ПОТЕРЯННЫЙ СОСУД

      Хрупкая на вид девушка с густыми каштановыми волосами до пояса, собранными ярко-красной шифоновой лентой в подобие «мальвинки», волокла за собой увесистый чемодан.       За все время пути она уже дважды подвернула ногу и теперь ругала Вселенную за то, что дорога была отвратительная, чемодан — тяжелым и громыхающим на всю округу, а семья возлюбленного выгнала ее из дома.       Слезы бессильной злобы сдавливали девушке горло и застилали глаза, но она не намеревалась задерживаться в этом чертовом городе больше ни на минуту. Даже для того, чтобы раздобыть бумажные салфетки и привести себя в порядок.       Утро выдалось непривычно влажным и прохладным для этой местности, поэтому Энни чувствовала, как через легкое темно-синее платье в мелкий горошек ее пробирает зябкая дрожь. Но девушка мало обращала на нее внимания, видя цель в приближающейся метр за метром железнодорожной станции.       В небольшом городке Плезант-Велли на юго-западе штата Калифорния останавливались лишь проходящие поезда, и Энни молила всех возможных богов, чтобы ей повезло и не пришлось долго ждать ближайшего. Ей не хотелось проводить много времени в одиночестве на вокзале малознакомого города.       Она сомневалась, что Лео примчится за ней, чтобы остановить. Он даже не поинтересовался, куда она отправилась одна с неподъемным чемоданом.       Наконец, поднявшись на перрон и отдышавшись, Энни осмотрелась по сторонам в поисках кассы. Вокруг не было ни души. Что и неудивительно: вряд ли в этом захолустье проживала и сотня человек. И еще меньше была вероятность того, что кому-то из них понадобилось бы в такую рань отправляться куда-то на поезде.       Едва заметный полукруг окошка кассы чернел в противоположной части станции. Вздохнув со стоном, девушка направилась к нему. Расцарапанные и местами помятые после нещадного путешествия от дома Лео до платформы колесики чемодана надсадно поскрипывали по бетону.       Энни подошла к кассе и заглянула в окошко:       — Здравствуйте?       Ответом ей были тишина и дувший в лицо ветерок от сквозняка из приоткрытой с другой стороны кассы двери.       Девушка постучала по облупленному пластиковому подоконнику:       — Есть тут кто живой?       Энни вздрогнула и отскочила от окошка, услышав внезапный громкий всхрап. В темном проеме показалось круглое, похожее на курагу, морщинистое лицо, по которому трудно было определить, мужчина это или женщина.       Кассир сонно поморгал на девушку и вопросительно причмокнул.       — Мне нужен билет на ближайший поезд. — Энни пришла в себя и потянулась к висевшей через плечо небольшой бежевой сумочке за кошельком.       — Когда? — проскрипело лицо в окошке. Даже по голосу Энни не могла понять половую принадлежность собеседника.       — Я же говорю, самый ближайший.       Лицо сморщилось еще больше, если это было вообще возможно, и скрылось из поля зрения.       Девушка растерянно смотрела в пустоту, пока кассир не появился так же внезапно, как и исчез:       — До Гровер Бич. Через семнадцать минут.       Энни задумчиво покусала губы, с трудом представляя, в какой стороне мог находиться этот город. Она выпрямилась, еще раз оглянулась вокруг и, убедившись, что пейзаж из полуразрушенной станции и пустыря ее совсем не привлекает, вновь обратилась к человеку в окошке, уже начавшему снова клевать носом.       — Давайте.       Спустя десять мучительно долгих минут Энни стояла у края перрона, держа в одной руке билет на поезд, а другой придерживая ручку чемодана, и хмуро смотрела вдаль. Сердце отчаянно билось, только непонятно, от чего. От ожидания неизвестности или все еще от злости?       Наконец вдали показалась едва заметная черная точка, и послышался долгожданный призывной гудок. Энни глубоко вдохнула и расправила плечи, понимая, что обратного пути... Нет. Он есть. Но только в конце обратного пути ее никто не ждет. А что ждет впереди?       Энни рано потеряла мать и почти ее не помнила. Отца так и вовсе не знала. Она выросла под опекой двоюродной тетки, которая любила приложиться к выпивке и не очень-то жаловала «племяшку со странностями». Поэтому как только в семнадцать лет Энни поступила в университет, она не преминула переехать в студенческое общежитие, и с тех пор ни разу не то, что не посещала нерадивую родственницу, но даже с ней не созванивалась.       Поэтому из-за родни ей переживать точно не стоило.       Точка неспешно приближалась, постепенно приобретая очертания и превращаясь в так же сонно, как человек с похожим на курагу лицом, двигавшуюся стальную ящерицу.       Девушке почему-то казалось, что кассир ее обманул, и поезд сейчас проедет мимо этой заброшенной богом станции. Но состав, шумно выдохнув и протяжно проскрипев по надкусанным ржавчиной рельсам, все же остановился.       Энни направилась к ближайшему вагону. Дверь выдвинулась вперед и отъехала в сторону. Железные ступеньки приглашающе опустились перед единственным пассажиром.       Девушка озадаченно смотрела в тамбур. Все разы, что она ездила в поездах, двери всегда открывали проводники. Проверяли билеты, показывали места… Сейчас же она одна стояла на пустом перроне, не до конца понимая, может зайти в вагон или нет.       Энни подождала пару минут, после чего подняла ногу и сделала первый нерешительный шаг на ступеньку.       В реальность ее вернул огромный чемодан, который ей предстояло самостоятельно поднять наверх. Громко сопя и несколько раз позволив себе выругаться, она все же справилась со своей ношей и оказалась в тамбуре. Навстречу так никто и не вышел.       Девушка вздрогнула, когда ступеньки позади убрались с платформы, а дверь автоматически задвинулась обратно. Она чуть не упала, когда поезд дернулся и двинулся с места. Посмотрела на свой билет и нахмурилась. На нем был указан номер поезда, время отправления, а также время и место прибытия, ее данные и… все. Она даже не обратила внимания, что на билете не было номера ее места.       Не теряя надежды все же найти хоть одну живую душу, Энни зашла в вагон. Она оказалась в узком коридоре с красной ковровой дорожкой, оформленными под дерево дверями купе слева и окнами с развевающимися от ветра белыми шторками справа.       Постучавшись в дверь ближайшего купе, девушка заглянула внутрь. Там никого не оказалось. Бросив еще один взгляд на пустующий коридор в ожидании, что кто-нибудь все же покажется, Энни зашла внутрь, затащила чемодан и закрыла за собой дверь.       На полу был постелен такой же красный ковер как и в коридоре вагона. У окна, завешенного короткими полупрозрачными шторками, приютился компактный столик, а по бокам находились обитые темно-синей тканью сиденья с высокими спинками.       В купе было ужасно душно. Энни потянулась через столик, чтобы приоткрыть форточку и впустить пока еще свежий утренний воздух. Глубоко вдохнув, девушка села и начала наблюдать за проносящимися за окном пейзажами.       Энни вспомнила последние слова Лео перед тем, как оказалась за дверью его дома с чемоданом:       — Прости, я же не знал, что мои родители так остро отреагируют на то, что ты ведьма.       Девушка сжала челюсти. Не знал. А кто должен был знать? Едва зайдя к ним домой, она сразу заметила развешанные по всем углам деревянные кресты и рассыпанные у порога каждой комнаты семена мака.       Только эти фанатики были плохо знакомы с современными ведьмами: вместе с их иссякшей магией иссякли и меры противостояния ей.       Энни без проблем могла один раз моргнуть и посдувать все эти жалкие «меры предосторожности». Она не стала устраивать из этого шоу лишь потому, что потом ей пришлось бы выпить несколько литров ромашковой настойки, чтобы хоть чуть восполнить силы.       Девушка оперлась локтями о столик и положила голову на ладони. А начиналось все так хорошо: ухаживания, смущенные взгляды, неловкие попытки взять за руку или поцеловать в щеку, предложение познакомиться с родителями, а потом: мечты о том, как пройдет их свадьба.       Энни с самого начала понимала, что Лео не был ее «признанной парой». Да, он был красив, обаятелен, с отличным чувством юмора и даже, пожалуй, действительно ей нравился. Но между ними не было той искры, того пламени, о которых она читала в старых ведьминских легендах. Того едва уловимого острого ощущения, которое испытывает каждая ведьма, наконец встречая свой сосуд.       Даже несмотря на все это, Энни согласилась встречаться с Лео, отбросив мечты о «признанной паре». В конце-концов, в последний раз подобное случилось более сотни лет назад. На что она рассчитывала?       Ее размышления прервал раздавшийся издалека заливистый детский смех. Энни недоуменно покосилась на дверь купе, а затем вновь повернулась к окну, решив, что ей почудилось.       Смех раздался снова. На этот раз гораздо ближе.       Энни не любила детей. Они казались ей шумными, непослушными и надоедливыми. Хотя, возможно, ей просто не везло сталкиваться с подобными. Но сейчас девушке хотелось абсолютной тишины, тем более, что она уже почти смирилась с мыслью, что едет в вагоне одна. Еще не хватало, чтобы по соседству обосновались дети.       К смеху присоединился топот ног, который с каждой секундой становился все громче.       Затем резко наступила тишина.       Энни вздрогнула, когда дверь ее купе с грохотом отъехала в сторону и на пороге показался смуглый мальчишка лет тринадцати с темными кучерявыми волосами, поверх которых было нахлобучено странное сооружение, похожее на шляпку гриба со свисающими по краям лентами.       Мальчик раздвинул обеими руками закрывавшие лицо ленточки и Энни увидела веснушчатый нос и большие карие глаза, смешливо смотревшие на нее.       — Привет! — больше крикнул, чем сказал он, внимательно оглядывая купе. — Ты не видела тут чего-то необычного?       Энни приподняла брови:       — Например, твой головной убор.       — Чего? — мальчик недоуменно воззрился на нее.       — Что у тебя такое на голове?       Мальчик опустил ленточки и внезапно начал присаживаться, крутя головой из стороны в сторону и заставляя тканевые полоски прийти в движение.       — Так ты не видела ничего странного, но очень ценного? — спросил он, продолжая свои чудные телодвижения.       Энни подумала, что у него что-то не так с головой, и решила, что ей нужно как можно скорее избавиться от его присутствия:       — Ничего я не видела.       Мальчик перестал присаживаться и вертеть головой, глянул на девушку одним глазом, который не закрывала лента, и громко расхохотался.       — Где твои родители? — Энни пришлось повысить голос, чтобы перекричать этот жутковатый гогот.       Мальчик резко оборвал хохот и склонил голову набок, придерживая шляпу одной рукой. Затем выпрямился и молча убежал.       Энни поднялась с места и метнулась за ним в коридор, чтобы понять, с кем он едет, и попросить взрослых внимательнее следить за ребенком. Но только выйдя из купе, обнаружила, что мальчика и след простыл.       Девушка недоуменно замерла, глядя в том направлении, в котором он убежал, затем обернулась и почувствовала резкую боль во лбу и замелькавшие перед глазами искры. Схватившись за лоб и громко зашипев, Энни отступила на полшага и увидела перед собой молодого человека с таким же, как скорее всего сейчас у нее, мученическим выражением лица держащегося за подбородок.       Не отрывая от нее взгляд, он поводил челюстью, вероятно, чтобы убедиться, что она не сломана.       — Смотрел бы, куда идешь! — не удержалась Энни, обиженно глядя на парня. Хотя она понимала, что и сама могла бы быть повнимательнее, от боли и досады ей нужно было на ком-то выместить злость.       Молодой человек опустил руку, и Энни увидела, как сильно покраснел его подбородок после столкновения с ее лбом.       Девушка же боялась опускать руку, потому что подозревала, что лоб ее сейчас тоже наверняка покраснел, а в скором времени и потемнеет от образовавшегося там синяка. Лишь бы шишка не выскочила. Кажется, все же придется сегодня немного поколдовать.       Молодой человек кивнул на ее лоб:       — Тебе бы что-нибудь холодное приложить.       Энни тут же почувствовала себя неудобно. Разозлилась на парня ни за что, так еще и голос повысила. А он между тем был довольно симпатичным: высокий, стройный, с угольно-черными волосами и такими же темными глазами.       Засмотревшись на него, Энни забылась и опустила руку. Молодой человек сочувственно поджал губы:       — Да, точно нужно что-то приложить.       — Ой, — выдохнула Энни и вновь спрятала лоб. — Ты не видел тут мальчика в странной огромной шляпе, похожей на медузу? — Она решила сменить тему в надежде избавиться от накатившей на нее неловкости.       Парень пожал плечами:       — Думаю, такого я бы сразу заметил. Меня, кстати, Джейсон зовут. — Он улыбнулся. И улыбка эта была такой искренней и теплой, что Энни почувствовала себя еще хуже.       — Я Энни, — надув губы, произнесла она. — Ты прости, что накричала.       — Я понимаю, — он продолжал улыбаться. — Не каждый день бьешься лбом о подбородок случайного попутчика.       По губам Энни тоже расползлась улыбка.       — Прошу прощения, мне нужно вон туда, — парень указал куда-то за спину девушки. Энни торопливо посторонилась, пропуская его. Проходя мимо, он указал пальцем на ее руку, прикрывающую лоб: — А про что-нибудь холодное все-таки не забудь.       Энни проследила взглядом за парнем, пока он не исчез в тамбуре, а затем торопливо вернулась в купе, взяла лежавшую на столике сумочку, достала из нее маленькое зеркальце, взглянула на себя и охнула.       Травма оказалась серьезнее, чем она ожидала. По трети лба расползлась краснота, а в самом месте удара назревала маленькая шишка. Энни приложила к ней прохладную поверхность зеркальца, судорожно вспоминая заклинание. После этого коснулась лба кончиками пальцев и пробормотала нужные слова. Пульсирующая боль в месте удара прошла, но вместо нее накатила слабость, заставившая Энни полезть в чемодан за ромашковой настойкой.       Стоило ли оно того? Пожалуй, да. Ей не хотелось красоваться перед другими пассажирами побитым лбом, а за время дороги силы восстановить она успеет.       По примерным подсчетам Энни, после столкновения с Джейсоном прошло около получаса, которые она провела за неспешным потягиванием подслащенной настойки и чтением книги Элис Хоффман «Практическая магия».       Это было ее своеобразным хобби: читать книги современных авторов, которые писали про ведьм и колдовство. Благо, Энни повезло, и в подростковом возрасте ей посчастливилось встретиться с настоящей ведьмой, такой же, как она.       Это была пожилая женщина, которая уже почти ничего не видела и не слышала, но много чего знала. Она рассказала Энни про книги, в которых говорилось о настоящей магии, и подсказала, где и как их можно раздобыть. Она также позволила девушке полистать ее объемные фолианты с заклинаниями и рецептами, которые кропотливо записывала на протяжении всей своей долгой, стопятидесятилетней жизни. Часть из них была составлена ею самой.       Энни не удержалась и выписала себе некоторые из них и теперь бережно хранила в небольшом черном блокноте с красным трикветром, надеясь, что со временем ее записи разрастутся и превратятся в такие же внушительные книги, которые она видела у старой ведьмы.       Увлекшись чтением «Практической магии», Энни даже на некоторое время позабыла о своих проблемах: о неудавшемся женихе с его чудаковатыми родителями; о том, что она едет одна в поезде в никуда; о странном мальчике в странной шляпе; и даже о симпатичном соседе Джейсоне. Хотя был ли он проблемой?       За дверью раздались непонятные звуки. Девушка отложила книгу и встала, чтобы посмотреть, что там опять происходит.       Приоткрыв дверь и выглянув наружу, Энни увидела мальчика, о котором успела забыть, в точно такой же шляпе-медузе, но только уже бирюзового цвета. Он стоял в нескольких метрах от нее с опущенной головой, определенно что-то разглядывая на полу. Присмотревшись, Энни увидела осколки чего-то, похожего на вазу или какой-то сосуд.       — Тебе нужна помощь? — спросила Энни.       Мальчик вздрогнул, поднял голову и удивленно уставился на девушку из-за бирюзовых тканевых лент. Затем его губы расплылись в жутковатой улыбке и он громко засмеялся, держась за живот.       Энни открыла дверь пошире и, скрестив на груди руки, серьезно посмотрела на мальчика.       — Ты что, ненормальный? — спросила она, в целом сомневаясь, что за гоготом он расслышал ее слова.       С другой стороны послышались шаги. Энни повернула голову и увидела подошедшего Джейсона, с любопытством смотревшего на хохотавшего ребенка.       — Это ты его до такого состояния довела? — поинтересовался он, тоже скрестив руки и прислонившись плечом к стене совсем рядом с Энни.       — Ой! — воскликнул мальчик, заметив Джейсона, и резко перестал смеяться. Затем покрутил головой, так, чтобы ленты снова задвигались и, указав пальцем на Энни, произнес: — Тебе самой помощь нужна. Открой глаза! Найди то, что ищешь!       Брови Энни поползли наверх. А мальчик тем временем фыркнул и побежал в направлении двери в тамбур.       — А ну стой! — крикнула девушка и метнулась за ним, но была остановлена Джейсоном, который взял ее за плечо. Она обернулась, вопросительно уставившись на него.       — Пусть бежит, — сказал он.       Энни вырвалась и уперла руки в бока:       — Что он такое несет? Что я потеряла? И почему он вообще так странно себя ведет? Что здесь за чертовщина вообще творится?       Вместо ответа Джейсон заглянул ей за спину и посмотрел куда-то вниз, озабоченно вздохнув. Энни проследила за направлением его взгляда и поняла, что он смотрит на осколки, оставленные мальчиком.       — Уже второй раз за день, — протянул Джейсон, заставив девушку обернуться и снова удивленно приподнять брови.       — То есть ты его до этого уже видел и ничего мне не сказал?       Джейсон перевел абсолютно спокойный и даже несколько обреченный взгляд на нее:       — Нет, второй раз за день я замечаю что-то разбитое. А мальчугана я и сам впервые вижу.       Энни ни капельки ему не поверила. Она недовольно хмыкнула и направилась в свое купе, теряясь в догадках от того, что только что произошло и от слов мальчика. Что она должна найти? И с чего он взял, что она вообще что-то потеряла? Может, она не заметила, как он прошмыгнул к ней в купе и что-то украл? Нет, на ее чемодане и сумочке висели защитные заклинания, которые дали бы ей знать о пропаже.       Погруженная в свои мысли, Энни не заметила, как Джейсон зашел в купе следом за ней. Только сев на место, она обнаружила, что он стоит в проходе и неуверенно косится на нее.       — Можно я?.. — он кивнул на сиденье напротив.       Энни чувствовала некоторую злость на Джейсона за то, что тот не дал ей возможности пойти за мальчиком и разобраться в происходящем. Посмотрев на парня снизу вверх, она еще раз отметила его привлекательную внешность: идеальная осанка, слегка вьющиеся волосы, большие глаза, прямой нос, острые скулы и пухлые, сейчас плотно сжатые губы. Надетые на нем черные джинсы и черная водолазка подчеркивали светлую, едва ли не сияющую изнутри кожу.       Несмотря на сохраняющееся раздражение, Энни смущенно отвела взгляд и неопределенно пожала плечами.       Джейсон, очевидно, воспринял это как разрешение и сел напротив. Первое, на что он обратил внимание, были лежавшие на столике книга и стеклянный пузырек с настойкой. Энни быстро схватила его.       — Это ромашка, — пробурчала она и потянулась к сумочке, чтобы убрать.       Джейсон приподнял открытую книгу, чтобы рассмотреть название.       — «Практическая магия»? — спросил он. Энни заметила в его взгляде насмешку.       — Ну да, а что такого? — В ней вновь начало подниматься недовольство. — А ты книжек, что ли, не читаешь? Ах, ну да, вам-то, парням, подавай какую-нибудь научную фантастику, триллеры.       Энни вырвала книгу из его рук и прижала к груди, обиженно насупившись.       — Да нет, почему же. — Джейсон окинул ее заинтересованным взглядом. — Я разное читаю: и фантастику, и фэнтези, и сентиментальную прозу доводится. — Он откинулся на спинку сиденья и в поле его зрения оказалась открытая сумочка Энни, которая лежала рядом с ней. Глаза парня удивленно округлились. Девушка покосилась на сумочку и заметила, что, торопливо убирая пузырек с настойкой, не обратила внимания, как из бокового кармашка высунулся уголок льняного мешочка.       Энни испугалась и почувствовала приливший к щекам жар. Затем притянула к себе сумочку и постаралась незаметно запихнуть мешочек обратно. Сейчас Джейсон обо всем догадается и убежит сломя голову, как это сделала мать Лео, узнав, что она ведьма.       Прошло несколько минут в тишине, прерываемой лишь звуком равномерного стука колес, усиленным из-за приоткрытого окошка.       К ее облегчению, Джейсон ничего не сказал и лишь кинул на нее задумчивый взгляд.       — Откуда ты? — спросил он и скрестил на груди руки.       — Еду или вообще?       Джейсон улыбнулся одними уголками губ:       — И едешь, и вообще.       — Вообще я из Монтаны…       У парня приподнялись брови:       — Тогда что ты забыла здесь?       Мысли о том, почему она оказалась в этом странном поезде, придавили Энни тяжелыми воспоминаниями.       — Сама не знаю, — пробормотала она и угрюмо покосилась в сторону окна. — Нужно было оставаться в Монтане и продолжать учебу, а я понадеялась… — Энни оборвала сама себя, испугавшись сболтнуть лишнего. Джейсону не нужно было знать, по какой причине она оказалась на юго-западе Калифорнии. — Неважно.       Парень понимающе кивнул, приняв ее нежелание развивать эту тему:       — А я вот еду от родственников. У меня на западе Аризоны живет тетка — сестра матери. Давно звала меня в гости. Вот на время каникул решил выбраться, сменить обстановку. Сам я живу в Монтерее, — добавил он, предваряя ее вопросы. — Учусь на архитектора. Мечтаю когда-нибудь смоделировать и построить замок, — он весело усмехнулся.       Замок? Теперь этот парень казался Энни самую малость чудным. Впрочем, других попутчиков помимо него и странного мальчишки у нее не было, так что приходилось довольствоваться тем, что имелось.       — Пока ты ехал на поезде, тебе попался хоть один человек за время пути? — не удержалась Энни.       Джейсон на секунду задумался, а потом пожал плечами:       — Да я как-то не обратил на это внимание. Пустили на поезд? Пустили. Никто не трогает? Ну и ладно. Мне же спокойнее.       Несколько минут они помолчали, затем Джейсон внезапно спросил:       — Слушай, а на кого ты училась?       — На историка.       В его взгляде промелькнуло уважение, смешанное с недоумением:       — Интересно, почему такой выбор. Я лично никогда не любил историю: мне было сложно запоминать все эти имена, даты, события… Да и к тому же история — это о прошлом. Зачем она нужна мне, если впереди — только будущее? — Джейсон выглядел крайне заинтересованным этой темой.       Энни снисходительно улыбнулась:       — Очень даже зря. Знание истории помогает понимать современный мир. Почему мы живем именно так, а не иначе. И, исходя из того, что мы имеем сейчас, предполагать, что нас ждет в будущем. Я специализировалась на шестнадцатом веке. Это был один из самых сложных периодов… — Энни снова резко замолкла, подняв неуверенный взгляд на собеседника. — Да и к тому же меня всегда интересовали мои предки.       Джейсон после ее слов заметно оживился, убрал руки с груди и уселся поудобнее:       — А что с ними?       Девушка замялась. Джейсон не был похож на человека, которому было бы интересно слушать про ведьмачество. В лучшем случае он бы принял ее за сумасшедшую, копающуюся в выдуманных легендах.       — Мама рассказывала… всякое. — Энни постаралась сделать вид, что это не имеет такого большого значения. — Что они были необычными людьми…       — Интересуешься магией? — неожиданно спросил Джейсон. Энни испуганно на него взглянула. Но ни в голосе, ни в выражении лица парня не было сомнения или упрека, лишь любопытство.       Поняв, что тыкать в нее пальцем с воплями «ведьма! ведьма!» никто не собирается, Энни чуть осмелела:       — Немного.       Скрывать очевидное было уже бессмысленно, но всю правду она рассказывать не собиралась. По крайней мере пока.       К ее удивлению, Джейсон подался вперед и сложил руки на столе:       — Мне всегда было интересно все, что связано с колдовством. Наверное, если бы я родился девочкой, мне было бы легче, — он усмехнулся, а сердце Энни от его слов готово было выпрыгнуть из груди. Если бы родился девочкой?       — Моя бабка была ведьмой, — скорее всего разглядев немой вопрос в ее глазах, пояснил он.       Бешено забившееся сердце девушки ухнуло вниз. Энни сглотнула:       — Правда?       Джейсон кивнул. Не было похоже на то, чтобы он шутил. Получается, если бы он действительно был девочкой, напротив Энни сейчас сидела бы точно такая же ведьма как и она!       — Просто ты заговорила о шестнадцатом веке и о необычных родственниках, и мне захотелось поделиться с тобой. Надеюсь, ты не примешь меня за сумасшедшего? — Джейсон прищурился.       — Нет, что ты! — воскликнула Энни. — Меня действительно интересует история магии. И вообще удивляет, что многие люди до сих пор даже не догадываются о том, что она мало того, что возникла давно, так еще и не знают, что она существует до сих пор! Жаль только, ее так мало… — с сожалением добавила она.       — Ты когда-нибудь встречала ведьм? — спросил молодой человек, отчего-то окидывая ее оценивающим взглядом.       — Д-да, кажется… — Энни по привычке хотела смягчить углы, но потом вспомнила, что Джейсон минуту назад признался ей, что сам едва не родился колдуньей, и уже более уверенно произнесла: — Встречала. Ей было сто пятьдесят лет, и она рассказала мне много… разного. Например, мне всегда было интересно, откуда появилась магия и из-за чего она начала исчезать. Та женщина рассказала, что причиной стал некий вирус, который распространялся только среди ведьм. Якобы группа исследовательниц отправилась на поиски древних захоронений, которые могли быть источником могущественной силы, но, открыв одну из гробниц, надышались пыли, которая впоследствии оказалась отравой. — Энни, видя, с каким интересом ее слушает Джейсон, уже не могла остановиться и продолжала рассказывать историю, которая не давала ей покоя все последние годы. — Затем они, не найдя никакой силы и ничего не подозревая, вернулись домой и перезаражали всех знакомых колдуний. И так по цепочке — из клана в клан, от человека к человеку распространилась эта хворь и… магия исчезла. Твоя бабушка не рассказывала тебе об этом?       Джейсон неуверенно повел головой:       — Рассказывала, но как-то вскользь. Она говорила, что вернуть хоть какие-то остатки колдовства смогла только спустя пару столетий одна ведьма, которая случайно нашла некий сосуд…       Энни судорожно вздохнула:       — Да. Именно так. Ее звали Мирена Улльман. Она нашла свою «признанную пару» — и только благодаря этому сейчас в мире остались хотя бы отголоски магии. Неизвестно, что было бы, если бы этого не произошло.       У Джейсона загорелись глаза:       — Можешь рассказать подробнее, что за «признанная пара»?       Энни была рада поделиться своими знаниями с понимающим человеком, потому расслабилась и продолжила:       — «Признанная пара» — это мужчина, который рождается и живет ради своей ведьмы. Он является для нее сосудом, источником безграничной магии. Один мужчина рожден для одной ведьмы. И, наоборот — у одной ведьмы может быть только один сосуд. Поэтому они и называются признанными друг для друга. Они могут родиться в разных уголках планеты и даже никогда не встретиться. — Энни не удержалась от печального вздоха. — Но если произойдет чудо, и они все же найдут друг друга… Эта ведьма станет самой могущественной на свете или одной из самых могущественных — если таких счастливиц с сосудами окажется несколько.       — А почему сосуд?       — Я уже говорила, что мужчина рождается ради своей ведьмы. В нем заключена огромная сила, о которой он даже не догадывается и которой не может воспользоваться, но он может поделиться ею со своей признанной парой, делая ее всемогущей. Она — его смысл, он — ее сила.       — То есть сосуд может родиться и умереть, даже не подозревая, что является чьей-то парой?       Энни, поджав губы, кивнула.       — Сколько добра пропадает, — хмыкнул Джейсон.       Девушка не удержалась от слабой улыбки:       — Найти «признанную пару» сложно еще и потому, что никто толком не знает, как это делается. Может, есть какой-то ритуал или заклинание призыва? Может, стоит им только пересечься взглядами и они понимают, что нашли друг друга…       Энни вздохнула и с грустью подумала о том, что понадеялась, будто Лео был ее признанной парой. У нее было несколько парней, но каждый из них называл ее полоумной, стоило ему узнать, что она колдунья. Лео же принял эту новость благосклонно и сказал, что все равно любит ее. После этого Энни, просыпаясь каждое утро, искала в себе зачатки великой магии, которая должна вот-вот пробудиться. Но все было напрасно. И Лео, и надежды, и старания.       — История Мирены и ее «признанной пары» — это что-то вроде легенды. Говорят, конечно, что с того времени встречалось еще несколько ведьм, которые смогли найти свою пару, но почему тогда они не воспользовались своими силами и не попытались сделать шаги по возвращению магии — вопрос, — с тоской заключила она. — Ты хорошо знал свою бабушку? — неуверенно спросила Энни, склонив голову набок. Если родственница Джейсона действительно была ведьмой, у Энни была уникальная возможность узнать хоть что-то, касающееся магии.       — Достаточно для того, чтобы знать, зачем нужен ромашковый настой и корица с сушеным апельсином, которыми пропахло все купе. — Бровь Джейсона поползла вверх и он кивнул на амулет на шее Энни. — Ну и это. Розовый кварц, если не ошибаюсь?       Девушка прикрыла ладонью амулет, вновь почувствовав, как загорелись ее щеки и до кучи и уши.       — Он улучшает настроение и избавляет от бессонницы, — пробормотала она, отводя взгляд. Додумалась нацепить любовный камень. Но он ей очень нравился: он был выполнен в форме шестигранника, обвязанного тончайшей серебряной цепочкой. Да и откуда она могла знать, что попадет в один вагон с тем, кто настолько хорошо разбирается амулетах и оберегах?       Удовлетворенный ее реакцией, Джейсон улыбнулся:       — Да ты, как я погляжу, не просто интересуешься, а совсем даже неплохо осведомлена в этом вопросе.       Энни разрывалась между неловкостью и злостью. Судя по ухмылке Джейсона, он наверняка принял ее за шарлатанку, коих сама она много встречала за свою жизнь. Чаще всего это были девушки, с ног до головы обвешанные оберегами, набивавшие без разбору в льняные мешочки разнообразные травы, зачастую настолько несовместимые, что могли бы, пожалуй, вызвать ураган даже без помощи заклинаний.       — Я не просто интересуюсь магией. Я сама ведьма, — не удержалась Энни. Ей не хотелось, чтобы ее держали за мошенницу.       Улыбка Джейсона стала еще шире:       — Я знаю.       Девушка испуганно замерла. Неужели он?.. А она, дура, рассказывала все эти легенды, да еще сболтнула ему, не подумав… Ее глаза судорожно забегали по его шее и рукам в поисках татуировки в виде глаза Гора. Она не могла не заметить…       Парень негромко рассмеялся:       — Если думаешь, что я охотник — нет. Они, насколько мне известно, вымерли задолго до того, как начала пропадать магия.       — А как же ты понял? — недоверчиво спросила Энни, вцепившись обеими руками в сумочку и судорожно вспоминая, остался ли у нее пузырек с настойкой из бурши и лютика.       — Почувствовал. Плюс у тебя кончики пальцев сверкают, — он кивнул на ее руки. — Я заметил еще когда ты прикрывала лоб после удара. К слову, синяка у тебя тоже так и не появилось, — он лукаво прищурился.       Энни озадаченно уставилась на свои руки. Сверкают кончики пальцев? У нее вполне обычные руки, ничего особенного…       — Не знаю, может, скромное наследство моей бабушки, — продолжил Джейсон, тоже задумчиво покосившись на ее пальцы. — Она была довольно сильной колдуньей по современным меркам. И даже могла видеть будущее. Смутно, отрывками, но могла.       Девушка только открыла рот, чтобы сказать еще что-то, как дверь в купе отъехала в сторону и на пороге вновь появился мальчик. На этот раз шляпа на его голове была бледно-розового оттенка.       «Или с этим поездом что-то не так или со мной», — мелькнула мысль в голове Энни. Несмотря на то, что мальчик завладел всеобщим вниманием, она продолжала коситься на Джейсона и незаметно засунула руку в сумочку, перебирая содержимое. Да, она читала о том, что последний охотник на ведьм погиб за несколько десятков лет до того, как магический мир захватила неведомая хворь и колдуньи начали терять свои способности. Но она знала недостаточно много об охотниках, чтобы быть уверенной в том, что обаятельно улыбавшийся ей юноша на самом деле не опасный хищник, который в любую минуту может достать из-за пояса кинжал с ядом и воткнуть ей в шею.       Тем временем мальчик приподнял тканевые ленты, закрывавшие лицо, и драматично перекинул их себе за плечи подобно волосам.       — Ваши билеты, — грустно пробубнил он. Энни вопросительно поморгала, даже не сразу поняв, что он произнес.       Мальчик с полным печали лицом плюхнулся на сиденье рядом с Джейсоном, который смотрел на него не менее удивленно, чем Энни.       — Ваши билеты. — Казалось, мальчик в любую секунду мог расплакаться. — Я проводник этого поезда, и мне нужны ваши билеты.       Несколько мгновений Энни и Джейсон озадаченно смотрели на ребенка. Он беспокойно подергал себя за маленький кармашек на серенькой рубашке, которая была на нем, и Энни только сейчас заметила на ней маленькую брошку. Приглядевшись повнимательнее, она рассмотрела, что она была в виде медузки.       «Что за пунктик на медузах?» — подумала про себя девушка, а вслух произнесла:       — Мальчик, как тебя зовут и почему ты без конца бегаешь по всему вагону? И где, в конце-концов, твои родители?       Ребенок смотрел на нее полными слез глазами. Энни почувствовала себя неуютно, даже позабыв о том, как несколько минут назад переживала, что ее могут убить.       — Вы должны показать мне свои билеты, иначе… — он всхлипнул. — Иначе…       — Да нам не сложно, — успокаивающим голосом произнес Джейсон и полез в задний карман джинсов.       Энни снова насторожилась, но парень всего лишь вытащил аккуратно сложенный листок, расправил его и протянул мальчику. Пока ребенок угрюмо изучал написанное в билете, Джейсон выразительно приподнял брови, посмотрев на Энни, и кивнул в сторону мальчика. В его взгляде явственно читалось: неужели тебе так сложно его чуть порадовать? Покажи уже и ты ему свой билет.       Девушка совсем уже перестала понимать происходящее, но тем не менее достала из сумочки билет и тоже отдала его «проводнику». Спустя несколько секунд тот обиженно пробурчал «все в порядке» и протянул им билеты обратно.       — Дай мне свою ленту, — выпалил мальчик, пристально глядя на Энни.       — Что?       — Ленту, — он указывал пальцем на ее волосы. Девушка еле сдержалась, чтобы не заявить, что показывать пальцем неприлично, но перспектива остаться без ленточки смутила ее сильнее, чем отсутствие манер.       — С какой стати я должна отдавать тебе свою ленту? Это какая-то глупость. У тебя вон своих целая шапка, — она кивнула на его головной убор.       Но мальчик в ответ лишь покачал головой и повторил:       — Дай ленту.       — Зачем она тебе?       Ребенок опустил палец и снова поник:       — Очень нужна.       — Если ты не заметил — мне она нужнее, — Энни выразительно приподняла несколько тяжелых локонов.       — Да что ты, в самом деле. — Джейсон приподнялся, протянул руку и ловко подхватил кончик красной ленточки на голове Энни.       Девушка возмущенно ойкнула, почувствовав как волосы рассыпались по шее и плечам. Она стрельнула злым взглядом в Джейсона, который отдал ее ленточку еще сильнее погрустневшему мальчику.       Энни открыла рот, чтобы высказать, что думает по поводу всего происходящего, но прикусила язык, наткнувшись на очаровательную улыбку молодого человека.       — С распущенными лучше, — произнес он.       Мальчик тем временем придирчиво изучил ленту, удовлетворенно кивнул и убрал ее в карман шорт.       — То есть возвращать ты мне ее не собираешь… — начала Энни, но ее остановило «псыканье» Джейсона.       На некоторое время повисла неловкая тишина.       Внезапно мальчик щелкнул пальцами, и в руке у него появилось круглое коричневое печенье, похожее на овсяное.       Энни с Джейсоном вздрогнули.       — К-как ты… — пробормотала Энни, округлив глаза и смотря на то, с каким аппетитом мальчик захрустел печеньем. — Как ты это сделал?       Она не могла поверить в происходящее. Кем был Джейсон? Кем был этот чудной мальчик? Как так он с легкостью смог наколдовать печенье? Причем такое, что его действительно можно было съесть?       Джейсон был удивлен не меньше ее, сосредоточенно следя за ребенком и на всякий случай отодвинувшись от него ближе к окну.       — В этом мире еще есть немного прелюбопытной магии, — невозмутимо произнес мальчик, не обращая внимания на выпадающие изо рта крошки. — Вот я и подумал: отчего бы этим не воспользоваться.       Энни почувствовала возмущение. Она всю свою жизнь училась, искала крупицы волшебства в окружающем мире, пыталась беречь свою магию, надеялась, что когда-то найдет свою «признанную пару»… А какой-то школьник в клоунской шапке по одному щелчку пальцев смог материализовать печенье и даже глазом не моргнул?       — Или ты сейчас же говоришь, кто ты, или я… — Энни уже сбилась со счета, в который раз за сегодняшний день начинала злиться.       — Я же сказал, я проводник.       — Это уже не смешно! Откуда такая сила? Ее… ее не должно быть!       — Магия летает в воздухе, перед самым носом, — загадочно протянул мальчик. — А ты все никак не можешь догадаться схватить ее и подчинить себе.       — И откуда ты только такой умный взялся? — съязвила Энни. — Может, для этого достаточно обзавестись такой же идиотской шапкой?       Внезапно мальчик резко поднялся и указал на нее оставшимся кусочком печенья:       — Вместо того, чтобы ругаться, лучше бы протянула руку и получила то, что никак не можешь найти! — воскликнул он и метнулся к выходу из купе.       — Стоять! — завопила Энни и, позабыв и про сумочку и про Джейсона, выбежала в коридор следом за мальчиком. Этот сорванец владел сильной магией и знал, где ее можно было достать. Да еще и глумился над ней!       Энни пробежала через весь коридор и выскочила в тамбур, даже не закрывая за собой двери. Впереди маячила теперь переливавшаяся несколькими цветами — от бледно-желтого до ярко-красного шапка-медуза, развеваясь своими лентами и будто бы дразня девушку. Они пробежали, кажется, три или четыре вагона, совершенно не отличавшихся друг от друга. На краю сознания Энни мелькнула мысль, что за время погони ей так и не встретился ни один человек.       Кораллово-красная медуза с каждым вагоном становилась все дальше, а Энни начала чувствовать назревающую боль в боку. Она уже не помнила, когда в последний раз столько бегала.       В шестом или, может, уже восьмом вагоне по ходу ее движения внезапно открылась дверь одного из купе и перед девушкой выросла фигура Джейсона. Энни, ошарашенно глядя на него, едва успела затормозить, чтобы вновь с ним не столкнуться.       Раздражающе-оранжевая шапка под громкий детский смех исчезла за очередной дверью, ведущей в тамбур.       — Что ты… Как ты здесь оказался? — Энни сложилась пополам, пытаясь отдышаться и сдуть растрепавшиеся и прилипшие к лицу волосы.       Джейсон нахмурился и скрестил на груди руки, глядя на нее:       — Я никуда и не ходил. Сидел ждал когда тебе надоедят эти гонки и ты вернешься в купе.       — Но я же… — Энни выпрямилась и обернулась назад. Это был тот же самый вагон, с которого она и начала свою погоню? Но она пробежала штук семь вагонов точно. — Ничего не понимаю… — Энни подошла к Джейсону и заглянула в купе. Да, это было ее купе: у самого входа приютился коричневый чемодан, а на сиденье лежали брошенная сумочка и книга.       Девушка молча зашла внутрь и, озадаченно глядя перед собой, медленно заняла свое место.       Краем глаза она видела, как Джейсон прошел мимо нее и вновь сел напротив.       — С тобой все в порядке? — В его голосе звучало беспокойство.       Энни подняла глаза и попыталась сфокусировать на нем взгляд:       — Ты видел, что он сделал?       — Ты про печенье?       Девушка неуверенно кивнула. Джейсон мягко улыбнулся:       — Видел.       — И ты так спокоен? — Энни даже и не вспомнила о том, что раньше приняла Джейсона за охотника. — Это же была магия! Откуда? Этот… этот поезд. — Девушка окинула взглядом купе. — Еще когда я садилась в него, мне показалось странным, что здесь никого нет. С ним что-то не так. Он будто бы из другого мира! И этот мальчик. И его шапка. И его поведение… — Энни вновь посмотрела на молодого человека. — Или я сошла с ума или…       Джейсон подался к ней, продолжая улыбаться:       — Ты не сошла с ума.       Энни внимательно на него посмотрела. Казалось, молодой человек чего-то от нее ожидал, но она не понимала, чего:       — Ты с этим мальчишкой заодно, да? Вы что-то оба знаете, чего не знаю я. Но почему вы не можете мне этого сказать?       Улыбка Джейсона стала печальной. Он вдруг встал и пересел к ней. Энни испуганно отстранилась.       — Пожалуйста, вспомни, что тебе сказал проводник.       — То есть и ты теперь называешь этого негодника проводником? Господи, и как я только тут оказалась…       Джейсон покачал головой и придвинулся к ней еще ближе:       — Все это не просто так, Энни. Проводник, мальчишка, негодник… называй его как хочешь. Только, прошу тебя, вспомни, что он тебе сказал.       Во взгляде молодого человека было столько мольбы, что Энни совсем растерялась. Она начала судорожно вспоминать.       — Что-то про магию в воздухе… — пробормотала девушка.       — Что она перед самым носом, да? — На лице Джейсона вновь мелькнула улыбка.       — Вроде… да. Что нужно протянуть руку…       Парень активно закивал, не отрывая от нее глаз:       — А теперь вспомни легенды про «признанную пару».       — Но при чем здесь…       — Ты сама говорила, что «признанная пара» — ключ к обретению невиданной магической силы.       Казалось, еще немного, и Джейсон навалится на нее всем телом, — так близко он был к ней. Энни чувствовала его судорожное, пшенично-пряное дыхание на своих щеках, видела светлые крапинки в искрящихся карих глазах, каждую веснушку на его лице, даже самую бледную.       Так до конца и не поняв, чего он хочет от нее добиться, Энни инстинктивно протянула руку, чтобы отодвинуть Джейсона от себя.       Едва она дотронулась до его груди, как ее пальцы засветились мягким серебристым светом. Энни опустила изумленный взгляд на свою руку. Так вот что имел в виду Джейсон, когда говорил, что ее пальцы светятся!       Парень, увидев ее реакцию, сам едва ли не засиял точно так же. Хотя… Энни посмотрела на него и ахнула. Лицо Джейсона действительно сияло как и ее пальцы.       Он положил ладонь себе на грудь, крепче прижимая ее руку. Энни вновь ахнула, почувствовав пульсацию. Казалось, сердце Джейсона не было спрятано под кожей, мышцами и ребрами, а билось прямо у нее в руке. Такое большое, теплое.       С каждым ударом через ее ладонь и руку в тело Энни будто бы вливались невидимые потоки. Это действительно можно было бы сравнить с водой, если бы это не была магия. Магия исходила из сердца Джейсона и перетекала в ее тело, наполняя каждую жилу, каждую клеточку, каждую пору силой.       Энни будто бы стало легче дышать. Откуда-то, точно не из открытого окна, подул ветер, который ласково погладил ей щеки и приподнял волосы. Джейсон радостно засмеялся, протянул вторую руку и легко коснулся шеи Энни.       — Ты светишься, — прошептал он. Девушка видела в его глазах свое отражение. Она и правда светилась. И свет этот пульсировал вместе с его сердцебиением.       Энни глубоко вдохнула, почувствовав, как по ее венам потекла магия. Девушка знала, что это она, потому что всю жизнь прожила, храня в себе лишь ее жалкие капли. Теперь же капли превратились в поток, который мог бы ее снести, не будь она зажата в угол сидевшим рядом парнем. Парнем, который был ее «признанной парой». Который был ее сосудом.       — Откуда? — выдохнула она, не в состоянии оторвать глаз от лица Джейсона, сейчас казавшегося ей самым прекрасным на свете. — Почему ты не сказал?       — Я не мог, — негромко ответил он, нежно гладя тыльной стороной ладони ее по щеке. — Я же говорил, что моя бабушка могла видеть будущее? Она рассказала мне и то, что однажды в поезде, — не простом поезде, — я встречу свою признанную пару. Но я ни в коем случае не должен был говорить об этом. Будущее всегда предопределено. Ты должна была сама обо всем догадаться.       Сияние начало гаснуть и с каждой секундой Энни все слабее чувствовала сердцебиение Джейсона. Он обхватил ее лицо обеими ладонями, прижавшись прохладным лбом к ее лбу.       Они просидели так несколько минут, молча, прижавшись друг к другу, пока движение вокруг них не прекратилось, а ветер не успокоился.       Энни приоткрыла глаза и заметила в дверях силуэт. Отклонившись от Джейсона, она смогла разглядеть мальчика-проводника в ярко-красной шляпе. Он радостно улыбался, глядя на них, и держал в руке ленту Энни. Затем поднял ее и поднес к своей шляпе-медузе.       Кончик ленты засиял, будто бы слегка расплавился и присоединился к краю головного убора, став с ним единым целым. Мальчик провел по ленте сверху вниз. От его прикосновения она сузилась, растянулась и стала точно такой же как и остальные ленты.       Энни улыбнулась мальчику и одними губами произнесла «спасибо».       В ответ проводник хитро подмигнул, махнул рукой и прямо у них на глазах распался на тысячи сверкающих частиц.