Я неуклонно стервенею с каждым шагом

Бар не затихает, а Имельда не может заставить себя подойти к этому человеку, только пялится на него молча, будто немая. Её ноги приросли к полу, пустили в него корни, и, кажется, что это навсегда, но её снова спасает Энн, игриво потянув за волосы. «.. - Это не ложь. Мне не нужна ни слава, ни известность. Имел ли я право жить? Вот вопрос, ответ на который я искал всю свою жизнь. Мне трудно говорить так, чтоб остальные услышали. Не мог бы ты передать им то, что я сейчас скажу... Отец, ребята, и ты, Луффи, спасибо, что вы любили меня, даже несмотря на то, что я всю свою жизнь был бесполезен. И несмотря на проклятую кровь, текущую в моих венах... до самого конца. Спасибо вам! И Эйс падает прямо на лёд, пробитый насквозь стихией. Весь мир видит его кровь - проклятую, проклятую Богами кровь. Монки Ди Луффи не шевелится, игнорируя взрывы и выстрелы вокруг. Он смотрит на свои ладони, полностью испачканные излишне алой жидкостью. Пираты воют, а Белоус совершает самоубийственную атаку. Но ей наплевать, ведь Мел видит только умиротворенную эйсову улыбку и веснушки. Она неосознанно кладёт руку на живот, впиваясь взглядом в экран и отказывается думать о том, что его последние слова не оставили даже намёка на неё. На них. На - она испуганно смотрит на свой живот - пока ещё слишком незаметный для толпы, самый обыкновенный - и закусывает губу до крови. - Каков ублюдок..» - Мам? - щебечет Энн и снова тянет её за локон, но чуть сильнее. И смотрит своими черными-черными глазенками прямо в душу. Черт возьми. Она тут же невольно морщится и отворачивается от пирата, осторожно вынимая волосы из маленького кулачка. Энн конечно ужасно сильная (что ненормально совсем, противоестественно даже, но Эйс тоже был не самым слабым человеком на свете, да и кровь у него была уж точно не вода, так что Мел просто смирилась), но маму любит, поэтому волосы ей не выдирает. - Энн, будь паинькой, пожалуйста. - говорит она чуть дрожащим от нервов голосом. - Я почитаю тебе на ночь, если ты сейчас дашь мне поговорить со Скаем и не будешь мешаться. Идёт? - Энн кивает и улыбаятся, сверкая жемчужинами молочных зубов. Скай молчит, тревожно протирая стаканы, а остальные невольные зрители уже разбрелись по своим углам, занимаясь собственными делами и слава всем ветрам мира. Имельда вздыхает. Глубоко и тяжело, настраивая полуразложившийся от усталости мозг на работу. Она знает, что у пирата дохреналион вопросов к ней и он не уйдёт, не получив на них ответы, но Энн - самое важное, что есть в её жизни. Два года ждал, два часа ещё подождёт. Не обломится. Она хотя бы душ примет и уложит ребёнка спать, проведя с дочерью хотя бы полчаса перед сном. - Скай. - окама поднимает голову, отрываясь от своего нервного занятия, весь во внимании. Его тушь немного осыпалась на веки, а глаза покраснели от раздражения и недосыпа. На секунду Мел становился страшно - вдруг друг больше не захочет их видеть? Следить за Энн крайне неблагодарная работа, да и сама Мел тоже не подарок, а тут ещё и такие проблемы на хвосте. - Пожалуйста, скажи ему подождать хотя бы час. - голос неожиданно подводит, и она почти сипит от нервов, видя в его зрачках отражение напуганной до смерти женщины. И да. Имельда была очень напугана. Потому что Феникс в последнее время приносил беду всем островам, на которых он появлялся даже мимолётно. Она бы пошутила, что из него херовая Птица Счастья, да только дочь тогда сиротой останется. Скай кивает и заметно расслабляется. Он треплет её по плечу, целует Энн в вихры и отправляет их по второй лестнице наверх, заявляя, что он всё устроит и Мел не о чем волноваться. И она заставляет себя идти и душит истерику в горле. Энн будет жить, чего бы ей это не стоило. *** Девушка сидящая перед ним заметно нервничает, но изо всех сил старается прекратить, взять себя в руки и успокоиться, так что Марко мысленно поставил на её счету ещё три дополнительных балла. Один за внешность (он не был чертовым снобом, но матери-одиночки живущие на чердаке бара для окам не могут выглядеть как модели с обложки, это попросту невозможно, но Имельда (вроде как так её зовут) для своего действительно тяжёлого положения пыталась выглядеть лучше. Марко оценил), десять баллов за заботу о дочери (он не был слепым и тем более не был глупым. Пока девушка его не заметила, всё её внимание было направлено на дочь и, если он правильно расслышал все разговоры в баре, то пашет она как лошадь в сезон жатвы, но девочку любит до безумия) и эти три - за твёрдость характера. Если эта девочка всё же является родной дочерью Эйса, то он добавит ей ещё десять баллов - за смелость оставить ребёнка себе, не выбросив его где-то в океане или в приюте. У неё были длинные тёмно-синие волосы, заплетённые в истрепанную косу, желтоватая кожа, тонкие губы и определенно сумасшедшее количество веснушек на щеках. Высокие скулы и нос с небольшой горбинкой. Длинная юбка. Странная девушка, с прямой спиной и стальным взглядом серых глаз, уставших и покрасневших то ли от слез, то ли от плохого сна. Слишком внимательных для гражданской, слишком встревоженные для человека без греха. Марко вспомнил о северном небе и его отражении на остром клинке катаны. Она молчала, обхватив пальцами стакан с виски. Изучала его так же, как и он её. Плюс балл. Он тоже молчал, потому что Марко Феникс, при всём своём уважении к воспитанию Отца, не знал, как разговаривать с незнакомыми матерями-одиночкам, к которым он не хочет залезть в трусы, тем более, матерями-одиночками и возможными любовницами его мёртвого младшего брата, по совместительству являющимся сыном покойного Короля Пиратов. Он пират. Если его и интересуют женщины, то точно не такие, черт возьми. Определённо, начинать диалог с «Хэй, а ты случайно-так не трахалась с Портгасом Ди Эйсом года два назад, я просто уточнить хочу, для друга?!» - плохая идея. Но, несмотря на его почтенный для пирата возраст, его шокированный существованием конкретно этой маленькой девочки разум мог придумать только это. Вообще, мысль застопоривалась еще на «Хэй» и те бесконечные минуты в ожидании этой женщины он провёл в самоуспокоении и настраивании на позитивный лад. Ребёнок Эйса? Внучка Короля Пиратов? Ну надо же, а я его, вроде как, старший брат, который видел как он умер и, по-идее, могу помочь монетой или защитой. Где живу? В лодке. Сломанной. Что в последний месяц было? А хрен его помнит, но ты, детка, не унывай, прорвёмся! Марко прекрасно знал, что в последнее время дерьмовый психолог, собеседник, друг, брат и так далее, только испуганной девчонке сидящей напротив было, очевидно, не до его самокопаний. У неё ребёнок наверху один, маленький, а тут он - мало того, что абсолютно незнакомый мужик, так ещё и пират. Опасность в квадрате. Блядь, как же сложно-то, святые яйца Посейдона. Ну почему не Виста или Джоз нашли эту несчастную, замученную девчонку? Или Изо с Харутой, те точно бы нашли, что ей сказать, как помочь, как защитить. Марко Феникс, как оказалось, и себя-то защитить может через раз, а тут такое. - Может быть вы начнёте говорить словами через рот и перестанете пялиться друг на друга, как маньяки? - разрезал свинцовую тишину стремительно опустевшего после ухода Имельды помещения, бармен. - Или мы будем ждать, когда Энн-чан проснется и обнаружит, что её любимая мамочка превратилась в деревянный чурбан, а на улице темно? - Скай, пожалуйста, тише. - горячо зашептала девушка, приложив ладони к вискам. - У меня голова трещит после смены, а Энн минут десять ныла без остановки.. - Мел, если ты хочешь чтобы я заткнулся, то просто уже скажи что Энн действительно ребёнок Эйса и прекрати этот чертов фарс! - отрезал он. Марко мысленно ему заопладировал. Железный мужик, даром что окама. А потом до него дошло. *** Мел действительно, действительно не хотела, чтобы это прозвучало вот так - в безлюдном баре из уст фактически постороннего человека. Серьёзно, доводить пирата до слез этим комментарием было лишним. Она фыркнула, покосившись на всё ещё нервно смеющегося пирата и подумала о том, что кто-то слишком долго брал на себя больше, чем мог унести и теперь ломается у неё прямо на глазах от одной мысли о том что Энн - действительно внучка Короля Пиратов. Ох, она и сама иногда ревёт ночами в подушку от этого прискорбного, мать его, факта, так что она понимает. Ну или она просто плохо знает Марко Феникса, несмотря на все рассказы Эйса об этом человеке. В них пират был спокойным, собранным, рассудительным мужчиной с холодной головой и горячим сердцем, идеальный во всём, Перфекционист с большой буквы. Лучший старший Брат. Лучший старший Брат, что спрятал свои уставшие глаза за ладонями, как прячутся дети от ругающихся на них взрослых. - Может вам воды выпить? - осторожно спросила она, уже встав с места. Он кивнул. - Секунду.. И это безжалостный Феникс устроивший месяц назад резню на Сабаоди? Или, тот бесстрашный морской волк, рассекающий своими когтями офицеров Дозора на войне? Пока что Мел видит лишь измученную, опаленную солнцем птицу, с перебитыми крыльями. Мысль, конечно, наивная, но Марко - Феникс, так что с каким ещё существом его ассоциировать? С рыбой что ли? Она, со вздохом, поставила перед ним кружку с водой и с ещё более тяжёлым вздохом села на своё место. - Я завтра выходная, отдохните сегодня ночью у нас. Вы очень устали, Марко. Мужчина встряхнулся и стрельнул в неё взглядом. - Всё нормально. Я не.. - он запнулся и отвёл глаза. Голос был глухим и хриплым, будто бы его обладатель уже давно не использовал его по назначению. Она могла в это поверить с той же лёгкостью, с какой разрезала тела и бинтовала конечности на работе. Имельда видела, как он вымотан. Смертельно вымотан, на грани падения в бездну, в серое "ничто". Будто бы разучился в своих скитаниях. Она понимала. Он снова нервно рассмеялся и вздрогнул. - Я подготовлю комнату. - сказал Скай, потрепав пирата по плечу. Он неуверенно проводил окаму взглядом. - Скай всегда такой, не обращайте внимания. - хмыкнула Мел, залпом выпивая свой стакан. Виски был хорош. Лучшее что было за этот бесконечно-долгий день. - Я приду ближе к одиннадцати, ладно? Он кивнул, когда она пошла по лестнице вверх, в свою комнату. Очень красноречивый человек. Мужчина, пугающий её до дрожи в коленях, растворился без следа. Моря, за что ей это всё? - Имельда? - позвал пират, когда она уже находилась на середине пути. Девушка любопытно выглянула за перила. - Вас же так зовут? - Ага. - она снова улыбнулась, но уже ярче, смелее. Губы слушались неохотно. Она тоже забыла, как улыбаться. *** - Приятно познакомиться-йой. - девушка неловко кивнула, прежде чем испариться в глубинах здания. Что он может сказать про сегодняшний вечер? Он идиот. - Мужик, серьёзно, могло быть хуже. - ехидно сказал окама, спустившись по основной лестнице и севший рядом. - Ты когда спал в последний раз? - спросил он, надув губы. - Не бережешь такую милую мордашку ай-яй-яй. Марко мог только устало моргнуть на эти слова, ведь его словарный запас на день был исчерпан. - Подняться сам сможешь? Он сможет. Только допьет свою воду (воду? Он вообще пил что-то с нулевым градусом в последнее время?) пойдёт прямой наводкой. Хорошо что хоть вещи взял с собой, хрен с ней, с той комнатой, всё равно только на ночь снял. Здесь хоть чисто. - У тебя третья комната справа. Напротив только Мел живёт, у меня сейчас все комнаты пустые. Проводить? - Нет. - слова раскалёнными лезвиями режут горло. Слишком больно. Скай чем-то напоминает ему Татча. Такой же здоровый и добрый к разным болезным, за что был неоднократно бит и Марко и теми же болезными дураками. Он бы взбесился, если б узнал, с кем его Марко сравнивает. «.. - Это что? - он не может поверить своим глазам. Какого хрена на палубе Моби вот это здоровенное чудовище? - Это Стефан! - Татч, конечно же это был этот сукин сын, задорно прыгает вокруг пса, наглаживая длинную белую шерсть. - Я его на улице увидел, такой несчастный был, вот и не удержался! Ты посмотри, какие у него глаза умные, а? Посмотри, Марко! Марко смотрит на собаку, но интеллект в её глазищах в упор не замечает. Но это же Татч. Его хлебом не корми, дай только животину какую-нибудь потискать. Как ребёнок иногда, честное слово! Он вздыхает, заранее зная, чем всё это кончится. - С Отцом договаривайся сам, йой. И если он нассыт мне под дверь.. Татч картинно хватается за сердце и продолжает причитать ему вслед.» - Феникс? - Марко подавляет испуганный выдох и осторожно смотрит на своего невольного собеседника. Скай, благослови Ветра его душу, делает вид, что не заметил. - Комната готова. Иди-ка спать, дорогуша. Он механически встаёт с места, кивая головой, как сувенирный болванчик. Входит в комнату, краем сознания заметив, что кровать уже заботливо разложена, а простыни пахнут чем-то тёплым и цветочным. Раздевается, складывая одежду на полу, потому что до стула шагать слишко далеко и муторно. И застывает гротескной статуей посреди комнаты, услышав голос Имельды, напевающей Саке Бинкса. - Вот дерьмо. *** Он снова в Маринфорде. Воздух солёный, холодный и горький, пропах кровью, порохом и болью насквозь, пропитав всё его тело своим смрадом. Они проиграли, а Папа - всё ещё стоит, непокоренный, как сам океан. «Ван Пис - существует!» - звенит набатом в головах, но Марко сейчас не до этого. Он.. Он подумает об этом позже. У него на руках умирает его названный Брат, его подчинённый из первой дивизии, Иан. Совсем молодой парень, двадцати нет ещё, всё к своей невесте письма слал. Волосы - ярко-оранжевые, такие нелепые на бездушном льду, а лицо белое от кровопотери. Марко держит его голову осторожно, как у младенца, и держит дрожащую правую руку над его грудью, но они оба знают что это - конец. Рёбра раскрошились от мощного пинка Кизару и пробили лёгкие, изранив органы своими осколками. Если бы Марко оказался в операционной Моби Дика.. - Командир, - парень хрипит, отплевываясь от крови, но улыбается зло, упрямо. Он видит, как его покидают последние силы, как отходит душа, прячется куда-то в потемки рундука Морского Дьявола. - передайте моей Санни весточку, ладно? - Сам передашь ещё, Иан. - рычит Марко в ответ и голубое целебное пламя плачет под его пальцами. - Не смей спать! - рявкает он, поворачивая лицо к себе. - Я любил её. И нежно-зеленые, тёплые глаза, медленно стеклянеют. Душа ушла. Марко сглатывает горькую слюну и поднимает брата на руки. Красноволосый обещал помочь с похоронами. Он.. Он не может собраться, но должен идти дальше. Шепчет имя брата, Отца, Эйса, ещё несколько имён тех, кого не спас сегодня. Он бредёт по льду, осторожно обходя трупы дозорных, бесславно скончавшихся в этой бойне «За Справедливость». Их ещё не забрали. Джоз хмуро кивает ему, нервно сжимая свою культю вместо правой руки, а Изо, не скрывая слез, принимает его тяжёлую ношу. Трупов много, слишком много, со всех сторон. - Будь ты проклят, Акаину. - шепчет он, снова и снова цепляясь взглядом за истерзанные, обожженые до костей, тела. - Будь проклят, Пёс! Он стоит на коленях рядом с телом Эйса, уже укрытого белой тканью. Саван. Последнее пристанище маленького, глупого принца Морей. Марко не может плакать, потому что сейчас ещё не время. Сейчас время только живых, выживших в горниле бессмысленной битвы. Марко подумает об этом позже. Он всегда думает слишком поздно для того, чтобы что-то изменить. *** Марко маленьким корабликом дрейфует на грани сна и бодрствования, лениво представляя себя по уши в прохладе бесконечного океана. Он почти чувствует мягкое покачивание волн, свежесть солёного ветра на губах и твёрдую руку Отца на своей спине. Он не настораживается, когда слышит осторожные шажки ребёнка, слишком маленькие и лёгкие, чтобы его потревожить, ведь сейчас он слишком далеко отсюда - на родной палубе Моби Дика, рядом с Братьями, окружённый золотой от заката морской пеной и смехом. Он - бесстрашная Синяя Птица этого корабля, живой и свободный, на небе и на земле.. - Эй? Марко открывает глаза и резко садиться в постели. В номере светло, даже слишком. Мягкий рассеянный свет льётся из-за кремовой занавески, блуждая по комнате солнечными зайчиками, а у его кровати стоит маленькое бедствие, с мягкой улыбкой тянущее его за руку, свесившуюся во сне к полу. Он моргает, но мираж девочки не исчезает. - Привет? - тихо спрашивает она, протягивая руки вверх, в ожидании того, что он её возьмёт к себе. Марко моргает снова. О, Море. - Привет. Хочешь ко мне? - конечно она кивает и хитро щурит глаза с задорной усмешкой. А он хочет заплакать так сильно, что Рэд Лайн обрушится от его воя. Он видел этот взгляд слишком часто, он, черт возьми, никогда не мог что-то запретить, когда на него смотрели эти глаза, слишком чёрные, слишком глубокие, слишком живые. Пират поднимает её к себе так бережно, так осторожно, будто бы эта девочка сделана из самого хрупкого хрусталя на свете. Она тянется к его лицу, проводя маленькой ладошкой по щетине, смешно лопочет обо всём на свете, используя небогатый словарный запас полуторагодовалого ребенка и совершенно не обращает внимание на его молчание, довольствуясь лишь взглядами да редким хмыканьем. - Я Энн и мне почти два. - щебечет девочка-невозможность, хлопая по одеялу ладошкой. Он держит её на коленях, придерживая спину чисто на всякий, непредвиденный случай. - А ты? - Меня зовут Марко. - хрипит он, заставляя рот двигаться а слоги складываться. - Хочешь, я расскажу тебе о Море, Энн? Она наклоняет голову к плечу, внимательно слушая сбивчивый и суховатый рассказ о чудесах и сокровищах океана, о огромных морских чудовищах в его глубинах и смеётся. Марко.. Марко чувствует себя намного лучше, чем было ещё вчера, или с неделю назад. Возможно, он всё же заберёт их с собой, если только Имельда согласится оставить всё позади, снова. Марко хочет, чтобы Энн была рядом, живой, здоровой и смеющейся. Марко хочет показать этому ребёнку целый мир, потому что другие близкие ему чёрные глаза увидели слишком мало. Эйс, глупый, несносный мальчишка, видел слишком мало.