая ей в напоре.       Их соревнование в «гляделки» продолжалось минуты две, прежде чем не было прервано самим Довакином. Тот расслабился в кресле и глубоко вздохнул, не переставая чувствовать головную боль, с которой ему вновь предстояло столкнуться буквально через пару минут. Как он обговорит пару вещей со своей сестрой.       — Мы ещё поговорим об этом с тобой, Крадунвинг, — напоследок обратился он к ней, на что дракон отреагировала, раздражённо закатив глаза. После чего норд повернулся к Нильсин, решив пригласить её на разговор тет-а-тет, — Можно тебя на минуту?       — Ладно, только не устраивай больше таких сцен, хорошо? — согласилась она, издав разочарованный вздох и выдвинув одно условие.       Спустя пару секунд они оба стояли в коридоре, оставив гостью одну за столом.       Да и та не была особо раздосадована подобным, решив дать двум близким людям время и пространство для личного разговора. Всё же доля правды про «вторжение» в словах Элдрика были. Поэтому она приглушила свои слуховые чувства, сосредоточившись только на сенсорных, чтобы просматривать весь Виндхельм за пределами поместья, параллельно ещё делая маникюр на своей ладони.       — Мама и… «отец» знают о твоей новой «подруге»? — спросил Довакин, наконец, оказавшись вне поля зрения дов.       — Мама не знает, что она - дракон… А папа… — Нильсин отвела взгляд, в нём читались выраженные нотки меланхолии и грусти. — Сейчас в храме… получает первую помощь. Мы ему говорили, что алкоголь его однажды доконает… Но он не слушал. Теперь же из его тела выводят всё вредное. Местные лекари вовсю работают. Этот процесс не из лёгких, — с тяжестью в голосе выговорила она, вызывая покалывание в сердце Элдрика.       — Оу… — Не то чтобы норд испытывал жалость к тому куску дерьма. Просто кем бы Торбьорн ни был, он всё ещё отец его дорогой сестры. Такой же поганый, как и раньше, но отец. Довакин испытывал больше сострадания к сестре, которой приходилось сталкиваться со столькими трудностями. — Прости, что не могу быть рядом в моменты, когда я нужен больше всего.       — Не переживай по пустякам. Всё обойдётся, — в этот раз ей удалось улыбнуться намного легче. Однако фальшь в выражении не пропала, — К тому же спасибо за все средства, что ты присылал сюда, пока был на своей дороге приключений. Они здорово помогли мне в первые несколько недель. Можешь больше не утруждать себя этим. Особенно, после недавнего разгрома пиратов неким «Эбонитовым Воином». Мне как новой Главе Клана удалось наладить более дружественные связи с Восточной Имперской Компанией. Даже заключить пару взаимовыгодных договоров и сделок по импорту товаров.       — Восточной Имперской Компанией? — Элдрик слегка удивился, услышав это название. Кажется, в Виндхельме у них когда-то был главный штаб, пока их контора «мистическим» образом не разорилась. После чего, они были вынуждены сокращать штат и прикрывать свой офис в порту.       И разве это не имя их давних конкурентов? Помнится, Торбьорн откровенно хвастался в прошлом, как пираты вечно грабили именно ИХ суда, в то время как корабли Расколотых Щитов оставались целыми и невредимыми, без проблем доплывая до портов города. Интересно, с чем это было связано? Был ли тот в сговоре с ними, откупился или просто морская удача?       И что вообще опять забыл этот проклятый «Эбонитовый Воин»? Это наименование… это название… Оно преследует Элдрика по пятам. Куда бы он ни шёл, вечно напоминая о себе. Скрытый намёк судьбы на более эффективного героя-призрака? В этом прослеживается некая жестокая насмешка со стороны высших сил.       Хватит посылать ему эти сигналы. Ещё в Морфале всё стало очевидно. Реальность издевается над ним.       — Угу, в текущем положении на море и напряжённости… и из-за драконов на Солстхейме, — Нильсин стрельнула взглядом в сторону Крадунвинг, которая не особо-то слушала, о чём болтают брат с сестрой. Она, скорее, занята полировкой своих ногтей. — Мы не можем позволить себе вражду с ними. Экономической выгоды в этом нет, только убытки. И да, если вдруг в своих дальнейших странствиях встретишь Витторию Вичи, передай ей от меня привет, — улыбнулась она, вспоминая об очередном удачном соглашении и о новом знакомстве.       -Виттория… Вичи? — пробубнил он, пытаясь вспомнить, не знакомо ли ему это имя. По какой-то непонятной причине Драконорождённому казалось, что лучше бы запомнить это на будущее.       Если он, конечно, не слышал его ранее. Хм… Стоять, разве она не кузина текущего Императора Сиродила, Тита Мида II? Это когда, Обливион его побери, Нильсин умудрилась завести связи с такой влиятельной персоной и наладить торговые отношения, несмотря на вражду и конкуренцию между их компаниями в прошлом? Это почти чудо.       — Да ну. Нильс, ты не перестаёшь меня удивлять своими достижениями, — неловко почесав свою голову, вымолвил он, явно не ожидая такого успеха. Он всегда знал, что его старшая замечательна и умна, но чтобы настолько…       — Хе-хе, а ты не перестаёшь удивлять меня, Элди, — задорно усмехнулась наследница клана. — О твоих подвигах в борьбе с драконами уже по всему Скайриму стало известно. Честное слово, ты стал символом надежды. И, быть может, даже за пределами нашей необъятной родины~, — с гордостью в голосе заявила она, словно это было чем-то хорошим. Лицо норда заметно скривилось.       — Ух, ну уж нет. Это даже звучит плохо. Никогда не любил быть в центре внимания, — потеребил нос Элдрик, не ощущая никакого позитива или выгоды из всей той «славы», готовой обрушиться на него в любой момент. Такой монстр как он, не заслуживает и толики от этой похвалы.       — Как по мне, ты заслуживаешь этого, как никто другой, — вновь уверила она, звуча со всей неприкрытой радостью в голосе.       — Ага, — устало «согласился» норд, не желая устраивать споры на пустом месте. — Ладно, могу я теперь поговорить с твоей девушкой наедине? — с ехидной насмешкой брякнул он.       — Элдрик! — румяные щёчки его сестры едва не залились краской, а сама Нильсин надулась как котёнок.       — А что? Ты на неё так смотришь, будто бы уже жизнь готова отдать…       — Грх, это другое! И вообще, делай что хочешь, — показательно отвернувшись, она пошла в противоположную сторону, взбешённая непонятно чем. Довакину оставалось лишь пожать плечами, недоумённо реагируя на странное поведение его сестры. Мало ли, какая зимняя муха её укусила сегодня?       Покачав головой с досадой на лице, Элдрик вернулся в гостиную. Крадунвинг расслабленно сидела за столом, слегка приподняв взгляд на вошедшего норда. Тот сделал несколько шагов и сел напротив легендарного дракона, не скрывавшего своих драконьих черт, из-за отсутствия посторонних людей. От того картина выглядела всё более сюрреалистично. Не дай Акатош сейчас сюда зайдёт Това.       — Может, мою сестру ты и одурачила, но не меня. Говори, что тебе нужно и зачем ты вообще здесь? — скрестив руки, с серьёзным выражением начал говорить Драконорождённый, не отрывая от неё своих золотистых глаз.       — Чтобы защищать её, глупенький, — с ухмылкой ответила она, на что получила ещё более хмурый взгляд от Элдрика.       — Разве мы договаривались, что ты будешь защищать её вечно? Что изменилось в нашем соглашении? — спросил он с ухмылкой.       — Ничего, просто я всё же решила перестраховаться. Знаешь ли ты, что недавно по городу расхаживала одна вампирская малявка? Ещё она ошивалась вокруг поместья, как назойливый комарик. Я не стала её трогать, поскольку она не смела подходить ко входу. Да и к Нильсин тоже. Но если бы она захотела пробраться внутрь… уж поверь, те… хах, «защитники», «стражники», коих сюда определил благородный ярл города, не смогли бы ей помешать, возжелай она навредить твоей дорогой сестре.       Элдрик почувствовал, как на лбу у него появляются морщины от услышанного. Лицо принимало всё более мрачные оттенки. То, о чём говорила дова, вводило его одновременно в ступор и в состояние тревоги. Верить ей на слово было трудно. Однако если кто-то подобный действительно ошивался в Виндхельме и мог навредить его сестре…       Нет, ещё рано пока бросаться в яростном пламени. Сначала нужно узнать истинные намерения Крадунвинг. Как бы благородно она себя ни презентовала, до конца ей верить нельзя. Она, конечно, показала себя вполне надёжной и даже спасла его сестру однажды, однако выражение «доверяй, но проверяй» всё ещё действовало. Нужно вытащить из неё эту информацию.       — Во-первых, почему ты так беспокоишься о ней? Я догадываюсь, ты делаешь это не из благих побуждений…       — Ты делаешь вид, что «догадываешься». И здесь я тебя прерву, — перебила она, посмотрев норду в глаза, пробирая того до самой глубины души. — Ничего ты не знаешь. Я делаю это из благих побуждений. Для моей собственной старшей сестры. — Лицо Элдрика исказилось в гримасе удивления.       — Сестры? Какой сестры? — спросил он недоумевающе.       — Ох, ну Элдрик… Ну сейчас-то не включай, пожалуйста, дурака. Думай, — она сделала короткую паузу, после чего продолжила. — Ты с ней уже сталкивался. И не один раз. Знаешь её поведение и повадки немного. Видел горы разрушений, которые она оставляет за собой, и на своих костях прочувствовал её неповторимую ауру превосходства.       — Ладно… и при чём, прости меня, здесь Алдуин? Как она связана с благополучием Нильсин? — Вопрос был ироничен сразу по нескольким причинам.       Первая заключалась в том, что Первенец Акатоша, а, вернее, её действия, напрямую связаны с дальнейшей судьбой его сестры. Ведь если она того пожелает, миру и всем его обитателям придёт конец. Вторая состояла в другом, не менее важном обстоятельстве: в смерти древненордской Сумеречной Богини лежало спасение для всех.       И его старшей сестры в том числе. По крайней мере, это общий вывод, к которому можно прийти, обладая всей той информацией, которая есть у него в наличии. А про третью он пока ещё не знает. Даже не подозревает. Довакин надеется, быть может, Крадунвинг поведает.       — Самым что ни на есть косвенным способом, Элдрик. Потому что сохранность твоей сестры гарантирует сохранность твоего рассудка, — без каких-либо прикрас вымолвила дракон. — Только подумай… что будет, если Нильсин умрёт? Нет, даже не так. Что случится с ТОБОЙ, если твоя сестра внезапно погибнет от кинжала в горло?       — Со мной?       Вопрос перешёл в совсем неожиданное русло. Даже думать не хотелось о таком исходе. О гибели Нильсин. О гибели Нильсин! О смерти Нильсин! Нильсин! Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. СМЕРТЬ! УБИЙСТВО! ЗАКАЗ! АССАСИНЫ. СМЕРТЬ. ТЁМНОЕ БРАТСТВО. ЕСЛИ… ЕСЛИ ЭТО СЛУЧИТСЯ! ЕСЛИ!.. ТО ОН! ОН! ОН!!!       ОН… Он… он не знает, каких безумных вещей наворотит. Боль отразилась на его лице, затмевающаяся только мрачными мыслями о том, как был слеп всё это время. Нильсин - единственное, что у него осталось. Если её больше не будет. Если какая-то мразь, сволочь, тварь… блудница, даэдропоклонник, ублюдок или дракон тронет её… УБЬЁТ ЕЁ… То этот мир заслуживает гореть в недрах Обливиона.       И он будет первым, кто погрузит его в хаос.       — Осознал, наконец? — словно прочитав его тёмные мысли, наконец, заговорила дракон. Из-за чего норд отвернул свою голову в сторону, испытывая чувство стыда. — С тобой случится нечто непоправимое, Последний Драконорождённый. Ты ведь даже не подозреваешь, на какой тонкой грани ходил, верно? — на сказанное ему оставалось только кивнуть головой.       — Это нечестно, — промямлил он, едва находя силы взглянуть на неё снова. — Почему ты вечно умудряешься увидеть мою слабую сторону с такой лёгкостью? В то время как я ещё даже не подозреваю о твоих.       — Называй это удачей~, — ухмыльнулась она, на что норд только фыркнул.       Следующие пару минут были проведены в полной тишине. Ни одна из сторон не смела её прерывать, пока Элдрик находился в раздумьях. А когда он всё же решил прервать молчание, он вновь приобрёл самообладание.       — Я всё ещё тебе не доверяю, — начал он, в его словах всё ещё тлели угольки подозрения. Крадунвинг внимательно его слушала, прищуриваясь, — Но в твоих словах есть доля правды. Никто мне так не дорог, как Нильсин. Вот только я всё ещё не понимаю… раз уж я угроза для твоей сестры. Раз уж я угрожаю Алдуин. Почему не убьёшь меня? — его вопрос прозвучал как провокация, хоть он и не планировал это изначально, — Боишься навлечь на себя её гнев? — это предположение стало спусковым крючком.       Атмосфера в комнате резко потяжелела. В один миг спокойно сидящая на кресле Крадунвинг в следующий оказалась прямо перед Элдриком и схватила его за горло. Всё его тело застыло, словно на него было применено заклинание паралича. Белые крестовидные глаза впились ему в душу, обещая годы мук и страданий.       — Да, я могу убить тебя прямо сейчас, без проблем, — её голос был лишён былого дружелюбия, полный желчи и невиданной ранее злобы, — Могу раздавить твоё горло, словно ты жалкая блоха, недостойная внимания. Могу уничтожить весь этот городок за минуту. А потом могу выбросить твои останки в море, и никто даже не узнает, что Драконорождённый канул в небытие как ничтожество… — её хватка лишь усилилась, однако Элдрик не испытывал страх смерти, встречаясь с ней взглядом.       Лишь непонимание такой перемене. Ведь в глазах дракона читалась вовсе не злоба. Обеспокоенность, волнение, переживания. На миг ему показалось, что он заглянул за вуаль, скрывающую её истинные чувства. Оттого его недоумение только росло, особенно с той неожиданной грубостью, что она проявляет к нему сейчас. А потому, кое-как надорвав своё горло, Довакин умудрился вымолвить…       — Но ты не станешь… почему? — несмотря на колоссальное давление на шею, он спросил с искренностью в охрипшем тоне. Всё же от контакта с её кожей по телу пробегались мурашки, в самом неприятном смысле. Однако он нашёл в себе силы проигнорировать это, как бы дрожь в его руках не выдавала страх.       Дракон не ответила поначалу, смотря ему в глаза долгие три секунды. Но после, — Потому что это не спасёт Алдуин… — устало вымолвила она, отворачивая взгляд. Затем Крадунвинг ослабила хват на горле и медленно отпустила Довакина, позволяя ему вновь вдохнуть полной грудью. Следом, она вернулась к своему месту.       — Кхм, прими сведения на будущее… — кашлянув в кулак и восстановив дыхание, начал Элдрик. — Можешь предупреждать, перед тем как начнёшь красоваться своей силой? Сейчас я боялся вовсе не смерти, хех… — с сухой усмешкой в тоне вымолвил он, всё ещё ощущая необъятную дрожь от прикосновения, тревожными и паническими волнами разошедшаяся по всей поверхности кожи. Но на сказанное дракон лишь горько усмехнулась, прежде чем резко замолчать. Потому что шутка была вовсе не смешной.       — Сведения приняты, дурачьё. И не шути так больше, — она одарила его сердитым взглядом, в то же время полным, на удивление, сострадания. И крохотной частичкой сожаления и вины за совершенное ранее действие. — Я не опускаюсь до подобных низостей. Хотя Одавинг может и попытается. Так что мой тебе совет: если видишь аловолосую дов, бей её со всех ног. И не жалей ни на секунду~… — с устрашающим выражением лица заговорила Крадунвинг.       — Приму к сведению… — нервно сглотнул норд, не ожидая такого внезапного накала страстей на секундочку.       — Ха… ладно, а теперь серьёзно. Тебе уже доводилось слышать о Мираке? — спросила она и её лицо приняло более деловое выражение. А вот Элдрик нахмурился, ибо не раз уже приходилось встречать это имя. Пускай он до сих пор и не знает, кто Мирак таков и чего наделал.       — Да. Он - ваша локальная знаменитость в прошлом или что?       — Хм, любопытная версия, — с довольной ухмылкой пробубнила она. — Но можно и так сказать. Однако, думаю, тебе всё же стоит узнать, кто это такой… Чтобы в дальнейшем не вышло… ничего непоправимого. Как говорили ваши мудрецы: «Глупый учится на своих ошибках. Умный — на чужих». Так что слушай, Элдрик. Слушай и внимай…       Этим он и занимался всё оставшееся время.       Слушал часовую лекцию про Драконий Культ.

***

17 Вечерней Звезды.       Виндхельм всё же пришлось покинуть на следующий день, несмотря на опечаленное лицо Нильсин. Теперь Элдрик хотя бы знал, что его сестра находилась в ещё более надёжных руках, чем раньше. Относительно. Дов - защитник куда солиднее, нежели обычный человек или эльф. Тем более Легендарный. Пусть мотивам Крадунвинг он пока не мог поверить до конца.       История про Мирака вышла довольно интересной, если вырезать из неё всю ненужную воду с другими жрецами. Только Последний Драконорождённый всё ещё не совсем понимал, почему ему так важно было узнать про Первого. Она так и не рассказала, в чём именно заключалось так называемое «предательство» самого уважаемого члена их секты. Она сослалась на то, чтобы Элдрик сам сделал определённые выводы. И теперь норду оставалось только гадать.       Просто никогда не бывает, ха? Пищи для размышлений ему только не хватало.       Возвращаясь же к теме охраны его сестры… «Герой» доверил «Дракону» защищать «Деву». Все составители старых шаблонов для сказок в своих нордских гробницах уже успели перевернуться по тридцать раз. Если они, конечно, наблюдают с Совнгарда, а не занимаются более полезными делами в загробной жизни.       Тем не менее покидать этот дом всё равно было тяжело. Особенно когда Нильсин переживала как никогда раньше, пускай и пыталась это скрыть, делая вид, что всё порядке. Элдрику хотелось плюнуть на всё и остаться, чтобы помочь ей пройти через трудный момент. Но, к сожалению, в жизни не всегда всё идёт так, как того желают люди. Есть то, что должно сделать. И оно зачастую идёт в разрез с тем, чего мы хотим лично.       Поэтому утром снова встретившись с Ри’митаром в таверне, двое попутчиков обменялись своими идеями касательно преследуемого ими братства. В основном, ничего дельного рассказать у них не нашлось. Так, лишь домыслы и догадки, сотканные из молвы простого люда и тех маленьких зацепок, что удалось найти в доме Аретино. После чего они собрали пожитки и двинулись к воротам, на выход из Виндхельма.       На этом их короткое совместное приключение подходило к концу. В этом они сошлись во мнениях. Разделиться по провинции. Они разойдутся с Ри’митаром, пойдя разными дорогами, отправившись в противоположные полюса Скайрима. Каджит отправится на север, в то время как Элдрик пойдёт на юго-запад — в сторону Вайтрана и более южных земель.       В конечном итоге им нужно будет встретиться в Солитьюде. Если память не изменяет Довакину, то там же находится главный офис Пенитус Окулатус. По слухам, они как раз противодействуют всякого рода преступным организациям внутри Империи и порой даже за её пределами. Тёмное Братство не исключение.       Но это всё в будущем.       Возвращаясь немного в прошлое, Элдрик же решил оставить Миру в конюшнях Виндхельма, отдав ту на попечение Нильсин. Как бы больно ни было прощаться с той, кто помогал ему на протяжении стольких месяцев. Пусть теперь хоть его сестре служит верой и правдой.       Увы, в какой-то момент, его собственная выносливость уже давно переросла лошадиную. И было бы смешно от этого факта, не привяжись норд к животинке, несмотря на все свои предостережения в прошлом. Бедное животное не могло перемещаться без длительных перерывов, как ни крути. В отличии от гибрида дракона и норда... и частички данмера. Эх, былой стабильной скорости ему будет не хватать.       К счастью, он нашёл новое решение, благодаря которому уже перешёл половину Истмарка всего за один день. Всё благодаря «Стремительному Рывку». И стоит признаться — нет более нечестной силы, чем командовать ветру нести себя по дорогам словно безумный смерч. Его горло уже достаточно приспособилось к мощи драконьих слов, чтобы не уставать после десяти криков в промежутке одной минуты.       Он даже придумал весьма оригинальный способ применения этого крика для быстрого передвижения. Отталкиваясь от почвы ногами, одновременно произнося «Wuld Nah Kest», он задаёт направление и придаёт себе больше инерции. Во время движения, при помощи сверхчеловеческой реакции, умудряясь сохранить накопленную энергию из-за своей особой физиологии. Драконья кровь сильно помогала в этом, действуя как неожиданный усилитель.       Но получалось не без перебоев. Из-за утомления ввиду таких больших нагрузок ему приходилось устраивать частые привалы и восстанавливать свою выносливость. Благо хоть та быстро восполнялась, когда тот подкреплялся чем-то. А уже спустя примерно два часа он мог снова продолжить передвижение. Н-да уж, в следующем пути ему точно следует запастись зельями на подобный случай.       На последнем привале… когда его силы снова вернулись и он, отдохнувший, был готов отправляться в дорогу… знакомое ощущение моросящей слежки стало дышать ему в затылок. Однако оно с внезапным свистом начало приближаться, приобретая форму безумного вихря. Ледяной шторм, грозящий снести всё на своём пути и не пощадить даже дома. Молот, обрушивающийся на своих врагов и превращающий их в мясные останки или кусочки плоти.       Элдрик лишь в последнюю секунду умудрился развернуться назад и увидеть Морозную Дов. Она, несясь к нему на всех порах и крыльях, приготовила апперкот. Несмотря на внезапность атаки, ему удалось заблокировать её удар. Впрочем, это не особо помогло — Довакин всё равно потерял землю из-под ног и отправился в длительный полёт в сторону снежной горы. Из-за мощи и неожиданности нападения дракона, ему было трудно удержать равновесие.       Перед этим норд сумел разглядеть её прекрасные небесные черты и осознать, кем именно являлась нападавшая на него. Яростная и холодная воительница с короткими неестественно-естественными синими волосами и кристально голубыми глазами, одетая в странные одежды того же цвета, покрытая той же чешуёй на мундире. Пылающая леденящим гневом и жаждой расплаты за отнятое у неё. За её младшего брата. За Мирмулнира.       Винтурут пришла за своим возмездием...