История 2. Жажда быть собой {Подростки}

      Здорово видеть, как юные ребята резвятся во дворе, гоняя мяч, не так ли? Особенно из окна. Правда мальчик, который сидел в четырёх стенах в тот момент бы не назвал бы это чем-то клёвым.       Переходный возраст — всегда тяжкий период для созревающего человечка. Но, разумеется, это мало кто всерьёз воспринимает. Проблемы подростков для взрослых — сущие пустяки. Родители не придают обычно значения тому, что творится в душе их детей.       Родители этого мальчика именно такие. Впрочем… они никогда не интересовались своим сыном, начиная с самого детства. Они интересовались только его успехами в учёбе и в музыке, и не дай Бог у него что-то пошло в какой-то миг не так…       — Пустое место…       — Полнейшее разочарование…       … И прочие прелести летели в сторону подростка. Так это в лучшем случае… Стоя возле зеркала, подросший мальчуган в который раз наблюдал свои шрамы, что остались у него на руках после множества ударов тоненькой палкой. За что? А просто за то, что малец решил один раз поступить по-своему, поскольку его достало постоянно потакать прихотям отца и матери.       Он просто решил сымпровизировать пару нот, так как не запомнил всю мелодию целиком… Что в этом плохого?       Увы, в его семье было запрещено самовыражение в любом ключе. Не важно внешность это или поступки. Любая попытка сделать не по воле взрослых каралось… и каралось жёстко. Не, бывает и хуже, вы можете сказать… Некоторых бедолаг вовсе морят голодом родители за неповиновение.       И всё же… Та тоска, которую он испытывал каждый раз, как наблюдал за тем, что его сверстники могли свободно гулять, постепенно перерастала в чёрную зависть. Иногда парнишке хотелось как-то напакостить тем невыносимым ребятам, которые резвились и шумели недалеко от двора семьи Дикинсов — его семьи.       … Да, вы правильно понимаете. Этот герой — я, Тайлер.       Но я не очень горд тем, что являюсь частью этой истории. Лучше бы я был избалованным придурком-мажором, а не тем ребёнком, которого заперли в золотой клетке, наполненной шипами. Одно неверное движение и колющая рана обеспечена. Я часто ассоциирую своё детство и подростковый возраст именно с такой клеткой. Можно ещё множество метафор привести в пример, но это моя любимая.       Я жаждал найти себя… Ведь, будучи подростком, я понял, что я будто проживаю чужую жизнь. Вся эта роскошь, вся эта строгость, это нелепое стремление быть первым… Нет, нахрен это всё. Единственное, что мне нравилось в такой жизни — это деловые костюмы и музыка. Как ни странно, когда я играл на скрипке и пианино то что хотел, это становилось отрадой… Да и больше ничего у меня не было, чтобы занять себя в то немногое свободное время, что у меня было. Разве что книжки читать, но они были полны пропаганды чрезмерно консервативных взглядов. Признаюсь, они тоже повлияли на меня и на моё фальшивое мировоззрение.       Я желал построить свой взгляд на этот мир… Иметь свои принципы, а не привитые родителями.       Могу с уверенностью сказать, что иду к успеху. Как минимум, освободившись от родительской опеки, я, наконец, нашёл в себе силы вести себя так, как считал необходимым сам, так, как сам хотел.       … Однако жаль, что этого не случилось раньше… Подростком я этого жаждал настолько отчаянно, что терпел любые наказания.       Помню, как возвращался домой после музыкальной школы, а по дороге наткнулся на группу сверстников. Я давно хотел попробовать сыграть в типичные мальчишеские игры, в тот же баскетбол. Поэтому я, забыв обо всём, присоединился.       Так я хотя бы понял, что мне не по душе игры в мяч. Но я был рад, что хотя бы попробовал.       Правда, когда я увидел тот самый суровый взор отца, я пожалел о своём поступке на время… Но только на время.       С того дня я начал более активно бунтовать. Я стал всё реже слушаться родителей. Доставалось мне, конечно, знатно, но это того стояло. Я всё больше понимал, что мне необходимо как можно скорее сваливать.       Лишь поступив в Лаки Чармс, я сумел не полностью, но освободиться. Мне стало легче дышать. И всё равно каждое лето мне приходилось возвращаться в этот Ад…

***

      — Зачем я вообще это пишу?       Я смял бумагу и кинул её назад, за свою спину.       — Попробуй выразить свои чувства на бумаге. — предлагал мне Престон днём раннее. — Необязательно рисунками… Слова тоже сгодятся.       Не знаю, зачем я вообще пошёл на это… Это была кака-то ерунда. Теперь мне было стыдно за то, что я написал. Я рухнул лбом о стол.       — …       «Может… попробовать написать музыку, что основана на моих чувствах? Всё равно никто не догадается, о чём она… — продолжал размышлять я. — Нет… В последнее время я не могу найти подходящих нот для этого. Как вообще могло бы звучать это чувство?»       Я встал со стула и взял в руки скрипку. Проведя смычком по струнам, я зажмурился и поставил её на место. Далее в ход пошёл синтезатор, но и здесь я потерпел провал. Я подошёл к кровати и рухнул на неё.       — Бесполезно…       Лучше держать это всё в себе и переживать всё внутри себя. По крайней мере так я решил для себя. Может, кому-то будет лучше иначе. Я привык постоянно действовать по заданному сценарию извне, что порой сам не могу решить, что бы мне могло понравиться.       Именно поэтому я так ценил и сейчас ценю музыку, которую сумел написать самостоятельно, поэтому я так бережно хранил все эти пластинки. Они — напоминание о том, что я всё же могу сделать нечто своё, без чужих инструкций.

***

      Я не заметил, как вернулся Брэндон, поскольку задремал. Хлопанье дверью разбудило меня.       — М? Что это? — спросил он самого себя.       Я посмотрел, что это он такое нашёл… и похолодел… Это была та самая писанина, которую я бросил в итоге! Я вскочил с постели:       — Э, Брэндон, не читай это!       Я подбежал к качку и попытался перехватить лист помятой бумаги, которую Брэн уже успел раскрыть. Заметив мою реакцию, он начал противиться читать ещё более усерднее. Спасибо, что хотя бы не стал зачитывать все эти мои никому не нужные мысли вслух!       — Звучит, как какой-то личный дневник. Это твоё? -спросил Брэндон.       Я выхватил у него лист…       — Тебе-то что?       … и выкинул в мусорное ведро, предварительно порвав в клочья.       — А чё ты так?       — Ничего! Тебе вовсе необязательно было это читать, — я отвёл взгляд. — Это… так, глупые тексты…       Сосед приподнял бровь:       — Хм-м-м… Ладно, братан. Только говорю на будущее: ты можешь писать о чём угодно, — он снял свои солнечные очки и подмигнул мне с улыбкой. — Брэндон разрешает!       — С… спасибо?       Приятель присел на кровать и залез в телефон. Я посмотрел на клочки бумаги, где были написаны мои воспоминания и чувства, глубоко задумавшись. Лезть туда я не захотел, однако в моей голове возникла мысль, что можно всё-таки попробовать ещё разок написать нечто подобное. Может, там уже будет лучше всё звучать.