III.

      Небо начинало розоветь. Мария сидела в доме, на кухне, и смотрела по сторонам. Это немного затемнённое помещение, с этими столом у стены, лавкой и полками, баночками, было ей вторым домом. Здесь даже была отдельная дверь на двор, прикрытая какими-то непонятными бледными шторами, но в последнее время она плохо закрывалась, и её решили не трогать, пока не починят. Тут с Зофией они проводили большую часть времени. А может даже и жизни. Готовить здесь они не готовили: не была эта комнатушка рассчитана на данный процесс. Основная кухня была во дворе, в другом доме. А здесь можно было что-то сделать очень минимальное. Но каморку гордо звали кухней.       В доме стояла тишина. Из приоткрытого окна в помещение падал рыже-красный свет с улицы и доносились разные голоса. Мария иногда поднимала голову в их сторону, стараясь услышать, о чём говорят, но каждый раз безуспешно, и она снова опускала её. В дверях неожиданно нечто промелькнуло, и Мария подняла глаза. Это была Варвара.       — Чего хотите, паночка? — спросила девушка тихо, но чётко.       — А почему ты одна сидишь? — спросила Варя и подошла села рядом. — Тебе, наверное, очень скучно одной. Когда Зофия придёт?       — Зофия должна прийти либо завтра, либо к приезду Лидии Гедиминовны. А Вы уже скучаете? Неужели Вам скучно с Катериной?       — Нет, не скучно, совсем даже наоборот, — ответила Варвара негромко и посмотрела на пол, а потом снова на Марию. — Она очень обижена на тебя.       — Жалуется.       — Нет, я просто вижу, что, как только про тебя спрашивают, она сразу молчать начинает. Обижается.       — Пускай обижается, — вздохнула Мария и отвернулась. — Заслужила.       — И ты не извинишься? — грустно спросила Мухавецкая, но не успела получить ответ: к ним зашёл Дима. Он постучал по дверям и посмотрел на Марию. Она поднялась на ноги и посмотрела на него.       — Пойдёте с нами в карты? — спросил он почти весело.       — Смотря во что.       — Во что я и сам не знаю. В карты Вас зовёт Себастьян. А его позвали сыграть на дворе какая-то компания.       — Я с вами, — вскочила с места Варя и, не дожидаясь, пока ей это запретят, поскакала к дверям. Лесной пошёл за ней, за ним пошла Мария.       Игра проходила в самом разгаре, в небольшой мастерской, за столом, который, казалось, сейчас рухнет под напором, облокотившихся на него, людей. Кто-то уже успел поиграть деньги, кто-то выиграть. Сидели и девушки, и парни, и мужчины. Среди них выделялись Себастьян, сидевший по одну сторону стола ото всех и перемешивающий карты, и какой-то незнакомый человек лет тридцати, которого здесь отродясь не было.       — Вы пришли, — посмотрел на них какой-то парень. — Дмитрий, садитесь к нам.       — Панна тоже играть будет? — спросила Зоя, посмотрев на Варю.       Мария не ожидала увидеть здесь Зою. Эта темноволосая девушка иногда помогала им с Зофией работать по дому, накрывать гостям и приносила еду с кухни. Она была довольна тихого нрава, на люди почти не выползала. И сама бы она сюда не пошла. Её затащили друзья.       — Пускай идёт сюда, — сказал Себастьян и поровнял колоду. — Она будет записывать должников.       Мухавецкая отпустила руку Марии и быстро обошла стол вокруг. Ей поставили табурет, дали карандаш и бумагу, и она села рядом с Неманским. Мария встала в углу комнаты.       Пока люди называли карты и говорили сумму денег, что ставили на них, а Варя быстро записывала всё, что происходило вокруг, Мария анализировала составляющие данной компании. Среди людей она выловила взглядом Катю, а потом и своего отца, почти рядом с которым сидела сестра. Катя не играла, ибо молча смотрела в карты соседей. Но зато играл её отец. Так набралось в общей сумме человек десять играющих, и еще столько же наблюдателей.       — Мария, а Вы не играете? — спросил Себастьян.       — Мне больше нравится смотреть, — ответила она.       — Ваше право, — сказал он и начал раскладывать карты в две стопки.       Люди наблюдали молча и внимательно. Кто-то волновался, кто-то улыбался, а кто-то, как незнакомый человек, не обращал внимания на карты, а будто вообще не играл. Стояла тревожная тишина.       — Какая чудесная девочка, — задумчиво сказал неизвестный, поглядывая на Варвару. Девочка удивленно посмотрела на него. Себастьян секундно поднял глаза.       — Панская племянница, — сказала девушка с края стола.       — Паночка наша, — сказал мужчина рядом.       — Красивая девочка, ничего не скажешь.       — Вот и не говорите! Не мешайте раскладывать карты! — недовольно попросил неизвестного парень, которому не хватило места на лавке, и он стоял на углу стола рядом с Зоей. Она подняла на него голову и взяла за руку, на что он молча отвернулся к игре.       — А в кого она у вас такая рыжая?       — Благородно рыжая в деда, — Неманский не посмотрел на него.       — Да она в него не только рыжая, — сказал Дима.       — Это точно, — ответил Себастьян. Он разложил последние карты по стопкам и взял левую. Люди схватились за свои карты. Поочерёдно он начал раскладывать их из левой колоды на столе перед играющими.       — Надо было десять рублей ставить! — хлопнул по столу парень на углу, как только его карту выложили на стол.       — И тогда бы ты точно проиграл, — сказала ему Зоя.       — Подчёркивай «Пётр. 3 рубля», — сказал Себастьян Варваре.       — Вы, я вижу, не переживаете, — сказал неизвестный Зое. — Уверены в карте?       — Нет, что Вы. Мне никогда не везёт, вот я копейки и поставила. Сорок точно.       — Сорок одну, — сказала Варвара.       Зоя улыбнулась и пожала плечами, оглядывая карты, которые успели выложить. Кто-то успел уже расстроиться.       — Надо было тридцать ставить, — подпёр рукой щёку Дима.       — Кто мешал? — усмехнулся Себастьян и повернулся к Варваре. — Дима. Двадцать пять рублей и три копейки.       Следующий победитель ждать себя не стал. Какие-то два мужчины выиграли свои десять рублей на следующей карте. На последней карте в семь рублей выиграл отец Марии с Катериной.       — Маш, давай с нами, — сказал Пётр. — Давай. Как Зойка поставишь копеек двадцать, не жалко будет.       — Я посмотрю лучше.       — Мария, Вы не играете на деньги? — спросил Себастьян. — А как же азарт?       — Давайте с нами, — сказал Дмитрий. — Могу подарить Вам свои три копейки. Их и поставите.       — Принесите кто-нибудь ещё один табурет, — выглянула в коридор девушка. Какой-то мальчик прибежал со стулом и отдал его в комнату.       Мария никогда не играла на деньги или ещё во что-то, где можно случайно продать всё своё имущество и даже жизнь. Но тем не менее она была очень везучей, если доводилось принимать участие в подобном. Поэтому её часто ждали в любой игре.       — Тебе уже даже присесть принесли, — сказал ей отец. — Садись играй.       — Я тоже хочу, — шёпотом сказала и дернула Неманского за рукав Варя.       Он посмотрел на неё, подумал и кивнул в сторону. Варвара пересела с табуреткой на другую сторону стола. В общую кучу денег Себастьян докинул рубль и записал его на Варю. Мария тихо и не хотя села рядом с незнакомым человеком, рядом с которым ей уступили место.       — А если она проиграет твой рубль? — спросил Лесной, положив в ту же кучу три копейки за Марию.       — Значит останется без этого рубля, — ответил Неманский и собрал карты.       Кто-то из проигравших отказался играть во второй раз. Некоторые решили попробовать ещё и либо выбирали те же карты, либо новые. Два мужчины с десятью рублями долго не могли решить, что лучше сделать: забрать деньги или удваивать выигрыш.       — Шесть рублей, — Пётр загнул угол на своей карте.       — Девять рублей, — сказал отец Марии и взял новую карту.       — Тридцать и восемь копеек, — уверенно объявил Дима, и парень рядом с ним тоже докинул на новую ставку восемь копеек.       — Восемьдесят две, — сказала Зоя.       — Округляй тогда уж лучше до рубля. Чего страшного, если лишние к «банкиру» уйдут? — спросила её девушка у дверей, и тогда Зоя досчитала рубль.       — Играете? — спросил Себастьян незнакомого человека. Он сидел прямо напротив него и как-то был уже чуть мрачнее. Ясное дело, проиграть двадцать рублей. Не слишком радостно потом будет.       — Играю, — ответил он.       — Двадцать?       — Удваиваю.       — Снова проиграете, — сказала Катерина.       — Да ладно Вам, — пожал он плечами и посмотрел на неё. — Не Вы же играете.       За ними чуть косо наблюдал Неманский, перемешивая карты, а потом снова опускал глаза. Мария молча смотрела на него. Пока кто-то спорил из-за денег или обсуждал карты, он мог перестать перемешивать карты, посмотреть, что получилось, и начать перемешивать заново. Он перекладывал отдельные карты в начало и в конец, пока все отвлекались. Потом из колоды на стол выпала карта.       — Тридцать. Рублями, — сказала Мария. Рядом с ней на пару секунд притихли люди, а потом снова начали разговаривать.       — На какую? — записал её Себастьян.       — На выпавшую, — Мария посмотрела на него. — Потом принесу.       — Откуда такие деньги у простой прислуги? — с улыбкой поинтересовался неизвестный и повернулся к Марии.       — Была бы я простой, были бы у меня такие деньги? — повернулась к нему Мария.       Он не ответил и молча положил сорок рублей.       Так прошёл час. На улице довольно стемнело. Много кто разошелся, много кто проиграл, а кто не успел поиграть деньги, давно ушли по своим делам с выигрышами. Зоя с Петром сидели у стенки в коридоре. Девушка аккуратно гладила расстроенного в доску парня, который проиграл последние тридцать рублей.       — Меня убьют, — сказал он снова.       — Не убьют, — ответила Зоя.       — Нет, отец убьёт меня. Я ж не три рубля проиграл, а тридцать…       В коридор вышел Дима. Молодые люди подняли на него глаза, когда он громко отошёл к дверям, ругаясь на чём только знал.       — Дмитрий Владимирович, сколько? — спросила Зоя.       — Много, — взмахнул он рукой наотмашь. — Курва, падла…       — Ну он Вам брат родной хотя бы… — сказал Пётр.       — Из-за этого хрен мне, а не деньги! Брат родной. Он падла, а не брат! Не мог что ли подсказать как-нибудь? Господи, никуда больше не пойду! Буду дома сидеть! — вышел он на улицу и сел на ступенях.       — Сколько там было? — спросил Пётр.       — Сто сорок рублей ровно!       — А ты из-за тридцати убиваешься, — сказала Зоя, и в тот же момент к Диме вышла Варя. — Ну что, паночка?       — Двадцать рублей.       — Проиграли?       — Выиграла, — ответила Мухавецкая и подошла к Лесному, протянула деньги. — Не расстраивайтесь, — сказала она вполголоса и погладила его по голове, — берите. Мария тоже поможет. Она сейчас двести выиграет.       — Не выиграет. Обычно на такой сумме человек проигрывает. Кто там ещё?       — Мария с гостем остались.       — А Катерина?       — Они забрали деньги.       Так и было. Отцу Марии и Кати отсчитали тридцать пять рублей, и он ушёл. Екатерина тоже не осталась смотреть за игрой.       — На, тебе, — сказал ей отец, когда они вышли из помещения, и протянул десять рублей. — С Машей поделите пополам.       — Конечно… — сказала она как-то отвлеченно, принимая деньги. Отец её вышел на улицу, похлопал Диму по плечу и ушел в сторону своего жилища.       — Выглядите так, будто сейчас начнёте головой о стенку биться, — подошла к Диме Катя и села рядом. — Мне очень жаль Вас. Честное слово. Возьмёте десятку? Мне моя часть не нужна, а Маше и подавно, если она сейчас выиграет двести.       — Оставь себе, — поднял он голову с колен. — И ты, Варя, оставь свои себе. Мне ничего не надо. Ничего.       Он поднял на ноги и пошёл в сторону дома. Шёл он довольно плохо, ему становилось не по себе от собственных мыслей. Варя провела его взглядом и вернулась в помещение, протянув деньги Петру.       — Мне они всё равно ничего не сделают. Они даже не мои, — сказала Варя. Парень взял деньги без колебания.       — Господи, спасибо Вам, — он взял руки девочки в свои и поцеловал обои. — Счастья Вам, паночка, большого счастья.       Дверь в комнату, где шла игра, закрылась. Её на той стороне закрыл гость. Он проиграл и выиграл абсолютно круглую сумму денег и сейчас боялся проиграть деньги, которые поставил. Теперь в комнате было абсолютно мрачно, и только свечка посреди стола освещала пространство для игры.       — Куда же Вы с такими деньги большими ехали? — спросила Мария.       — Жениться, — ответил тот и проверил, плотно ли закрылась дверь. — Но видно, что успел только на похороны.       Мария подняла голову на Неманского. Тот посмотрел на неё тоже и кивнул на гостя. Девушка округлила глаза в удивлении и неприязни.       — Можно будет хоть взглянуть на ушедшую? — спросил он и сел на место.       — Вы опоздали, — ответил Себастьян. — Её давно нет.       — И это ужасно. Ехать такой огромный путь ради таких новостей.       — Карты ставьте.       Мария думала недолго. Гость выбирал и анализировал, что может выпасть, и выбрал только через несколько минут.       — Красивая хоть была невеста? — спросил мужчина.       — Нормальная, — сказала Мария.       — У меня некрасивых нет, — ответил Себастьян. — Например, Мария. Вы женились бы на ней?       — Не знаю. Возможно, — обвели её взглядом.       — А вот она бы на Вас не женилась.       — Ну и пускай. Найдутся и получше, и поумнее.       Мария бы рассмеялась на его слова, но сдержалась. Неманский недолго перемешивал карты.       — Мой выигрыш будет мне компенсацией за расторгнутый договор.       — Вы так уверены в своём выигрыше, — посмотрел на него Себастьян.       — В любом случае Вы бы мне заплатили.       — Пятьдесят рублей? Вы проиграли под рублей двести, поставили на карту четыре сотни и ещё будете просить деньги? — удивилась Мария. — По Вашим деньгам Вы — богач.       — Вы пытаетесь и вовсе выиграть двести, но в отличие от меня ещё ни разу не проиграли. А у меня к Вам претензий, вообще-то, не имеется. Вы прислуга. Лучше бы промолчали.       Себастьян не очень одобрительно посмотрел на него, но Мария молча отвернулась к своей карте. И когда счёт закончился, Неманский протянул левую колоду гостю.       — Не хотите сами увидеть, как деньги плывут Вам в руки?       — А давайте, — мужчина взял стопку и начал раскладывать её по столу. Мария тяжело вздохнула и закрыла лицо руками. Ей показалось, что земля в этот момент наклонилась и уходит у неё из-под ног. Ей не было плохо, не было хорошо, не было нормально, тепло или холодно тоже не было.       — Выйдите на улицу. Вам нехорошо, — сказал гость.       Она молча вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Теперь и темнота вокруг давила на неё не меньше. Зоя, находившаяся в помещении, подошла к ней в ту же секунду. Катя заглянула к ним. Марии так хотелось упасть в этот момент. Хоть под землю, хоть в обморок. Ей казалось, что она сейчас будет плакать, но что-то внутреннее мешало ей это сделать. Её колотило и просто трясло от волнения и ужаса.       — Мари, — взяла её под руки Зоя. — Мари, ну что?       — Неважно, — подошла Екатерина и взяла абсолютно никакую сестру под руку. — Потом, Зоя. Пойдём… Нечего тебе ещё здесь нервы тратить…       Варя провела их взглядом по улице. Катя увела сестру в сторону дома. Зоя вышла на лестницу к Варе.       — Вас тоже провести?       — Нет, я сама смогу. Я дождусь Себастьяна Всеволодовича, — ответила Мухавецкая грустно. — А Зофия когда приедет?       — Зофия? — испуганно задумалась Зоя. — Дня через два, может… и то не знаю. Она далеко поехала. Вам без неё как-то скучно?       — Да, скучно… — сказала девочка, и дверь открылась. Неизвестный вышел молча, обвел взглядом Варвару и Зою.       — Передайте Марии мои поздравления, — сказал он и ушёл. Оставаться он здесь больше не хотел и не видел в этом смысла.       — Ты ещё здесь? — вышел за ним Себастьян и посмотрел на Варю.       — Дмитрий Владимирович был очень огорчен. Мне не захотелось идти с ним…       — Я всё расставлю и закрою, — сказала Зоя. Неманский кивнул и вышел на улицу. За ним пошла Варвара. Она шла тихо и рядом, иногда поднимая на него голову. Он молчал и смотрел по сторонам.       — Вы же всё ещё обижены? — спросила Варя тихо.       — К твоему сожалению, — ответил Себастьян.       — И Лидия Гедиминовна будет ругаться?       — Посмотрим. В зависимости от того, как я ей об этом расскажу.       — А Вы расскажите?       — Я подумаю, — он открыл дверь и подошёл к дверям Димы, но потом передумал и пошёл к лестнице. Варя закрыла дверь на улицу и быстрым шагом пошла за ним.       — Не рассказывайте, — попросила она наверху и зашла с ним в кабинет. — Не говорите об этом Лидии Гедиминовне…       — А чего тебе бояться? Она тебя и пальцем не тронет хрустальную, — Неманский поставил книгу, которую бессовестно оставили на столе, обратно на полку, и вывел племянницу из комнаты. — Иди к себе.       — Не говорите ей, — повернулась Мухавецкая.       — С чего бы мне не говорить?       — Она расскажет папе…       Себастьян сложил руки за спину и отошел от неё снова к лестнице. Чего ж она изначально об этом не думала? Не волновало её, что это вылетит за пределы дома. Это, естественно, никому было не надо: ни ей, ни ему.       — Ну пожалуйста… — попросила она снова жалостно.       — Идите спать, пани Муха, идите, — махнул рукой на неё Себастьян и ушёл вниз.       Он постучался к Диме и открыл дверь. Обычно он в это время не спал. На него часто снисходило вдохновенье, он мог что-то писать, но сейчас, видимо, чувство банкротства убило в нём всякую музу.       — Дим, — позвал его Неманский и сел рядом на кровати. — Дмитрий, — он попытался пошатать его за плечо, но Лесной резко дёрнулся, отогнав его. Себастьян мог его понять. Кто знает, сколько времени он копил те деньги. Но только по этой причине не говорить с ним было глупо.       Неманский поднялся на ноги и посмотрел на него. Потом оглянулся в поиске, чем бы зажечь свечу, но снова передумал.       — Тихомир Алексович, поднимайся, — Себастьян положил на него обе руки. — Разговор есть.       — Нет у меня с тобой разговоров.       — Да верну я тебе твои деньги, — Сева потрепал его по голове. — Поговорить надо. Важно.       — Да что тебе от меня надо, — убрал от себя чужие руки Дима и присел. Неманский сел рядом.       — Ничего не говори Лидии. Ни про меня, ни про Варвару. Понял? — сказал Себастьян быстро.       — Да я уже забыл про это. Хочешь белым-пушистым ходить? — недовольно спросил Дима.       — Это она хочет такой ходить. Боится, что дойдёт до Васиных ушей.       — Ну тогда кранты тебе. Ему ведь слова не важно, а то, что ты ее ударил, — вполне себе, — посмотрел на него Дима и взял за плечи. — Ничего я ей не расскажу, не бойся. Не расстраивайся. Не мы такие — жизнь такая.       Они ещё посидели, поговорили обо всём и ни о чём. Им было о чём поговорить. О делах, о будущем, о ближайших планах. Они оба хотели уехать из города на пару дней. Их в гости звал друг Неманского, а они обещали подумать.       — Ты не говоришь — я возвращаю деньги, — сказал Себастьян, когда уже собирался уходить.       — Я бы и ей и так не сказал. На самом деле денег жалко, но мне всё равно на них в этом вопросе. Я бы сам их просил потом.       — Шантажировать.       — Нет, говорю же. Деньги не важны. Просто люблю тебя очень, чтобы такие заподлянки делать, — Лесной погладил его по плечам и проводил до двери.       Всё теперь казалось Неманскому странным. Не то чтобы неправильным, а просто странным.