Глава 16. Семейные дела.

Либо пан, или пропал. Всё просто. Вообще выборы и варианты сами по себе несложные, как указания на камушке из сказок. Гораздо труднее собрать волю в кулак и сделать. К счастью, Феликс никогда не страдал подобным недугом. Решения он принимал быстро. Каждая секунда увеличила объём последствий, а действовать нужно стремительно. Потому, когда Варя собралась с ними поехать, игнорируя их протесты, он забросил самодельную взрывчатку ей в сумку. Его считали безумным, но это давало кучу плюсов. Как-то, что он решил позаботиться о сестре, чтобы та не таскала сумку и, будто позабыв вернуть её, бросил рядом на стул. Может, переволновался гость? Всякое бывает! Никто и слова ему не сказал. Да и не скажет, так как сволочь редкая. Впрочем, люди всегда вешают этот ярлык на тех, у кого есть характер. Потому ощущал себя уверенно. Детонатор размером с футляр для очков спрятан во внутреннем кармане куртки. Конечно, у собравшейся шайки имеются стволы, может даже «Печенег» где-то завалялся, но нет ничего надежнее старой доброй бомбы. — Мне не нравится, как звучит ваше предложение о сотрудничестве, — улыбнулся Феликс и отхлебнул воды из стакана. Долговязый фыркнул, да и Белова ему вернул такую же улыбку. — Это и не предложение, родной. — А мне кажется именно оно, — продолжал настаивать Уткин, закидывая щиколотку на колено. Все четверо переглянулись. Здоровый тип, которого Варя называла «Валерой», недобро оскалился. Да и родственник тоже спокойно так покуривал, следя за развитием событий. Удовольствие получал гадёныш, что его прижали, невзлюбил братца своей жены, чёрное чувство питаем. Ну-ну. Тем временем долговязый с экзотичным имечком взорвался, как баллон в костре. — Чё ты, блять, выделываешься? Один тут, а строишь из себя Рэмбо! Соглашайся, и не парь нам мозг. У тебя выбора и нет. — Строят бобры плотину, а я торгуюсь, — отвечает невозмутимо Феликс, прищуривая сочные зелёные глаза. — Угу, значит все здесь такого же мнения. Поймали меня, значит можно давить, да? Охуенно ровный расклад, пацаны, но только в ваших фантазиях. Меня нужно прикармливать нежно, понятно объясняю? Космос вперил ядовитый взгляд в заносчивого говнюка. Вот только Саша уже более заинтересованно взглянул на него. Значит, всё-таки настоящий Упырь им попался. Характер и впрямь таков, как ходят слухи. — Так убеди, с чего вдруг тебя нужно брать «нежно», — со смешком говорит Белов, втягивая в себя дым. — Сань… — начал было Космос. — Нет, пускай скажет. Феликс ещё раз критично всех осмотрел и покрутился в кресле. — Начнём с того, что мне своих людей напрягать сейчас опасно, как и впрягаться за одно из ваших ответвлений бизнеса. Навара, да и особого смыслового интереса не наблюдается. Будете жать — вытерплю, но подставлю. Я в Махачкале работал, а там куда опаснее, чем с вами, ребятки. В отличие от вашей гнетущей обстановки, я вам нужен, как надежный приятель, так? Так. Белов покачал головой. Господи, какой же клоун… только чертовски опасный. И нутро ему подсказывало, что каждое слово им сказанное — правда. Этот человек не боялся смерти, потому и был неуязвим. — А что не так с нашей обстановкой? — напрягся Филатов. Издёвка расцвела на лице бывшего амурского наркобарона. — С тобой, крепыш, как раз и ничего, так что мимикрируй дальше под статую. Но странное дело, я смотрю на четверых партнеров и, как говорят, друзей, а не вижу их. Готовы рвать не только меня, но и себя. Вон, одного в углу трясёт, так сильно дозы нюхнуть надо, да? Лови, Бобик, я сегодня не жадный. На! Бешенство взметнулось в Космосе, когда ему под ноги упал пакет с белым порошком. Пчёла не успел поймать друга, как тот уже рванул вперёд и заехал кулаком в лицо Феликсу, мигом оказавшегося на полу в кресле. Вместе с тем он сам с грохотом опустился, снеся стул. На полу возникла возня. — Убью, сука! — взревел Холмогоров, нависая над хохочущим Феликсом. — Братишка, пусти его! — Валера пытался отодрать Космоса от парня. — Давай, поднажми, Космос! — задорно воскликнул Феликс после очередного удара, а после резко пнул противника в живот. Космос повис в руках Филатова, ощущая, как воздух вышибло из легких. Откатившись в сторону, Уткин быстро поднялся на ноги и сплюнул сгусток крови. Темные волосы взъерошены, подбородок в крови, а на скуле огромная ссадина. Но между тем этот вид смотрелся на нем на диво органично. Пчёла с раздражением встретился взглядом с братцем Вари, что лукаво подмигнул ему. Провокатор хренов. И ведь Сашка точно поведётся, так как отлично знает, что им нужно укрепление, а не проблема с задетым эго Уткина.

***

Офис «Курс-Инвест». Вот и я, наконец, оказалась здесь. Как самые последние скоты, меня оставили в пустой приёмной. Да-да, закрылись на ключ и еле разборчиво болтали, что мне ничего не расслышать. Нет, в какое-то время был небольшой грохот, будто что-то упало, а в остальном по нулям. Два мордоворота стояли в коридоре, смоля похлеще любого паровоза и матерясь через слово, причем на редкость однообразно. Чтоб их, паразитов, деменция взяла раньше времени. Надувшись, плюхнулась на диван. В который раз посетовала, что из «первого попавшегося» под рукой оказались джинсы Феликса и моя розовая маечка для сна. На самом деле, меня даже брать не хотели, потому и не посмотрела на свой наряд. Странно было бы, если я им сказала: «эу, пацаны, подождите полчасика. Я приоденусь и подкрашу глаза для стрелки, тогда и тронемся». Феликс бы раньше времени скопытился от хохота. Последняя мысль была отрезвляющей. Я перестала фыркать, как ёжик, и уставилась на дверь. Зачем он им вообще сдался? Неужели братец успел перейти дорогу Белову? Дверь открылась, выпуская Космоса. Тот сразу захлопнул её, чтобы ничего не попало в моё поле зрения. — У тебя брат — дерьмо, — выдал Холмогоров избитую давно истину, зажигая кончик сигареты. Достал уже конкретно всех. В его духе. Конечно, Космос и так известен тем, что за словом в карман не лезет, но Феликс ему уже не по зубам. Помню, когда брат работал в школе, то зачитывал мне лучшие сочинения своих учеников, заявляя, что некоторые фразы возьмет себе в коллекцию. Правда, проработал учителем русского языка и литературы он ровно год и ему даже нравилось, но семейная преступная жилка оказалась сильнее. — Ты тоже не тянешь на зефир с сахарной присыпкой, — вступилась я за родственника. — Зачем вам он? — Не сыпь соль на раны, Уткина-а-а! — застонал Космос, плюхаясь рядом со мной и трагично положив голову на плечо. Улыбка против воли выступила на губах. Боже мой! Кажется, Феликсу устроили такое оригинальное собеседование… или же он сам это предложил. Неважно! Главное, что его убивать никто не собирается пока. — Почему именно он оказался Амурским Упырём? Эта гнида зловонная? — изливал душевную горечь Холмогоров. Я слегка погладила его по голове. В знак утешения, да. — В жизни оно же так бывает, когда ждёшь персик наливной, а подсовывают кислую «антоновку», — тоном умудрённого старца произнесла я. — Но ты сильный мальчик, и это переживешь. — Это не «антоновка», а гнилой кабачок! — взвился Космос, поднимаясь на ноги и расхаживая по приёмной. Хихикнув, вытащила из кармана плаща вибрирующий телефон. Царину я не стала ночью беспокоить, зная, что у неё маленький ребёнок, потому вызвала Сашку, чтобы привезла нормальной одежды и на худой конец забрала к себе переночевать. Да и мне нужно было обсудить возможный залёт с тем, кто всегда имел трезвый рассудок. — Да, Сашуль, — произнесла я, взяв трубку. — Я приехала. Но… твою дивизию, подруга, ты куда меня завезла? Закатила глаза, поднимаясь на ноги. Конечно, для мажорки Сатанеевой и спальный район покажется трущобами. — А что не так? — Нет, выглядит цивильно, но страшно. Ещё какой-то шкаф на меня пялится, как на последний люля-кебаб в тарелке, — тихо прошептала она. — Сейчас спущусь. — Быстрее! Оставив Космоса страдать в молчаливом одиночестве, протиснулась мимо охраны и слетела вниз. Признаться честно, мне самой неуютно было находится в стенах офиса. Зато насчёт Феликса я была спокойна. Выйдя на улицу, слегка поежилась. Ночью уже было достаточно морозно, намекая, что зима не за горами. Но мне нравились пощипывающее ощущение холода на щеках и свежий воздух. Фигуру девушки я сразу обнаружила у кроваво-алого «Мерседеса». Как ни странно, она изменила своему стилю и приехала в классических синих джинсах, ботинках, голубом свитере, поверх которого накинула бежевое шерстяное пальто и жёлтый длинный шарф. Длинные волнистые волосы трепал ветер. Меня она не заметила, оглядываясь по сторонам. Тогда я подкралась тихонько к ней и прыгнула рядом, схватив за плечи. — Бу! — О Господи! — вскрикнула она, отскакивая в сторону. Смех эхом разнесся по улице. Саша с гневом в небесно-голубых глазах на хохочущую меня посмотрела, схватившись за сердце. — Это не смешно! Я чуть не поседела. — А по мне так очень. И чего ты боишься, чёртик? Напомнить, кто пьяный гаишникам деньги совал в трусы? Или кто звонил в строительный магазин и требовал, чтобы к нам приехали мастера и забили нам все щели? — вновь рассмеялась я. — Уткина, ещё немного, и я перееду тебя, — пригрозила Саша, опуская стыдливо взгляд вниз. — И вообще это было давно, а я пьяная веду себя, как дура в пубертате. — Две недели назад, но да ладно, — хихикнула я. — Что с тобой сегодня? У тебя всё в порядке, Саш? Сатанеева пожала плечами, растерянно оглядываясь. — Не знаю. Как-то мне нехорошо, живот болит. — С её шёпотом вышел блеклый кусочек пара. — Одежда на заднем сиденье. Мы здесь надолго? — Нет. Сейчас Феликс с Пчёлкиным выйдут, и поедем устроим девичник. Спасибо, что приехала, — отвечаю я и залезаю на заднее сиденье. К счастью, подруга мне привезла чёрные джинсы, ботинки и свободный светло-бирюзовый свитер. Ничего гламурного, а всё тепло и закрыто. Ух, мне уже не терпелось ей показать фотографии, что прислала редакция «ДОН», она точно оценит. Переодевшись, вылезла из машины, ощущая себя гораздо увереннее. — Слушай, а ты случаем не беременна? — забеспокоилась я, когда девушка сгорбилась, схватившись за живот. — От Святого Духа? — невесело усмехается Саша и достает из машины бутылку воды. Сделав пару глотков, она выпрямилась, а после приложила ладошки к розоватым щекам. — Не дури, у меня уже года два сплошное перекати поле. Это место почему-то меня нервирует. — Давай тогда в машину залез… О, вот они идут, — киваю я в сторону шедших Феликса в компании Белого. Витя, Космос, Фил и их человек Макс отстали, плетясь в десяти метрах от них. — Пойдём, познакомлю с Феликсом. Думаю, вы поладите, и тогда не придётся обвинять Святого Духа. — Уже решила поработать свахой? — фыркает она на мою хитрую мину и направляется следом, попутно натянув на темно-красные губы улыбку. — Потрясающе, теперь меня хотят оторвать от свободы. Ну и ворчунья. Ничего я устрою ей личную жизнь, раз лишила работы! Уткины добро помнят и желают всегда его творить. По крайней мере, когда есть настроение. Мужчины как раз пожали друг другу руки, когда мы подошли к ним. Феликс с любопытством на нас покосился и моментально понял мой мотив, мазнув быстрым взглядом по Сашке, равнодушно его оглядевшей. — Всё уладили? Стрелке не быть? — весело поинтересовалась я, когда Белов повернулся лицом к моему топающему супругу с дружками. — Хотя-я-я, уже побили смотрю. — Издержки переговоров, — усмехается братец, отмахиваясь от моей руки у лица с разбитыми губами. — Решила сватать меня? — Я ей то же самое сказала, — хохотнула облегченно Саша. Брат засунул мою сумочку себе в подмышку и протянул руку. Я же говорила, что они точно поладят! Глядишь в следующем году уже буду организовывать свадьбу этих строптивых дурачков. Ай да я! — Уткин. Феликс Уткин, — на манер Джеймса Бонда произносит Феликс, пребывающей в поразительно бодром настроении. — Сатанеева. Александра Сатанеева, — с нотками превосходства призносит подруга, пожимая протянутую ладонь. Кончик сигареты Белова мигнул оранжевым во мраке, когда он сделал глубокую затяжку, а после медленно повернулся в нашу сторону. В воздухе вдруг ощутимо стало на градусов десять холоднее. Саша тоже заметила странную перемену и метнула взгляд на четвёртого свидетеля нашей беседы… тут на её лице впервые увидела то, что никогда не надеялась узерть. Граничащий с паникой ужас. Настолько сильный, что она за мгновение посерела в лице, отшатываясь назад. Даже губы потеряли будто свой природный красноватый цвет. Сигаретный дым поплыл в нашу сторону. Белов отбросил сигарету на асфальт. Мы с Феликсом обменялись быстрыми взглядами. — Моя тёзка, значит, — протягивает Белов с показно радушной улыбкой, от которой даже у меня мороз по коже. Подруга выглядела так, будто еле сдерживалась, чтобы не закричать. — Это распространенное имя, — буквально вытолкнула из себя слова Саша, вставая рядом со мной. — Варь, может, поедем уже? Мне совсем нехорошо. — Проблемы со здоровьем? — участливо поинтересовался Белов, качая удрученно головой. — Ай-ай, в вашем нежном возрасте стоит лучше следить за собой. Почему-то у меня возникло стойкое чувство, что речь не о физическом состоянии подруги. Уж слишком явно зависла угроза в воздухе, подобно лезвию ножа у горла. Саша окаменела в лице. — Это типа медицинское предостережение? — холодно спросила девушка. Теперь в её голосе зазвенела сталь. — Да как вы смеете? — Что вы, что вы! Кто я такой, чтобы примерять на себя образ врача? — Мужчина отходит на пару шагов от нас, смерив её напоследок проникновенным взглядом. — Пока только совет, Александра Михайловна. Я услышала, как из девушки вышел с сипом воздух и она побежала к себе в машину. Они были знакомы. И что-то мне подсказывало это знакомство не из приятных, раз Сатанееву схватила моментально паническая атака в свои удушающие лапы. После такого точно не смогу её оставить. Я чувствовала, что эта встреча морально подкосила пробивную Сашку. — Н-да, весело, — проговорил Феликс, раскачиваясь от носка к пятке. — Мне уже здесь нравится. Даже не сомневалась! Интриган вездесущий. — Я сейчас, — произношу и иду к Вите. Пчёла заметил моё приближение и отошёл от своих друзей. По взгляду видела, что ему самому не терпелось обсудить моё близкое родство с Амурским Упырём, но ещё больше выдворить того из города. Не получится теперь. Феликс явно заручился поддержкой Белого, так что его и танк не остановит, вцепится клещами в начавшее становится родным местечко и всё. — Приехала в надежде братца отмазать? — съязвил Пчёлкин. — Зря. Он у тебя, как медоед. Злой. Взгляд Пчёлы продолжал оставаться ожесточенным. Поправочка — очень злой. Надо это исправлять. — У меня не так много любимых родственников, чтобы ими разбрасываться. — Я приподнимаюсь на носочки и чмокаю легонько его в хмурую полоску губ. — И не сердись. Разве что-то бы изменило, если бы я рассказала о деятельности моего брата? Таять и млеть муж не собирался, продолжая сверлить взглядом Феликса. — Да. Я бы его убил. — К нему надо просто привыкнуть, понимаешь? Да и ты ему понравился. Да-да. Феликс просто горит идеей нашей свадьбы, — проворковала я, отвлекая его мыслей по тому, как открутить Феликсу голову. — Вот вам и будет время поговорить, пока его отвезешь. А я у Сашки останусь, договорились? Договорились. — Что значит «отвезешь»? Пчёла попридержал за локоть, уже сконцентрировав внимание на мне одной. Не дал сбежать, как я надеялась! Тогда удивлённо захлопала ресницами, принимая облик самой непосредственности. — Я остаюсь, а вы привезли его сюда сами. Сейчас ночь. А его надо обратно вернуть в деревню, пока новости о нём не позабудутся. Поездка вас немного сблизит. По-моему вполне логично, — чётко и по существу разъяснила, жестикулируя руками в воздухе. — Нет, не логично! Я его терпеть не могу, — зашипел Пчёла, склонившись ко мне. — И вообще я думал, что поеду домой с тобой, а не повезу эту скотину в глухомань. Даже не вздумай включать актрису и ныть. Не поеду! Ну нет, сами они эту кашу заварили — пускай сами и расхлебывают. Сатанеевой я сейчас нужна больше, чем этим здоровым лбам. Уж не переубивают друг друга в дороге надеюсь. Подавшись к нему вперед и запустив руку под пальто, приобняла за туловище, ограждая от посторонних взглядов следующее действие. — Жаль. Я бы отблагодарила, — вибрирующим тоном произношу я, положив ладошку ему на грудь и ласково проведя вниз к паху. Пчёла выдохнул сквозь зубы воздух, а взгляд потемнел. — Но полагаю твоё великодушие не распространяется дальше. Это нормально, я понимаю… Попрошу Космоса. Отойдя от него, помаршировала к Холмогорову. Услышав, как сзади выругался Пчёла, еле сдержалась, чтобы не заулыбаться. Таков он — аромат победы! К нему быстро привыкаешь, а отвыкнуть уже никогда не получится. Стоит баснословно, но необходим каждому. — Ладно, отвезу я его, — процедил Пчёла себе под нос, развернув меня за плечо. Слабо мотнула головой, выдавливая из себя улыбку. — Нет-нет, ты устал. Лучше езжай домой и отдохни. Уж лучше я напрягу своего совладельца… — Ты меня не напрягаешь! — гаркнул Пчёла, привлекая к себе внимания переговаривающихся Макса и Валеры. Затем чуть пристальнее взглянул мне в лицо и со смешком выдохнул из себя воздух. — Ну ты и хитрюга, белка. Перестав изображать разочарованную барышню, бойко подхватила посмеивающегося мужа под локоть. — Так, не отвечай на его провокации. Тогда Феликс заскучает и уснёт. И да, можешь поспать в моей комнате. Ночью не езжай, заодно мои вещи и Элю привези, — уже без драматичных пауз провела я инструктаж. — Вроде всё сказала… Уф. Ах да, ты просто чудо, Пчёлкин. — Скажи честно, ты свои схемки заранее продумываешь или импровизирушь? Пожала плечами. Понятия не имела иногда, как это у меня получалось. Мысль для моих рук и мимики оказывалась иногда недостаточно быстрой. Будто тело и язык всегда сами знали, что делать и что говорить. Но это в очередной раз напоминало, кем я была. Потомственной воровкой. И моя Элечка унаследовала всё это, в куда большем объёме. Тима её обожал. Лука, хоть и был гнидой, но тоже любил единственную внучку. Мой папа бы тоже в ней души не чаял… И, скорее всего, эта любовь губительна. Она будто отдаёт вместе с хорошим семейные изъяны. Ненормальные, искривляющие понятия о добре и зле. Разве сможет какая-либо мать сказать своей дочке, что отравила её любящего деда? И добавить, что не ощущала вины? — Понятно. — Пчёла вытащил руку из моего захвата и обнял за плечи. — Знаешь, мне даже нравится попадать в твои капканы. Честное пионерское. Это так тонизирует… например, заставляет тщательнее выбирать еду, проверять у кровати ножки, в каждой девушке искать твою шпионку. Хихикнув, пихнула его кулаком в бок. Ничего из этого он не делает, конечно. — А я думала расслабиться, но раз тебе это нравится… — Вот я тебя и поймал! Дай только повод свести меня в могилу поскорее. Безжалостная, — воскликнул он. Снова прыскаю со смеху, прислонишись к его подрагивающей груди лбом. От него исходило невероятное тепло, пробивающееся даже сквозь тонкую ткань рубашки. Тогда я обняла его обеими руками, чтобы согреть собой переднюю часть. Даже не застегнул пальто, а потом: «здравствуй, воспаление лёгких»! Мы медленно прогуливались, отдаляясь дальше от ребят. Хотя, Белов уже с Максом уехал. Видела, как промчалась их машина. Оставались только Сатанеева, Феликс и Космос с Валерой. Развернув к себе лицом, Пчёла взглянул мне в лицо. Я невольно покраснела, так как его взгляд… Господи, так смотреть на женщину просто преступление! Она может ненароком потерять своё сердце. — Мне хорошо с тобой. — Поймав мой удивлённый взгляд, он поцеловал меня в кончик носа. — Просто захотелось это сказать сейчас. — Мне тоже… терпимо твоё присутствие, — произнесла я. Тогда уже с муж с некой долей возмущения на меня взглянул. — Я не повторяю за другими, понятно? Думаешь, я бы с тобой переспала, ощущая дискомфорт? Щас. У нас, женщин, всё завязано на мозгу, в отличие от мужчин, которым сразу «дын-дын» подавай. — Случаем с братом не родственники? — иронично полюбопытствовал Пчёлкин. — Оскорблять — это у вас стопудово семейное. — Я всё разложила по полочкам, чтобы не было каких-либо недопониманий, — важно ответила, вытягивая руки у него над шеей и скрещивая в замок пальцы сзади. — И ты не заметил, что я призналась в своей симпатии. Впервые, между прочим. Предлагаю это отметить шампанским и умыкнутыми мной наручниками из участка. Светло-голубые глаза полыхнули жаром. Ой-ой, зря я добавила про наручники. Пчёла вновь стал на лицо довольным и даже подобревшим. Обнял меня за талию и игриво мурлыкнул: — Ты просто совершенство, Варюсь. — Знаю. Другой такой терпеливой идиотки тебе не найти. — Муж, который ещё не объевшийся груш, тихо заржал. Знает, что истину глаголю! Я закатила глаза, легонько поцеловал его в губы и добавила: — Но после того, как вернёшься из деревни. И дай денег, а? Тяжёлый вздох наглядно продемонстрировал, что с зеленой бумажкой ему было, куда тяжелее расставаться, чем со мной. Ничего-ничего, с него не убудет. Перестав меня обнимать, он полез с ворчанием в карман за бумажником. — А я-то думаю, чего она такая милая? Сколько тебе нужно? Эй!.. Ну и фикус с тобой, — уже смиренно произнёс Пчёла, когда я беспардонно заглянула в его бумажник, принявшись отсчитывать купюры. — Серьёзно? — фыркаю я, достав пару презервативов. — Кто их хранит в бумажнике? Ты хоть представляешь, что о тебе подумал бы карманный вор? Не заставляй меня краснеть за тебя, Пчёлкин. — Мне плевать, — ровно отозвался мужчина, убирая обратно презервативы в бумажник. Затем посмотрел на остаток купюр. — Тебе точно хватит? — Мне на такси и пару бутылок вина. Кажется, оно понадобится. — Убрав деньги в карман джинсов, тихо спросила: — Ты знал, что моя Сашка знакома с Беловым? Он недоверчиво на меня посмотрел. — Быть этого не может. Твоя подруга же из этих, прикормленных с детства золотой ложкой, — изумился Пчёла. — Разные категории. Может, тебе показалось? — Да нет же! Я сама слышала их разговор, — зашептала я, позволяя ему подхватить меня под руку. — Короткий, но жуткий. Мне до сих пор не по себе. — Жуткий говоришь… И что ты слышала? — заинтересовался Пчёлкин. Когда мы вернулись обратно к арке, ведущей во двор офиса, то мужчина уже все знал о странном эпизоде, произошедшем на наших глазах. Да, мне этого не удержать было в себе. Сатанеева навряд ли со мной пожелает это обсуждать, Феликс может захотеть всё усугубить от скуки, а Белова я откровенно побаивалась. Страшный, всё-таки, этот Саша Белый… Настроение Пчёлкина моментально испортилось от вида переминающегося братца. Кинув мужу быстрое «увидимся завтра», подошла к Феликсу. Братец тоже не выразил особого восторга, что отправится в компании Вити в деревню снова куковать. Что ж, кое-что общее у них все же есть. Их неприязнь взаимна. Машина Саши уже была заведена. Я залезла в теплый салон, махнув на прощание ребятам. К счастью, девушка уже пришла в себя, выглядела снова собранной и уверенной. — Долго ты. Я чуть не уснула, — зевнув, проговорила она, плавно трогая транспорт с места. — Так, семейные заморочки. Где-то приласкать и убедить или денег отжать, — хохотнула я, застегивая ремень безопасности. — Знаешь, а тебе всё-таки идёт быть замужем, — усмехается Сатанеева, включая дворники. — Честно. Я заулыбалась, погладив большим пальцем обручальное кольцо. Честно говоря, меня приводила в восторг мысль о любви. В каждом человеке есть что-то — за что его можно полюбить. В обоих браках я потеряла близких людей, но не была одинока. Наверное, это то, что мне нравилось больше всего. Всегда была поддержка. Ну и что ещё говорить? Я была романтиком до кончиков волос, как мой покойный папа. Любить — это умение. И чтобы не научиться ненавидеть, я освоила его. — Да в пень это всё, если честно. На мужиков других не посмотришь, домой рано надо идти, приходится уважать чьи-то чувства и границы… Эх, где мои семнадцать лет? — деланно вздохнула я. — Там же, где и мои, — фыркает девушка, поправляя зеркало заднего вида.

***

Тонкий аромат ландыша и ещё чего-то сладковатого забился в нос. Всё в этой комнате пахло Варей. Да и запах ей подходил. Лёгкий и еле уловимый, как и она сама. Каждый раз, когда Пчёла думал, что знает её, то девушка находила чем его удивить. Улыбка тронула губы раньше, чем он открыл глаза. Воспоминания о его проказнице вызвали приятное тепло в груди. Это утро было бы ещё лучше, проснись он с женой. А ведь они ещё ни разу не спали в одной кровати. Потянувшись к тумбочке, выкрашенной в пастельно-розовый цвет, он взял часы и, проморгавшись, всмотрелся в циферблат. Полвосьмого. Эля ещё спит, так что можно было попросить Неонилу Егоровну помочь собрать вещи Вари и девочки. Из кухни уже зазывно сквозил запах пирожков. Бабушка Вари — наверное, была самым добрейшим человеком в этой семейке. И единственная, кто сразу отнеслась к нему, как к родному. — Доброе утро, Неонила Егоровна, — зевая, говорит Витя и прикрывает за собой дверь. — Что-то ты рано, внучок. Приехали только к третьему часу ночи, а уже на ногах, — произнесла Неонила Егоровна, ловко заворачивая поджаренный фарш в тесто и формируя из него небольшие треугольники. — Вон, Фелька будет спать до обеда ещё точно. Балбес! Они с Варей в детстве рано никогда не вставали… Ой, голова дырявая! Ты, наверное, чаю хочешь. — Сидите спокойно. Я сам всё сделаю, — мягко отсёк Пчёла, попридержав поднимающуюся со стул женщину за плечи. — Вам-то что сделать? Старшая Уткина махнула рукой в сторону плиты. — А там в кастрюле компота сварила, его и налей. Наполнив яблочного компота в глиняную кружку, он поставил его перед женщиной, а после залил в чайник воды и поставил на плиту кипятиться. Пчёле по утрам необходим был кофе. — Теперь понимаю, почему Варе нравится сюда приезжать. У вас здесь хорошо. — Пчёла сел рядом на поскрипывающую деревянную табуретку. — Здесь её дом. После смерти Лёшки, её папы, она перестала сюда приезжать на какое-то время. Всё работала до износа, — со вздохом проговорила Неонила Егоровна. Как это? Варе тогда было не больше четырнадцати лет. — У неё же тогда была мать ещё жива, — нахмурился Пчёла. — Какой с Наташки работник был? Она же сердечница была, не работала, а после смерти сына — так вообще… ох, прости Господи, за бутылку крепко взялась, помня о Лёшеньке, но забыв дочку, — покачала головой она, украдкой стерев слезу с уголка глаза. — Хорошо хоть вышла из этого состояния сама. Но тяжело было им. Сердце болезненно сжалось. Пчёла почувствовал, как уголки губ опустились вниз. Год назад он кинул слова Варе про алкоголизм после смерти Красова. Не особо помнил, что сказал точно, но был удивлён её реакции. Тогда девушка нетипично для своего характера разозлилась. А всё потому, что она не желала становиться на место своей мамы, что топили горе в алкоголе. Журналисты ещё, как с цепи сорвались, публикуя низкие статьи о знаменитой вдове. — Ну, ваш сын, конечно, был авторитетом. До сих пор в Гончарном остались люди, хранящие о нем память, — произносит он. — И что ему это дало? — уже более жестким голосом произнесла женщина, вскинув на него пронзительный взгляд. — Ничего стоящего, Витенька, а только пустые понты, как у вас говорят. Он не увидел ни свадьбы своей дочки, ни её успехов в кино и уж тем более внучки. Вы, мужчины, умираете за деньги и гордость, а ради счастья почему-то не живете. Чайник закипел, выпуская с пронзительным звуком пар из горлышка. Пчёла направился к плите, ощущая, как слова бабушки Вари засели в голове. И оспорить их было никак, так как чертовски правильные слова. Он мог назвать минимум шестерых пацанов, померевших ради наживы, но оставивших глубоко несчастных родных. Глупо было говорить Неониле Егоровне про авторитет Червеца. Она являлась матерью, пережившая единственного сына. Нет хуже утраты для женщины. Сделав себе кофе, он вышел из кухни. Кирилл Алексеевич рано утром ушел в лес за грибами. Как Витя догадывался, чтобы не убить их, разбудивших стучанием по окнам не только старшее поколение, но и Элю. Пчёла с интересом заглянул в мастерскую Уткина. Сделал глоток обжигающего напитка и, поставив кружку на один из станков, подошёл к лестнице, ведущей на чердак. В его последний приезд Варя оттуда спускалась. — Угу, — довольно хмыкнул он, обнаружив, что на чердаке находилась настоящая мастерская художника. Кое-какие полотна висели на стенах из светлого дерева. По большей части на них была изображена природа, какие-то животные и даже смеющаяся Царина в белоснежном платье на скамейке с сиренью. Присев на старый диванчик, он взял со стола широкий блокнот с пружинкой сверху и принялся его листать. Какие-то наброски птиц, видов Москвы, много зарисовок с Элей — то девочка сладко спала, обняв медвежонка, то она пыталась кушать, как взрослая, или со смехом гоняющая гусей. Да, Варя определенно нашла в дочке музу. Помимо девочки, присутствовали наброски Космоса в знакомой обстановке стрип-клуба «Алой ночи», деда у станка, Феликса на скамейке в саду. Пчёла с досадой не обнаружил только себя. Неужели они впрямь так редко видятся, что у неё не дошли руки до мизерного наброска? Вон, Космос у неё был в трёх экземплярах! Тогда он подошёл к стоящим полотнам на полу, прислоненным к друг дружке. Первая картина ему уже была знакома. Смерть Луки. Он начал их перекладывать друг на друга, рассматривая. Волосы на голове зашевелились. Вторая тревожная картина вместила в себя изображение с «Колесом обозрения», из кабинки которой подтекала алая жижа, а рядом стояли менты. Картина, связанная с Красовым. Следующее полотно вызвало непонятное отторжение. Бильярдный стол с беспорядочно раскатанными шарами, на который квадратом выделялось освещение, лившееся из дверного проема. Картина была мрачная, хоть здесь и не было крови. В дверном проёме возвышались две мужские фигуры, а на полу будто безжизненно валялась тонкая девичья рука. Что-то в этой картине было отвратительное, хоть и написано красиво. Пчёла пристальнее начал вглядываться в картину. Это что, светлые волосы?.. — Вообще-то эти творения неспроста здесь спрятаны, не находишь? — Тягучий голос, словно выдернул его от вертящейся разгадки картины в голове. Вот притаившийся хорёк! И как только он его не услышал? Здесь же каждая дощечка скрипит. Вернув полотна в былое состояние, Пчёла покосился на родственничка. Феликс слегка махнул ему кончиками пальцев, облокотившись плечом о стену. — Утро доброе. И чё нарыть успел? — Понять не могу, тебя в детстве перелупили или сразу таким уродился? — хмыкает Пчёла. — Не завидуй, зятёк, тебе до меня, как до Казахстана ползком, — невозмутимо отвечает он. — Не рылся бы ты здесь. Варьке это не понравится. — Она — моя жена. — Верно, но это не значит, что тебе принадлежат её мысли или же сама она. — Феликс взял со спинки стула покрывало и накрыл им стопку полотен. Что-то здесь было нечисто. Зато Пчёла убедился, что отморозок Упырь и правда любил свою сестру, бережно охраняя её тайны. Он даже не удивится, если к следующему приезду обнаружит замок. Тогда Пчёла решил проверить, насколько много скелетов в шкафу Вари. О которых знает Феликс, и что совершенно не хочет их вынимать. — Картина, которую я рассматривал… — Обычная мазня, — резко бросает Феликс, а в глазах же вскипела едкая зелень. Добившись своего, Пчёла с хитрой полуулыбкой направился к лестнице. Кое-что у него в голове начало складываться в один пазл. Приезд Феликса был не случаен. Слишком у него было жирное и уже насиженное место, чтобы сваливать. После его неожиданно объявляют в розыск, перекрывая путь в Благовещенск. Но это уже другая тема, к которой чуть позже он ещё вернётся. Нет-нет, всё дело в другом. Такой гадёныш не оставил бы свои дела без присмотра. Нужна веская причина или просьба небезразличного ему человека. А такой у него здесь был только один. Его вызвала Варя.

***

— Фу, брось. Со вздохом повесила обратно голубую футболку с милейшим медвежонком, обнимающим бутылку шампанского. Сашка мне запрещала брать вещи с принтами или дерзкими надписями. Как она говорила, для меня был построен определенный образ, так что «элементами гопоты» его нельзя испортить. В общем, третировали меня, как могли! То Саша запрещала баловать простой вкус, то Пчёлкину не особо нравился мой эпатажно-откровенный гардероб. Стеша, одиннадцатилетняя сестра подруги, украдкой спрятала улыбку. Да, посидеть вчера нам с вином не удалось, так как у Сатанеевой жила младшая сестра, ею же сворованная из интерната в Англии. А мы распитие напитков при людях, не достигших пятнадцати лет — не одобряем — Твоя сестра — монстр, — чуть склонившись, шепнула девочке. Светло-голубые глаза заискрились смехом, а каштановые кудряшки, собранны в два хвостика затряслись, когда она закивала. Девочка была просто, как прелестный ангел! Только безмолвный. — Моя железная выдержка — вас напрягает. Да-да, — фыркнула Саша, осматривая придирчиво кожаный жакет. — Дай вам волю, нарядитесь посредственной чернью. — Пардоньте, ваше высочество. Больше не посмеем усомниться в стопроцентной верности ваших решений, — раболепно залепетала я и поглядела на Стешу, поигрывая бровями. — Вот именно. — Есть только вы и ваше мнение. А мы так, голова с опилками. — Это точ… Уткина! — воскликнула возмущенно она, уперев руки в бока. Мы с девочкой рассмеялись. Наша любимая командирша гневно запыхтела, но, увидев, что младшая сестренка искренне веселилась — смягчилась в лице. — Вы просто жалкие дурочки. — Ви простя зялькие дуочки, — карикатурно её передразнила, закинув руку за шею подруги. — Расслабься. Мы просто гуляем, а не готовимся к Каннскому фестивалю. Я крепче перехватила пакет с покупками и поправил очки на переносице. Как бы там ни было, но светиться не хотелось, так что Саше пришлось мне ещё пожертвовать свою кепи. — На ваше счастье. Но впереди у нас свадьба! А так как ты хочешь взять отпуск, то мне придётся искать нового клиента. Если папа начнёт снова знакомить меня со своими партнерами или их сыновьями — я наложу на себя руки, — проговорила она со вздохом. После поправила воротник светло-серого укороченного пальто сестры, уже ласково сказав: — Стеш, беги в книжный отдел. Ты же хотела себе ещё книжек. А мы сейчас с Варей подойдём, хорошо? Девочка снова кивнула и, повесив серебристую сумочку на плечо, направилась к лестнице, старательно стараясь идти уверенно, как старшая сестра. У меня появилось небольшое чувство горечи. Так жаль, что от этой красивешей девочки — не услышать и слова. Саша сказала, что в глубоком детстве со Стешей случилась трагедия, в следствие которой случилось поражение речевого центра. Она нас понимала и слышала, но сказать ничего не могла. — Ненавижу за это отца и мать, — бессильно выдала девушка. — Они делает её больной и скрывают от целого мира, как какого-то дауна. Стыдятся, что у них в семье не всё идеально. Видела бы ты, Варь, как эти воспитатели относятся к ним в интернате. Как ко второму сорту. Твари. — У неё есть ты, а это уже немало, — ободряюще ей улыбнулась. — Некоторые живут лишь с двумя извилинами и ничего. Умудряются и выучиться, и какого-то подцепить, да даже размножиться и до глубокой старости дожить. Стешка — полноценная на все сто. — Спасибо, что так думаешь, — произносит Сатанеева, а после грациозным движением поправляет копну волос.- Так значит, ты полагаешь, что могла залететь? — Я о противозачаточных забыла, а всё произошло так стремительно… Это очень плохо, да? Тима умер всего год назад, а я… Подруга резко остановилась. — А ты хотела умереть в монашках? Уткина, мир не остановился, и ты не обязана отойти вслед за Красовым. Он, конечно, собственником был, но думаю, что не разозлился бы, что ты продолжаешь двигаться дальше, — прочеканила Саша. — Впрочем, нынешний выбор — так себе, надо было выходить замуж за стоматолога. Но! Произошедшего не воротить. И, если залетела, то ответь на вопрос: нужен ли тебе в данный отрезок времени ребёнок от этого человека? Я задумчиво пожевала нижнюю губу. Почти была уверена, что влюбилась всё-таки в Пчёлкина, но ребёнок… Это слишком ответственный шаг. У меня ещё самой Эля — маленькая, и нельзя лишать её времени с мамой, которого у неё и так было мало. Нет, к такому шагу я не готова. Уж лучше наслаждаться любовью, пока она не закончится, чем связывать себя чем-то более серьезным и обременительным. — Если пронесет — то скажу богу «спасибо» и закажу противозачаточные, нет… думаю, в Москве найдётся врач, что поможет решить эту проблему, — отвечаю хладнокровно я. — Через пару дней или неделю узнаю. — Разумно, — кивает одобрительно головой Саша. — Но держи меня в курсе, хорошо? Мы неспеша направились вниз по лестнице. В книжном я тоже набрала пару книжек: сказки всех народов мира с изуметльным оформлением да красочными иллюстрациями и три развивающих томика с цветастыми картинками. Будем с Элей учиться. С небольшой улыбкой посмотрела, как Стеша набирает приключенческие книги, а Саша пухлые фолианты по психологии. Как она говорила, это помогает ей держать в узде вспыльчивый характер. Ну да, просто кто-то становится ещё большим чёртом. Прокачивает навыки! — Слушай, я хотела поговорить насчет вчерашнего, — произнесла я, когда Саша закрыла заднюю дверь машины за радостной Стешей. — А что вчера было? — удивлённо переспросила она, повернувшись ко мне. — Я ничего не помню. Вопрос об инциденте с Беловым так и растаял на кончике языка. Не скажет. А меня в дураках выставит и ещё как! — Прости, что пыталась свести с Феликсом. Глупая шутка. А тебе мы найдём какого-нибудь горячего Айболита, — тоже сделала вид я, что сама ничего не помню. Какой ещё Белов? Кто это вообще? Не слышала о таком фраере никогда. — Именно. В конце концов, он в розыске — видела по новостям — а я, натурая изнеженная, люблю, чтобы передо мной пресмыкались, — растянула губы Саша в стервозной улыбке. Версия с каким-то странным романом испарилась. В конце концов, Белов — женатый человек, а Саша… кхем, типаж явно на терпилу, любящего бывать под каблуком. В общем, скорпион и кобра просто не уживаются в одной среде. А значит дело было в другом. После сытного ужина, сестры Сатанеевы подбросили меня до родного подъезда. Машины нашей няни Марины уже находилась здесь, но не было Пчёлы. Ясно, работа — наше всё. Конечно, пропустит очередную стрелку — в жизнь себе не простит! Сняв очки, потопала к двери подъезда, но была окликнута: — Варя, подожди. По спине прошёлся ток, парализующий намертво мышцы. Этот голос я никогда не надеялась услышать возле своего дома. Нестор медленной, даже вольготной походкой ко мне направился. Голова перевязана бинтом, но вид его полон самодовольства. — Приблизишься ко мне на шаг, и я заору! — рявкаю я, отскакивая от него на пару метров и вытянув руку вперед. Он становился. Мелкий дождик моросил, но у меня же было ощущение, что воздух вокруг раскалился. Сердце быстро-быстро билось, а в руки забралась мерзкая дрожь. — Просто хотел спросить: оно того остоило? — Нестор засунул руки в карманы серого пальто. — О чём ты? Хотя, вижу чьи-то руки до тебя дотянулись. Пробитая голова тебе идёт, а смерть бы сделала ещё краше, — выплюнула я. — Да, актриса из тебя хорошая. Натурально играешь. — Он сделал шаг вперед, и я показательно набрала воздух в легкие. Снова остановился и колко улыбнулся. — Прикрытое дельце моего непутевого выродка — только начало. Он, видимо, ещё тогда не понял, что не стоит совать свой поганый нос в мои дела. Не сядет, так хоть сдохнет от безделья. Зная брата, то можно смело заявить, что он сделал всё, чтобы в Москве ни разу не мелькнуло его имя. Так что можно было играть спокойно. — А при чём здесь Феликс? Он в Благовещенске живет, — изумленно сказала я. — Вы пробрались в мой дом! — Какая потрясающая новость. Тебя, шакала, ещё и ограбили! Боже, ты всё-таки есть! — возрадовалась я, возведя руки к небу. Нестор внимательно всмотрелся в моё лицо, ища зацепку. Но моя радость была искренней, да и я сказала про ограбление, а мы ничего с собой не взяли. — Если узнаю, что сучонок здесь всё это время, и ты его прикрываешь — оба у меня сядете. Поняла? — бросил Нестор и быстрым шагом посеменил к машине, не дожидаясь ответа. У меня отпустило от сердца только тогда, когда подъездная дверь захлопнулась и оказалась в кабине лифта. Стоило предупредить Феликса о возможном появлении Нестора в деревне. Почувствовал, урод, всё-таки. И ведь не успокоится, пока всё не проверит. Нервничал, что Феликса не повязали в Благовещенске. На то и строил свои догадки. Нет у него ничего на нас. Есть родители, которых мы боимся, но уважаем. Просто любящие и заботящиеся о тебе, как о редком сокровище. Те, что делают нас сильнее — они могут быть и плохими, и хорошими. Как правило, нет идеальных. Но Нестор же так изуродовал собственного сына, что тот вышел из-под его контроля, став тем, кого уже он сам боялся. Я тихо вздыхаю, приложив прохладные ладони к щекам. Мне было по-настоящему страшно. — Всем привет! Что делаете? — бодро спросила я, входя в гостиную. Эля и Марина расположились на полу и катали пластилин между пальцами. — Подарок папе. У него завтра же день рождения, — произносит Эля, прилепляя к маленькому красному мессиву белые кусочки пластилина. — Это будет колбаса. Мы сделаем ему корзинку подарочную. — Ух ты, как здорово, — восхитилась я, с интересом рассматривая коричеватое кривоватое лукошко. — А это что? Салат? — Нет, банка с огурцами. А это сыр. — Эля приподняла на кончике пальца треугольный кусочек желтого. — Мы и открытку уже сделали. А ты что подаришь? — Я сама подарок, — ослепительно улыбнулась я. Судя по взгляду дочки — не особо и презентабельным я была подарком. Марина тихонько прыскает со смеху, продолжая кончиком ножа творить прутики на «корзинке». — Ну ладно, я его купила. Но увидите завтра. А то зная вас, заставите купить что-то нормальное. — Всё равно бы не купили, — глубокомысленно изрекла Марина, садясь в позе лотоса. Выложив книги для Эли на стол, подхватила пакеты и гордо пошагала в спальню. Где-то у меня в шкафу была красивая подарочная коробка. Я так сильно любила праздники, что покупала всякую праздничную ерунду, наслаждаясь пышностью бантиков и блестящими упаковками. Быстро уместив мой подарок в золотистую коробку, спрятала его в шкафу, переоделась в черные леггинсы, оставшиеся с тренировок на съемках, и длинную футболку. В гостиную вышла уже с блокнотом и ручкой. — Так, леди, а теперь перейдем к неприятному. — Щёлкнула ручкой, выдвигая пишущий стальной кончик. — К меню. — Может, закажем? — предложила Эля. Ну да, я заказала на Новый Год праздничный стол в ресторане. Готовить ничего не хотелось, пришлось в себе найти силы, чтобы сбегать с дочкой на горку и найти платье. — Устрицы, мидии и карпаччо… Да, тот стол воистину семейным был, — сыронизировала няня. — Я тебе разрешила забрать половину, — возмутилась я. Обе на меня с жизнеутверждающим выражением покосились. Ох, да ладно! Я же не виновата была, что для некоторых было счастьем обожраться жаренной свинины да под водочку. Едой надо наслаждаться, а не набивать желудок, как медведям перед спячкой. — В любом случае, в этот раз мы будем готовить, девоньки! — твёрдо провозгласила я, усаживаясь на ковер и написав сверху листочка «меню». — Жду предложения. — Торт! — сразу внесла самое главное дочка. — Салат с говядиной, — тоже не отставала Марина. — Ещё шампанское бутылок три… Для Виктора Павловича виски там или коньяк хороший — литра два. Хотя… нет, один. После него он уже непритязательный. Сэкономим немного.