Глава 5. Убежище из алого хрусталя.

Октябрь, 1993 год

Как же он ненавидит журналистов. Они, подобно стервятникам с фотографами и микрофонами, кружились в толпе за ограждением или же пытались сойти за гостей, дабы выманить эксклюзив. Конечно, Валера ответил на пару вопросов о его новом спродюсированном фильме, чья премьера сейчас состоялась. Мужчина намеревался прийти на светское мероприятия с женой Тамарой, но та заболела, так что ему бы только высидеть эти часы. Неожиданно толпа замерла, когда подъехал чёрный Mercedes-Benz W140. Репортеры, как выдрессированные гончие, уже приготовились задавать самые провокационные вопросы новой засиявшей звезде на желанном многими и таком холодном небосклоне кинематографа. Фил разулыбался, когда на ковровую дорожку ступила девушка в длинном платье из золотистой струящейся ткани в пол. Белые, как лён, волосы закручены в кудри и спускались по точёным плечам. На полных темно-розовых губах сверкала ослепительная улыбка, но даже она не могла перекрыть блеск зелёных глаз. Любой из присутствующих людей был уверен, что молодая актриса стремилась поймать славу и ей только свезло засветиться. Но Валера не мог не вспомнить, как его старая подруга долго противилась ремеслу лицедеев и говорила, что ей просто нужен диплом и совершенно не собиралась сниматься в кино. Мне достаточно пары эпизодических ролей, чтобы хвастаться перед потомками до конца жизни, смеялась она. Предложенная ей роль эскортницы Багиры в драматическом триллере — стала судьбоносной не только для девушки, но и для остальных актёров и режиссёра картины, в чью задумку никто не верил. Это был как раз тот случай на миллион, где участники проекта наутро просыпаются знаменитыми на всю страну. — Варвара Алексеевна, а где ваш муж? Вас что-то связывает с вашим партнером по картине «Червивое Сердце»? Правда, что жена Бесстужева приходила на съемочную площадку, из-за вашей связи? — лились откровенно бестактные вопросы ото всюду на девушку. Такая практика была распространена среди желтой прессы, чтобы вывести на эмоции знаменитостей. — Не знаю, кто разносит данные слухи, но это всё ложь. Я в теплых отношениях с Николаем, как и с его женой Цариной. Это замечательные люди. А что до мужа… — Актриса с хитринкой на них посмотрела. — То он занимается тем, что должен делать каждый семейный мужчина — зарабатывает деньги. Казалось, что от ответов девушки, вопросы репортёров выросли в ещё большей геометрической прогрессии. Валера добрался до Вари, которая начала уже теряться. Хотя, мужчина должен признать, что сейчас она держалась лучше, чем полгода назад. Подхватив её галантно под локоть, он завёл девушку в кинотеатр. — Не отвечай ты на все вопросы. Их это только больше подначивает, — наставлял Валера её. — Где твой агент? — В пробке задержался. Ну не могу я не обращать внимания на них, Валер. Меня и так считают выскочкой какой-то или постелепроходной, — посетовала девушка на свою мягкотелость. Варя совершенно оказалась не готова к популярности. Свою работу и предложенные второстепенные или эпизодичные во время учебы роли она воспринимала, как ребячество. Ей было интересно давать своему персонажу проникнуть в неё, как в оболочку, и позволить выполнить указания режиссёра. В остальном же… первые колкие заголовки об её имени заставили целую неделю ходить по дому мрачнее тучи. — Дай волю они обдерут тебя до нитки, а потом сфоткают и газеты будут пестрить заголовками, что у Варвары Красовой муж плохо деньги зарабатывает, — хмыкнул Фил. — Сама же понимаешь, что с высоким уровнем — проблем больше. Придётся быть жёстче. Вздох сошёл с губ девушки. Затем она тут же отвела плечи назад и растянула губы в улыбке. Стоило всегда держать лицо. По крайней мере, ещё два года она поиграет, а потом уйдёт на покой, как обещала мужу. Женщины в красивых нарядах и мужчины в официальных костюмах сбились в небольшие группки. Через полчаса начиналась премьера, а пока гости могли насладиться общением друг с другом или беседой о фильме. Также Валера заприметил известного кинокритика в узких кругах. Тот тоже был одет с великолепным лоском и пытался сойти за гостей, но цепкий взгляд серых глаз выдавал его. Они с Варей присоединились к режиссёру Мирону Самойлову и его компании, с которым оба уже успели поработать. — Все сейчас стремятся засветиться на Западе, — заносчиво проговорил мужчина с высоким лбом и маленькими колючими черными глазами. Этот продюсер слыл неприятным человеком ко всех отношениях. — Да и их можно понять. Отечественный кинематограф катится ко дну. Благо, народ не притязателен пока. Фил, отпив шампанского из бокала, отрицательно покачал головой. — Совершенно не согласен, Борис. Я был в Америке недавно и встречался с приятелем из их школы. Так они постоянно учатся новому. Ошибка нашего кинематографа в том, что мы живет по старым стандартам. — Да, Валера прав. Бюджет, новое оборудование и грамотно обученные специалисты могли бы преобразить картинку. Хотя, я бы не сказал, что всё так плохо. Тарковский и Карен Шахназаров недавно выпустили приличные картины, — тоже вступил в разговор Самойлов. — Проблема в том, что это никому не нужно. Роль играют кассовые сборы. — Разве это что-то бы изменило? — фыркнул Борис, переводя взгляд на Варю. Как и подобает человеку его уровня, спесивый и снисходительный. Продюсер был уверен, что девушка быстро потухнет в профессии. — Вот стоит наша новая звезда. Разве бы вы, Варечка, упустили бы возможность поработать на Западе? — Не буду кривить душой. Я бы хотела получить подобный опыт… — Видите! Актерам нашим не нужны знания, а только… — Но! — также резко перебила его девушка, как сделал ранее мужчина. — Я бы предпочла получить знания, о которых говорил Валера, чтобы использовать в России. Мы говорим с благоговением о Западе, совершенно забывая, что можем лучше. Никто из людей Америки не будет оскорблять свои зарождающееся культуру и искусство, в то время, как у нас, русских людей, это сплошь и рядом практикуется, а потом все ноют о том, как всё плохо. А потому, что мы позволяем считать себя худшими и махаем рукой, вместо того, чтобы учиться и продвигать своё. Правда, как подметил, Мирон Георгиевич, это мало кому нужно и мы работает на вкусовщину людей. На то, что покупается. Как тому, кому хорошие сборы были важнее матери родной, Бориса Пестрова задели слова выскочки-актрисульки. Гадина! Девица поддерживала, как Филатова, так и Самойлова, подчеркнуто сделав его дураком. А ведь он был в этом деле более пятнадцати лет. Словно делая больнее, в голове продюсера возникли воспоминания, как девушка отвергла все его ухаживания. Многие бы хотели оказаться на её месте. Но к девушке опасно было подходить, из-за муженька-бандита. «Отомщу. Вот увидишь, Красова. Потом даже рекламировать шампунь от вшей не возьмут» — пообещал он мысленно себе. Затаив глубок в душе злобу, Пестров рассмеялся. — Какая проницательность. Туше, Варечка, — протянул он. — Не пора ли нам подняться наверх? Поправив галстук, Валера покачал головой. В отличие от тут же попытавшейся сгладить резкость своих слов подруги, он сумел заметить выражение лица Пестрова. И то, что он разглядел — ему совсем не понравилось. В который раз мужчина порадовался, что однажды чуть не купился на чары одной милой актрисы и нашел Тому. Кино — красиво только на экране, но те, кто играет невинных влюблённых, нередко купаются в грязи.

***

— Нет. — Папа сказал «нет», ма, — поддакнуло трёхлетнее протеже своего отца. Я метнула быстрый взгляд на захихикавшую дочь за детским столом, что подпёрла пухлыми ручками голову. Розовые щёки перепачканы в каше и кусочек банана висел на подбородке. Эбеновые волосы и область возле огромных аквамариновых глаз тоже перепачканы в овсянке. Вот же поросёнок мелкий! Опять зарылась лицом в кашу, когда отвернулась. Забравшись на стол и подвинув тарелку Тимы в сторону, опустилась на колени напротив него. Затем сложила руки в молитвенном жесте и запричитала: — О молю, ну позвольте сходить на работу к любимому мужу. Заклинаю, что буду вести себя смирно и никого не бить. И готовить три раза в день мясо по-армянски. — Угу. Если не со стыда сгореть, так умереть от холестерина. От души прямо, — проворчал он, поднимая большой палец вверх. Но голубовато-зеленые глаза заискрились от смеха. — Так же ты говорила, когда убрала из нашего меню баранину и свинину? Светлана Олеговна, соберите в садик Элечку. Наша строгая няня порицающе посмотрела на восседающую на столе меня в коротких спальных шортах и маечке, прежде чем унести Элю. Как ни странно, Тиму и дочку она обожала, а меня считала откровенно падшей женщиной. Ай, ну и хрен с ней! Мы платим ей деньги, так что имею право вести себя в своем доме, как пожелаю. Дождавшись, когда дверь на кухню закроется, повернула голову в сторону мужа, что усиленно делал вид, будто читает газету. С зачесанными назад черными волосами и в темно-синем костюме тройке он выглядел таким красивым, что захотелось сразу подпортить эту идеальность образа. — Так ты меня всё-таки слушал! Ах, ты негодник, Красов. Я же наболтала тогда всякого и про твой великолепный зад и вообще… — Прикусила нижнюю губу, томно взглянув на него из-под ресниц. — Никуда я тебя не отпущу, пока не получу нужный мне ответ. Проси пощады! — Варь, я же сказал, что не… Его протестующая речь потонула во мне, когда притянула Тиму к себе за шею. Его огромные ладони сжались вокруг талии, перетягивая резко вскрикнувшую, а после захохотавшую меня к себе на колени. Лосьон после бритья и запах чего-то свежего приятно обволок. За четыре года брака могла выделить по тяжести только первый, оказавшийся настоящим испытанием для нас обоих. Мы оба были уверенны, что будем вольны встречаться с другими и жить, как сами того желаем дальше. Но то ли мы с Красовым оказались лютыми собственниками, то ли полюбить друг друга оказалось для нас просто. Договорной брак превратился в настоящий. Спустя час, тяжело откатившись от меня и пропустив свою важную встречу, Тима выдохнул: — О боже… не окажись я твоим первым мужчиной, то перепутал бы с этой же Багирой из фильма. Что ты делаешь со мной, женщина? Прыснула со смеху, поцеловала его грубые костяшки и закинула его руку на себя. Несмотря на некоторые постельные сцены в моей работе, он никогда не сомневался в моей верности. Если раньше Тима мне во время беременности говорил: «спокойствие, только спокойствие, Малыш». То во время выхода фильма, я исполняла роль Карлсона. — Люблю и лелею, — гордо пропела, положив голову ему на широкую грудь. — Верёвки ты из меня вьёшь, нахалка! — расхохотался муж, привлекая ближе к себе. — Ладно, мы съездим сегодня в стрип-клуб. Но с условием, что ты будешь под прикрытием. Боже, не дай бог, кто узнает, что я потащил жену в стрипуху. — Нет, а что? Ты там ходишь, наверняка, как петух, среди этих голозадых красоток. А я дома, к слову, жутко ревную и ощущаю себя клушей последней! Схожу, понаблюдаю и, может, закачу скандал. А ты потом ночью убедишь, что верен мне, как пёс, — предложила шаловливо, поднявшись и застегивая нежно-розовый кружевной лифчик на себе. — Гениальная идея, — мягко фыркнул мужчина, принявшись одеваться. Надев домашнее платье, села на кровать и невольно залюбовалась им. Некоторые мужчины к тридцати толстеют и начинают выглядеть дряблыми, а Тима оставался всё в такой же хорошей спортивной форме. Высокий, с невероятно широкими плечами и внушительной мускулатурой он напоминал иногда моего отца, что тоже был крупным мужчиной. Они с Элькой любили активное времяпровождение на свежем воздухе. Я же после съёмок предпочитала валяться на кровати пластом недели две. Мама бы сейчас подшутила, что это я со своей ленью к тридцати прибавлю полцентнера. Печаль полоснула по сердцу. Она сумела всё-таки увидеть свою внучку, прежде чем отправиться на вечный покой. — Тима, давай съездим к моим дедушке с бабушкой в деревню? Мы ещё в этом году на могилу к маме не ездили, — произнесла грустно. — Они так нам и Элечке обрадуются. Завязывая шелковые серый галстук на шее, он кивнул. — Сам хотел предложить. Кстати, я продаю стрип-клуб, так что развлекись сегодня, как следует. — Почему? Ты же им так гордился, — изумилась я, заправив кровать. Затем схватила расческу и, приподнявшись на цыпочки, пригладила его волосы. Мне доставляло удовольствие следить за внешним видом супруга. Казалось, что с моей руки Тима выглядел ещё лучше. — В том-то и дело, что только я. А что потом об Эльке скажут или тебе, Варь? Там вбухнуты и твои деньги. — Какая разница, что подумают другие? Нам на всё хватает, да и мои гонорары выросли. Я и так не вижу тебя в последнее время, — хмуро говорю, затягивая туже его галстук из вредности. Посмеиваясь, Тима ослабил узел своей дурацкой удавки. Затем покачал головой, сложив руки на груди. Ага, сейчас будет давать авторитетом. Ну-ну. — Здесь ты не права. Такие деньги должны теперь работать на нас, чтобы ни тебе, ни Эле не пришлось утруждаться. Да и не хочу, чтобы репутация нашей семьи страдала. Мы сейчас всё переводим в легальные активы. Кстати, завтра вечером встречаюсь с нашими партнёрами из Таджикистана. Я хочу, чтобы ты присутствовала на этом ужине. — Зачем? Твой отец знает об этих схемах? Он пропустил мимо ушей последний вопрос. Выдохнула из себя воздух. Конечно, после какой-то их крупной ссоры и ухода Тимы из-под его контроля два года назад — они до сих пор не общались. Благодаря паранойе супруга, я вела бухгалтерские дела клуба и занималась отчётными журналами. Так что отлично знала, что дела шли в гору. Как бы не сопротивлялась, Тимка была уверен, что обязана ведать обо всех его финансовых махинациях и делах бизнеса. Как он говорил, если с ним что-то случится, то меня никто не сумеет одурачить или обокрасть наследство Эли. Ему не хотелось, чтобы с любимой дочкой поступили, как наши отцы со мной. — В этом деле замешана и доля Уткиных. Не говоря о том, что наш один партнер очень хочет познакомиться с одной очаровательной актрисой, — принялся умасливать меня мужчина. — Кто же это может быть? Наверное, моя подруга Аня Буданова? — сыронизировала. — Угадала. Мы все от неё в детском восторге. Сделала вид, что хочу дать затрещину. Тима, рассмеявшись, нежно обхватил мою руку и прижался поцелуем к запястью. — Вечером за тобой приедет Егор. — Ладно. Подожди-ка… — Я задумчиво почесала подбородок. — Сегодня же воскресенье. Куда это Светлана Олеговна утащила Элю? Обменявшись хулиганистыми взглядами, мы разразились смехом. Подхватив его кожаный дипломат, вприпрыжку пошла провожать Тиму к выходу. Успела только прибраться на кухне и помыть посуду, прежде чем вернулись Светлана Олеговна с дочкой. Я отправила няню отдыхать к себе, велев вечером приехать. Кривое выражение её лица и недовольная ниточка губ сказали снова-таки больше, чем следовало. Казалось, что ей также приятно находится рядом со мной, как с гадящим себе в штаны бомжом. Решив не заострять внимание на неприязни няньки, дабы не портить настроения, отправилась в комнату Эли. Там уже поймала её, чтобы умыть эту грязнулю, умудрившуюся за прогулку перепачкать всю одежду в грязи. — Боже мой, это что ещё такое? Вытащила из голубой куртки и штанишек девочки какие-то стекляшки, фантики и даже подшипники. — Ве-е-ещь! — провозгласила Эля, хлопая ладонями по воде и принявшись гонять пену. — Какая ещё вещь? Мусор это! — Мои сокровища. Я их нашла, — упрямо поджала губы бантиком она, сделавшись похожей на проплывающую мимо резиновую ярко-желтую утку. Клептомания — это у нас семейное всё-таки. Придется все помыть хозяйственным мылом, иначе Эля закатит истерику, что её «сокровища» выкинули. Сколько раз говорила Светлане Олеговне следить за ней. Видимо, придётся действовать через Тиму. У нас в семье «взрослым» был он, а мы с Элей предпочитали балагурить. Да и мне больше по душе роль доброй мамы. — Да ты хуже сороки, — вздохнула, положив найденные штучки в пластиковую бирюзовую корзинку. Вообще, вся ванная была отделана в тонах белого и цвета «Тиффани», а вот краники, ножки большой ванный, рама зеркала и ручки тумбочки — золотые. Все свои первые деньги спустила на отделку дома. Мы несколько лет назад с Цариной насмотрелись в журналах, как в Европе обставляют квартиры и дома, а затем сами загорелись посоревноваться по ремонту друг с другом. — Сороки — красивые и добрые, — не согласилась Эля, гоняя носком ноги стаю уточек по воде. — Как мы! — В этом есть доля правды, — разулыбалась я, а затем схватила кричаще-розовую мочалку и принялась энергично водить ею сначала по спине, рукам, животу и ногам девочки. Эля чихнула от попавшей пенки в нос и свалилась с хохотом в воду. Когда водные процедуры подошли к концу, обтерла девочку насухо, завернула в полотенце и понесла в её комнату. — Ма-а-ам? — Ау? — спрашиваю, натягивая махровые синие носки на качающиеся ноги. — Па купит мне правда большую куклу? А то у Вики уже есть, а у меня всё нет и нет, — печально протянула она, проводя гребнем по мокрым волосам. — Куда он денется? Конечно, раз обещал. Но хвастаться плохо. Не все могут позволить себе такие куклы, поэтому будешь играть в неё дома, — строго сказала. И быстро опередив серию вопросов из категории «почемучек», уже с задорной улыбкой говорю: — Ну что, пойдём смотреть мультики? — Да! — провозгласила она, забираясь, как мартышка, мне на спину.

***

Избиение проходило массово. Мало кто знает, что злоба во время подобных драк только сильнее распалялась. Ведь этот человек под ногами никуда не денется. Полностью в твоей власти, словно готовый, чтобы из него вытолкали все дерьмо с отбитыми внутренностями. А ярости в душе так по вкусу из здорового человека делать убогую тварь. Чем выше поднимаешься, тем сильнее приходится опекать то, что находилось в руках. А тех, кто хотел урвать кусочек твоей наживы — стоило ставить на место. Пчёла вместе с Филом сидели на капоте машины, наблюдая как полдюжина их добрых молодцов возвращаются из леса. До приезда Сани из Майами они сумели отыскать засланного «казака», что снабжал конкурентов информацией. Участь парня была сразу предрешена. С крысами всегда разговор короток. Моросил мерзкий осенний дождик. Запах мокрой земли смешивался с сигаретным дымом. Легкий туман сгущался к вечеру сильнее. Вите не хотелось думать, какой счёт за все эти дела предъявят наверху, но назойливые мысли всё равно заползали в голову. Иногда помогала новая шикарная любовница забыться, но чаще всего именно алкоголь притуплял чувства. И тогда он начинал получать острое удовольствие от происходящего вокруг дерьма. Не он же создатель преступности. Риск и деньги стали наркотиком, к которому мужчина пристрастился, как прошедший через Афганистан ожесточившейся солдат к крови. Только это и имело значение. Но сегодня у Вити особо было дурное настроение. Даже казнь шпиона не радовала его. Пчёлу также сильно раздражало, что Валера заставил его сидеть в машине, пока сам мотался по аптекам в поисках каких-то особенных и не вызывающих аллергию таблеток от температуры для жены. Хотя, ладно, Тома — святой человек. — Чё-то ты сегодня загруженный, — подметил Фил, не привыкший видеть мрачным друга. — А чё радоваться-то? Опять заслали лоха, который уже успел слить информацию. — Так левую. Мы же всё давно учли. И ты на ребят не агрись за безопасность. Это было ожидаемо, — спокойно, но твёрдо произнёс мужчина и, хлопнув друга по плечу, пошёл к машине. — Поехали. Нечего здесь теперь делать. Откинув окурок, Пчёла занял место за рулём. До города добрались они за час, но в темень. Сеть фонарей освещала дороги и вывески загорелись, мелькая, как бешенные звезды, издалека. Ночью Москва оживала и очаровывала какой-то особой мрачной магией. Дворники работали без перерыва до самого клуба «Алая ночь». Космос обожал данное заведение не только за шик, качественный алкоголь со всего мира и широкий спектр услуг, но и за девушек, танцующих у шестов. Красивых, весёлых и, кажется, действительно любивших своё дело. По крайней мере, именно о стрип-клубе «Алая ночь» не было слышно о домогательствах к стриптизершам, убийствах или грубом обращении к ним. Клуб оправдывал свое название. Внутри было отделано чёрным блестящим деревом, некоторые стены из затонированных стекол, через которые можно было различить силуэты извивающихся в танцах девушек в приватных комнатах. Позолоченные шесты и словно вытесанный из куска скалы бар — были гордостью заведения. Кровавый легкий туман блуждал в залах. — Я собираюсь купить этот клуб, — объявил запыхавшийся и очень довольный Космос на ехидный вопрос Пчёлы о его настроении. — В смысле? Как уломал Красова-то? — удивился Витя, делая глоток коньяка из стакана, который принесла ему высокая обольстительная амазонка в кожаном красном нижнем белье. Наверное, Тимофей Красов был одним из немногих, кто не снаркоманился или не сдох из их братвы с восьмидесятых, а оставался преданным делу. Хотя поговаривали, что он решил умыть руки и вести чисто бизнес… Или же уйти в более широкое плавание. — А никак. Он назначил сумму, а я согласился. Представляешь, всё это будет моим скоро! — искренне радовался Космос, провожая сальным взглядом загорелых близняшек-азиаток. Пчёла не стал его расстраивать, что в управлении Космосом клубом появятся прорехи. Так вести деликатно бизнес, чуть ли не граничащий с проституцией, следовало обладать незаурядным талантом. Сам же Красов тоже сегодня присутствовал. Он сидел в обнимку у стойки с девушкой, чьи длинные огненные волосы спускались до поясницы. Они о чём-то непринужденно болтали, смеясь. Вдруг девушка в возмущении встрепенулась и вскочила с высокого стула, сказав что-то с вызовом мужчине. Сложив руки сзади, она принялась деловито вышагивать в сторону дальнего шеста. Чёрные брюки обтягивали стройные, но немного коротковатые ноги. Лишь лаковые туфли на высоких каблуках добавляли ей пару сантиметров роста. Помимо этого голубой шелковый топик еле прикрывал пупок. — Эй ты, голозадая, ну-ка слезь! — скомандовала рыжая вращающейся на шесте танцовщице, на которой даже и одежды-то не было. Только своеобразное нижнее бельё из золотых цепочек. Девушка замерла в недоумении. — Да-да, я это тебе говорю. Со слухом всё в порядке, поздравляю! Ну? Резкий жест руки Пчёле показался смутно знаком, как и задиристая манера говорить. И теперь он уже принялся наблюдать за разворачивающейся скандальной сценой, нежели за танцовщицей в обворожительном восточном зеленом костюме, с которой слетали в танце платки. — Тимофей Лукич? — осторожно спросила девушка. — Слезай, Снежан. Через минуту вернешься, когда кое-кто себе мышцу потянет, — усмехнулся Красов, со смешинками глядя на свою вспыхнувшую подружку. — А он разве не женат? — полюбопытствовал Космос, наклонившись к другу. Он даже позабыл о прильнувшей к нему блондинке. — Если не развёлся. Там же товарищ Уткина может и плешь проесть. Тем более, смысл себя ограничивать, когда вокруг столько баб красивых ходит? — хмыкнул Пчёла, окинув ласковым взглядом стриптизерш. — Вот уж точно. Так и представляю, если бы у Красова появилась залысина, а она такая: «Милый, я знаю чудный анекдот на эту тему», — писклявым голосом спародировал Космос их старую знакомую. — Точно-точно! Оба с издевкой заржали. Да уж, Красову можно было только посочувствовать. Угораздило же мужика жениться на этом неукротимом птеродактеле, когда действительно ходило вокруг много стоящих девушек. Но да ладно. На что только не пойдёшь, ради бабок Червеца, оставленных единственной дочери. Пчёла об этом узнал случайно через пару месяцев на Кавказе от бывшего охранника семьи Уткиных. Тем временем девушка взобралась неловко на выступ для танцовщиц. Наверху красавица опасно покачивалась, как хлипкая ветряная мельница. Психанув, она сняла с себя туфли и кинула к ногам Красова. Тот спрятал лицо за ладонью, а плечи его подрагивали. В общем, тихо ухахатывался со своей своенравной пассии. Остальные танцовщицы хоть и ошеломились, но не подавали вида. Чтобы хозяин разрешил какой-то девушке прервать работу и дать взобраться дилетантке? Кажется, у него и правда имелся какой-то странный повод. Рыжая подождала, пока закончится зажигательная мелодия. Будто мягкий плавленный парафин зал заполнила старая тягучая песня Di doo dah певицы Джейн Биркин. Ухватившись за шест одной рукой, девушка озорно посмотрела через плечо на мужчину и принялась мучительно медленно, но плавно двигать бедрами. И тогда взгляд Красова изменился, преобразившись из насмешливого в сердитый, мрачный… восторженный. Сам Пчёла также разделял последнее чувство. Каждое движение девушки приковывало к себе взгляд. Конечно, до невероятной пластики и профессионализма ей было далеко. Но важно в этом танце было вовсе не это. А то, как танцующая отдавалась музыке, чувствовала ритм с невинностью и упоительной страстью одновременно, управляла своим телом и природным магнетизмом. Её маленькие руки робко прошлись по оголенному животу и задержались на неспешно двигающихся бедрах в такт песне, сжимая ткань пояса штанов в кулаках и чуть приспуская. Плоский живот девицы напрягся. У Пчёлы перехватило дыхание, когда она схватилась рукой за шест, откинула голову назад и прошлась по выступу покачивающейся кошачьей походкой. Затем прижалась спиной к шесту, подняла руки над головой, прикрыла глаза и медленно опустилась вниз. Скользнувшая тонкая лямка с плеча, запутавшийся локон между пылающих алым губ и задравшийся топ заводили сильнее, чем уже раздетые полностью девушки. Эти элементы навевали сладостные фантазии, отчего жар в эпицентре живота становился невыносимым. — Надо будет спросить номерок девчонки потом у Красова. Вдруг работа понадобится, — проговорил Космос, глядя как мужчина помогает спуститься широко улыбающейся и раскрасневшейся девушке с выступа. Та что-то ему в ухо прощебетала и отправилась в сторону туалета. — А чего ждать? — хрипло усмехнулся Пчёла, опустошивший за раз полный стакан коньяка. — Сейчас узнаю и не только. — Пчёлкин, блин. Не надо устраивать траходром в моём клубе, — застонал Космос. — Он ещё не твой. Пчёла ворвался в туалетное помещение, когда девушка мыла руки над раковиной, а затем принялась вытирать бумажным полотенцем пот со лба. Сделав вид, что тоже зашёл помыть руки, мужчина украдкой поглядывал на взволновавшую его особу. И опять же ему показалось, что раньше её видел. Хотя… рыжих он обычно запоминал. — Послушай, куколка, не знаю сколько тебе платит Крас, но я дам вдвое больше, — вкрадчиво произнёс он, резко преодолев пять метров между ними. Затем поддавшись искушению, мужчина поправил лямку на плече. Девушка резко вздрогнула и, поспешно вытерев руки, попыталась его обогнуть. Витя со смехом перекрыл ей дорогу, не давая пройти. Милые красные пятнышки запылали на её щеках. Надо же, какая скромность. Но Пчёла отлично знал, что и это продавалось. А женщины в казино или в стрип-клубах никогда не были чистыми и порядочными барышнями. — Эй, я тебя не обижу. Ты чего? Или цену набиваешь? Та перестала отворачивать от него голову, а после гордо выпрямилась. Болотисто-зелёные глаза обожгли ядом во взгляде. — Набиваю, но не цену, — усмехается девушка. — Я обычно носы ломаю. Так как, щёлкнуло в голове или помочь, купец? — Мать твою, вспомни чёрта, — выругался Пчёла, отходя от девушки. Хотя, какая это девушка? Это… Уткина! — Ты что здесь забыла? Людей, блин, с толку сбиваешь. — Ты где здесь увидел людей? Это даже не высокое мнение, а массовое заблуждение! Одни похотливые швайны кругом, захлебывающие в своих слюнях, — спаясничала Варя, оправляя топик пониже. — Кстати да, у тебя на левом уголке губ не она ли блестит? Пчёла машинально провёл пальцем по уголку губ и действительно на подушечке пальца сверкнула влага под ехидный хохот паршивки. Приглядевшись, он увидел, что на ней был парик, на лице яркий макияж, сбивший тоже его с толку. Хотя, за четыре года она изменилась и внешне. Лицо утратило подростковую смазливость и припухлость, не скрывая теперь тонкие изящные черты и обозначая чувственной формы губы. Грудь и бедра стали полнее, хотя талия оставалась такой же гибкой и тонкой. Движения и походка приобрели грациозность, перестав походить на повадки суетливого карлика. Не дожидавшись его ответа, она, посмеиваясь, обогнула Пчёлу и устремилась к выходу. Выругавшись, он последовал за ней. Уже в зале девушка заняла место с мужем за их столиком с Космосом, чья подружка куда-то испарилась. Всё та же официантка в красном комплекте принесла вино, бокалы, мясную и сырную тарелки с оливками. — Доброго вечера, Крас, — подойдя, поприветствовал Пчёла владельца клуба. — Здорово, Витя, — с улыбкой произносит Тима, приподнимаясь и пожимая его руку. — Так ты тоже в доле с Космосом? Пчёла заметил, как напрягся друг, ведь явно, что Красов с сомнением относился к этой сделке. И слава Холмогорова, как человека взбалмошного и безжалостного, настораживала вора. — Не, я как просто преданный почитатель, — обаятельно ответил он, присаживаясь рядом с Космосом. Теперь Витя сидел напротив невозмутимой Вари, что, закинув ногу на ногу, потягивала рубиновое вино из бокала. — А чё продаёшь-то? Вроде «Алая ночь» не имеет недостатка в посетителях. — По личным причинам, — уклончиво ответил тот. Вспышки красной светомузыки заиграли на лице мужчины. — Жена не в восторге? — поддел Пчёла, скосив взгляд на молчавшую девушку. Отложив бокал в сторону, Варя взглянула вопросительно на мужа. Кто-то бы решил, что та боялась вставить слово. Но Пчёла знал, что молчать можно заставить, кого угодно, но только не Варю Уткину. Та и на смертном одре найдёт, что сказать. А значит она из уважения к Тиме, предпочла не встревать в их разговор. — Это дело также принадлежит и Варе. Но она сегодня впервые здесь. Так какие у тебя чувства от места? — спросил подчеркнуто деловым тоном Красов, передавая слово жене. — Мне нравится, — коротко ответила она, потянувшись обратно за бокалом. — Да ну? Разве какой-либо женщине придётся по вкусу, что её муж владеет местом полным оголенных и развязных девчонок? Причём готовых за кругленькую сумму и на люстре заниматься этим, — с нажимом и злым смешком произносит Пчёла, вольготно откидываясь на спинку дивана. Космос удивлённо покосился на друга. Весь его вид буквально кричал: «ты что творишь?» Но Пчёла не обращал внимания на него. Он сам не знал, почему так взъелся на девушку и откуда бралась эта чертова злость. — Не вижу в этом ничего предосудительного. — Варя окатила его жестким взглядом. — Каждый занимает ту нишу, в которой хорош или где получает большую прибыль. Не нравься тебе или остальным мужчинам красивое женское тело, разве вы бы заплатили деньги за вход? А девушек никто не удерживает. Они сами сюда приходят, чтобы как раз получить эту кругленькую сумму на свои уже нужды. — Ну вот, решили, что нам всё нравится и… — Космос не успел договорить, оказавшись перебитым собственным другом. — Нет, я отлично понимаю и даже признаю. Иногда мы, мужчины, правда любим полюбоваться хорошенькими девочками. Но речь о том, что чувствует жена владельца такого места, — упирался Витя, игнорируя удары по его ноге от Холмогорова. Она хлопнула длинными ресницами и надула губы, с наигранной обиженностью в голосе проговорив: — Я так безобразно выгляжу, что мне нужна замена? Холмогоров разразился хохотом от сконфуженного выражения лица Вити. На это уже Пчёла ничего не мог сказать, ведь рядом сидел и муж Уткиной, пристально наблюдающий за перепалкой. Да и назвать девушку, за которой пошёл в туалет с определенными целями, уродливой — язык не поворачивался. — Конечно же нет, — улыбнувшись, произносит Красов и целует Варю в зарумянившуюся щеку. На самом деле он был горд, что умудрился не сломить характер супруги, как многие мужчины делают в браке, которые потом приходят в клуб за тем, что убили в своих благоверных. Тимофей Красов привык обладать лучшим и получал удовольствие от эффекта, который оказывала его острая на язык жена на мужчин. Как и многим ворам, ему нравилось выставлять напоказ то, чем другим не дано никогда обладать. Наблюдающий за этой идиллией Витя осознал, что сам себя поставил в неловкое положение. Стоило немного сгладить ситуацию. Договорные браки редко бывали счастливыми. Конечно, он мог бы подумать, что это всё картинка для людей, но по глазам четы Красовых Витя догадался, что оба друг в друге души не чаяли. Кажется даже кто-то упоминал, что у них был ребёнок. — Прошу прощения за резкость, — произнёс Пчёла, уронив взгляд на растянувшиеся в мягкой улыбке губы. — Ничего страшного, — кивает Варя, а затем поднимается с кресла. — Скажу, чтобы Егор меня отвез домой. Так что шепчитесь, мальчики. Милиция нравов покидает вас. — Я скоро приеду. — Бегу зажигать свечи, — залилась хохотом она, накинув на плечи принесенное угрюмым мужчиной красное пальто. Красов закатил глаза, спрятав улыбку за длинными пальцами, на одном из которых блестело золотом обручальное кольцо. — Всем пока! Попрощавшись с девушкой, Космос с Тимой приступили к обсуждению передачи клуба. Второму было кардинально важно, чтобы отношение к приходящим на работу девушкам оставалось уважительным и добрым, как при нем. Наверное, это было единственным его условием. — А ты, Крас, оказывается подкаблучник. Ты очень много даешь свободы жене, — как бы невзначай бросил Пчёла, припомнив танец девушки. Ни один из его знакомых или друзей не одобрил бы подобное поведение своей жены. Белова два года назад чуть удар сердца не хватил, когда он обнаружил выступающую в кабаке Олю. — Да, я её конкретно испортил, — только рассмеялся Тима, делая глоток вина. — Ибо могу позволить своей жене вести так, как она того хочет. Пчёла бросил резкий взгляд на Красова. Тот смотрел на него теперь не с видом радушного хозяина. Перед ним уже находился тот жестокий бандит, сломавший лично хребет Кастету. Сам Пчёла тоже больше любил ломать «быков». Как говорится, чем больше шкаф, тем громче падает. — Замечательная позиция. А если ей заблагорассудится вести себя с кем-то другим также? — холодно протягивает Пчёла. Он не собирался влезать в отношения Красовых, но его взбесило, что вор решил, что Витя способен на такую подлость. Да и сдалась ему эта ведьма. — Витя, у тебя, кажется, плохое настроение. Сегодня я сошлюсь на это. — Тима подозвал жестом руки высокую брюнетку в белоснежном коротком платье у барной стойки. — Уля, отведи гостя в приватную комнату. И потом скажи Роме, чтобы записал на мой счёт. — Я поняла, Тимофей Лукич, — кивает девушка. Затем встряхивает гривой черных волос и надевает кокетливую улыбку на губы, принявшись тянуть Пчёлу за руку за собой. — Ну пошли, симпатяга. Развеселим тебя. Пройдясь взглядом по шикарной фигуре танцовщицы, Пчёла с ухмылкой дал себя увлечь девушке. В конце концов, Красов прав и он просто был в хреновом расположении духа. А всё потому… да потому что Уткина виновата!