Часть 5

Домой Олег возвращался не в самом лучшем расположение духа. Разговор с Ниной явно выбил его из колеи. Только за пределами Склифа понял, что погорячился. Женщина, которая многие годы была самым близким и родным человеком, понимающим его, стала словно чужой. Ещё каких-то 5 лет назад он не посмел бы сказать и грубого слова в её адрес. А ведь она единственная, кто приняла его тогда. Приняла такого, какой есть сейчас. Всё понимал, хотел вернуться, но сделать с собой не мог уже ничего. Сейчас в его жизни есть дочь. Самая светлая малышка, для которой он жил, живёт и будет жить. Девочка, знающая, что её папа самый лучший, несмотря ни на что. И осознание этого спасало. Придя домой, отпустил няню, узнав у той, как прошёл день. Сходил в душ, приготовил себе ужин, а после засел в кабинете рядом с детской, разгребая бумаги, медицина от которых была далека. Буквально через час из соседней комнаты донёсся детский плач. Спала Таня по-прежнему чутким сном, но в своей комнате, которая была сделана с особой любовью. Всего за пару месяцев этой малышки Олег научился всему тому, о чем не имел ни малейшего представления. Искупать, накормить, поменять памперс, уложить спать без всяких происшествий уже было для него подвигом. Сейчас же, делая это каждый день, доставляло лишь удовольствие, неся за собой невероятное спокойствие.Услышав кряхтения своей девочки, не нужно было никаких слов, чтобы понять, в чем дело. Взяв бутылочку с тёплым молоком, Олег дал её Тане, пока та, ухватившись за папу, снова прикрыла глазки, продолжая кушать. На его руках она проспит ещё около часа, а проснувшись, рано утром, поведёт играть вместе со своим зайкой. Это уже было их маленьким ритуалом, повторяющимся изо дня в день. Он до мелочей помнил абсолютно всё, даже этого зайца. Задолго до прибытия в Россию, гуляя по детскому магазину с маленькой Татьяной Олеговной и поисковиком в руках. Мужчина понятия не имел что нужно трёхмесячному ребёнку.В какой-то момент, задержавшись у стеллажей с одеждой, дочка сама маленькой ручонкой ухватила того самого зайца. Любопытно вертя перед глазами, кое-как удерживая. Теперь же этот заяц был абсолютно везде с девочкой. Уже сейчас у него есть всё. Хороший доход, красивый дом, машины, квартиры. Но главным в его жизни является любовь очаровательной девочки, его дочь, для которой он сделает всё в этой жизни. Это его маленький мир, в котором он по-прежнему остаётся собой, даря любов. Возможно, когда-то мужчина сможет впустить сюда кто-то ещё, но пока он совсем не готов к этому, продолжая оставаться тем, кем привыкли его видеть. Ведь никогда не знаешь, что скрывается под маской безразличия, отстранённости и отрешения. Будь то сломленный жизнью человек или сильный властный мужчина в самом расцвете своих сил. Есть ли у этих двух что-то общее? Никто не знает. Вновь уложив спать дочь, на этот раз Брагин сел за ноутбук с чашкой кофе у себя в кабинете, уже завершая всё свои дела. Ему всегда нравилось побыть одному. Именно в это время он оставался один на один со своими мыслями. Тишина, вовсе не свойственная этому дому, завораживала, заставляя окунуться в неё целиком. Нарушила образовавшуюся атмосферу лишь противная вибрация телефона. А на экране уже высветилось имя. Звонок, на котором и закончился тихий пятничный вечер. Сбивчивое дыханием и неразборчивые выкрики, на которых и прервался звонок, заставили сорваться с места, а сердце колотиться с бешеной скоростью. Стоит ли говорить, что ему было страшно? Наверное, нет. Страшно в первую очередь за неё. Нина, звонящая минуту назад, была вовсе не той, которую знал он. Дрожащий шёпот, отражающий в себе дикий ужас. Она искала помощь в нём.Человек, отталкивающий и подрывающий доверие, всё это время стал единственным источником помощи. И всё же в этой ситуации он оставался её Олегом, тем, кто придет на помощь, чтоб не случилось. Брагин собрался за 2 минуты, вызвав няню, которая буквально через 10 минут была уже на месте, т. к. жила совсем не далеко. Поцеловав спящую дочь, буквально вылетел из дома, сев в машину. Единственное, что удалось разобрать, это то, что в очередные неприятности две подружки попали вместе. И по всему видимому, помощь нужна была ни так перепуганной Дубровской, как Нарочинской, у которой в квартире блондинки устроили девичьи посиделки, которые ничем хорошим не обернулись. И казалось, в этот раз всё гораздо серьезнее, чем неприятности с бывшим мужем, который всё-таки нашел в бетонных коробках Москвы свою сбежавшую из Нью-йорка жену. Паркуя машину возле дома, адрес которого был указан в сообщении, Брагин чудом не наехал на вылетевшую из поворота Нину, вжав педаль тормоза в пол. Потрепный вид и багровый синяк на скуле было не самым страшным исходам событий. По крайне мере, женщина, ради который пришлось оставить дочь среди ночи, стояла на ногах и не выглядела столь пугающе. Правда, разобрать льющейся поток речи из её уст было крайне сложно. —Дубровская, то, что вы в жопе, я понял и по телефону, конкретнее, — Прикрикнув на испуганную женщину уже на третьем лестничном пролете, когда всё сказанное Ниной стало превращаться в неразборчивый бред сумасшедшего, Брагин остановился на доле секунд. Встряхнув ту за плечи. —Марина. Мы сидели. Ворвался ее муж, меня вытолкнул, а ее чем-то накачал.— Стараясь говорить как можно быстрее, Нина вцепилась в мужское запястье, стараясь не обращать внимания на ватные ноги, —Быстрее, Олег! —Крича во вдогонку вновь двинувшемуся вперёд мужчине, та схватилась за ржавые перила, которые едва не прогнулись, стоило о них облокотиться. Подъезд сам по себе был весьма устрашающим: обшарпанные стены, граффити и куча бычков под ногами. Но то, что творилось в одной из квартир на пятом этаже, было не сравнимо ни с чем. Лёжа под тяжёлым мужским телом, Марина была безмолвна. Руки, ноги и голос отнялись в тот же момент, как только препарат, который насильно затолкал мужчина, вновь ворвавшийся в ее жизнь, начал действовать. Глаза застелила прозрачная дымка, а боль от пережитых избиений сковало все тело. Самое омерзительное, что могло было быть — сознание, было при ней. Но тело было не в ее власти. Совершенно не сопротивляясь, она замерла под мужчиной в полу обмороке, почти не подавая признаков жизни. Все ее переживания от предыдущих надругательств растворились мутным туманом на задворках сознания.У нее больше не оставалось сил терзаться. И пускай ее вновь насиловали, придавив холодным телом к кровати, уродуя ее при каждом толчке, она словно не чувствовала этого. Сейчас ее истерзанное тело не принадлежало ни ему, ни ей самой. Оно было временно покинутым обиталищем измученной, вновь исстрадавшейся за последний час души. Джастин рычал, как раненый зверь, завершая акт не то любви, не то своего безграничного отчаяния, подвывая, как волк над павшей добычей, когда сознание безмолвной блондинки отключилось. Не застав ни звук выламывающийся двери, ни истошный визг подруги с последующими последствиями драки, которая разворачивалась в соседней комнате.