XI

Дана: «Надеюсь, это не последние дни моей жизни».

Лиза: «Когда всё будет хорошо?»

Телефон Лизы разрывался от входящих сообщений с угрозами. Она не успевала заблокировать один номер, как приходило сообщение с другого. Весь следующий день девушка развлекала себя тем, что пыталась угадать, кто из двоих недоброжелателей пишет ей: Герман или Ден.

Мб герман

мелкая тварь. ты ещё пожалеешь

мы знаем где ты живёшь

лучше тебе по сторонам смотреть

Мб ден

Это было не лучшей идеей. И ты всё равно должна нам деньги.

Теперь уже ты.

Дана была в ужасе, хотя ей никто не писал. Девушки предполагали, что это связано с тем, что Дану ни в чём не обвиняют, потому что достать её номер для парней труда не составило бы. Несмотря на это, Дана переживала намного больше, чем Лиза. Ей было очень страшно, потому что угрозы были реальными и действительно заставляли девушек оглядываться по сторонам. Маршрут из школы и в школу стал похож на путешествие по аду. Угнетало, что они не могли обратиться к тем, кто мог помочь им, полиция стала их запретным местом, в чём девушки виноваты были сами. Дана уже миллион раз пожалела, что они не пошли в полицию с самого начала, а решили спрятать труп. Поступи они в тот день правильно, ничего сейчас не было бы. На второй день нервы сдали и у Лизы тоже. Сообщений приходило меньше, но содержали они в себе красочные описания её убийства. И если один из парней угрожал ей смертью, то второй уверял, что они отстанут от неё, если девушка найдёт и отдаст им деньги. Дана, узнав об этом, предложила действовать, как говорит «мафия», и уже начала думать, как раздобыть деньги в короткий срок, но Лиза была против. Её аргументом оставалось то, что долг не их, а смерть Клима – это результат действий парней. Если бы они не трогали девушек, то все были бы живы. – Ладно, – нехотя согласилась Дана. – Но я всё равно предлагаю сегодня остаться у меня, потому что, кажется, сегодня видела Дена рядом с домом. И мой папа как раз сегодня ушёл на сутки, устроим девичник. После школы девушки разошлись по своим квартирам, чтобы через несколько часов встретиться у Даны. Они решили сначала поработать, а потом повеселиться. Их веселье включало в себя просмотры сериалов под вредную еду, а работа – подготовку к ЕГЭ. – Тебе не страшно вот так оставаться ночью одной? – спросила Лиза, пока они решали КИМы. – Нет. Мама тоже насчёт этого волновалась и говорила, чтобы я приходила ночевать к ней, но мне нравится иногда бывать одной. – Почему ты живёшь с папой, а не мамой? – У мамы есть муж и ещё один ребёнок от него, поэтому я не хочу бросать папу, – спокойно ответила Дана, подсматривая в ответы. – То есть у тебя есть отчим? Поэтому ты не ходишь к маме? – Нет, – засмеялась Дана. – Алан классный. Хотя бы потому, что разрешает называть его по имени. Мне правда нравится ходить к ним в гости, но хотелось бы остаться именно гостьей, а то заставили бы делать дела по дому. И мне кажется, что у них там своя идиллия, а у нас с папой свой маленький мир. Это мило. – У меня тоже был отчим, – тихо и с грустью в голосе сказала Лиза. – Но он мне совсем не нравился. Дана положила ручку, внимательно посмотрев на девушку. Она догадалась, что услышанное ей совершенно не понравится, поэтому полностью сосредоточила внимание на подруге, готовая поддержать в любую секунду. – Он как-то странно смотрел на меня. Я не придавала этому значения, а потом он начал иногда меня касаться. Знаешь, словно невзначай. Легко приобнять за плечо, коснуться колена, взять за руку. Сначала мне казалось это странным, но он вёл себя так, будто ничего странного не происходит, поэтому я решила, что всё нормально, что так и должно быть. Но как-то раз я проснулась посреди ночи, а он сидел возле моей кровати, гладил меня и… В общем, его рука была в штанах, поэтому я не видела, что именно он делал, но предполагала худшее. Когда он увидел, что я проснулась, он сказал, что это сон, и ушёл. Дана шокировано смотрела на Лизу, а её глаза слезились. Она и представить не могла, каково это. Страшно, когда кто-то из близких, из тех, кто должен тебя защищать, становится тем, от кого тебя надо защищать. С людьми случаются плохие вещи, и виноваты в этом не всегда чужие люди, незнакомцы с улицы, неизвестные маньяки, иногда это те, кому доверяют: родители, родственники, друзья, супруги. Столько историй, где виноватыми были те, кого жертвы знали. Полиция в случае смерти жены сначала подозревает мужа. Это закономерность. Близкие могут быть как поддержкой, так и погибелью. – Ты рассказывала маме? – осторожно спросила Дана. – Нет, – опустила голову Лиза. – Я боялась говорить. А вдруг это и правда был сон. Но потом всё закончилось. – Они развелись? – Нет, он умер. Дана в удивлении подняла брови. – У него были проблемы с алкоголем. Мама в то время часто работала в ночь, и он приводил домой каких-то пьяных людей. После того случая я всегда, – Лиза ненадолго остановилась, а затем продолжила, – закрывала дверь. А потом как-то утром вышла из комнаты, а Эльдар лежал в крови на диване. Его друг спал на стуле возле стола. Он перерезал ему горло. Я испугалась и закричала, а потом спряталась в комнате. Позвонила маме, а она в полицию. Но когда полицейские приехали, того мужчины уже не было. Потом его, конечно, нашли и посадили. Нам сказали, что, видимо, они пьяные что-то не поделили. Дана не знала, что ответить. У неё в семье никто не имел проблем с алкоголем. Она слышала, что у многих есть те, кто страдает алкоголизмом, но это всегда казалось чем-то далёким, а убийство в нетрезвом виде вообще были сказкой. – Когда Феликс начал агрессивно себя вести, я испугалась, – призналась Дана. – Я словно оказалась в прошлом, а Феликс был Эльдаром. – И Клим тоже? – Да, – тихо ответила Лиза. – Я помню это чувство, – сказала Дана. – Когда ты ничего не можешь делать, когда хочешь, чтобы всё прекратилось, но ничего не заканчивается. – Хочется как-то защититься, но не знаешь как, – добавила Лиза. Девушки грустно посмотрели друг на друга. Поразительно было находить сходство спустя время. Они понимали друг друга, как только могут понять девушки. Каждая сталкивалась с подобным, что делало этот мир небезопасным и несправедливым. Нечестно, что люди должны бояться жить, быть осуждёнными за то, в чём не виноваты. Люди всегда винят жертв. Первая мысль, когда появляется статья об убитой женщине в переулке, – это «что на ней было надето?» или «что она так поздно делала на улице?». Девушки не должны ходить в клуб, иначе «ты знала, куда идёшь и что может случиться». Не могут надеть открытую одежду в жару, потому что «ты провоцируешь». Не могут сделать лёгкий макияж в школу, потому что «ты отвлекаешь». Женщин вводит в ступор, когда нужно зайти в лифт с незнакомцем, когда приглашают отдохнуть за город. Сделаешь шаг, а тебя убьют, – останешься виноватой, ведь «понимала, куда едешь» и «понятно же, что с незнакомцами в лифт не заходят». Останешься на месте и прослывёшь глупой, потому что «не все такие». Не все такие, но почему-то каждая криминальная сводка доказывает обратное, каждое обвинение жертв заставляет ко всем относиться как к «таким», потому что лучше перестраховаться, чем быть найденной в канаве с отрубленной головой и при этом оказаться виноватой в случившемся, потому что, видимо, ты могла остановить человека с топором, могла предвидеть, посмотреть в натальную карту, что тоже было бы встречено негативно, так как «глупости эти ваши таро». Люди хотят обвинить жертв, потому что так им проще, легче верить, что с ними этого не случиться, что с хорошими, «правильными» людьми ничего плохого не происходит. Но эти люди игнорируют, как много преступлений совершаются в сторону детей, некоторые из которых даже говорить ещё не научились и ходят с трудом. Каким образом они могли спровоцировать или быть виноваты в преступлении, никто не задаётся вопросом. Слишком эротично пили молоко из груди матери, возбуждающе испачкали подгузник? Никому не важно, кто совершил преступление и какой он ужасный человек. Всех интересует, почему жертва вообще стала жертвой, что она сделала «не так», игнорируя, что проблемным людям не нужен повод, чтобы сделать что-то плохое. Для всех Лиза сама виновата, что не рассказала матери об отчиме, а Дана необдуманно выпила чай, предложенный Виктором. Их бы винили, но они друг друга никогда винить не будут. Девушки понимают, каково это – быть пострадавшей стороной. – Знаешь, что не оставляет меня в покое? – спросила Дана. – Стала бы «мафия» угрожать нам сексуальным рабством, если бы мы были парнями? – Скорее всего, они бы нас просто избили, – вслух подумала Лиза. – Надо сделать перерыв, – пришла к выводу Дана, не желая продолжать эту тему. Девушка включила музыку и начала танцевать, медленно надвигаясь на Лизу, чтобы поднять её с кровати и заставить двигаться. Дана не знала, что говорить, но она могла помочь расслабиться и получить дозу дофамина. Песни сменяли друг друга. Девушки смешно двигались под музыку и смеялись. На какое-то время они забыли, что происходит в их жизни. Забыли про Германа и Дена, про экзамены, про секреты. Им нужны были эти моменты радости и юношеского веселья, которые могли сблизить их даже больше, чем совместное преступление. Смех всегда сближает. Их идиллию прервал дверной звонок и последующий за ним сильный стук в дверь. Девушки переглянулись, почувствовав внезапное напряжение друг друга. Было поздно для желанных гостей, поэтому страх перед теми, кто стоял за дверью, усиливался. Дана и Лиза медленными и тихими шагами пошли в сторону входной двери. Дана посмотрела в глазок и, увидев там Дена и Германа, резко отошла от двери, словно они могли видеть её сквозь стену. – Мы знаем, что вы там одни, открывайте! – послышался голос Германа и новый стук, заставивший девушек вздрогнуть. Удары продолжались, и дверь немного дрожала. Дана и Лиза молча сошлись на мнении, что открывать парням не будут. Чувство самосохранения ещё не покинуло их и безумными они не были, чтобы послушаться их и подвергнуть себя опасности. Лиза ушла из прихожей и скрылась на кухне, чтобы спустя время выйти оттуда со столовым ножом в руке. Дана вопросительно подняла брови, на что Лиза невинно моргнула и тихо ответила: – На всякий случай. – Только их не убей, – отшутилась Дана, но внутренне почувствовала страх. Теперь, когда на счету у Лизы было два убийства, обычный нож для хлеба смотрелся в её руках как оружие массового поражения. Дана понимала, что Лиза ничего плохого не сделает и что те два происшествия были лишь случайностью в целях самозащиты, но начала сомневаться. Ей впервые стало страшно от присутствия девушки здесь. Весь позитивный настрой ушёл, оставив только недоверие и страх. Девушки не отходили от входной двери, пока парням по ту сторону не надоело пытаться достучаться до них. Когда Герман и Ден ушли, Дана и Лиза облегчённо выдохнули, а затем устало посмотрели друг на друга, осознавая весь ужас ситуации, в которую попали. Теперь у них даже не было плана, как выбраться из кошмара, начавшемся по их вине.

***

Дана и Лиза заметили машину сразу, в отличие от первого раза, что позволило им выиграть время на побег. Они побежали во дворы, в панике отдаляясь от дома. Свою ошибку они поняли лишь тогда, когда увидели, как Герман вышел из машины и побежал за ними, чтобы добраться до них в тех местах, куда Ден проехать не мог. Убегать от машины и преследующего их человека было трудно. Задачу усложняло то, что они забежали в незнакомые дворы. – Может, в магазин? – уже запыхавшись, крикнула Лиза. – Нет, – не замедляясь, ответила Дана. – Потом оттуда фиг выйдем. Подожди. Девушка остановила подругу, оглядевшись. Герман ещё не успел их догнать, и у них было несколько секунд, чтобы отдышаться. Дана осмотрела местность, и её глаза загорелись в тот момент, когда Герман выбежал из-за угла. Она схватила Лизу за руку и, улыбаясь, побежала. На разговоры сил тратить не хотелось, поэтому Дана надеялась, что подруга молча довериться ей, что та и сделала. Лиза не понимала, чему девушка обрадовалась, но продолжала бежать за ней. Дана направлялась к определённому дому. В голове крутились кадры с того дня, когда она ходила к Аарону, чтобы сделать проект, и как тот день что-то поменял в ней. Девушка не сразу, но удачно вовремя узнала район одноклассника и побежала именно к нему. Возле входа в парадную Дану и Лизу почти догнал Герман. К счастью, дверь оказалась открыта, поэтому девушки быстро забежали внутрь, захлопывая входную дверь прямо перед носом парня. Однако останавливаться, чтобы передохнуть, они не стали. Дана побежала наверх, вспоминая, в какой квартире жил Аарон. Одноклассник только открыл, как девушки, услышавшие, что дверь в парадную хлопнула, забежали внутрь как ураган. Аарон удивлённо смотрел на них, забыв даже поприветствовать. – Что случилось? – отмер парень, смотря на тяжело дышавших девушек в прихожей. Больше его шокировало присутствие Лизы, с которой Дана в последнее время начала общаться. – Да так, наткнулись на хулиганов, еле убежали, – соврала Дана. – Прямо настолько опасные хулиганы, что вы аж в другую сторону от дома побежали? – Вообще, да. Знаешь, как тяжело быть девушкой? Даже днём проходу не дают, постоянно подходят и пытаются познакомятся, а ты стоишь и думаешь, как себя вести. Вдруг он обидится на отказ и убьёт тебя к чёрту. А если начнёшь мило разговаривать, то может подумать, что ты флиртуешь. И поэтому ты стоишь и думаешь, как бы притвориться мёртвой, но это тоже может не сработать – вдруг он некрофил. – Ладно, – часто заморгал Аарон. – Можно мы тут недолго посидим, чтобы убедиться, что они точно ушли? – осторожно спросила Лиза. – Да, хорошо, проходите. – А я не закончила, – завелась Дана, снимая обувь. – Это я ещё молчу, что вечером на улицу хрен выйдешь. Мало ли кто там ходит. И в лифт с незнакомцами не зайдёшь, и в магазин не сходишь ночью за чипсиками. А если тебе плохо стало ночью, а лекарств нужных нет? Вот как ты в аптеку пойдёшь? Тебя же убить могут! А потом в комментариях к новости о твоей смерти какие-то придурки будут писать, что ты сама виновата, что вышла на улицу так поздно. А я, может быть, шла в аптеку с температурой тридцать девять, чтобы не сдохнуть, а в итоге всё равно сдохла. Лиза молча переводила взгляд с Аарона на Дану и обратно, пытаясь понять, в порядке ли вещей у них такие разговоры. По удивлённому лицу парня было очевидно, что нет. Он с трудом сдерживал смех, наблюдая за разъярённой девушкой. – Это не смешно! – злилась Дана. – Ты не понимаешь, как это на самом деле давит и заставляет бояться любой тени. Ты не можешь идти по улице в наушниках, потому что тебе надо прислушиваться, не следует ли кто-нибудь за тобой. Ходишь всегда с перцовкой, потому что боишься. Мне папа перцовку купил от собак, а я её на них ещё ни разу не собиралась применять, только на людях. Знаешь, о чём это говорит? – Что люди хуже собак? – предположил Аарон. – Именно! – Согласен. Надо завести собаку. – Да, – успокоилась Дана. – Какую бы ты хотела? – улыбнулся парень и отвёл девушек на кухню. Выпив чай и обсудив все породы собак, Дана и Аарон начали болтать о чём-то своём. Лиза ушла от них в гостиную, рассматривая фотографии. Ей хотелось быстрее уйти, но она боялась, что Герман и Ден всё ещё ждут их. Дана и Аарон шептались на кухне, словно семейная парочка, и это раздражало Лизу. Ей хотелось, чтобы подруга не забывала, что пришла не одна, однако стоило Аарону появиться на горизонте, как она всё внимание уделяла ему. В школе это тоже ужасно злило Лизу. Дана нечасто на переменах проводила время с ней, намного больше времени она проводила с Аароном, чего Лиза не понимала, ведь они сидели вместе на уроках, к чему им быть рядом и в промежутках между ними. Лиза предполагала, что её ревностное отношение к Дане вызвано отсутствием дружеского опыта. Она никогда ни с кем близко не общалась раньше, поэтому для неё всё было ново и не хотелось терять. К счастью, Аарон напомнил, что скоро с работы придут его родители, и будет трудно объяснить, почему он пригласил всю школу к себе домой. Парень также предложил вызвать девушкам такси и проводить их до машины, чтобы убедиться, что их никто не ждёт снаружи. Дана и Лиза посчитали его идею хорошей и уже через несколько минут ехали домой. Возле дома Аарона их никто не ждал.

***

Угрозы изредка продолжали поступать, поэтому девушки единогласно решили не выходить лишний раз из дома и старались не оставаться в одиночестве. Дана не хотела быть одна, потому что ей было страшно, а Лиза совершенно была не против провести время с подругой. На выходных девушки тоже проводили много времени вместе несмотря на то, что отец Даны был дома. Девушка не решилась выходить из дома, чтобы пойти в гости к маме, поэтому позвонила ей по видео-звонку, находясь в гостиной. Рядом сидела со сборником КИМов Лиза, а на кухне папа готовил обед. – И я ему говорю: «Сам ты духак». А потом вспомнил, что папа говохил, что у всех есть пхичины что-то делать, поэтому спхосил, почему он меня обзывает. А потом сказал, что мне обидно и чтобы он так больше не делал. Вот. Поэтому тепехь мы дхужим, – закончил свой рассказ Макс. Его лицо было слишком близко к камере, потому что видеть сестру через экран ему было недостаточно. – Вот так, – подтвердил Алан, отчим Даны. – Сначала дерутся, а потом в одни машинки играют. – Да! – закричал Макс. – А ещё Тимух подахил мне машинку и сказал, что тепехь мы с ним всегда будем дхужить. А я подахил ему шоколадку. Он весь испачкался, и его мама его похугала. И я подошёл к нему, чтобы стехеть шоколад, чтобы его больше не хугали. – Повезло, что у этого Тимура аллергии не было, а то его мама и без того истерику закатила, – отозвалась мама на фоне. – А чего она истерит? – спросил папа, который тоже слышал разговор. – Его сына бесплатно шоколадом накормили. Могла бы спасибо сказать. – Возможно, она не была рада, что её сын машинку на шоколадку поменял, – сказал Алан. – Всё равно не понимаю, шоколадка-то лучше, её хотя бы съесть можно. Они продолжили говорить про Тимура, пока Макс прыгал от радости, что теперь у него есть лучший друг. Старые обиды были легко забыты, а синяки давно прошли. Быть ребёнком очень просто. – Баклажан, всё готово, – сказал папа. – Есть будете? – Да, – не спрашивая Лизу, ответила Дана. – Она уже больше не баклажан, – отозвалась мама, появляясь в объективе. – Наконец-то цвет обратно вернула. А то ходила, как будто в марганцовку окунули. – Это был стиль, ты не понимаешь, – посмеялся Алан. – Да не, она правда марганцовку на себя пролила, – поддержал папа. – Махганцовка, – смеялся Макс, лёжа спиной на диване и подняв вверх все конечности, напоминая жука, который не может перевернуться и перебирает лапками. – Ой всё, – наигранно нахмурилась Дана, сдерживая смех. Они разговаривали и смеялись, и выглядели как счастливая семья, которая имела свои странности. Лиза с тоской смотрела на них, понимая, что у неё никогда такого не будет. У неё не было отца, с отчимом ей не повезло, а с матерью они всё дальше отдалялись друг от друга. Девушке хотелось оказаться на месте Даны, казалось, что у неё было всё: семья, друзья, парень, которому она нравится и который не доставит проблем. Лиза понимала, что даже проблемы у Даны возникли лишь из-за того, что ей не повезло оказаться не в том месте и не в то время – случай, который связал её с плохой компанией. Лиза всем сердцем хотела казаться идеальной, она специально подбирала стиль так, чтобы не вызывать лишние вопросы, а Дане этого было не нужно. Девушка выглядела вызывающе, но внутри была самым лучшим человеком, с которым общалась Лиза, и ей не хотелось терять эту дружбу, не хотелось терять человека, который всегда будет на её стороне, поэтому она постарается сделать всё возможное, чтобы Дана всегда оставалась её поддержкой.