Альтернативная концовка 3

Ты губишь друга, если сознаешь, что он в беде, и не предупреждаешь. — «Оттело» Уильям Шекспир.

— Уничтожить человека, потому что любишь его? Убить, потому что слишком любишь? — «Триумфальная арка» Эрих Мария Ремарк.

Открываю глаза и слышу шум. Шум лопастей? Вертолёт? Мы летим? — Куда мы летим? — спрашиваю синеволосого наёмника, который уже обеспокоено оглядывает меня. И в его глазах можно заметить... страх? — В Венецию. — Зачем? — Увидишь. — Шура... — Я не могу сказать. Олег будет там и все расскажет. — да, в его глазах страх. Он пытается казаться спокойным, но я же вижу... — Олег? Его разве не арестовали? — Да... Олег. Нет, не арестовали, к счастью, а хотя скорее к сожелению. Он устоит то, что планировал Разумовский. Но явно жёстче. У Разумовского немного другая цель была. Ладно. И так много сказал. Как плечо? — Паршивенько, но жить буду. — кажется Саша хотел сказать что-то на мои слова, но промолчал. — Сколько ещё лететь? — Половина пути уже пройдена, ещё два часа. Оглядевшись, замечаю ещё несколько человек в вертолёте. Наверное тоже наёмники. — А сам Олег где? — Уже там. Он на самолёте летел. Самолёты-то быстрее. Два часа. Скорее всего в тишине. А о чём нам говорить? О планах Олега мне снова он не станет говорить. О смерти Разумовского тоже плохая идея. Саша его даже толком не знает. Честно, меня пугает своё, скажу так, безразличие. Безразличие к смерти. Я всегда думала, что в таких ситуациях люди впадают в истерику или что-то типо того. А в итоге? Хотя в итоге я чуть не наложила на себя руки. Может хоть спасибо Шуре сказать, что помешал? — Саш... — Что такое? — Спасибо тебе. — Не благодари. Так любой человек бы сделал. И что мы имеем? Мертвый друг, напуганный наёмник, чудом живая девушка и псих в Венеции. И какие планы у Волкова? Его план явно жёстче, чем у Разумовского. А может не жёстче? Может менее зрелищнее? Сергей ведь сказал, что за всем стоял он. Что именно он манипулировал Громом. Именно он придумал задания. И разве устроить всё это и прикрываться лучшим другом, который видимо слишком любит денежки, не жестоко? Я ненавижу время ожидания. И ладно бы, если ты маленький ребёнок, который ждёт полночь в Новогоднюю ночь или подарка на день рождения, но нет. Уже не впервые я жду. Жду какого-то решающего момента. Объяснений, ночи, битвы. А сейчас чего я жду? Уж не смерти ли? Я усмехаюсь на эту мысль. Нет. Конечно нет. Если бы Олегу надо было, он бы убил меня. Не забирал бы на секретную базу. Он просто бы включил дроны. Как и планировал. А они сами бы меня убили. Быстро убили бы. Выстрелили бы дождем из пуль и всё. Как и в несколько сотен человек. А что если, Олег (а может и Разумовский. Я так и не решила кого в этом винить) просто хотел устроить «пытку»? Чтоб я не умерла быстро от пуль, а посмотрела на то, как страдают горожане. А что если и Разумовский жив? Нет. Ну конечно нет. Я видела рану на груди. Прямо на месте сердца. Какое нафиг жив? Может тогда Серёжа не виновен? А может виновен и стал жертвой своей же системы? Ожидания заставляют мысли выдумывать какие-то теории. Теории, которые может являются ложью. Хотя нет. Это не ожидания. Это незнание. Незнание и страх. Страх неизвестности. Но ведь по сути, даже если бы я была бы не замешена в этом, а была бы обычным человеком, я ведь никогда бы не знала когда случится беда. И так каждый человек. Он не знает, когда его может быть собьёт машина или, когда он подавится, когда у него откажет сердце, когда его изобьют, что приведёт к смерти. Вариантов-то много, а какова вероятность умереть никто не знает. Мы приземляется у дворца. Интересно, а когда тут будет полиция? Неужели только в России есть новости о террористе? — Какие люди! Шур, извини, но времени на отдых не будет. Аню проводи до спальни, пусть платье оденет, волосы как-нибудь красивенько заплет и идите в холл. Наши гости уже заждались. Господи, а можно мне начать жизнь заново с момента, когда я поступила в вуз? Я хочу мирно гулять по территории дворца, а не чуть ли бегом следовать за соучастником в терактах в спальню, выйдя из которой ничего хорошего не будет. На кровати лежит идеально выглаженное чёрное платье. Когда я расчёсываю волосы, в комнату врывается один из наемников, отдаёт коробочку и спешно удаляется. В ней лежит что-то по типу тиары. Что за маскарад? — Ань, пошли... Теперь наступает решающий момент. Я узнаю зачем мы тут собрались и почему наёмники такие обеспокоенные. Но вот почему теперь самой становится страшно? — Друзья не бойтесь меня. Как я уже говорил вы в безопасности. Но вот только эта безопасность лежит на плечах у Игоря. Да того самого бравого майора, которого вы так любите. Или уже нет? — Волков сидит на стуле, напоминающий трон. К нему подходит Шурик и встает слева от стула. Теперь я осознаю последнюю фразу, потому что в огромном зале стоят клетки, а в них стоят живые люди вперемешку с трупами. Стоп... А в другом конце зала Дубин? Он мертвый?.. Сам же Игорь сидит напротив Волкова. Их разделяет только электронная доска. Шахматная доска... — Шура, мой дорогой друг, опять прошу меня извинить, но тебе туда. — он указывает на другую клетку. Трупов там меньше. Но всё же. — Аня, прекрасно выглядишь. Тебе туда же. — Он встал. Подошел ко мне. Сердце бешено забилось. Волков надел мне на шею какую-то штуку, очень похожую на ошейник. — Сейчас играем в шахматы. Живые, как ты уже заметила. Тебе выпадает честь быть чёрной королевой. Но не переживай, я умею играть. Ты не умрёшь. Но вот у Грома... Один неверный ход и бабах! Но он уже убедился в этом. Верно, Игорь? И у Серого были более грандиозные планы. Это так, чтоб ты знала. — Ты... ты псих! Ты даже девушку свою убить готов! — Да. Да. И ещё раз да. Я это уже слышал. Даже спорить с тобой не хочу. Делай следующий ход, а то снова без разбора всех взрывать начну. — Хочешь следующий ход? Ты его получишь! — Гром что-то нажимает на своей стороне доски. Нет... Нет. Нет! Ошейник загорается красным, начинает пульсировать. Смерть, над которой я усмехалась в вертолёте настигает меня. — Аня... — кажется до Игоря дошло только сейчас какую фигуру он срубил. Или да... Потому что он не срабатывает. — Гребённая китайская техника... На неё никогда нельзя положиться! Он снова встаёт, но не подходит слишком близко. Достаёт пистолет и... — Мне жаль, жаным, но таковы правила. Он прицеливается. Снимает предохранитель. Все смотрят на нас. В помещении стоит мёртвая тишина. Первая пуля попадает в плечо. Но не в то, которое стреляла я. Почти не больно. Эмоции будто глушат боль. Разочарование. Разочарование в человеке. Значит он всё-таки может убить любимого человека. Или я и вовсе не любимый человек? Я пытаюсь держаться на ногах и смотреть на лицо Олега. Хочу прочитать эмоции. Но их нет. Вторая попадает в поясничную мышцу. Третья задевает плечо. Но на этот раз артерию. Ярко-алая теплая кровь бежит по руке. Четвертая попадает в живот. Теперь боль полностью пронзает тело. И вот я почти падаю, а пятая пуля попадает в сердце. Умереть от руки некогда любимого человека... Пожалуй, это самая ужасная смерть. А ведь вместе с Аней умерли и все её надежды и мечты...